Love is…

***

Ёсан откидывается назад на стуле и покачивается на нем взад-вперед. Ножки угрожающе скрипят, но кажется Кана это совсем не волнует. Его руки сложены на груди, а сам он хмурится и много думает. — И какие у нас дальнейшие планы? — Он поднимает взгляд на Чонхо. — Мне кажется, мы в тупике. С того раза, как они облажались с Ханыль, больше никаких сверх-идей к ним не приходило. — Ещё и паблик подозрителен последние дни… Мне кажется нас подготавливают к какому-то масштабному пиздецу. — Кан прочищает горло. — Что странно… Ведь Минги и Юнхо признали свои отношения и в открытую ходят по школе, не стесняясь выражения своих чувств. — Чонхо потирает переносицу. — И не одной новости! Как такое возможно… — Это очень странно. — Ёсан резко останавливает стул и ставит ноги. — Не может быть, чтобы никто ничего не присылал и чтобы… Админ ничего не имел ни на кого сейчас. Кан стучит указательным пальцем себе по губам и вздыхает. Что-то здесь явно не так. — Или типо передышка? Но это же херня. — И зачем админу передышка? Три года паблик работал без остановки, а тут, видите ли, отпуск от сплетен. Бред. — Чонхо усмехается. — Очень странно. А ещё у Минги вечеринка в пятницу. Ставлю ставки, что именно на ней что-то и произойдет. Пока столько людей будет в одном помещении. — Ждет, чтобы скинуть мощную бомбу. — Ёсан ведет взглядом по пустому классу, где они сидят. — Умно, умно… Но все равно странно, что нет даже мелких сплетен. Может быть админ того? Сдох? Или депрессию словил? — А что, паблик по наследству не передается? — Чхве насмешливо вскидывает бровь. — Даже про Сана и Уёна не особо много новостей было, а они основной инфоповод сейчас. Я… Я в замешательстве. — Чонхо запускает руки в волосы и немного их сжимает. — Сука. так-то страшно, я на очке. Если админ реально специально взял передышку, то что там, блять, такое?! — Не знаю… — Ёсан поворачивает голову к другу. — Даже думать страшно, что там может быть, что оно ждёт до вечеринки. И самое главное: про кого на этот раз? — Мне кажется, про Юнхо и Минги. — Чхве жмет плечами. — Ну вот смотри… В нашей параллели всего три класса. Мне кажется, что админ кто-то из старшеклассников. Я сначала думал, что Джексон. Но его недавно жестко слили. Так что от отпадает. Хотя вот… Я думал, что админ — явно тот человек, на которого подозрения сразу же не упадут. От этого ещё сложнее. Просто… Те самые пидоры, которые якобы «плохие» не скрываются, они плохие и все. Им плевать на имидж. Поэтому я не думаю, что это кто-то из тех, кто и так является известным всей школе как ебнутый чел. Скорее всего, под подозрения попадают те, кто вообще мало вмешивается в школьные дела, но имеет хороший слух. — Возможно, ты прав, ведь таким людям проще всего прятаться среди остальных, но при этом... Я не могу отделаться от мысли, что здесь все гораздо проще, чем мы думаем. — Кан хмурится и кусает губы. — Ублюдок прячется в тени и хихикает, пока мы все мучаемся. Нам надо подумать над способом заманить его в ловушку, но о таком, в котором мы не будем использовать других людей, угрожая их состоянию. — Я думал над тем, чтоб придумать какую-то супер запутанную сплетню, чтоб сбить с толку… А еще думал взять админа на понт.. Типо сказать, что мы знаем кто ты. Люди обычно, даже если не верят, все равно ходят и оглядываются, начинают параноить. — Чонхо жмет плечами. — То есть сделать игру наоборот. — Я тоже думал о том, что нам нужно поиграться со сплетнями. — Кан хмурится и становится серьезнее. — Сложно, так просто придумать способ борьбы, особенно, когда новость на рассмотрение в подслушку может прислать каждый. Так бы... Если бы придумали историю, пустили бы ее по всем и следили за тем, кто реагирует на нее и как... — А если нам реально угрожать этому админу? Через ту же подслушку. — Чонхо усмехается. — Или сделать свой аккаунт в твиттере, на котором мы будем писать угрозы админу. Что мы все знаем, что мы все видим. И что скоро мы раскроем и его тайны. Просто взять на слабо. — Интересная мысль. Психологическое давление... — Ёсан снова откидывается на спинку стула и задумчиво мычит себе под нос. — Думаешь начнет сливаться ил появятся какие-то дыры, как мы за счет этого найдем его? — Для человека, хранящего столько тайн, это очень тяжело морально. Потому что от этого буквально зависит не только его репутация, но и будущее. За это же легко посадить можно. — Чонхо усмехается. — Он будет непроизвольно оглядываться и постоянно нервничать. Может и не сразу, но через время точно. Многим из школа надоела подслушка. — На этой страничке мы можем начать провоцировать админа и через других учеников, узнавать их мнение, создавать опросы, главное хранить собственную анонимность. — Кан хлопает в ладоши и улыбается. — Это гениально, мой друг. — Да! Именно. Объединение против сплетницы. Отлично. — Чхве дает пять Кану. — Блять, пиздец ему или ей! Не на тех нарвались! — Время создать аккаунт и показать, кто здесь папочки. — Кан достает телефон из кармана. — Держись, ублюдок, мы дышим тебе в спину.

***

Поздний вечер ощущается уже по-особенному холодно. Листья парят в воздухе и кружатся, а затем ложиться на остывший асфальт, укрывая его мягким шуршащим одеялом. Свет фонарей едва освещает улицу, а небо усыпано звездами. Тихо. Спокойно. Сонхва сидит на крыльце и курит сигарету. Едкий дым сегодня какой-то волнующе приятный. Он курит первый раз и не может не заметить, как легкие жжет ментол и никотин. Хонджун явно будет недоволен, почувствовав запах табака от Пака, который обычно пахнет сладко и приятно. Но просто нервы уже сдают. Вот и потянуло попробовать. Ло лежит рядом, подперев спину Хозяину. Спит. Сонхва тоже прикрывает глаза и вслушивается в тишину. Родители уехали за город на два дня, можно было выдохнуть и успокоиться. Неожиданно над Паком возникает тень, и он открывает глаза, так и удерживая сигарету в руках. Хонджун. Ой. — С каких пор ты куришь? — Хонджун хмурится и вздыхает. Это его вредная привычка в их паре. Обычно от него пахнет едкими и крайне крепкими сигаретами. Хонджун прячет ладони по карманам брюк и наклоняет голову к плечу. Чувствует на собственном языке привкус табака недавно скуренной сигареты. Сонхва убеждал его, что все в порядке. Что все не настолько плохо. Но если сейчас он держит сигарету, то значит обманывает? — Может мне тебе ещё травку предложить. Она лучше расслабляет. — Ким лениво ведет плечом и спокойно смотрит на Сонхва. — Ты шутишь? — Пак вскидывает бровь и смотрит на Хонджуна снизу-вверх. — Давай. — Блять, Пак Сонхва. — Хонджун хмурится и снимает рюкзак с плеча. — Я не шучу. Сейчас заставлю курить косяк. Нет, он издевается над ним? Что происходит? — Давай. Я готов. — Пак дует губы, а затем делает ещё одну затяжку. Хонджун хмурится и садится рядом, косится на Сонхва и на мгновение смотрит перед собой на улицу, но затем лезет в рюкзак. Он копошится внутри, прежде чем достать пакетик, который там лежит со времен его последних встреч с Уёном. Они тогда накрутили слишком много и до сих пор осталось. А дома даже остался мармелад, который ему привозил дядя из какой-то южной страны. Он с добавлением марихуаны и достаточно съесть половинку желейного мишки, чтобы вштырило. Если бы знал, что все настолько херово, то взял бы и его. Ким молча достает две «сигареты» и зажимает одну в губах. — Все ещё можешь отказаться. В первый раз может ударить в голову слишком сильно. — Он протягивает Сонхва вторую. Хотя, наверное, это ошибка и надо было позволить тому сделать пару затяжек от его косяка. — Нет, я лучше просто сделаю затяжку у тебя. — морщится Пак, отставляя руку и не принимая сигарету. Будто бы мысли его прочитал. — А то я вырублюсь и даже время вместе не проведем. Или мне плохо станет, придется тебе меня успокаивать. — То-то же. — Хонджун закатывает глаза, будучи довольным отказу. Он на это и рассчитывал. Ким убирает сигарету и закрывает рюкзак, а затем поджигает самокрутку и делает первую затяжку, прикрывает глаза. Отвык от этого привкуса и запаха. Хотя не так много времени прошло, но по ощущениям — целая вечность. Обычные сигареты ему нравятся больше. — Вот, держи, только глубоко не затягивайся. — Ким зажимает косяк между пальцев и протягивает ее Сонхва. — Я встречаюсь с травокуром. — Пак косится на Хонджуна, а затем приближается губами к свёртку и делает небольшую затяжку, тихо кашляет. — Гадость. Отвратительно. Ким смеется и делает новую затяжку. — То же мне. Какой из меня травокур. Мне обычные сигареты больше нравятся. Это осталось с последних встреч с Уёном. Вспомнил, когда ты сказал. — Хонджун закатывает глаза и слегка кутается в свою верхнюю одежду от прохладного ветра. — Мармелад тебе понравился бы больше. У меня лежит на черный день депрессии такой. — Мармелад? О боже. — Сонхва закатывает глаза. — Нет. Спасибо. Не хочу. — Пак делает затяжку своей сигареты. Очень аккуратную и маленькую, чтоб не слишком унесло. Но он уже чувствует, как тело расслабляется, а голова плывет. Интересные ощущения, с которыми он прежде не сталкивался. Но приятно, даже очень. А ещё почему-то безумно хочется целоваться. Но он держится. — Странные ощущения… — Да? Какие например? — Хонджун поворачивает голову к Сонхва и смотрит на него, а затем делает новую затяжку и выдыхает дым в сторону. Он выбрасывает косяк и давит его ногой. Все, хватит. Ему не нравится. Ким достает обычную сигарету и зажигает ее, чтобы сделать затяжку. — Расслабляет. А ещё целовать тебя хочется по-особенному много. — признаётся Пак, отводя взгляд в сторону. — Какая-то странная травка… Ким усмехается и пихает Сонхва плечом, прежде чем снова затянуться. Он качает головой и опускает нос. Поднимает голову и смотрит на проходящих мимо людей, выгуливающих собаку. — По особенному много… Интересно. — Хонджун вторит словам Сонхва и задумчиво следит за происходящим на улице. — Никогда подобного за собой не замечал, но… расслабляет очень хорошо. Лично я сразу забываю о проблемах и в голове пусто. Совсем нет мыслей. — Это не помогает мне забыть о проблемах. — Пак отводит взгляд от Кима, немного разворачивается и гладит спящую Ло. — Вообще не привык убегать от проблем, но сейчас хочется. — Иногда полезно, но… Ты уверен, что стоит? Уже курить начал. — Хонджун поворачивает голову и наблюдает за Сонхва. — Больше не говорили с родителями? Я удивлен, что будучи людьми, желающими запереть тебя в четырех стенах, они так просто взяли и уехали. — Отец дал мне пощечину сегодня. — Сонхва сжимает губы и не решается поднять взгляд на Кима, продолжая чесать Ло за ухом. — У них не было выбора, уехали загород по работе. — Он что сделал? — Хонджун не замечает, как задерживает дыхание. Это уже никуда не годится. Бить собственного ребёнка. Да и за что? За то, что он хочет жить? За собственное мнение и выбор? Ким такого не понимает и никогда не понимал. Не воспринимает подобных людей, как «родителей». Да, а точки зрения психологии данный момент можно рассмотреть, как «все мы живем здесь первый раз и учимся на своих ошибках», но… Нет. Это пиздец. Да, снова пригодились знания из прошлого. Но, на удивление, больше не коробит. Они лишь добавляют ему смелости и уверенности. — Сонхва, это заходит слишком далеко. — Хонджун выбрасывает сигарету и кладет руку на колено Сонхва, проводит большим пальцем, продолжает изучать парня, но не требует внимания к себе. Понимает его чувства. — Хонджун, я знаю, но что я могу поделать? Дать отпор? Что? — Пак грустно усмехается. — Такое случается. Им не нравится, что я нарушил их планы на себя. Родители Сонхва всегда были такими. Консервативными, строгими и непреклонными. С самого детства его воспитывали как будущего наследника бизнеса. Ни шагу вправо, ни шагу влево. А тут, видите ли, отказал Сану, с которым должен был обручиться, чтоб закрепиться в бизнесе навсегда. Но Сонхва хотел не этого. Встретив Хонджуна, он осознал, что хочет просто жить и любить. Быть обычным подростком, а не чьим-то планом. — Все хорошо, Джун-и. — спокойно говорит Пак, поворачиваясь на Кима. В глазах сияют капельки слез. Нет. Не хорошо. — Я просто устал. — Ничего не хорошо, не нужно говорить так, когда все иначе. — Хонджун вытягивает руки и притягивает Сонхва в объятия. Гладит его по голове, привычно перебирает мягкие прядки. — Тебе не нужно притворяться передо мной. Ким выдыхает и прикрывает глаза, ложась щекой на макушку Сонхва. Он обнимает крепко. Так сильно, словно сможет впитать всю горечь и обиду брюнета в себя. Очень бы хотелось. — Как бы я хотел защитить тебя. Дать отпор твоим родителям, чтобы они больше не ранили твое сердце. — Тихо говорит Хонджун. — Может быть… Поговорить с Саном? Знаю, что у вас сейчас с ним очень плохо, но у него же много влияния, что на одних родителей, что на других. Он облизывает пересохшие от ветра губы. Сердце бьется так быстро. Колотится в бешеном ритме от злости и обиды, грусти. Целый коктейль ощущений внутри. — Нет, никакого Сана. — Сонхва категорично качает головой. — Мне плевать, они не смогут закрыть меня. Они ничего не могут сделать против меня. Отобрать наследство? Окей, пусть. Меня это не пугает. — Пак жмет плечами. — Я просто устал от ссор, но мне нестрашно. Я знаю, что у меня есть ты. Всё. — Хорошо, хорошо. — Хонджун поджимает губы. — Главное, чтобы тебе было комфортно, а об остальном я позабочусь. Хочу, чтобы ты был счастлив. Ладно? — Я и так счастлив, Хонджун. — Сонхва оставляет короткий поцелуй на шее Кима. — Я хотел с тобой поговорить. Хонджун отодвигается и кладет руку на колено Сонхва. Он наклоняет голову к плечу и медленно моргает, размышляя о чем речь. Не может вспомнить. Кажется… Точно, Сонхва упоминал утром, что о чем-то хочет поговорить. — М, о чем? — Ким слегка улыбается и затем отворачивается, смотрит на пешеходную дорожку, на дом напротив. — Недавно Сан угрожал мне… — Сонхва облизывает губы и мрачнеет. — Якобы тем, что я совсем ничего не знаю о твоей семье. Хонджун, что он имел в виду? — Эм-м. — Хонджун хмурится и поворачивает голову к Сонхва. — В смысле угрожал? Моими родителями? Ничего не понимаю. — Он мне сказал: «Наверняка, тебя тоже интересует, что происходит у него в семье. Не так ли?». — Пак хмурится. — Я не хочу лезть тебе в душу, если есть то, что ты скрываешь. Но почему он так говорил? Ким отворачивается и снова смотрит перед собой. Он начинает жевать свои губы, а затем проводит рукой по шее. — М, нет. Я не хочу от тебя ничего скрывать. У меня все очень сложно в семье. — Хонджун пожимает плечами. — Думаю, ты заметил, что моих родителей постоянно нет, да? — Да, конечно заметил. — Сонхва смотрит на Хонджуна внимательно. — Поделись со мной, что происходит. — Как бы сказать… Я всегда был для них проектом, над которым ставили «опыты» психологических методов. Моя мать… Человек больного перфекционизма. — Он глухо усмехается и закатывает глаза. Хонджун пожимает плечами, думая о своей маме. Он прячет руки между коленей и зажимает ладони. Немного ежится от холода. «Я делаю все это для тебя.» «Сынок, мама заботится о тебе.» «Слушай мать, она лучше знает.» — Я никогда не пробовал обычной сахарной ваты в парке, потому что «неизвестно из чего она сделана». — Хонджун выгибает бровь от абсурдности собственных слов. — Но из-за того, что я так рос, то даже и не думал шагать влево и вправо, потому что… Если я набирал вес, то меня сажали на диеты. Взвешивания раз в три месяца, как обязательство для поддержания стабильности и идеальности. — Однако, при всем этом, им всегда было плевать на учебу. Очередной «проект», но я все равно бунтовал, хотел, чтобы меня заметили. Ведь как это так? Маме и папе похуй. — Ким смотрит себе в ноги и задумчиво раскачивается из стороны в сторону, задевая Сонхва плечом время от времени. — Если я слежу за внутренними устоями, то могу сделать что-то для себя, например, начать играть в группе, заниматься музыкой. Ким облизывает губы и лезет за сигаретой. Так хочется прикурить. До безумия. До дрожи в пальцах и губах. — Однако, это явно не то, что ты хочешь знать. — Хонджун звенит серебряной зажигалкой и прикуривает, а затем делает первую затяжку. — Но, подумал, что это тоже может быть важно. — Мне все важно, любимый мой. — Сонхва приближается к Киму и целует его в щеку, поддерживая. Его рука дотрагивается до свободной руки парня, и они сплетают пальцы. — Я внимательно слушаю. Я рядом. — Будучи проектом, ты все равно продолжаешь надеяться, что тебя когда-нибудь полюбит собственный родитель, особенно, когда ты ребенок. — Хонджун вздыхает и проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони Сонхва. Сосредоточенно смотрит на их руки, словно в них заключен какой-то глубокий смысл. — Только вот… О какой любви речь, если они сами никогда друг друга не любили? Первое время притворялись, но когда я стал старше, то перестали. Ким прикрывает глаза и позволяет холодному ветру целовать колючими поцелуями его щеки, развевать волосы. С каждым днём становится все холоднее. Зима все ближе. — Отец давно ходит налево и спит со своими же партнерами по бизнесу, а мать закрывает на это глаза, продолжая создавать идеальную картинку семьи на публике. — Хонджун медленно моргает и смотрит в сторону. — Они по большей степени избегают друг друга, потому что когда находятся слишком долго друг с другом, то начинают сильно ругаться, безумно. — Ким хмурится, стараясь не вспоминать. — И в конце концов достается мне, потому что всегда оказываюсь виноватым я. «Неудавшийся проект.» «Какой от тебя толк?» — Мой отец крайне жестокий человек, каким бы он не выглядел на камерах. Но я научился терпеть. — Хонджун пожимает плечами и мельком смотрит на Сонхва. — Что бы это не было и, думаю, обойдемся тут без подробностей. А мое «одиночество» — очередная проверка, которую я, видимо, каждый раз не прохожу. Не знаю, что они хотят этим доказать, ведь я в порядке. Правда. Люблю быть один дома. Но, скорее всего это лишь возможность для того, чтобы избегать друг друга. Прикрываются мной. — Ким поджимает губы и затем тянет сигарету к своему лицу и делает глубокую затяжку. — Я неудавшийся проект, который не произведет наследника. Тот, кто хочет любви и внимания, не плачет и не кричит, когда его наказывают. Ах, а ещё тот, из-за кого им приходится продолжать поддерживать картинку идеальной семьи. Ким следит взглядом за тем, как ребенок пробегает вдоль дорожки и прыгает в руки старшего. Девочка в ярком пальто громко смеется и противится, когда ее начинают целовать. Хонджун не может сдержать мягкой улыбки от картины. — У них идеальное разделение в моем «воспитании». Никто не лезет в дела другого. Думаю, даже поддерживают, ведь хотят добиться определенного результата. Раньше, я сбегал к Уёну, прятался, находил кучу возможностей не приходить домой, оправдывался перед ними, чтобы потом не быть наказанным. — Хонджун отводит взгляд от сладкой картинки перед собой и делает затяжку, выдыхает дым в сторону от Сонхва. — Сегодня, кстати, они дома. Вот так удивительно. Но, ушел я нормально. Без проблем. — Ким вздыхает и медленно моргает. Чувствует, как в виски начинает давить. — Даже не знаю, что ещё рассказать… Будто бы столько всего происходит за закрытыми дверьми… — Мы такие поломанные дети, Хонджун. — Пак продолжает следить за каждой эмоцией Хонджуна у него на лице. — Но ты не «несостоявшийся проект», ты безумно удивительный. Я так благодарен богу, что ты есть у меня. Я как-будто начал жить наконец-то, когда ты появился у меня. Понимаешь? Сонхва смотрел на Кима влюбленными глазами. В очередной раз убедился, что влюбился в сильного парня с собственным характером. Пак прекрасно понимал, как Хонджун себя чувствует. Ведь у него похожая ситуация. Иногда казалось, что родители любят не Сонхва, а лишь его образ, который им удобен. Отвратительно. — Пойдём в дом? Ты замерз. Я сделаю тебе чай и согрею. — Сонхва сжимает руку Кима. Хонджун поворачивает голову к Сонхва и мягко улыбается. Рассматривает парня перед собой и просто не может не начать любоваться им. Как тут иначе? Еще когда так смотрят… — Да, хорошо. — Ким кивает и сжимает руку Сонхва в ответ. — С тобой хоть куда. И именно сейчас проскальзывает одна сильная мысль. Нет. Это не просто влюбленность. Он любит. Безумно любит. Сонхва треплет Ло за ухо, отчего та просыпается и очень долго не может прийти в себя. А затем принюхивается и понимает, что рядом ещё один человек — Хонджун. Она подскакивает и прыгает на Кима, начиная его облизывать. — Эй, Ло, я сейчас начну ревновать. — Пак смеется и встает со ступенек, продолжая держать руку Хонджуна. Тот встает за ним. — Идём в дом. Скорее. Пока все не отморозили себе. Сонхва смотрит на Кима, который смеется и гладит его питомца. И не может не подумать о том, что он не просто влюблен. Он любит. Сильно любит.

***

Все знают, что в восемь часов вечер только начинается. Приглашенные гости только начинают собираться. И да, уже в привычных стенах дома Минги, где все оформлено со вкусом, но без лишней вычурности: открытая планировка, большие окна, просторная гостиная с удобными мягкими диванами — идеально для вечеринок. Особенно, когда есть задний двор с настольным теннисом, баскетбольным кольцом и прочими развлечениями. Внутри, из каждого угла играет музыка из встроенной аудиосистемы. Громко, уверенно льется и заполоняет собой пространство, задаёт ритм. В одной из комнат кто-то уже устраивает игры на выпивку через турнир по пинг-понгу. Шумно. Много уверенных мужских голосов и приглушенных женских, шепчущихся и обсуждающих по углам новые сплетни. Кухня вновь стала импровизированным баром, где разливались напитки. Кто-то помогал другим, а кто-то воровато забирал по несколько бутылок, думая, что ему не хватит выпивки. Ничего нового. Минги проходит мимо кухонного островка и усмехается, замечая, как один из одноклассников тащится с тремя бутылками сразу. Странный. Но Сон подходит и забирает у него одну и салютует ею же, а затем уходит в сторону на поиски Юнхо. Он замечает парня стоящего на улице и наблюдающего за игрой между какой-то компанией парней из параллели. Они кидают мяч в его баскетбольное кольцо, громко споря и обсуждая что-то. Интересно, на что они играют? Минги подходит ближе к Чону сзади и закидывает свободную руку ему на плечо и прислоняется ближе, а затем делает глоток из своей бутылки. — Завлекательное зрелище? — Сон рассматривает среди играющих и его парней из команды. Не может не начать следить за техникой. — Ты меня напугал, дурак. — Юнхо пихает в бок парня, отчего тот театрально шипит, а затем целует его в висок. — Просто решил понаблюдать со стороны. Кто-нибудь ещё из наших одноклассников здесь? — Видел Чонхо и Ёсана у холодильника с пивом. Пару ребят играют в пинг-понг в игровой. — Минги делает еще один глоток напитка, неотрывно смотрит за происходящим и щурится, когда замечает, что один из его парней хромает, поджимает губы. — Сонхва и Хонджуна не заметил... Девочки, как всегда на месте, а Сана и Уёна даже не искал. — Думал, что будет здорово всем во что-нибудь вместе поиграть. Не хочешь предложить им? — Юнхо тоже следит за игрой, сложив руки у груди. — Ты что пьешь уже? — Ага, стащил у Сухёка, который любит набрать себе по пять бутылок за раз, думая, что ему не хватит алкоголя. — Минги смеется и снова глотает пиво из бутылки. Какое-то сладкое и он отодвигает бутылку от себя, чтобы рассмотреть этикетку. «Манго и чили-перец» Даже не знал, что у него такое было куплено. Заебись сочетание. — А насчет игры… Почему бы и нет, но только этой локальной компашкой несчастных. — Минги протягивает бутылку Юнхо. — Будешь? — Нет, я думал, чтоб собрать всех желающих поиграть. А выпить — да, давай. — Чон перехватывает бутылку у Минги и делает два больших глотка. — Вот я опьянею, и что делать будешь со мной? — Ничего, справлюсь. — Минги усмехается и забирает бутылку назад. — Ну, можно и всеми сразу, так даже веселее. Чем больше людей, тем больше азарта и интересных моментов. — Куда ты бутылку-то забрал, м? — Юнхо морщит нос и недовольно поджимает губы. — Жадный что ли? — Вы посмотрите на этого капризного ребенка. — Минги делает глоток и возвращает стекло в руку Юнхо. — Так уж и быть, ради тебя пожертвую и отдам все. — Сон выгибает бровь и целует Чона в щеку и затем поворачивается на игру. Вглядывается, не может унять этот требователный капитанский голос, даже ногой начинает стучать от нервов и желания прикрикнуть на отдыхающих. Какого черта Ынсоб хромает? Этот вопрос его очень волнует, но задават ьего на вечеринке... Минги просто вздыхает и отпускает. А вот на следующей неделе въебет этому придурку. Минги поворачивает голову и смотрит на Юнхо делающего глоток из бутылки, а затем снова поворачивается на игру и просто наблюдает. — Пошли внутрь. Ты можешь хоть на вечеринке расслабиться, а не строить из себя капитана? — ругается Юнхо, потянув Сона за руку в сторону дома. — Командир ишь. Прям в армии будто бы. Оставь парней в покое, пусть просто поиграют. — У него травма. Ему вообще нельзя так скакать. Я просто переживаю. — Минги закатывает глаза и идет следом за Юнхо, позволяя ему завести его внутрь дома. Как же внутри тепло. Пока на улице стояли, даже не заметил, что там настолько холодно. Юнхо осматривается по сторонам и в дверях огромной гостиной замечает Пака и Хонджуна. Он берет за руку Минги и ведет его, пробираясь через толпу, к друзьям. — О, вы смогли прийти вдвоем. — Чон ярко и радостно улыбается одноклассникам, обнажая ряд ровных зубов. — Да, смогли. — Сонхва в ответ улыбается и берет под локоть Кима, прижимаясь к нему. — Мы думаем поиграть в «правда или действие», вы как? — Хм… — Пак щурится и хитро ведет бровью. — Да, отличная идея. А Сан и Уён здесь? — Что задумал? — Юнхо щурится в ответ, пытаясь понять мотивы приятеля. — Интересно с ними сыграть. Скажем так. Хонджун косится на Сонхва, а затем усмехается. Тут по одному блестящему взгляду понятно, что тот задумал. Ким смотрит на Минги и Юнхо. Редко пожимает плечами. — Играем. — Он выгибает бровь и ведет взглядом в сторону. — Собираем старую и новую кровь, будет весело. — Тогда проходите в гостиную и садитесь. — Юнхо улыбается. — Минги, найдешь их? Я пока позову остальных. — М-га. — Минги оглядывается по сторонам и отпускает руку Юнхо, разворачивается и затем уходит, растворяясь среди многочисленных людей. Ким смотрит другу в след, продолжая видеть его цветную макушку над остальными из-за его роста, но затем теряет Минги из виду. Он переводит взгляд на Сонхва и тянет его за собой, кивая в сторону гостиной. Через время все собираются в гостиной, рассаживаясь по разным местам. Кто-то остался сидеть на полу, кто-то уместился на диванчике, кто-то расположился в креслах. В основном, здесь находились старшие классы и немного из тех, кто только-только повзрослел и был готов перейти этот порожек между детством и юностью. Тем не менее, все знали друг друга в лицо, как никак, учатся в одной школе. Сонхва разместился между ног Кима, облокачиваясь спиной ему на грудь. Они сидели на полу на мягком белом ковре. Позади них, на диване, сидел Юнхо, сохраняя место Минги, который ушел за выпивкой. Ёсан сидел в кресле, а в ногах, на полу, сидел Чонхо, продолжая виснуть в телефоне. Сан и Уён тоже присоединились. Сан так же сел во второе кресло, а Чон разместился на широком подлокотнике, одной рукой обхватывая спинку. Помимо них здесь также были участники группы Кима в полном составе. — Надеюсь, все знают правила игры. — Юнхо хитро ведет бровями. — Я предлагаю не ставить никаких ограничений. Кто на что горазд. — лукаво улыбаясь, Чон делает глоток пива в бутылке. — Интересно. — Уён усмехается, поправляя выбившиеся пряди и заправляя их за уши. — Предлагаю ещё так. Тот, кто не хочет отвечать на правду, пьет и переходит к действию. А тот, кто не хочет выполнять действие, пьет и отвечает на вопрос. — Ён-а, хитрый лис. — Сан поворачивает голову к Уёну и с прищуром смотрит на парня. — Получается, что в игре нет выхода, кроме того, как что-то сделать. Но Уён не успевает ответить Сану, лишь поворачивается. кнему, как Минги прерывает его. — О чем речь? — Минги возвращается с несколькими бутылками, протягивает две Сонхва и Хонджуну, и перехватывает свою. Он заваливается на место рядом с Юнхо и облокачивается на парня. — Играем в правду или действие, но суть в том, что круг замкнутый. Не отвечаешь на правду, то пьешь и выполняешь действие, а если не выполняешь действие, то наоборот, но с правдой. — Чхве хмурится, пытаясь понять, все ли он правильно сказал. — Как-то так. — Признавайтесь, такое изощрение придумал Уён? — Минги усмехается и делает глоток из бутылки. — А кто ж ещё? — Уён довольно улыбается, а затем делает глоток виски в стакане. — Так игра будет интереснее. Разве нет? — И напьемся, и опозоримся. Прекрасно. — Юнхо усмехается и заваливается на Минги. — А кто начнет? — Пак складывает руки на груди, ставя бутылку между ног. — И будем с помощью бутылочки? Или просто кто как хочет? — Пустых бутылок не вижу, думаю просто стрелять будем друг в друга, выбирая. — Минги задумчиво мычит и осматривает всех присутствующих. — Кто хочет начать? — Ладно, я начну. — Сонхва раздраженно облизывает губы и смотрит на Сана. — Сан, правда или действие?