Love is…

Уён хмурится и с недоверием щурится, смотря на Пака. Что он задумал вообще? В комнате заметно сильно увеличился градус напряжения. Но Пак был спокоен, он смотрел прямо в глаза Чхве, ожидая его ответ. Сан пожимает плечами и перехватывает свой бокал с виски в левую руку, а пальцами правой начинает задумчиво «ходить» по бедру Уёна к колену и обратно. — Действие. — Чхве смотрит на Сонхва. — Почему нет? — Если ваши отношения с Уёном не фиктивные для того, чтобы просто создать видимость цирка, то докажи это. Потому что пока что я чувствую от вас лишь одну фальшь. — Пак с вызовом усмехается, зная заведомо, что Сан никак не сможет это доказать. Все в комнате удивленно раскрывают глаза, а Сонхва чувствует, как Хонджун гордо усмехается ему в затылок, обжигая дыханием. Пак настроен категорично. Чон глубоко вздыхает, явно раздражаясь. Чертов Сонхва. Что ж ему на месте не сидится? Все никак не успокоится. Уёну и самому интересно, что сделает Сан, ведь это та ситуация, когда действительно сложно продумать дальнейшие действия. Да и что значит «докажи»? — Ты сам понимаешь, что подразумевается под этим «докажи»? Как вообще можно это доказать? — Уён кривит губы. — А я не тебя спрашивал, Уён. — отрезает Сонхва, меланхолично ведя бровью. — Какой же ты... Оригинальный. — Сан кривит нос и выдыхает, поворачивает голову к Уёну, замечает его игривый взгляд. — Ладно, хотите откровений, будут вам откровения. — Взгляд Сана смягчается и он не отрывает глаз от Уёна. — Я действительно должен сказать вам с Хонджуном спасибо, потому что, если бы не вы, то мы бы так и не нашли общий язык, не узнали бы друг друга... Да, все быстро, но тебе ли не знать, как это происходит? — Чхве поворачивает голову к Сонхва и смотрит на него медленно моргая. — Наверное, потому мы и были в вечном напряжении друг с другом. Ты можешь считать, как хочешь, думать, что хочешь, но... Благодаря появлению Уёна я понял, что моя любовь к тебе была ничем большим чем надуманной сказкой, потому что это казалось мне чем-то идеальным, а сейчас... — Сан переводит снова взгляд на Уёна. — Я правда люблю. За смех и улыбку, придурковатость и капризы, за нежность и приставучесть, где-то грусть и отчаяние. Я не вижу в нем идеал, но так и не должно быть. Хонджун присвистывает, наблюдая за Чхве и тем, как тот смотрит на Уёна. Ким наблюдал подобный взгляд только в сторону Сонхва от Сана, а тут... Словно даже что-то глубже. — И вообще, как можно "доказать" свои чувства? Мы на допросе? Не должны же мы отчитываться перед вами за то, что чувствуем. С каких пор у влюбленности есть срок и правильное время для того, чтобы появиться? — Сан выгибает бровь. — Это какое-то признание в любви, Чхве. Я сейчас расплачусь. — Минги хватается рукой за грудь и косится на Юнхо, когда тот бьет его в бок. Сонхва сжимает челюсть. Смотрит и смотрит. Странно. Ведь Сан сам несколько дней назад сказал: «это может и не влюбленность, а просто влечение и связь». Он все помнит. Но решает просто отпустить эту ситуацию. Пока что. Хотя ну очень хочется высказаться. Уён смотрит на Сана довольно. Сам, конечно, в ахуе от происходящего, но как сыграл-то! Боже, Чхве все же страшный человек. Так играть на публику еще нужно уметь. Страшно, когда человек так искусно подделывает свои чувства. Чон щурится, смотря на Сана, а затем переводит взгляд на Сонхва, окидывает его с ног до головы оценивающе, а затем невинно жмет плечами и улыбается. — Доволен, Сонхва? Все никак не можешь смириться с тем, что Сан теперь не ограничен тобой? —лукаво мурчит Уён. — Ты не главный герой. — Сан, твоя очередь. — Пак закатывает глаза. — М-м. — Сан складывает руки на груди. — Кого бы выбрать... Минги, правда или действие? Сон. вскидывает бровями и делает глоток из бутылки. Интересно. — Давай правду. — Он пожимает плечами. — Ебашь. О, а он спросит. — Правда ли то, что у тебя сейчас ни гроша за спиной и ты лишь притворяешься "своим"? Какого... Хуя, Чхве. Минги молча глотает пиво. Он не хочет обсуждать свою семью. Точнее, ее остатки и происходящее внутри нее. Откуда он вообще что-то знает?.. — Действие. Гони. — Вот оно значит как. — Сан складывает руки на груди. — Окей, допустим... Тогда, все просто: покажи историю поиска за последнюю неделю в браузере. — Да че тебе от моей личной жизни надо? Что ты там хочешь увидеть? — Минги закатывает глаза, но разблокирует телефон и открывает браузер, передает телефон Чхве, привставая с места. Сан листает, увлеченно лазит внутри и позволяетуёну рядом с ним подсмотреть тоже, а затем он расплывается в широкой улыбке. — Юнхо, а ты знал, что твой ненаглядный улететь собирается? Он билеты покупал и точно не по стране, где у него соревнования намечаются. — Сан усмехается и отдает телефон, когда минги резко выхватывает его. Сон садится на место и прячет смартфон, не смотрит на Юнхо. — Ты ахуел в край, Сан. — Минги хмурится. — Пидор. — По-моему нам и подслушка не нужна. — Чонхо смотрит на Ёсана и практически говорит одними губами. — Вон как справляются. Юнхо непонимающе смотрит на Минги. Очень строго и холодно. Так, что мороз по коже проходится. Он молчит ещё некоторое время, а затем произносит: — Что это значит, Минги? — Юнхо инертно отсаживается от Минги, не понимая как ему реагировать. — Что конкретно тебя интересует? — нервно и напряженно говорит Минги и поворачивает голову к Юнхо. Ким косится на двух парней рядом с ними, поджимает губы. Да от них прямо ощущается этот холод, словно улицу перенесли в помещение. Хонджун прикладывает к себе усилие, чтобы отвернуться и примкнуть вниманием к Сонхва. Он складывает руки на плечах парня, но краем уха продолжает слушать. — Сан же так постарался, чтобы поделиться всем с каждым из присутствующих. — Минги усмехается и отворачивается от Юнхо. — Ладно, я не хочу сейчас об этом говорить. — Юнхо прикрывает глаза и делает большой глоток алкоголя. — Давайте дальше. Хотя… Без меня. — Чон встает с дивана. — Пойду подышу. Юнхо не смотрит ни на кого и просто уходит из гостиной в сторону выхода из дома. Не хочет больше сидеть там. Ему нужно отвлечься, иначе он взорвется от негодования. Уён довольно усмехается, отводя взгляд. Неожиданно. Несмотря на то, что ему нравится это зрелище, в голове возникает множество вопросов. Откуда Чхве все это знает? Почему так подставляет Минги? Что он задумал? — Минги… Твой ход. — Сонхва смотрит на приятеля, желая его как-то подбодрить, но сам не знает как. — Что-то я наигрался в ваши эти игры. — Минги встает встает с места и допивает залпом остатки бутылки. — Удачи, ребят. А ты Чхве, подумай получше, прежде чем говорить в следующий раз. Сон салютует и уходит, растворяясь в толпе. А Сан лишь пожимает плечами и отворачивается. Что у него в голове? Кажется всем присутствующим интересно. — Н-да, игра развалилась только начавшись. — Хонджун вздыхает. — Хотя, я не удивлен. — И вот зачем? — Сонхва хмурится и смотрит на Сана. — Когда ты вообще стал таким отвратительным, Сан? — Я ничего не сделал. Один вопрос из слухов, второе... Ну а что скрывать? — Сан пожимает плечами и отпивает алкоголь из стакана. Естественно, его вопрос не возник на ровном месте. Случайно недавно попался на парочку интересных вещей... Но не суть. — Игра в том и заключается, не понимаю, что тебе не нравится. — Сан выдыхает и отворачивает голову от Сонхва. — Думаю, нам тоже стоит уйти. — Ким сжимает слегка плечи Сонхва. — Ты слишком прямо воспринял эту игру. Не думаешь, что если Минги и есть, что сказать, то он сделал бы это сам? — Он не говорил ничего в прошлом году, так почему бы сейчас поступил иначе? — Сан кидает быстрый взгляд на Хонджуна. — Ай, нет смысла тут разговаривать. Тебе наверное алкоголь в голову ударил. — Хонджун вздыхает. — Вы же почему-то можете себе позволить задавать провокационные вопросы и просить что-то доказать, а как дело касается вас, так сразу негодуете о несправедливости. Как интересно. Двойные стандарты. — Уён вскидывает бровь. — Вы же явно своим вопросом и нас пытались выставить какими-то клоунами. Не понимаю, в чем ваша проблема? — Мм… — Сонхва смотрит на Чона, сжимая кулаки от перенапряжения. — А ты знал, что твой парень слил Джексона? Сан, а ты у нас с каких пор вершитель чужих судеб, решающий раскрывать чужие секреты направо и налево? — Я знал. — Уён пожимает плечами. — И что? Когда человек не понимает по-хорошему, нужно уметь сталкиваться с последствиями своего длинного языка… Думаешь, я сейчас полезу его осуждать? Нет. Ошибаешься. — Он сам напросился, когда начал языком молоть там, где не стоило. Я давно хотел его приструнить. — Сан пожимает плечами и протяжно вздыхает. — Такие как он не понимают по хорошему. Джексон никогда не понимал и перешел грань. И зачем пытаться нас рассорить? Не вижу в этом смысла. Хонджун молча наблюдает за перепалкой. Ему правда нечего сказать, но он не узнает Чхве. Сонхва был прав. Он стал абсолютно другим человеком. Либо же… Модет он и правда всегда был таким резким и злым, грубым, но никогда не показывал этого? Одни замашки на отношения со всеми подряд чего стоили в прошлом. — Ещё есть вопросы? Догадки? Желание доебать? — Сан смотрит на Сонхва и параллельно метает взгляд в Хонджуна. — Нет, только желание послать тебя нахуй. — Сонхва ядовито усмехается. — Я думаю, вам не нужны дополнительные игры, вы и сами справляетесь на ура. — Пак встает с пола и ждёт, пока Хонджун тоже встанет, затем берет его за руку и уводит из зала. Уён смотрит им вслед, а затем на остальных. Закатывает глаза и обращается к Сану. — Пойдем лучше выпьем? — Чон проводит рукой по волосам Сана, а затем опускается ладонью по его напряженной шее. — Да, пойдём. — Сан убирает руку со своей шее, но только для того, чтобы перехватить ее и сплести их пальцы. Чхве ещё мгновение стоит, смотрит на остальных присутствующих, а затем уводит Уёна за собой в сторону кухни. Ему сейчас очень нужно выпить. По затылку до сих пор бегут мурашки от смешанных эмоций произошедшего. Возможно, его занесло. В моменте отключился и просто делал. Неконтролируемые вспышки? Сан закатывает глаза и достает бутылку из шкафчика, чтобы налить себе и Уёну новую порцию виски. Он оборачивается и забирает стакан у Чона, но в этот же момент у всех вокруг начинают звенеть телефоны. Заинтересованные молодые люди тут же берутся за свои устройства, чтобы узнать, что происходит. Коллективная рассылка значит лишь одно. «Смотрю, вы прекрасно справляетесь и без меня, любимые :) Сами себя же и сдаете, как мило. Даже не знаю, перебьет ли моя новость вашу, но судите сами. Юнхо и Минги, каково улыбаться тем, кого вы недавно сдали? Сонхва и Хонджун, присмотритесь к своим друзьям ;)» Уён читает это и усмехается. Вот так дела. Напали оттуда, откуда не ждали. Так вот чем было обусловлено затишье. Он подносит экран телефона Сану, чтоб тот смог прочитать новость. — Кажется, вечеринка превращается в голодные игры. — Чон жмет плечами, смотря Чхве в лицо. У того нечитаемые эмоции. Сан вчитывается в строчки, а затем переводит взгляд на Уёна. Он ставит стаканы с виски на стол и усмехается. Вот так да. Друзья, защищающие друг друга. Каково им будет сейчас после такой новости? А Минги и Хонджун… Насколько Сан помнит, они были хорошими друзьями. — Но зачем им это? — Чхве берет свой стакан и делает глоток, поворачивая голову и выискивая кого-нибудь из четырех «виновников» новости взглядом. Уён жмет плечами и берет свой стакан, чтобы сделать глоток. — Не знаю, в тот момент было очень много сплетен про них. Хотели, наверное, чтоб обратили внимание на другую новость и забыли про них. Кстати… О том, что ты сказал про Минги. Что это значит? — М? Про то, что у него нет денег или про то, что он улетает? — Сан выгибает бровь и вздыхает. Конечно же Уёна интересует первое. — Недавно я наткнулся на новость, что у его отца родился ребенок. Третий, если не считать Минги и его сестру. Я решил копнуть глубже. И, вот, что интересно: старший сын нигде не числится, как наследник своего отца. Словно его и нет. Да и… Я видел Минги в кафе. Ему никогда не нужно было по ночам еду разносить, а тут… Бегал, как ошпаренный. Не знаю, что у них происходит, но мне стало интересно, и я сложил два плюс два. Чхве задумчиво смотрит перед собой. Он не любит ложь, а когда перед тобой человек выдумывает какую-то картинку, образ человека из прошлого, которого больше нет, то его коробит. Возможно, все гораздо глубже в этой ситуации, но это не дело Сана. Чхве спросил, а ему не ответили. Дальнейшие надумки общественности — не его ответственность. — Может, он бунтует, кто его знает. А вот насчет билетов... Я сам в шоке был, когда увидел. Интересно по каким причинам летит? — Сан пожимает плечами и отрывает взгляд от людей вокруг и смотрит на Уёна. — Одни загадки вокруг. — О как. — Уён задумчиво отводит взгляд, пытаясь сопоставить факты. Как никак, они с Минги общались. Но он ничего про это не знал. — Интересно выходит. — он делает ещё один глоток. — Но ты явно задел его за живое, Сан-и. — Ага, значит где-то доля правды есть... — Сан задумчиво опускает взгляд и цепляется пальцами за руку Уёна, перебирает его пальцы. — Сейчас мне интереснее всего, что происходит у этих четверых. Никого из них не вижу. — Он поднимает голову, смоотрит по сторонам, продолжая держать пальцы Уёна в своих, легко играясь. Уён все больше заостряет внимание на том, как Сан часто его касается. Даже когда никто на них не смотрит. Это точно просто игра? Почему-то сердце Чона пропускает кульбит, но он пытается не фокусироваться на этом. — Пойдем поищем их? — Чон хитро улыбается, поднимая взгляд с его переплетенных пальцев на лицо Сана. Чхве медленно переводит взгляд на Уёна и улыбается одним уголком губ. — Пойдем, интересно во что это выльется. — Сан отходит от своего места и осушает бокал, чтобы не тащить его за собой. — Заметил? Что не вечеринка, так происходит какой-то пиздец. Однако, в этот раз мы прямо пай-мальчики. — Даже обидно. — Уён дует губы и театрально закатывает глаза. — Но тебя я все ещё не назову пай-мальчиком, ты только что рассорил Минги и Юнхо. Какая прелесть, что их слили, а они сейчас порознь. Интересно, что чувствуют Хонджун и Сонхва. Ведь именно тот слив рассорил вас. — Хм-м. — Чхве изучает взглядом помещение, а затем поворачивает голову, когда слышит шум. Хонджун выносится с лестницы со второго этажа. На нем одна футболка, а кофта где-то затерялась наверху. Его брови сведены, а кулаки сжаты. Ким проносится сквозь гостиную, ловко огибая людей. Затем следом спускается Сонхва, держа в одной руке ткань, напоминающую кардиган Кима и оглядывается по сторонам в поисках парня. Видимо, первый, когда увидел новости, сразу сорвался с места и Сонхва не успел среагировать. — Где они?! — Ким вылетает на улицу. — Где этот чертов Минги?! — О, игра началась. — Сан медленно ведет Уёна за собой. Ким осматривается по сторонам, стоит на темном заднем дворе и потом замечает Минги, который стоит в стороне и нервно курит. Хонджун в два счета пересекает двор под заинтересованные взгляды одноклассников и товарищей, незнакомых людей. И он не долго думает, замахивается и оставляет звонкую, колючую пощечину на щеке «друга». А Минги молчит. Ему нечего сказать. Заслужил. Сам знает. Вина терзает его. Он смотрит на разъяренного Хонджуна и не смеет отвести взгляд, принимает и то, что Ким толкает его в грудь, отшатывается. — Что ты молчишь?! М? Скажи что-нибудь! — Хонджун разводит руками по сторонам. — Вот так ты отплатил за нашу дружбу? Какого хуя, Минги? Ким очень злится. У него перед глазами пелена. Как Минги мог? После всего, что они прошли, он поступил подобным образом. Если бы не они и не их эгоизм, то все могло быть иначе. Сонхва бы поговорил с Саном. Хонджун бы смог обсудить все с Уёном, сказать ему, что влюблен. Но у них отобрали эту возможность. Наглым образом. — Прости. — Все, что удается сказать Сону. — Прости? — Хонджун смеется и снова толкает парня от себя. — Ты думаешь простого «прости» будет достаточно? Неожиданно рядом возникает Юнхо, словно выбравшись из тени. Он возвышается над Кимом и встает между ним и Минги. — Я думаю, разумнее это обсудить в другой обстановке, Хонджун, а не здесь. — Чон ведет взглядом вокруг, замечая сколько людей смотрит. — Мы все ещё в доме у Минги, если ты не забыл. Я не позволю это делать здесь. Сонхва выходит во двор и хватает Кима за локоть, когда тот хочет ударить и Юнхо. Благо успевает остановить. — Хонджун, прошу… — тихо произносит Пак, смотря на Хонджуна, а затем переводит взгляд на Юнхо и Минги. — Я не знаю, что вас побудило это сделать. Но это мерзко. — Мы знаем. — спокойно произносит Чон. — Прекрасно, что вы знаете. Но это не избавляет от последствий. Не хотите, чтоб это выяснялось здесь, однако сами ни разу не подумали о том, каково нам будет отмываться перед всей школой. Очень интересно. Хонджун шумно выдыхает, смотрит то на одного, то на другого. Он расслабляет руку, которую держит Сонхва и переводит на него взгляд. Ким медленно успокаивается насколько это возможно и сглатывает ком в горле. — Серьезно? Не позволим здесь? — Хонджун смотрит на Юнхо. — Не хочешь, чтобы все видели вашего позора? Вы посмотрите, поджали хвосты, когда дело дошло до них самих, но как нас сливать, так вы были первыми. Ким усмехается себе под нос и опускает подбородок, качает головой. — Все-таки я был прав, что это был ты Юнхо, а Сонхва не верил, говорил, что такое невозможно. — Хонджун вызывающе выгибает бровь. — Знаете… Мне даже не особо хочется о чем-то с вами говорить, где бы то не было: здесь или где-то ещё. — Хонджун. — Минги подает голос и делает шаг вперед, но Ким отступает на такой же шаг назад. — Нет, лучше не обращайся ко мне. — Шатен цокает языком и смотрит куда-то в сторону. — Мы просто уйдём домой и всё. — Сонхва окидывает взглядом Минги и Юнхо. — Но все же вопрос «почему?» не покидает меня. Мы же дружили. Пак качает головой, а затем тянет на себя Кима, заставляя того оторвать взгляд от «друзей». Юнхо вздыхает и смотрит на Минги, поджав губы. Как бы он не был зол и на Сона сейчас, не может оставить его одного в этой ситуации, при чем когда виноваты оба. Второй раз Минги оказывается жертвой чьих-то решений. Может, пора принимать их самому? Уён хитро облизывается, смотря на всю эту картину. Интересно, как они будут готовиться к выпускному, когда буквально каждый в ссоре. Чон легко признается себе в том, что ему это нравится. Это подпитывает интерес. Да и он видит дьявольский огонёк в глазах своего «парня», что заводит ещё сильнее. Одни Ёсан и Чонхо вообще ничего не понимают. Стоят и наблюдают за всем, думая о том, что истреби они хоть всех админов подслушки, такие ситуации в старшей школе все равно будут. И, наверное, для админа это сейчас даже на руку. — Это… Что сейчас было? — Ёсан медленно поворачивается к другу, отрывая взгляд от уходящих Хонджуна и Сонхва. Нет смысла их дергать и расспрашивать, разговаривать с ними. Сейчас с ними лучше не пересекаться и позволить просто уйти. Кан медленно моргает и вздыхает. Вот и раскрылась та самая новость, которую админ выдерживал все это время. Как дорогое вино, прежде чем позволить ему разлиться. — Будем ли мы бить в ответ? — Ёсан усмехается и облизывает губы. Взгляд Кана ловит фигуры Юнхо и Минги, стоящих на том же месте. Сон смотрит в сторону, его руки сложены на груди. Чон стоит рядом, но находится спиной к Чонхо и Ёсану и непонятно — говорит он что-то или нет. — Пока нет. Рано. — Чонхо раздраженно жмет плечами. — Мы сделаем это завтра. Сейчас и так много потрясений для публики. Дай бог, чтоб Минги и Юнхо помирились. — Разговор у них будет явно тяжелый. — Ёсан косится на парней, но затем поворачивается к Чонхо. — Сан даже не позволил Минги рассказать самому. — Кан вздыхает и облизывает губы. — Ладно, похуй. Пойдём, нам нечего здесь ловить. Кан разворачивается в сторону дома и кивает Чонхо. Лучше выпить и просто расслабиться, чем продолжать тут стоять и обсуждать то, что их не касается. Тем временем Юнхо сжимает губы и смотрит на Минги тяжелым взглядом. — Я жду объяснений, Сон. Сколько ещё того, что я не знаю по каким-то причинам? С каких пор я встречаюсь с тем, кого даже не знаю? — Чон складывает руки на груди. — Я очень зол. Очень. Ты не представляешь насколько я зол. — Черт, Юнхо. Злись сколько хочешь. — Выпаливает шипящим шепотом Минги. — Мне стыдно, ясно тебе? За свою жизнь. За то, что происходит. Поэтому я ничего тебе не говорил. Минги отказался от денег отца. Несмотря на то, что он не переставал перечислять на счет большие суммы, которые могли бы облегчить парню жизнь. И это было очевидно, что Минги не хочет их принимать. потому что он никогда не сможет простить этого человека за то, что произошло. Он был прямой причиной произошедшего с матерью. Да, Сон осознает, что последнее решение было за ней, но это не умоляет причастности к ее состоянию и тому, как все пошло к черту в одночасье. Сестра ещё мала, чтобы решать сама и выбирать, а вот он… У него уже больше на это возможностей. Но черт. Не хотел он, чтобы Юнхо узнал подобным образом. — Этот дом — это все, что осталось от матери и что не забрал отец. Я переехал сюда, договорившись с ним, пойдя на некоторые его ультиматумы, для того, чтобы вернуться домой. — Минги избегает взгляда Юнхо, продолжает смотреть в сторону и затем лезет в карман куртки за сигаретами, поджигает одну и выпускает дым. — Я начал работать по ночам, чтобы обеспечить себе жизнь, да и… Куда деваться? В остальное время баскетбол да учеба, ну… И не хочется, чтобы кто-то меня видел. Все знают меня, как человека, который всегда разбрасывался деньгами и не думал ни о чем. Минги сглатывает, дрожащими пальцами подносит сигарету и делает очередную затяжку. Нет. Ком в горле никуда не уходит, а только разрастается. У него такое сильное желание внутри расплакаться. Как маленькому ребенку. Как же он устал. — Я настолько сын своей матери, что— Он осекает себя и качает головой, усмехается. — Я знаю тебя всю жизнь практически, Минги, я с тобой пережил самые ужасные моменты, ты думал, что я отвернусь от тебя после того, как ты мне расскажешь это всё? — Юнхо продолжает хмуриться. — То есть, по твоей логике, я должен быть встречаться с человеком, которого, как оказывается, не знаю? Все тайное всегда становится явным, как мы видим. Но за что, блять, Минги?! — Чон повышает голос, но затем берет себя в руки и успокаивается. Обида и злость смешиваются в адский коктейль и выходят за края. Юнхо больно. — Ты снова мне ничего не рассказываешь. И снова решил пропасть?! Просто взять и улететь?! И это после того, как я, мать его, взял на себя ответственность и пошел на такой риск? — Чон делает шаг назад. — Минги, мне очень и очень жаль, что ты всё это пережил и переживаешь. Я тебя люблю, будь ты бедным или богатым, мне неважно, но я отказываюсь понимать и принимать вот это всё. Мы же договорились больше ничего не скрывать друг от друга. Почему ты не думаешь о том, что чувствую я? Ты думаешь, мне легко? Боже. Все. Улетай куда хочешь. — Чон окидывает его взглядом, полным боли и сожаления, и уходит с заднего двора в дом, а затем пропадает в толпе. Минги кусает губы и бросает сигарету в траву, давит ее носком и смотрит в след Юнхо. — Блять, Чон! — и он идет следом, прорывается сквозь толпу. Толкается и не обращает внимания на возгласы других. Плевать. Не сказал самого важного. Понимает, что Юнхо зол на него и может не захочет говорить с ним сейчас, но он не может поступить иначе. Не будет оправдываться, а просто расскажет. Избавится от тайн и недопонимания. Он нагоняет Юнхо в пустом коридоре, который ведет на выход и делает широкий шаг вперед, чтобы поравняться с парнем, который продолжает ускользать от него. Как же Минги сделал больно Юнхо. Ему теперь ещё противнее от себя. И правда, как он мог подумать, что Юнхо его осудит или откажется от него? И с одной стороны раскрытая правда душит его, а с другой… Он чувствует некое облегчение. — Юнхо, да стой же ты. — Минги хватается за запястье брюнета и дергает его на себя. — Я просто скажу ещё пару слов и отпущу тебя. Правда отпущу. Чон медленно поворачивается и непроницаемым взглядом смотрит на Юнхо. От этих глаз Минги пробирает дрожь по всему телу. Невыносимо. Свет, который держал его, начал убивать. Как прискорбно. — Я должен уехать на две недели. Я собирался тебе сказать. Это ультиматум, что отец будет выдирать меня из моей жизни тогда, когда ему это необходимо, если я хочу жить там, где выбираю сам. Использовать меня. — Минги отпускает руку Чона и она виснет вдоль его тела. Он делает шаг назад. — Я вернулся, потому что хотел просто снова увидеть тебя, даже если знал, что мы, скорее всего, не будем общаться. Пошёл на это, потому что скучал. Так сильно. Что это душило меня. Он не может смотреть на Юнхо. Взгляд устремлен куда-то в сторону на светлую стену. Невозможно. Минги трясет от всего. — Но мои страхи преследуют меня, куда бы я не пошел. Они в каждом углу этого дома, в темноте и на свету. Смотрят и следят, хотят утащить за собой. — Минги хмурится и облизывает губы, кусает их. — Я не позволял себе сдаться им, потому что у меня оставался ты и память о нашей дружбе, а потом… И любовь. Минги трет зудящее запястье, а затем обнимает себя руками и делает ещё шаг назад. — Прости. Я опять подумал только о себе. Ты сделал столько всего для меня, но я испугался сделать и малейшего шага тебе на встречу. — Минги грустно усмехается и опускает нос — Ты заслуживаешь большего чем это и не говори, что я решаю за тебя. Ведь это правда. Он задумчиво хмурится, а затем судорожно вздыхает. Нет. Это не все. Это не вся правда. Остается только один шаг. — Нет. Подожди. Мне есть еще, что сказать тебе. То, почему я на самом деле никогда не брал трубки заключалось в другом… Сегодня на мне нет браслетов и часов, которые прячут это. — Минги закатывает рукава кофты и вытягивает свои запястья перед собой, показывает изрезанные руки. — Я лежал в больнице, Юнхо. Оборванная связь… Была именно поэтому. Я соврал, когда сказал, что справился. Прости меня. Минги опускает руки, когда убеждается в том, что Юнхо увидел достаточно, заправляет рукава и заставляет себя смотреть Чону в глаза. Не знает, что тот думает. Взгляд парня такой непроницаемый, что страшно. Но Сон устал бежать. Устал скрываться и от себя, и от других. Особенно от Юнхо. Ему не нужна жалость. Ему не нужно, чтобы его погладили по голове и сказали, что все в порядке. Нет. — И я не прошу твоей жалости или одобрения, нет. Просто хочу, чтобы ты наконец знал все, что я боялся тебе сказать. — Минги грызет губы, чувствует привкус металла на своем языке. — Ты заслуживаешь ясности, потому что я люблю тебя. Открываться людям так страшно. Так больно. Но это ведь Юнхо. С ним никогда не должно быть так. Он никогда не осудит, даже если злится. — И мне жаль, что для того, чтобы рассказать тебе всю правду, меня должен был кто-то втоптать в грязь. — Минги вздыхает, чувствует себя голым от того, что рассказывает. — Ведь я должен был не задумываясь сделать это сам. Это же ты, Юнхо. Мы столько всего прошли вместе. Но я вновь и вновь наступаю на те же грабли, тащу тебя за собой. — Я не знаю, что мне тебе сказать, мне нужно все переварить. — Юнхо отводит взгляд, складывая руки у груди. — Когда ты улетаешь? На самом деле, Чону больно. До невозможности. В груди сильно давит на солнечное сплетение. Хочется просто спрятаться под одеяло и чтоб никто не трогал ближайшие сутки, как минимум. Вся эта грязь ему надоела. Снова косые взгляды, снова лишнее внимание, снова обсуждения со всех сторон. Помимо того, что все теперь знают о том, кто слил Хонджуна и Сонхва, они с Соном все же сейчас в ссоре. В момент, когда должны быть вместе. — Я устал. Очень. — Юнхо пожимает плечами. — Я ведь тебя люблю. В общем, я не знаю, что мне сказать. Слишком много всего случилось за день. — Я и не прошу тебя что-то говорить, Юнхо. — Минги грустно улыбается. — Тебе и не нужно. Иди и отдыхай. Я не держу. Я хотел наконец тебе сказать, что должен, даже если момент не совсем тот. — Сон качает головой в отрицании и вздыхает. — Ничего страшного. Минги делает редкий шаг назад в направление вглубь дома, но продолжает смотреть на Юнхо. — Я улетаю через неделю в пятницу. — Сон задумчиво смотрит в сторону. — Может быть и лучше будет, если ты отдохнешь от меня и от всего произошедшего… Эту неделю и те, что я буду в отъезде. Все равно, всем— нам надо о многом подумать. — Если ты ещё раз произнесешь фразу наподобие «ты отдохнешь от меня», я тебя ударю и не пожалею об этом, Минги. — Юнхо раздраженно смотрит на Сона. — Лучше подойди ближе. Минги хмурится, но делает несколько шагов вперед к Юнхо и слегка поднимает нос, чтобы посмотреть парню в глаза. Все-таки разница в росте есть, даже если небольшая. — Ладно, я молчу, но ты меня пугаешь. Юнхо закатывает глаза, в шутку замахиваясь на Минги, но затем обхватывает его лицо ладонями и, приблизившись, целует в губы мягко и тягуче. Чувствует, что Сон стоит в шоке, и усмехается в поцелуй, крепко удерживая его лицо. Его бедный израненный мальчик. Юнхо отстраняется и оставляет невесомый поцелуй в правом уголке губ. — Я тебя люблю. — шепчет Юнхо, соприкоснувшись с его лбом своим и прикрыв глаза. — Я до сих пор очень злюсь на тебя. Но это не значит, что я отказываюсь. Но мне все ещё нужно время переварить. — Все время мира — твое. — Минги мягко улыбается и шепчет, чтобы слышал лишь Чон. — Я тоже тебя люблю. Очень. И он тоже прикрывает глаза. Чувствует себя в безопасности. В этих руках, окутанный терпким ароматом одеколона и чем-то, что ассоциируется у него Юнхо. Такой особый и родной аромат, от которого Минги ощущает себя тепло и уютно. Дома. Любовь — это про разговоры и принятие. Про то, когда вы слышите друг друга и разговариваете, даже если обижаетесь и вам больно. Нельзя молчать. И Минги больше никогда не совершит такой ошибки.