Love is…

***

— Убейте меня. — Минги смотрит в потолок танцевального класса и ему даже моргать не хочется. Настолько устал. — Я отказываюсь вставать и продолжать это мракобесие, будет лучше, если я отправлюсь на тот свет. Кто-то подползает к нему со стороны и начинает тащить за ногу в сторону. Сон поднимает голову и видит Сана, который встает и продолжает двигаться. — Отпусти, дурак! — Минги даже не пытается выдернуть ногу и со стоном опускает голову назад на пол. — И зачем нам танцевать? Неужели нельзя было придумать что попроще? Хонджун внимательно следит за происходящим сидя у стены и делает пару глотков из своей бутылки воды, а затем протягивает ее сидящему рядом Сонхва и он с жадностью пьет и возвращается пластик назад. Ким моргает и переводит взгляд, смотрит на то, как Ёсан внимательно слушает Юнхо, пока тот объясняет ему правильную технику. Ну, хоть кому-то интересно научиться танцевать. Ещё Уёну, который тоже стоит рядом и наблюдает за ними обоими, уперев руки в бока и тоже переодически повторяет. — Са-ан, отпусти. — Чхве резко отпускает Минги когда доходит до стены и сам падает на пол, садится и шмыгает носом. Минги поднимает голову и смотрит на друга исподлобья, а потом молча встает на четвереньки и подбирает к нему, садится рядом и облокачивается затылком на стену с громким звуком. — Можно сбежать, пока они там учатся? — шепчет Минги Сану на ухо. — Ты забыл, что Юнхо твой парень? Тебе никуда от него не деться. — Сан фыркает себе под нос. — Беги, беги, но далеко не убежишь. Догонит. — Вы долго ещё из себя мучеников строить будете? — над ними нависает Юнхо грозной тенью. — Это только начало. Вы вообще оба выносливые, какого черта ноете больше всех? И где Чонхо? Он вышел в туалет минут пятнадцать назад. — Ю, отстань от этих инвалидов. — Уён смеётся, снимая толстовку. Что Уён, что Ёсан души в танце не чаяли. И даже были рады всему учиться. Поэтому Юнхо, как самый внимательный и чуткий тренер, давал им больше, чем должен был, потому что они сами стремились научиться как можно скорее. Но танцы — это наука терпения. Ты должен уметь терпеть и стараться. Танцы — это дисциплина. Которая у Минги и у Сана отсутствует, несмотря на то, что оба спортсмены. Танцы — это не железо таскать и не мяч кидать. Это понимать свое тело, его возможности и уметь им красиво управлять. Передавать чувства. — Ладно, перерыв двадцать минут, а потом с самого начала. — Юнхо машет рукой и садится на пол. — Фу. — Минги наигранно обнимает Сана и поджимает ноги. — Ты плохой. Чхве смеется и кладет другу руку на плечо. — Чонхо, я так понимаю сбежал, да? — Хонджун оглядывается по сторонам и смотрит на дверь. — Завидую. — Сонхва пихает Кима в бок и тот смотрит на брюнета и затем закатывает глаза, но больше ничего не говорит. — Я бы лучше сплетницу нашу ловил, чем это. — Минги бурчит и кладет голову на плечо Сана, а затем зевает. — Снова стена… И снова… Тишина. — Все идёт в своем темпе, не преувеличивай. — Кан вытирает лоб маленьким полотенцем и отрывает бутылку воды, вещая ткань себе на плечо. — Это не так быстро, как ты мог себе придумать. — Сколько уже прошло… месяц? Даже больше. — Минги цокает языком. — Снова посыпались разные сплетни и слухи, благо ничего стремного, но… Админ будто бы не напуган вовсе. — Естественно он будет делать вид, что его ничего не волнует, главное, что при этом, мы продолжаем давить. Ёсан прав, нужно чуть больше времени. — Ким вздыхает и подгибает ноги к себе, складывает локти на коленях. С их поездки в горы прошло уже достаточно времени. Зима переступает порог следующего года, вот-вот начнутся зимние каникулы, и все разъедутся по семьям и на отдых. Остаются считанные дни и поэтому Юнхо и гоняет их больше положенного, чтобы не упускать драгоценное время. Две недели в отъезде — это не шутки и придется знатно постараться после возвращения, если они хотят качественно подготовиться к выпускному. Кстати о завершении учебы. Ещё осенью многие школы начали принимать заявки на поступление, однако не все ученики имели представление о том, куда они хотят пойти после. Это нормально, когда ты не понимаешь чего по-настоящему хочешь. В этом нет ничего постыдного и лучше дать себе время подумать, чем с дуру лететь в университет, в котором тебе даже не будет нравиться учиться. Дверь в зал открывается и на пороге появляется Чонхо. Он осматривается по сторонам и стоит ему встретиться взглядом с Юнхо, как высокий тут же подрывается с места и заставляет всех снова встать. Минги и Сан начинают проклинать Чонхо, однако Чхве даже носом не ведет. Смирился со своей участью. Ещё полтора часа пыток. Всего полтора и они смогут выбраться на свободу. Но бомба замедленно действия срабатывает тогда, когда они этого не ждут. Друзья не слышат из-за музыки вибрации своих телефонов, которые кричат в унисон. Это значит лишь одно. Новая новость. И никто из них не проверяет социальные сети до момента, пока они не выходят из зала и не видят, что все как-то на них странно смотрят. Сначала Минги думает, что все дело в том, что они после тренировки все красные и потные, но нет. Они ведь побывали в раздевалке, которая находится внутри, и переоделись, привели себя в порядок. Он первый заглядывает в телефон и тут же останавливает Хонджуна, который весело что-то рассказывает Уёну. Парни непонимающе смотрят на большую ладонь, выставленную перед ними и часто моргают, но затем Сон выставляет телефон и показывает новую новость. «Думаю… Вы все очень соскучились по горячим новостям, не так ли? Что бы мне еще вам такого рассказать, чтобы не жилось так скучно вовремя экзаменов перед Новым годом, м… Кажется знаю! Ким Хонджун, каково жить, даже не зная о том, что у тебя есть старший брат, о котором ты никогда не знал? Интересно, чей он? Матери или отца? Или обоих, и вы прямые родственники? Хочешь подсказку?» Хонджун округляет глаза и оступается, делай шаг назад и убирает с себя тянущиеся к нему руки, даже не понимает, кого именно отталкивает. — Оставьте меня. Все. — Ким продолжает пятиться мелкими шагами от друзей, которые смотрят на него. Жалеют? Не смейте. Это отвратительно. — Никому не идти за мной. — Он резко разворачивается и убегает прочь, просто чтобы скрыться от этих душащих стен школы. Красный. Он видит лишь багровую пелену перед собой. А что он ожидал? Как же все запутанно. Что все это значит? Откуда у него может быть старший брат? От этих мыслей у него кровь стынет в жилах. Ему кажется, что на него смотрят из всех углов. Страшно. Дико. И может быть он резко реагирует. Но разве здесь есть импульсивность? Нет. Дело точно не в этом. Ким просыпается от своих мыслей только тогда, когда слышит резкий звон где-то в стороне от себя, словно кто-то пинает какую-то банку. Он дергает головой и смотрит в темноту парка, а затем возвращает взгляд перед собой на реку и медленно моргает. Холодно. На улице минус. Он не знает сколько уже сидит, но внутри что-то кровоточит и это согревает его тело изнутри и не дает ему замерзнуть. Либо, дело в том, что он просто устал. Не чувствует, что замерз. Они обещали, что не будут резко реагировать на новости из паблика. Он тоже давал слово, но в итоге не смог его сдержать, отвергнут всех, кто хотел его поддержать. Стыдно? Возможно. Но зато в тишине легче думается. Ему хочется найти объяснение. Чтобы кто-нибудь подсказал, что делать с этой новостью, как себя вести и… Хонджун хочет увидеть этого человека. Ему жизненно необходимо познакомиться с ним и узнать, «что» и «почему», «как». Но что если… Он даже не знает о нем? Скорее всего так и есть. Откуда взялся его старший? Нет. Технику появления детей он знает, но… Черт. На мгновение ему даже стало приятно от мысли, что у него есть старший брат, однако эти размышления быстро сменились на те, что его могут ненавидеть. Неужели они отказались от него, потому что он тоже был неудавшимся экспериментом? Но почему тогда от Хонджуна еще не избавились? Или ждут совершеннолетия? А может этот человек не является его прям родственником? Как же много вопросов в его голове, но самое страшное, что никто не может на них ответить. Спустя какое-то время он поднимается с места и плетется в сторону дома. Телефон давно отключился из-за холода, поэтому Ким даже не может проверить звонили ли ему или нет. Знает, что да. Потому что о нем волноваться будут, как минимум, семь человек. За это ему тоже стыдно, но… Время в одиночестве было жизненно необходимо. Когда он подходит к воротам, то замечает там два знакомых силуэта: один поменьше, другой побольше. Стоит снегу хрустнуть под его ногой, как они тут же поднимают головы и смотрит прямо на него. Уён и Сонхва. — Что вы здесь делаете? — Ким сводит брови к переносице. — В смысле «что вы здесь делаете?»?! — Сонхва хмурится в ответ. Он, честно говоря, хочет придушить Хонджуна. — Хонджун, ты убежал от нас, твой телефон выключен, тебя не было дома. Мы переживали. Поэтому мы здесь. Чтоб убедиться, что ты в порядке физически. — спокойно говорит Уён, но его обиду выдает закрытая поза. — В порядке я, просто надо было проветриться и подумать. — Он достает телефон из кармана. — Этот кирпич отключился из-за холода. Ким шмыгает носом от мороза и медленно моргает, смотрит на людей перед ним. — Вы наверное вымерзли тут оба… Простите. Сонхва отводит взгляд и выдыхает, зарываясь носом в шарф. Он так сильно переживал за Хонджуна. Места себе не находил. И из-за того, как сильно переживал, очень сильно злился. Поэтому сейчас боится что-либо говорить. — Ладно. Сейчас ты в порядке? — Уён смотрит на Хонджуна. — Точно хочешь домой? — Нет, не хочу. Как вы… Вообще проверили, что меня там нет, если они там? — Ким хмурится и переводит взгляд с одного на другого. Он облизывает губы. Нервничает. Естественно не хочет домой. Его родители — это последние люди на земле, которых он сейчас хочет видеть. — Если я туда зайду, то мне кажется оттуда никто живым сегодня не выйдет. — Хонджун усмехается и закатывает глаза, прячет руки в карманах. — Пролезли во двор и постучали тебе в окно. Мне что, впервые это? — Уён грустно усмехается. — Ты можешь остаться у меня, Хонджун. — наконец-то говорит Пак, смотря на него. Ким робко смотрит на Сонхва, словно провинившийся ребенок и вздыхает, поджимает губы. — Хорошо. — Хонджун сглатывает. — Спасибо. Боги. Теперь ему еще больше стыдно. Отвратительно. Заставил всех вокруг переживать. Все же так хорошо было, нет, надо было долбанной подслушке все испортить. — Ну все, идите домой. Или я вас довезу. — Уён облегченно вздыхает и засовывает руки в карманы. — А ты? — Сонхва вскидывает бровь. — А я что? Я в машине потом останусь, посплю и в школу пойду. — Уён жмет плечами. — Все, поехали, холодно пиздец. — В какой машине? — Хонджун хмурится. — Давно ты так живешь? Он облизывает губы и вздыхает. — Может Сану напишешь и он пропихнет тебя к себе? — Не буду я Сану писать. — Уён качает головой. — В своей машине, Хон. Все нормально. Все, поехали. Ким закатывает глаза, понимая, что нет смысла спорить. Просто следует за Уёном и садится в машину, смотрит на друга через зеркало заднего вида, жмет губы и отводит взгляд на окно. Им ехать всего пять минут, если даже не меньше. И в моменте сердце саднит, потому что если бы он оставался дома, то может быть смог бы Уёна провести к себе в комнату, чтобы тот не ночевал в машине. Когда они выходят из машины, Хонджун еще несколько минут смотрит в след Уёну, который удаляется от них по дороге в темноту. Сонхва хватает его за рукав и дергает на себя, чтобы Ким обратил на него свое внимание. Хонджун оборачивается и смотрит на него, а затем идёт следом, когда брюнет начинает молча идти к дому. Они заходят в дом, где никого нет. Родители Сонхва сегодня уехали за город к друзьям, поэтому весь дом был в их распоряжении. Ло встречает хозяина, а затем и Хонджуна, бегая вокруг них галопом. Сонхва гладит питомца, а затем проходит в зал. Киму просто остается следовать за ним. Они садятся на диван, но Пак смотрит в окно. — Я очень злюсь на тебя. — тихо говорит Сонхва. — Злюсь, потому что переживал. Холодно, на улице мороз, темно, а ты где-то пропадал. Я не мог до тебя дозвониться. Но сейчас я просто рад видеть, что ты живой. — Да что со мной могло случиться? — Ким смотрит на профиль Сонхва. — Я не собирался… Ничего с собой делать. Хонджун отворачивается и смотрит перед собой, складывает руки на коленях. — Как думаешь они бросили его или же он ребенок кого-то одного из них? — он сглатывает и опускает взгляд. — Я много думал о том, что он может ненавидеть нашу семью, вообще о ней не знать или… Это все так странно. — Хонджун, я не знаю, честно. И не вижу смысла гадать. — Пак облизывает губы. — Ты можешь сейчас придумать что угодно, понервничать, а потом все это окажется ложью. — Но могу ли я спросить у них о том, чего я не должен знать? — Хонджун хмурится. — Не хотелось бы чтобы они полезли искать причину по которой секрет оказался раскрыт. Или же мне нужно оставить все как есть и просто забыть? Может так будет проще? Иногда какие-то вещи должны остаться тайными. — А для чего тебе это? Твоя жизнь никак не поменяется, будешь ты знать или нет. — Пак жмет плечами. — Может я не прав, но… Честно, я бы на твоем месте просто бы отпустил это и не велся на провокации админа. Вдруг это вообще выдумка? — Знаешь, мне всегда казалось, что моя мама сломанный человек. — Хонджун вздыхает. — Я очень долго пытался ее понять, потом ненавидел, потом избегал, но… Может быть мне это нужно, чтобы понять ее? Почему-то, что бы не происходило, я пытаюсь сделать это и где-то даже найти оправдание тому, как она ломала меня всю мою жизнь. Ким вздыхает и отворачивает голову в другую сторону от Сонхва. Рассматривает комнату, словно видит ее впервые и цепляется за детали вокруг. — А может быть… Я хочу, чтобы это было правдой. Потому что как бы я не отгонял мысли, каждый раз начинал думать о том, как он может выглядеть и как живет. — Хонджун пожимает плечами и смотрит на Сонхва. — Не знаю. — Ты хочешь найти его? — Сонхва поворачивает голову и смотрит на Кима. Хонджун медленно моргает, прикусывает нижнюю губу. — Хочу. Если он реален, то я хочу хотя бы увидеть его. — Ладно, мы поищем его ради твоего спокойствия. Хорошо? Но больше так не делай, прошу. Мы договаривались. Когда я потянулся к тебе, а ты оттолкнул, я очень испугался, Хонджун. — Пак откидывается на спинку дивана. — Я даже не понял, что произошло. — Он качает головой и опускает нос. — Мне в моменте стало так противно от себя, что каждое касание казалось жгучим, не знаю. Прости. Я не хотел тебя обидеть. — Все, хватит себя терзать и винить. Хорошо? Сейчас все в порядке. Мы вместе. — Пак аккуратно касается ладони Кима. — У меня ощущение, что я до сих пор не осознаю реальность, Хва. — Хонджун переворачивает ладонь и переплетает их пальцы. — Словно все вокруг меня кино или искусственная картинка, придуманная кем-то. — У тебя из-за нервов дереализация началась, тебе нужно отдохнуть, Хон-и. Понимаешь? Поспать, например. — Ага. — Ким слабо улыбается и двигается вперед, падая лбом на плечо Сонхва. — Это я могу. И он засыпает практически мгновенно. Стоит Сонхва обнять его и несколько раз провести по волосам, как реальность ускользает, все рамки растворяются. Ребенок, лишенный заботы и ласки родителя. Сломанный, вывернутый наизнанку. И, оказывается, он такой не один. Какие еще секреты хранятся в шкафах людей, вырастивших каждого из ребят? Или же… У них самих? Кажется, ненависть к паблику становится только сильнее и в аккаунте Чонхо и Ёсана подписчики превышают максимальное количество учеников школы. Все хотят избавиться от ублюдка. Всем надоело терпеть. Это война. И в ней теперь не восемь человек против одного.

***

woo_young

сан

woo_young

сан-и…

woo_young

прости, что пишу в час ночи

woo_young

ты спишь?

Choi San Нет, не сплю Choi San Что такое? Choi San Что случилось?

woo_young

я..

woo_young

ты будешь злиться

woo_young

можно я приеду?

woo_young

отец дома?

Choi San Приезжай, его нет. Только мама Choi San Что произошло? Почему я должен злиться?

woo_young

увидишь и сам поймешь

woo_young

скоро буду

***

Уён мнётся. Стоит около машины и ждёт, пока Сан спустится к нему. На нём куртка с капюшоном и маска. Все тело жжет так, что, кажется, будто он сейчас упадет в обморок, то ли от боли, то ли от страха. Но он старается держаться изо всех сил. Глаза все ещё красные от нескольких часов слез без остановки. Сердце замирает, когда он видит, как Чхве выходит из дома и направляется к нему. Сан хмурится, пытаясь понять, что происходит. Почему Уён вообще так поздно ему написал? В чем причина? Почему он выглядит таким напуганным? Как только Сан подходит ближе, Уён, недолго думая, стягивает с себя капюшон, а затем и маску. Под глазом красуется сине-красный синяк, губа разбита, из неё до сих пор сочится кровь, бровь тоже задета. Такое ощущение, что на Уёна нет и живого места. Он смотрит себе в ноги, не решаясь поднять взгляд. Он не смог. Не смог себя защитить. Даже страшно подумать, что там на теле, которое сейчас закрыто одеждой. — Я не справился сегодня. Не смог дать отпор. — тихо говорит Чон. Ему стыдно приходить с этим к Сану. Ему страшно, что его разлюбят, раз он такой слабый. Но он просто не знал к кому ещё прийти, как не к любимому человеку, в котором он нашел свое счастье. Чхве округляет глаза и делает несколько решительных шагов вперёд, осторожно берет Уёна за подбородок и рассматривает его лицо, а затем аккуратно обнимает его. — Чертов ублюдок. — Шипит Сан. — Я его… Он чувствует, как Уён дрожит в его руках. Словно у него лихорадка или что похуже. И Сан не знает, как ему помочь. Все, что он может — быть рядом, но хочется больше и Чхве может больше. — Пойдём в дом, мне тоже надо кое-что тебе рассказать. — Сан отодвигается и заглядывает Уёну в глаза. — Ладно? Ты сходишь в душ, переоденешься… А потом мы поговорим. Все хорошо. Ты со мной и ты в безопасности. — Что рассказать? — Уён смотрит на Сана, пытаясь прочитать его мысли. Но безуспешно. — Боже, прости, что я такой проблемный… — Уён. — Сан строго смотрит на парня. — Ты не проблемный, перестань. — Да а какой? Сан, тебе опять приходится спасать меня. А я опять ничего не делаю с этим. Я хочу, чтоб мы счастливо проводили время, а не отмывали меня от моей же крови. — срывается Уён. — Я не хочу быть жертвой. — Черт возьми, прийди в себя. — Чхве вздыхает и расслабляется, смотрит на Уёна. — Ты не хочешь быть жертвой? Хорошо. Но то, что ты говоришь — это избегание проблемы. Я не переживу, если в следующий раз это не закончится на побоях и крови. Подумай обо мне, о Хонджуне. Что будет с нами, если тебя не станет, а мы будем знать, что могли что-то сделать, но не делали, потому что ты сказал «нет»? Уён, все. — Сан разворачивается к дому и тащит Уёна за собой. — Я больше не дам тебе времени на раздумья. Ты меня понял? Злись, ругайся, но нет. В любом случае, я уже начал работу за твоей спиной и у меня есть результат. — Что?! — Уён выдергивает руку. — Почему ты делаешь за моей спиной что-то? Сан-и, почему? — шипит Чон, но затем вздыхает. — Ладно, ладно. Пойдем. Расскажешь мне… Они входят в темный коридор и Сан медленно разувается, снимает куртку и следит за Уёном, который старается делать все как можно тише. Он помнит, что мама Сана спит чутко и боится ее разбудить, хоть родительская спальня и находится на другом конце дома. Когда они добираются до комнаты Сана, то Уён на мгновение замирает в коридоре, но Чхве затаскивает его внутрь и пихает свои вещи в ладони парня, говоря ему о том, чтобы тот принял душ. Сам Чхве садится на край постели и смотрит на свои ладони. Красный. Кровь Уёна. От этого огонь внутри разгорается сильнее. Ему хочется рвать и метать, даже убивать. Какого черта этот ублюдок позволяет себе это? Нет. Он все еще не считает себя неправым. И даже когда Уён выходит к нему, будучи в вещах, которые ему не по размеру, Сан не поднимает глаз, все еще находится глубоко в своих черных мыслях. Одному Богу известно о чем он думает. На лице ни одной эмоции и от этого еще страшнее. — Сан, о чем ты думаешь? — Уён подходит ближе и, обхватив пальцами его подбородок, поднимает взгляд парня на себя. Чон сжимает губы. — Ты выглядишь так, будто бы сейчас кого-нибудь убьешь. Руки Уёна тоже в ссадинах и синяках. Как долго его бил отчим? А самое главное — за что? — Что ты хотел рассказать? Чхве медленно моргает и облизывает обсохшие губы. — Потому что я правда убить хочу, Уён. — Сан тянет руки, но затем одергивает ладони, которые в следах крови Уёна. Снова кладет ладони на свои колени. — Я нашел способ посадить его. У меня есть все для этого, но… Для этого нужно, чтобы ты дал свои показания и выступил против него в суде, когда ему придет повестка об этом. Хонджун уже согласен содействовать, как твой ближайший друг. — Как ты это сделал? — Уён кусает губы, понимая, что его трясет. — Как? — Разве есть смысл в том, чтобы рассказывать, что мне пришлось для этого сделать? — он отводит взгляд в сторону. — Твой отчим перешел дорогу многим людям и может сесть не только за изнасилование детей и их совращение. — Сан, конечно есть смысл, это касается моей семьи. — Уён хмурится. — Да и в принципе почему ты не посвящал меня в это… — Почему не посвящал? — Сан резко смотрит на Уёна. — Да ты отказывался об этом говорить! Я понимаю, что тебе сложно, но все, Уён, пора очнуться и действовать. Ты сам сказал, что не хочешь быть жертвой. — Чхве истерически усмехается. — Семья? Да какой родитель будет делать со своим ребенком такое? — Чхве вновь отворачивается и прячет лицо в ладонях. — Мы, твои друзья, вот, кто твоя семья. Но ты выбираешь опять не нас, не меня. А их, его. Почему? Позволь тебе помочь… Позволь быть рядом, не убегай и не заставляй меня ставить условия. — Сан! Но я же приехал сюда, я же выбрал тебя. Я тебе это доверил. И если я сейчас здесь, значит я понимаю, что больше так оставлять нельзя… — Уён тянется к Чхве и пытается его обнять. — Пожалуйста, помоги мне, но расскажи, что ты сделал. Я хочу знать. Сан убирает руки от своего лица и кладет руки себе на домашние брюки, слегка сжимает ткань. Он смотрит на Уёна. Заглядывает в умоляющие глаза и вздыхает. — У меня есть человек, который работает на отца и помогает ему устранять конкурентов за счет информации, способной погубить этих людей. Я обратился к нему за помощью. — Сан сглатывает и следит за переменой эмоций на лице Чона. — Я и до этого этим занимался. Ты уже знаешь, но здесь… Пришлось копнуть немного глубже. В моменте, когда он узнал, что происходит у Уёна дома, Сан долго не думал. Сразу же решил, что будет действовать вне зависимости от согласия Уёна. Да, сказал, что подождет, но такие вещи требуют моментального действия. Обычно, подобные люди прогнившие насквозь и, питаясь слабостью других, своим положением и тем, что их не могут поймать, либо мне сдают, слишком сильно зазнаются. Это было на руку. Да, Сан был вынужден пойти на договоренность с отцом в некоторых моментах, но ничего, главное, чтобы Уён был свободен. «Главное, чтобы ты был счастлив, сын.» Ну да, как же. Эта мнимая свобода и манипуляции сделали его тем, кем он является. Превратили в подобие его отца, которое способно разорвать глотки ради своих целей. — Не волнуйся, никто лишний не знает о происходящем и я сделал так, что все пройдет без лишней шумихи, чтобы и твоя мать была в безопасности. — Сан редко кивает, будто бы это помогает подтверждать его слова. — Твой отец теперь знает обо мне? — Уён сводит брови к переносице и отводит взгляд. — Не так я хотел познакомиться с твоими родителями… Я.. Я люблю тебя, Сан-и, и мне так жаль, что тебе приходится тратить на эту всю грязь силы. Слово «прости» застревает в горле, он не решается произнести его. Знает, что Чхве категорически против его извинений. — Спасибо… — лишь добавляет Уён. Ему страшно. Ведь это перевернет все в его семье. В жизни мамы и его младшего брата. Но он сам понимает, что это во благо их же будущего. — Уён, расслабься. Не знает он о тебе. Он не лезет в мои дела, я не лезу в его. — Сан качает головой. — Просто я договорился с ним, но тебе не о чем беспокоиться. Я же сказал, что все будет тихо, обещаю. Сан наконец решается коснуться локтей Уёна и слегка сжимает их. Все равно кровь уже давно застыла и не оставит следов. — Все хорошо. Скоро ты будешь свободен. — Чхве вздыхает и придвигает Уёна ближе к себе, обнимает и утыкается ему в живот носом. — Не думай о моих силах, ладно? Я помогаю тебе, потому что люблю. — Спасибо, правда. — Уён гладит Сана по голове, перебирая его мягкие волосы. — Я так рад, что ты у меня есть. Если бы не ты, я бы так и не решился что-то менять.. Но сейчас я готов. — Я рад это слышать. — Сан не сжимает руки, знает, что где-то могут быть синяки и раны. Старается держать Уёна аккуратно и со всей нежностью. — Мы со всем справимся. Сейчас главное… — Чхве отодвигается и смотрит Уёну в глаза снизу-вверх. — Надо обработать раны, особенно на лице, чтобы не занести инфекцию. — Ты возненавидишь его ещё больше, когда увидишь, что он сделал со мной. — Уён грустно усмехается, а затем снимает футболку. Его тело будто бы истерзано. Множество каких-то мелких порезов, синяков, следов от ремня. Когда Чон поворачивается спиной, Сан невольно громко вздыхает, видя множество красных и синих полос. Как Чон вообще сознание не потерял и сумел оттуда выбраться? Уён чувствует себя сейчас самым голым на свете. Ведь буквально обнажать свои раны — это очень дискомфортно. Все тело до сих пор болит и ноет. — Я не знаю почему сегодня он был настолько жесток. Сан молчит. Не долго, но не решается сказать и слова. Следом он сглатывает и сжимает пальцы в кулаки. — Мне кажется я сейчас должен собраться и съездить кое-куда. — Он хмурится и смотрит ну Уёна. Больно. Словно это его раны. Ощущает их на своей коже. — Он трус и слабак. — Сан облизывает губы. — Раз поднимает руку на ребёнка. Он никогда не выйдет из тюрьмы, о нем там позаботятся в первые же дни. Это… — Чхве вздыхает. — Садись на кровать, я сейчас схожу за аптечкой. Уён послушно садится и ничего не говорит. Он утыкается носом в пол и смотрит на свои руки. Раньше отчим его так не бил, но сейчас… Сейчас все выходит за рамки. Да и тогда выходило. Очень больно, не только физически, но и морально, когда в твоей семье творится такое. Уён мог поклясться, что он уже в Аду. На Земле. Пребывать дома стало невыносимо. Поэтому он то ночевал в машине, то у Сана, то у Хонджуна, то уезжал в тот домик. Сан прав, так дальше не может продолжаться. Ненормально, когда твой отчим хочет тебя изнасиловать. Ненормально, что он поднимает руку. И ненормально, что все это наблюдает его мать и брат. Последний, слава богу, только слышит крики, а остальное — нет. И как Чон должен чувствовать безопасность где-либо, если дома ему небезопасно? Сан возвращается в комнату из общей ванной комнаты и смотрит на Уёна, сидящего на краю постели. Он со вздохом поправляет пластиковую коробку в руках и проходит вперёд, ставит ее рядом с парнем. Смотрит. Просто наблюдает и затем берет Уёна за подбородок, чтобы тот посмотрел на него. Сан давит из себя улыбку и затем тянется к аптечке, чтобы достать средство для обеззараживания да ватные палочки. Знает, что будет неприятно, но куда деваться. Чхве касается смоченной ватной палочкой брови Уёна и хмурится, сильно. — Потерпишь немного, ладно? Я быстро. — Шепчет, словно нужно быть тихим. Сан прикусывает губу и принимается обрабатывать все лицо Уёна. Внимательно. Осторожно. — Да-да, я потерплю. — Уён морщится, но терпит. Ему очень больно. Всё жжет. Особенно бровь. — Куда ты собрался ехать? — Уён открывает один глаз и смотрит внимательно на Чхве. — Не уезжай никуда, пожалуйста, побудь со мной. — Я же пошутил тогда. — Сан усмехается и целует Уёна в не тронутое место на щеке. — Думал съездить свои тхэквондо навыки на одном господине Чоне проверить. — Чхве пожимает плечами и убирает ватную палочку. — Где еще обработать? Давай свои руки. — Дурак, я испугался. — Чон недовольно фыркает, косясь на парня. — Если будешь ему давать по лицу, дай как мне, но только чуть сильнее. А то я знаю силу твоего удара. — Уён протягивает руки, чтоб тот их обработал. Сан усмехается и качает головой в отрицании. Дальше все происходит в одно мгновение. Методично и расслабленно, спокойно. Под редкое шипение Уёна и горячее дыхание Сана в местах, где особо щипало. Чхве складывает все назад в коробку и ставит ее на пол. Разберется с ней завтра. Он кивает Уёну на кровать и помогает тому забраться под одеяло. Сан уходит в ванную и умывается, моет руки от крови и затем возвращается в комнату. Чхве обходит постель и залазит с другой стороны, придвигается к Уёну, но не трогает его, обнимает подушку. Знает, что у того явно болит все тело. Так будет лучше. — Легче? Лежать нормально? — тихо говорит Сан. — Ну… Да. — Уён забавно дует губы, наконец-то расслабляясь. Чертов Сан спит без футболки и к нему так хочется прикоснуться. Кто он такой, чтоб отказывать себе? Чон придвигается ближе и рукой проводит по груди парня. — Не знаю, что бы делал без тебя. Чхве не может сдержать легкой улыбки. Он наклоняется чуть вперёд и касается носом щеки Уёна, а затем отодвигается. Просто смотрит, наблюдает. Он любит когда они вот так просто лежат и разговаривают или молчат. — Смотри, сейчас как загоржусь. — Шепчет Сан. — Ты сильный, нашел бы выход и выбрался, даже если бы меня не было. — Да, ты прав, я сделал бы это. Но… Ты стал моим смыслом бороться именно сейчас. Наверное… В этом смысл любви? — Уён тоже слабо улыбается, разглядывая черты Сана в темноте. — Может быть… — Чхве облизывает губы и разворачивается на спину, утыкается взглядом в темный потолок над кроватью. — Давай спи. — Ладно, вредина. — Уён целует Сана в губы, а затем прикрывает глаза. — Спокойной ночи.