Сто лет одиночества

На небольшой поляне, выкроенной руками человека в густом лесу, царила гнетущая тишина. Рубина, словно тень, застыла, наблюдая за последними приготовлениями. Три дня минуло с тех пор, как они простились с Тони. И вот, Стив должен был отправиться в прошлое, чтобы вернуть Камни Бесконечности на свои места. Капитан Америка подошел к ней, бережно коснулся ладонями её лица, утопая взглядом в янтарном омуте глаз, переполненных слезами. Красные веки, словно багряные печати скорби, кричали о её боли. Сердце Стива сжалось от невыносимой тоски. Женщина, ставшая его светом во тьме, стояла на краю пропасти, и он, против воли, должен был подтолкнуть её к краю. Его губы коснулись её губ в прощальном поцелуе. Она ответила, но солёные дорожки слез не переставали бежать по щекам. – Я люблю тебя, Стив Роджерс, – прошептала Рубина, отстраняясь. Тревога, поселившаяся в самой глубине её души, не давала покоя. Отправляя его на это, казалось бы, короткое задание, её сердце разрывалось от леденящего предчувствия. Он вытер её слезы, едва заметно улыбнулся и тихо произнес: – Всё будет хорошо, Рубина. Затем он решительно направился к платформе, готовясь к прыжку в неизведанное. До Рубины донеслись обрывки его последних слов, адресованных Соколу и Зимнему Солдату. – Не натвори глупостей, – напутствовал Стив Сэма Уилсона. – Присмотрите за ней, Бак, – попросил он своего друга. – Начинаю отсчет, – твердо произнес Доктор Беннер, и его голос эхом разнесся по поляне, словно отсчитывая последние мгновения надежды. Рубина замерла, прикованная к месту ужасом. Тревога внутри неё росла с каждой секундой, заглушая слабый огонек надежды и оставляя лишь зияющую пустоту отчаяния. Отсчет закончился, но Капитан Америка не вернулся. Напряжение, копившееся в Рубине все эти дни, вырвалось наружу неудержимым потоком. – Стив, нет! – её крик, полный первобытной боли и отчаяния, заставил стаю птиц взмыть в испуге в небо. Девушка согнулась пополам и рухнула на землю, словно сраженная невидимым ударом, беспощадным и смертельным. И это действительно был удар. Удар в самое сердце, превративший его в груду осколков. Она почувствовала, как мир вокруг неё померк, погружаясь во тьму. За эту проклятую неделю она потеряла больше дорогих людей, чем за все свои тридцать три года жизни. Звуки приглушились, словно её уши заложило ватой. Она лежала на холодной земле, чувствуя, как влага пропитывает её одежду, и в голове пульсировала лишь одна мысль: "Он не вернулся. Он обещал, но не вернулся." Рубина попыталась подняться, но тело не слушалось. Ноги подкашивались, а руки дрожали, словно осенние листья на ветру. Она оперлась на ближайшее дерево, впиваясь пальцами в кору, словно пытаясь удержаться за ускользающую жизнь. Вокруг неё царила тишина, нарушаемая лишь беспечным пением птиц, которые, казалось, не замечали её горя, словно насмехаясь над ним. Она посмотрела на Сокола и Зимнего Солдата. В их глазах читалось то же самое, что и в её собственных - отчаяние и непонимание, зияющая пустота. Сэм опустил голову, не в силах выдержать её взгляд, а Бак, обычно невозмутимый и непроницаемый, сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Они знали, что произошло. Они чувствовали эту потерю так же остро, как и она. Рубина сделала несколько шагов в сторону установки, словно надеясь, что Стив просто задержался, что он вот-вот появится из портала, озаряя всё вокруг своей фирменной, такой родной улыбкой. Но портал оставался безжизненным и мрачным, а тишина – оглушительной и зловещей. Она подошла к Доктору Баннеру, который стоял, опустив плечи, словно под бременем непосильной вины, и смотрел в землю. - Что… что случилось? - прошептала она, и голос её сорвался, превратившись в жалкий стон. Брюс поднял на нее заплаканные, полные муки глаза. - Я… я не знаю, Рубина. Он должен был вернуться. Таймер сработал, но… ничего. Слова Брюса прозвучали как жестокий приговор, лишающий последней надежды. Она знала, что это значит. Стив не просто задержался. Он не вернется. Никогда. Рубина отвернулась от них, не в силах больше выносить их сочувствующие взгляды, полные жалости. Она побрела вглубь леса, прочь от установки, прочь от мучительных напоминаний о том, что она потеряла. Ей нужно было побыть одной, чтобы переварить эту невыносимую боль, чтобы попытаться понять, как жить дальше, в этом мире без него. Она шла, не разбирая дороги, спотыкаясь о коварные корни деревьев и продираясь сквозь цепкие кусты. Слезы текли по её щекам, смешиваясь с грязью и кровью от царапин, оставляя на лице грязные разводы. Она не знала, куда идет, и ей было все равно. Ей просто нужно было уйти, убежать от этой жестокой реальности, где Стива больше нет. Наконец, она остановилась на берегу небольшого лесного озера. Вода была спокойной и темной, словно бездонная пропасть, отражая хмурое небо, затянутое серыми, угрюмыми тучами. Рубина закрыла глаза, пытаясь унять нестерпимую боль, разрывающую её изнутри на части. Она чувствовала себя так, словно её лишили самой сути, словно вырвали кусок души, оставив зиять кровоточащую рану. Как жить дальше, когда эта часть безвозвратно потеряна? Как дышать, когда легкие сдавливает невыносимая тоска? Она открыла глаза и взглянула на свое отражение в темной, холодной воде. В ответ ей смотрела измученная, сломленная женщина с красными от слез глазами и растрепанными волосами. Она больше не узнавала себя. Где та Рубина, которая умела смеяться, любила всем сердцем и верила в лучшее, несмотря ни на что? Где та сильная и независимая женщина, которая могла справиться с любыми трудностями? Её больше нет. С ней ушел и Стив, забрав с собой частичку её души. Рубина, словно во сне, медленно подошла к самой кромке воды, ощущая леденящий холод. Всего несколько шагов отделяли её от пустоты, от полного, всепоглощающего покоя. От мира, где больше не существует ни страданий, ни боли, ни потерь, которые так безжалостно истерзали её. Несколько шагов – и её израненное сердце навсегда замрет, умолкнув в этой бесконечной тишине. Несколько шагов – и, возможно, её душа, освобожденная от земных оков, взлетит к небесам, туда, где, как ей отчаянно хотелось верить, её ждет долгожданное утешение и покой. Она замерла, чувствуя, как ледяной ветер треплет её волосы, и закрыла глаза, пытаясь представить, что ждет её там, за этой последней чертой. Рубина посмотрела на гладь воды. Озеро манило, заманивало, обещая забвение и избавление от мук, но в его темной глубине чувствовалась и безжалостная сила, готовая поглотить её без остатка. И, словно повинуясь невидимой силе, она шагнула в этот манящий омут забвения. Сильная рука обхватила Рубину, и она ощутила тепло, согревающее её, несмотря на пронизывающий холодный ветер, свистевший вокруг. Его голос, низкий и уверенный, прошептал ей на ухо, словно заклинание: – Даже не думай об этом, малышка. Слово "малышка" острой болью отозвалось в её сердце, словно осколок разбитой мечты. – Жизнь – это дар, Рубина. Даже в самые темные времена нужно искать свет, даже если он кажется совсем крошечным и едва заметным. Зимний Солдат крепко держал девушку в своих объятиях, стоя на самом берегу, словно оберегая её от бездны. Его слова звучали как обещание — даже в самые мрачные дни можно найти искру надежды, если не терять веру. Но Рубина была сломлена, раздавлена горем. Она не могла справиться с той невыносимой болью, что разрывала её сердце на части. Девушка просто не выдержала и потеряла сознание, обмякнув в его сильных руках. Он осторожно поднял Рубину на руки, стараясь не причинить ей боли. Её лицо, бледное в тусклом свете, казалось таким беззащитным и хрупким. Зимний Солдат, как никто другой, знал, как много боли может вместить в себя одно человеческое сердце. Он сам был живым тому доказательством. Он направился прочь от берега, неся её на руках, словно драгоценную ношу. Он привез Рубину в дом Старка, где эхом звучала пустота после недавней утраты. Пеппер, еще не оправившаяся от потери мужа, увидев Рубину в таком состоянии, едва удержалась от того, чтобы самой не потерять сознание. Она лишь молча кивнула головой, указывая Зимнему Солдату на второй этаж и гостевую спальню. Он аккуратно положил девушку на мягкую кровать. Она по-прежнему была без сознания, словно погрузившись в глубокий, беспробудный сон, в котором, возможно, она сможет хоть на мгновение забыть о своей невыносимой боли. Пеппер тихо вошла в комнату, неся стакан воды и влажное полотенце. Она присела на край кровати и нежно коснулась лба Рубины. Кожа была холодной и влажной. Она аккуратно промокнула лицо девушки, стараясь не разбудить её. Сердце Пеппер сжалось от боли. Она знала, что такое потерять любимого человека, но видеть, как эта молодая женщина, только обретшая свое счастье, вновь его теряет, было невыносимо. Когда Рубина приоткрыла глаза, Пеппер протянула ей стакан воды. - Попей немного, дорогая, - тихо сказала она. Рубина послушно сделала несколько глотков, и Пеппер заметила, как дрожат её руки. Она обняла Рубину, прижав её к себе, и позволила ей выплакаться в свое плечо. Не было слов, которые могли бы утешить её, но Пеппер надеялась, что её объятия смогут хоть немного облегчить её боль. Долгое время они сидели в тишине, пока Рубина, наконец, не прошептала: -Он обещал вернуться. -  Пеппер крепче обняла её. - Я знаю, дорогая. Я знаю. - Что мне теперь делать? - спросила Рубина, её голос был полон отчаяния. Пеппер посмотрела ей в глаза и сказала: - Жить. Ты переживаешь все это. Но Рубина не верила в эти слова. Жить казалось невозможным, да и нежеланным. Лишь Зимний солдат, стоявший за дверью, чувствовал всю глубину её горя, понимал её без слов. "Стив оставил её на меня… Ты мой крест, и ты выживешь, даже если мне придется сжечь весь этот проклятый мир дотла," – безмолвно поклялся Джеймс Бьюкенен Барнс, его сердце разрывалось от сочувствия и решимости. Пеппер коснулась щеки Рубины, большим пальцем вытирая дорожку слез. - Послушай меня, Рубина. Я знаю, сейчас тебе кажется, что мир рухнул. Что больше ничего не имеет значения. Но это не так. В тебе живет свет, и он не должен погаснуть. Пожалуйста, ради Тони, ради Морган самого… дай себе время. Дай себе шанс. Рубина молчала, уставившись невидящим взглядом в никуда. Пеппер знала, что слова не могут мгновенно залечить такую рану. Это долгий, мучительный процесс. Джеймс, наблюдая за ними из-за двери, ощущал, как в его душе поднимается волна ярости. Ярости на тех, кто отнял у Рубины ее счастье. Ярости на мир, который так несправедлив. Он стиснул зубы, сдерживая рвущийся наружу гнев. Он не имел права сейчас поддаваться эмоциям. Он должен быть сильным. Ради нее. Он знал, что Стив доверил ему самое дорогое, что у него было. И он не подведет его. Он будет ее щитом, ее опорой, ее тихой гаванью в этом бушующем море скорби. Он заберет ее боль на себя, если потребуется. Он выдержит все. Лишь бы она выжила. Лишь бы она снова улыбнулась.