Сто лет одиночества

Прошло три дня с тех пор, как Зимний Солдат привез Рубину в дом ее брата. Три дня с тех пор, как Капитан Америка, вернувшись в свое время, решил прожить свою жизнь, оставив Рубину. И шесть дней с того момента, как мир потерял Железного Человека. Рубина лежала на кровати в гостевой спальне, уставившись в стену. В ее глазах не было ни слез, ни эмоций – только пустая, непроницаемая тоска. – Как она? – тихо спросил Зимний Солдат, обращаясь к Пеппер. Его голос был полон беспокойства, хотя внешне он оставался невозмутимым. – Никак, она не встает, – тревожно ответила Пеппер. В ее голосе звучала усталость и отчаяние. Она провела последние дни, пытаясь хоть как-то достучаться до Рубины, но все было тщетно. Девушка словно замерла во времени, застряв в моменте потери. Пеппер вздохнула, поправляя прядь волос, выбившуюся из прически. Она чувствовала себя бессильной. Потеря Тони была невосполнимой, но она должна была быть сильной ради Морган. И ради Рубины. Она помнила, какой Рубина была раньше – яркой, энергичной, всегда готовой к бою. А сейчас сейчас в ней не осталось ничего, кроме оболочки. – Я пыталась говорить с ней, предлагала поесть, выйти на улицу ничего не помогает. Она просто смотрит в одну точку, – Пеппер провела рукой по лицу, стараясь скрыть усталость. – Боюсь, она сломалась. Баки молча кивнул. Он понимал, что значит потерять все. Он сам пережил это не раз. Но Рубина он видел, как она любила Стива. И как она боготворила Тони. Две самые важные фигуры в ее жизни исчезли почти одновременно. Это был удар, который мог сломить любого. – Может, ей нужно время? – неуверенно предположил Баки. Пеппер покачала головой. – Время лечит, но иногда раны слишком глубоки. Ей нужна помощь. Профессиональная помощь. Но я не знаю, как ее уговорить. Она даже не реагирует на мои слова. Они оба замолчали, глядя на закрытую дверь гостевой спальни. В тишине слышалось лишь тихое тиканье часов в гостиной. Время шло, но для Рубины оно словно остановилось. Баки знал, что нужно что-то делать. Он не мог просто стоять в стороне и смотреть, как она угасает. Он сам был когда-то на ее месте, и знал, как важно, чтобы кто-то протянул руку помощи. Он просто не знал, с чего начать. тебе Стива и Тони. Но я знаю, что ты сильная. Ты пережила многое. Ты можешь пережить и это. Баки встал с кровати и подошел к окну. Он слегка приоткрыл шторы, впуская в комнату немного света. – Посмотри вокруг, Рубина. Мир все еще существует. Жизнь продолжается. И в этой жизни есть место для тебя. Есть место для твоей боли, для твоей скорби, но есть место и для надежды. Он обернулся к ней. – Не позволяй этой боли сломить тебя. Не позволяй ей забрать тебя у нас. Мы нуждаемся в тебе, Рубина. Мир нуждается в тебе. Он подошел к двери и остановился на пороге. – Я буду здесь, если ты захочешь поговорить. Если ты захочешь просто помолчать. Я буду здесь. И он вышел, оставив ее одну в полумраке комнаты. Он не знал, услышала ли она его. Не знал, дошли ли его слова до ее сознания. Но он сделал все, что мог. Теперь оставалось только ждать. И надеяться. Прошло три месяца. Три долгих, мучительных месяца. Рубина оставалась в той же комнате, в той же позе, неподвижно уставившись в стену. Время, казалось, остановилось для нее, но безжалостно продолжало свой ход, высасывая из нее жизнь. За эти месяцы она превратилась в живой скелет. Кожа обтянула кости, подчеркивая каждый изгиб, каждую впадину. Глаза, когда-то полные жизни и эмоций, высохли, превратившись в тусклые, запавшие точки. Больше не было слез, не было сил оплакивать ни потерю, ни собственное угасание. Внутри осталась лишь пустота, такая же бездонная и холодная, как стена, в которую она продолжала смотреть. - Как она себя чувствует? - спросил Зимний солдат, глядя на Пеппер. - Никаких изменений, - ответила она с грустью. - Не встает, ест только то, что ей дает Морган. Разговаривает лишь с ней, и то очень редко. Зимний Солдат молчал, сжимая кулаки. Он видел смерть, он сам был орудием смерти, но эта картина, эта медленная, мучительная гибель живого человека, вызывала в нем нечто, что он давно похоронил под слоем металла и промытых мозгов. Сочувствие? Жалость? Он не знал. Знал лишь, что смотреть на это невыносимо. Пеппер вздохнула, поправляя очки. Она видела, как Рубина угасает, день за днем, и чувствовала себя бессильной. Все их технологии, все их ресурсы, оказались бесполезны перед этой глубокой, всепоглощающей скорбью. Они пытались говорить с ней, предлагали помощь, но Рубина оставалась непроницаемой, словно запертая в собственном хрустальном гробу. Морган. Маленькая Морган, дочь Тони, была единственным лучом света в этой кромешной тьме. Она приносила Рубине еду, тихо садилась рядом и рассказывала ей истории, не требуя ничего взамен. Иногда, очень редко, Рубина отвечала ей, слабым, едва слышным голосом. Эти моменты были как проблески надежды, но они быстро гасли, оставляя после себя лишь еще большую горечь. Зимний Солдат подошел к двери комнаты Рубины. Он не знал, что сказать, что сделать. Он просто хотел увидеть ее, убедиться, что она еще дышит. Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Рубина сидела на кровати, все так же неподвижно, все так же уставившись в стену. Но что-то изменилось. В ее руке была маленькая, детская ладошка. Морган сидела рядом с ней, прижавшись к ее плечу, и что-то тихонько шептала. Рубина не смотрела на нее, но ее пальцы слабо сжали ладошку девочки. Зимний Солдат тихо прикрыл дверь. Может быть, надежда еще не потеряна. Может быть, эта маленькая девочка сможет вытащить Рубину из этой бездны. Может быть, любовь и невинность окажутся сильнее смерти. Он надеялся на это. Он очень надеялся. Потому что, если Рубина умрет, умрет и частичка его самого, частичка человечности, которую он так отчаянно пытался сохранить. Мудчина отошел от двери, чувствуя, как тяжесть на сердце немного отступает. Маленькая Морган В ней было что-то особенное, что-то, что пробивало броню отчаяния. Он помнил Тони. Его жертву. И теперь, глядя на его дочь, он видел отголоски той же искры, той же неугасающей силы. Он повернулся к Пеппер. - Она она держит ее за руку, - проговорил он, словно сам не веря в это. Пеппер слабо улыбнулась, и в этой улыбке было больше грусти, чем радости. - Морган она единственная, кто может к ней прикоснуться. Рубина не позволяет никому другому. Она словно чувствует, что Морган – это часть Тони, что он все еще рядом. Джеймс кивнул. Он понимал. Он сам чувствовал эту связь, эту невидимую нить, соединяющую живых и мертвых. Он знал, что такое потеря, что такое жить с призраками прошлого. Но его прошлое было наполнено кровью и насилием, а прошлое Рубины – любовью и светом, которые теперь были безжалостно погашены. - Мы должны что-то сделать, - сказал он, глядя на Пеппер с решимостью. -Мы не можем просто стоять и смотреть, как она умирает. Пеппер вздохнула. -Мы пробовали все, Баки. Терапия, лекарства, даже магия Ванды Ничего не помогает. Она словно заперлась внутри себя, и ключ потерян. - Тогда мы должны найти этот ключ, - ответил Зимний Солдат, его голос звучал твердо, как сталь. "Мы должны найти что-то, что вернет ее к жизни. Что-то, что напомнит ей о том, что стоит жить. Он знал, что это будет непросто. Он знал, что это может не сработать. Но он не мог просто сдаться. Он не мог позволить еще одной жизни угаснуть на его глазах. Он должен был бороться. Ради Рубины. И ради себя самого. Шесть месяцев минуло с того дня, когда мир Рубины рухнул, погребя под обломками всех, кто был ей дорог. Время, обычно лечащее раны, в её случае лишь бередило их, не давая им затянуться. Она по-прежнему проводила дни, неподвижно лежа на кровати, взгляд устремлён в пустоту. Жизнь едва теплилась в ней, словно догоравшая свеча. Истощённая горем, она ждала лишь одного – избавления в смерти, забвения, которое утолит невыносимую боль. Зимний Солдат, приблизившись к Пеппер, задал вопрос, в котором не было надежды: – Как она? Это была лишь формальность. Он и сам знал ответ. – Боюсь, ей недолго осталось, – с горечью ответила Пеппер. – Скоро она встретится с Тони и наконец обретет покой. – В её голосе прозвучала неприкрытая злость, когда она добавила: – И забудет Капитана Роджерса. Если бы он не бросил её, возможно, ничего этого бы не случилось. Зимний Солдат молча кивнул. Он понимал гнев Пеппер. Он сам винил Роджерса, хотя и не мог до конца понять всю глубину чувств Рубины. Он видел ее страдания, видел, как она угасала день за днем. Он помнил Рубину сильной, смелой, всегда готовой прийти на помощь. А теперь... теперь от нее осталась лишь тень. Он подошел к кровати и тихо присел рядом. Рубина не отреагировала. Ее глаза оставались неподвижными, устремленными в пустоту. Он взял ее руку, такую тонкую и хрупкую, что казалось, она вот-вот сломается. - Рубина, - тихо позвал он. - Это я, Баки. Никакого ответа. Он сжал ее руку чуть сильнее. - Мы все скучаем по тебе, - продолжил он, стараясь говорить как можно мягче. - Тони скучает. Он бы хотел, чтобы ты была счастлива. Он знал, что это, возможно, бесполезно. Но он не мог просто стоять и смотреть, как она умирает. Он должен был что-то сделать, хоть что-то сказать. - Ты нужна нам, Рубина. Миру нужна ты. Ты сильная, ты храбрая, ты... ты особенная. Не позволяй ему победить. Не позволяй боли сломить тебя. Он замолчал, ожидая хоть какой-то реакции. Но Рубина продолжала молчать, погруженная в свой собственный мир боли и отчаяния. Баки вздохнул. Он знал, что это будет долгая и трудная битва. Битва за ее жизнь, за ее душу. Прошел целый год, но для Рубины время словно остановилось. Она не могла понять, почему все еще продолжает существовать. Год назад ее мир рухнул: брат Тони Старк ушел в иной мир, а ее сердце разбил Капитан Америка, оставив ее на краю пропасти. Вокруг нее жизнь бурлила, но она была в плену своих мыслей, не способная ни радоваться, ни горевать. — Как она? — снова спросил Зимний Солдат, усталый от постоянных переживаний. — Посмотри сам, — ответила Пеппер, не желая больше оставаться в этом месте. Она тоже была на пределе. Год одиночества и забот о дочери, которая нуждалась в матери. Рубина, казалось, стремилась лишь к тому, чтобы оказаться рядом с Тони, даже если это означало покинуть этот мир. — Морган скоро в школу, — произнесла Пеппер, не оборачиваясь. — Я не смогу больше заботиться о ней. — С этими словами она спустилась по лестнице, оставив Баки стоять перед запертой дверью, полным тревоги и неуверенности. Баки вздохнул. Он знал, что Пеппер права. Морган нуждалась в стабильности, в нормальной жизни, насколько это вообще возможно для дочери Железного Человека. А Рубина Рубина была тенью самой себя. Он постучал в дверь, тихо, почти неслышно. - Рубина? Это Баки. Можно войти? Ответа не последовало. Он постучал снова, чуть громче. Тишина. Баки прислонился ухом к двери, пытаясь услышать хоть что-то. Ничего. Он с силой толкнул дверь и вошёл внутрь. Рубина лежала на кровати, смотря не видящим взглядом в пустоту. Её лицо было бледным, а волосы раскинулись по подушке, словно тёмные облака на светлом небе. — Так, малышка, — сказал он, подходя к кровати, — хватит. Его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала нотка нежности. Он сгреб девушку в охапку, и в этот момент он не почувствовал её веса. Она была такой лёгкой, как перо, и это его тревожило. Он прижал её к себе, надеясь, что его тепло вернёт её к жизни, к реальности, к ним. — Рубина, — прошептал он, — посмотри на меня. Ты не одна. Я здесь. Но она продолжала смотреть сквозь него, как будто он был лишь призраком в её мире. Он почувствовал, как сердце сжимается от беспокойства. Он знал, что нужно действовать, что нельзя позволить ей утонуть в этой бездне. — Я не отпущу тебя, — пообещал он, и в его голосе звучала решимость. — Мы справимся вместе. Он прижал её к себе крепче, чувствуя, как хрупкие кости едва ощутимо давят на его грудь. Эта невесомость пугала больше, чем любые крики и истерики. Он помнил Рубину сильной, живой, смеющейся. Где она сейчас? Куда подевалась та искра, что всегда горела в её глазах? Он вернеет ее, чего бы ему это не стоило.