Пицца (без курицы)

Историй о Гейбе Ульяно у Перси было много. Нико подозревал, что раньше Перси рассказывал бы их с меньшим юмором, но теперь, видимо, это было позади, над этим можно было посмеяться. — Так они развелись? — спросил он. — Когда ты попал в Лагерь и тебя уже не нужно было маскировать его вонью? Перси засмеялся. — Можно и так сказать. — Хм? — Ну, если коротко… у меня оказалась голова Медузы. Ты же в курсе про окаменение от её взгляда и всё такое, да? — Э-э, да, — настороженно ответил Нико. — Ну, я отдал её маме. А она позволила Гейбу ей полюбоваться. Перси гордо улыбнулся. Нико споткнулся на ровном месте. — Ты не предупредил её, что голова опасна?.. — Конечно, предупредил, — удивился Перси. — Ты что? В общем, спустя какое-то время музей неплохо заплатил ей за статую в стиле… как это?.. уродливого реализма? или я это только что придумал? Он остановился и обернулся, не понимая, почему Нико отстал. — Она… нарочно… случайно… Перси тяжело вздохнул. — В общем-то, меня там не было. Но… я думаю, она наконец постояла за себя, когда у неё появилась возможность. Постояла за себя. Ну да. Наверное. Может, он напал на неё. Она защищалась. Голова оказалась у неё под рукой. Наверное, так. Она не сделала этого… по холодному расчёту. Нико сглотнул. — А… где голова сейчас? Перси нахмурился. — Нико, — сухо сказал он, — ты не знал Гейба, но мою маму ты знаешь. Если она это сделала, значит, он того заслуживал. Уж я-то это знаю, а она, к сожалению, знала это лучше меня. Он был… он… В этом-то и была проблема. Нико знал Салли Джексон. Она была… чудесная. Добрая. Заботливая. Именно поэтому слова Перси так его потрясли. Он думал, убийство — это про таких людей, как он. Не как она. — Я понимаю, — выпалил он, перебивая Перси. — Я понимаю, правда. Я… тоже убил человека. С лица Перси медленно-медленно исчезли все эмоции. Он огромными глазами уставился на Нико. — Моя мама, — членораздельно произнёс он, — никого не убивала. Нико вздрогнул. — Я…. подожди, я объясню… Перси выставил вперёд ладонь. — Не надо, — сказал он. — Не делай всё ещё хуже. Он развернулся и ушёл в сторону лагеря. Нико остался стоять как вкопанный. Он же не… Нет, неудивительно, что Перси разозлился, когда Нико поставил себя на одну ступеньку с Салли Джексон. Нико ведь и сам изумился, узнав, что она сделала то же, что и он. Или нет? Или для неё есть оправдания, а для него — нет? Нико впился ногтями в ладони. Он не особенно переживал из-за ссоры с Перси. Во-первых, тот наверняка должен был вскоре отойти и успокоиться. Во-вторых… даже если и нет — этот день всё равно начался бы заново, и утром Перси ничего бы об этом не помнил. Просто… Нико впервые с кем-то заговорил о Брайсе, он даже думать о нём избегал, пусть это и не удавалось, и такая жёсткая реакция причиняла боль. Конечно, он сам был виноват, неудачно выбрал момент. Может, в других обстоятельствах Перси отреагировал бы иначе. С большей добротой. Перси всегда был добрым. Он оправдал бы его. Или нет? Узнать ответ можно было только завтра, но Нико нужно было знать сейчас. Может… может, Ахлис была права. Может, ему нужно было уйти из лагеря. Может, он всё-таки был здесь чужим. Ему отчаянно хотелось с кем-нибудь поговорить. Услышать, что он не зло. Рейна, подумал он. Рейна бы сказала ему, что он поступил правильно. Что у него не было другого выбора. Но… он ведь её спас. Конечно, она бы так сказала. Но кто-нибудь другой, кто-нибудь, кого там не было… Уилл Солас. Уилл, конечно, не знал про Брайса, но знал про Октавиана. И всё равно не смотрел на него с ужасом. Конечно, его дружелюбие в итоге ни к чему не привело, и после того, как Нико покинул лазарет, они не пересекались, но Нико ведь и не собирался нарочно искать кого-то, кто будет на его стороне. Он не был уверен, что скажет ему Уилл. Но из-за Октавиана у него был хотя бы повод завести этот разговор. А если бы всё изначально пошло не очень, про Брайса можно было бы и не говорить. Да и вообще — завтра ни Перси, ни Уилл ни о чём помнить не будут. Тем не менее, чем ближе Нико подходил к лагерю, тем больше ослабевала его решимость поговорить хоть с кем-то. Он решил, что если Уилл будет с остальными из своего домика, разговор он отложит на потом. Может, попытается поговорить с Джейсоном… нет, Джейсон ему никак не подходил. Джейсон был готов простить кого угодно за что угодно. Говорить с ним об этом было бы всё равно что напрашиваться на утешение. А ни в каких утешениях Нико не нуждался. Он толкнул дверь лазарета. Внутри было пусто. Со смесью разочарования и облегчения он собрался было уйти, когда услышал шуршание за приоткрытой дверью — кажется, оттуда выходил Уилл, когда Нико в этот бесконечно повторяющийся день приходил сюда как пациент. Он что — целый день там торчал? Нахмурившись, Нико подошёл к двери и заглянул внутрь. Уилл Солас сидел на полу, обложившись какими-то листками и папками, разложенными по более-менее аккуратным стопкам. Вид его был чрезвычайно далёк от солнечного. Стискивая пальцами переносицу, он мрачно читал один из листков и даже не заметил появления Нико. — Привет, — сказал Нико. Уилл вздрогнул, выпустил листок, тот полетел вниз и на пару сантиметров сдвинул другой листок, лежавший на верху одной из стопок. Уилл бросился поправлять стопку с таким паническим видом, что Нико всерьёз засомневался, что он в состоянии обсуждать какие-либо убийства. — Эм, привет, Нико, — пробормотал Уилл, глядя на стопку так, будто боялся, что она вдруг начнёт расползаться в стороны. И неожиданно встрепенулся: — Что случилось? Он вскочил на ноги — вернее, попытался. Видимо, он так долго просидел в одной позе, что всё тело затекло, и выпрямиться ему удалось не сразу. — Ничего такого, — сказал Нико. Уилл хмурился, окидывая его взглядом, как будто не поверил и ожидал найти скрываемую от него рану. — Я, эм, хотел поговорить. — Поговорить? — Уилл перевёл взгляд на его лицо. — О, ладно. — Он осторожно переступил через несколько стопок, пробираясь к выходу; несколько верхних листков сместилось от движения воздуха, но сейчас он не стал их поправлять. — О чём? Нико посмотрел на него с сомнением. — Ты весь день здесь торчал? — Ну, да, я, эм, — Уилл потёр лицо руками. — Я уронил картотечный шкаф и всё рассыпал. К сожалению, меня шкафом не убило, так что пришлось всё разгребать. В прошлый раз эта шутка звучала повеселее. Нико снова ощутил вину. Ему правда не хотелось, чтобы из-за него кто-то застревал в ужасном дне. Он пообещал себе на будущее что-нибудь придумать. — Давай лучше завтра, — сказал он, отступая. — Ох, нет, — Уилл потянулся было ухватить его за руку, но остановился на полпути. — Я знаю, по мне не скажешь, но у меня сегодня вроде как выходной. Я свалил младших на Остина, а лазарет на Кайлу. Не представляю, что за денёк будет завтра. — Он сел на кушетку и похлопал по месту рядом с собой. — О чём ты хотел поговорить? Нико сел на другой конец кушетки. — Об Октавиане, — сказал он прямо, решив не тянуть, раз уж пришёл. — О, — Уилл опустил взгляд в пол. — Об этом. Тут Нико сообразил, что понятия не имеет, как вести этот разговор. Дальше уже сказанного он ничего не продумал. — Я… — неуверенно начал было он, но Уилл его перебил: — Прости. — Что? — Нико вытаращил на него глаза. — За что? Уилл по-прежнему не поднимал взгляда. — Не стоило тебя в это втягивать, — пробормотал он. — Не то чтобы твоё присутствие что-то изменило. Он бы и так умер, не обязательно было взваливать его смерть ещё и на тебя. Я просто… — Он сглотнул. — Не знаю, я просто… Ты ведь один из них. — Из них? — глупо повторил Нико. — Ну… из… взрослых?.. Уф, нет, я знаю, что мы ровесники, я… я имею в виду, что ты из… крутых ребят? Подвиги, поиски, вот это вот всё. Ты из тех, кто принимает решения. Чьего совета все просят. Ну, я и… Мне хотелось, чтобы рядом был кто-то вроде тебя, и это было эгоистично и неправильно, и мне очень жаль. Хорошо, что он смотрел в пол, потому что Нико наверняка выглядел до крайности нелепо с вытаращенными глазами и отвисшей челюстью. — Но он бы не умер, если бы меня там не было! — воскликнул он, когда к нему вернулся дар речи. — Ты ведь пытался его спасти! Уилл поморщился. — Не думаю, что у меня бы получилось. — Ты не… ты не… — Нико тряхнул головой. — Ты не виноват в этом, ясно? Он не… не первый, кого я убил. Вот теперь Уилл на него посмотрел. Но не с ужасом. Не с отторжением. — Ох, Нико, — сказал он. — Мне так жаль. — Жаль? — потрясённо повторил Нико. — Ты же даже не знаешь, что случилось. Уилл нахмурился. — Мне и не нужно этого знать, — сказал он, — чтобы понимать, что ты сделал то, что нужно. И что это до сих пор тебя преследует. Нико был ошеломлён. Возможно, такую реакцию он рассчитывал получить бы от Перси. Или от Джейсона. Но не от парня, который совсем его не знал. Безоговорочное принятие. Он пришёл сюда, втайне надеясь, что Уилл, услышав, как всё случилось, посомневается, но решит, что Нико сделал то, что должен был. Что он не злодей. Он не ожидал, что ради этого даже не придётся ничего объяснять. Он не знал, что именно в этом и нуждался. Не сдержавшись, он придвинулся к Уиллу и порывисто его обнял. И неважно было, что это глупо. Завтра Уилл всё равно это всё забудет. Только впервые с того момента, как Нико оказался во временной петле, эта мысль его не порадовала.