Превосходная игра в любовь или Худшая ложь

Не прошло и получаса, как явились запыхавшиеся Жандармы: двое излишне молодых парней облаченных в новую, блестящую униформу. Интересно, им хоть 20 есть? Те заметили пугающую картину: трое мужчин с буквально огромными дырами во лбу. Вроде из-за них в воздухе витал запах крови, ванилина, сыра и протухших яиц. Это комбо вызывало у любого нормального человека рвоту или как минимум тошноту, но выходцам из дома очага повезло – введенный дротиками яд отключал обоняние покруче резкого вдоха огненной воды. — М-мисс Фурина? – мужчины после увиденного прочистили свои желудки и нашли в себе силы обратится к бывшему архонту. — М? Мы с Леди Арлекино прогуливались по вечернему Фонтейну и направлялись в Дом Очага. Услышали странный шум… 14 человек напали на бедных ребят и что-то от них вымогали. к сожа… — договорить девушке не дали: с болезненным стоном начал приподниматься Фремине. Бедный мальчик слегка покачивался от головокружения и тошноты. — О! Так… помогите мне, пожалуйста… — Фурина, меньше, чем за минуту, оказалась около бедняги-водолаза, медленно поглаживая его спину. — Месье Лини и Мисс Линетт нужно довести до Дома Очага. Я… — Фурина взглянула на Арлекино и прикидывала, сколько та весит. — Я понесу Леди Арлекино. С первого взгляда можно подумать, что Фурина заботится о Арлекино, но едва ли это было правдой. Всё же то, как реагирует Слуга на прикосновения… Вызывает огромные опасения за жизни желторотых ребят, что форму Жандармов, видимо, и года не носили. — Мисс Фурина, но… — Я помню про протокол, сама участвовала в его создании. Давайте дождемся следственно-оперативную группу, кто будет в состоянии даст все показания, и вы отпустите нас в дом очага под расписку. Я, как никак, Фурина Де Фонтейн, бывший… кхм, архонт Справедливости. Думаю, мое слово очень многого стоит. Парни попытались что-то сказать, но в конечном счете пожали плечами и по рации вызвали следователей, криминалистов и «оперов», что прибыли на специальных роботизированных Жандармах. Фремине встал и, шатаясь, смог дать пару комментариев. Остальные были без сознания на первый взгляд, лишь Линетт иногда приоткрывала глаза и болезненно стонала. Следователь взял у всех сознательных комментарии и под расписку Фурины, отправил домой. Единственный стоячий выходец Дома Очага, прочистив желудок, шатаясь пошел вместе с двумя моложавыми представителями исполнительной власти, часто поглядывая на названных брата и сестру, сожалея о том, что он не смог их защитить. Де Фонтейн, как и помятому водолазу, выделили роботизированного полу-пса полу-лошадь на котором девушка держала на себе Слугу, медленно идя вдоль дороги с водой для аквабуса, что уже час как не ходил. Обратив внимание на совсем поникшего приятеля по несчастью, что нёс своих названных родственников, девушка решила прервать тишину. — Месье Фремине?… Я верно помню? — А?… Да… Это моё имя, — бедняжка немного вздрогнул и смутился от резкого обращения — Думайте спокойнее, всё хорошо. Мы все живы. О леди Арлекино я позабочусь лично, ваш «Отец» под моей защитой и заботой. Все отлично! — Просто я… Я не смог защитить, но спасибо вам… Я перед вами в долгу! — Все хорошо… — Фурина едва сдерживала хрипотцу, ведь Арлекино была очень тяжелая и отдавила ей всё возможное. Бедный Фримене вёз на роботе двоих близких, гладил волосы и едва слышно вздыхал, думая о собственной ничтожности где-то полтора часа; после этого дверь в Дом Очага была отворена и пессимистичные мысли сменились чёткими действиями. Спальни для раненых были готовы в первую очередь. К сожалению, от врачей, по неведомой для Фурине причине, пришлось отказаться — певец потоков в итоге пахал, как не в себя. Дети тоже не слонялись без дела: делали специальные, обработанные повязки и меняли лёд в тазике для налобных повязок. К сожалению, у Арлекино и Лини разгорелась страшная температура.