Изумрудные цепи

      Поезд катился вперёд, и тишина в купе была уютной, не натянутой. Каждый занимался чем-то своим. Полумна листала журнал, задумчиво глядя то на страницы, то за окно, словно слушала музыку, звучащую только в её голове. Себастьян пытался делать вид, что читает Историю Квиддича, но Кэтрин замечала, что он периодически поглядывает на неё с интересом. Это было нетрудно заметить: каждый раз, когда он украдкой поднимал глаза, его уши становились чуть розоватыми. Кэтрин подумала, что это вполне нормально — на неё часто смотрели с интересом. Она не стала смущать его ещё больше, решив, что, хоть это и было бы забавно, в этом нет необходимости. Она рассчитывала, если не завести друзей в Хогвартсе, то хотя бы не нажить врагов.       Где-то через пару часов она услышала грохот тележки со сладостями. Желудок жалобно заныл, но денег, чтобы побаловать себя, у неё было не так много. Семейные счета Блэквудов напоминали скорее пустую консервную банку, чем собственность аристократического рода, а мать из своего заработка выдавала деньги только на самое необходимое.       В дверном проёме показалась улыбающаяся немолодая ведьма: — Что-нибудь будете, деточки?       Голоса из соседних купе стали громче, кто-то уже вышел в коридор, заглядывая в тележку.       Придётся раскошелиться, раз будет столько любопытных глаз. Не хватало ещё, чтобы подумали, будто мне нечем платить. — Сколько за шоколадную лягушку? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо, будто цена её вовсе не волновала. — Одиннадцать сиклей, дорогая. — Одну, пожалуйста.       Она изящно подала золотой галлеон — последний, что у неё был, — но ни один мускул на её лице не дрогнул. — Сдачи не надо. Спасибо.       Ребята в чёрной форме с зелёной отделкой, подошедшие к тележке, одобрительно присвистнули: — А тут, похоже, знают, как тратить деньги, а?       Высокий сероглазый брюнет подмигнул ей. Кэтрин спокойно встретилась с ним взглядом и чуть приподняла бровь, принимая лягушку из рук продавщицы. Прежде чем вернуться на своё место, она иронично усмехнулась, зная, что это только разожжёт его интерес.       Слизеринцы не задержались у тележки и разошлись по купе. Брюнет напоследок одарил её долгим, оценивающим взглядом, на который она никак не отреагировала. Подумав, что представление окончено, Кэтрин начала разворачивать сладость. Она очень любила шоколад, особенно горький с мятой — такой часто покупала бабушка. Шоколадные лягушки тоже были неплохими, она это знала: во Франции их тоже продавали, но они были лишены той терпкой интриги на языке, которую оставляла после себя мята.       Она отламывала маленькие кусочки и аккуратно клала их в рот не только ради утончённого вида — хотя знала, что Себастьян смотрит на неё, — но и чтобы растянуть удовольствие от дорогого лакомства. Отломив очередной кусочек, она услышала из коридора ленивый, сдержанный баритон: — Пачку лакричных палочек, — молодой человек замолчал, посмотрел на неё, на то, как она ест, и хмыкнул, — и две шоколадные лягушки. — С вас двадцать семь сиклей, — сказала ведьма, ловко заворачивая покупки в коричневую бумагу.       Он небрежно бросил на столик два галеона, забрал пакет  и, не глядя больше в её сторону, ушёл в своё купе.       Кэтрин не знала, кто это, но почувствовала, что он купил шоколад ей назло. Она была уверена: в отличие от неё, он не делал вид, что деньги его не волнуют.       Доев шоколад, она развернула вкладыш:

      Этельреда Кроули Известная как "Чёрная вдова Севера", жившая в XIV веке. Прославилась тем, что соткала семь артефактов из волос своих любовников, привязывая их жизни к своей. Одна из самых богатых волшебниц своего времени. Её рукописи внесли весомый вклад в изучение тёмных проклятий, основанных на магических связях. Погибла в результате неудачного эксперимента при попытке создать новую магическую связь.

             Кэтрин покрутила карточку в пальцах, разглядывая её.       Да уж, вот кто точно добивался всего, идя по головам.       Она вложила вкладыш в одну из тетрадей, использовав его как закладку. Несколько часов работы не принесли особых плодов — она лишь установила, что записи, скорее всего, принадлежат одному человеку и являются дневниками. Впрочем, уже неплохо. Она знала, что на подбор ключа к магическому шифру могут уйти годы.       Через несколько минут прозвучал гудок. Полумна пояснила, что это сигнал: пора переодеваться в школьную форму, для тех кто этого еще не сделал. Первым вышел Себастьян, а девушки остались. Кэтрин надела обычную чёрную мантию, а Полумна — синюю с символикой Когтеврана. Затем они поменялись местами с Себастьяном.       В коридоре снова стоял тот брюнет со своими друзьями. Они, видимо, давали возможность переодеться девушке, что ехала с ними. Перед тем как они пошли обратно, он сказал ей:       — Новенькая, думаю, зелёный тебе пойдёт, — он скользнул взглядом по её чёрной мантии. — Подумай об этом во время распределения.       Зелёный, безусловно, шёл бы ей к лицу — насыщенный, глубокий, как изумруд в старинной оправе. Да и факультет, с которым ассоциировался этот цвет, вроде бы подходил: амбиции, сила характера, умение держать себя в руках. Об этом факультете говорили как о прибежище для тех, кто не боится брать своё.       Кэтрин слышала об этом вскользь: имена, цвета, какие-то стереотипы. Храбрые, умные, добрые, хитрые — всё звучало чересчур... прямолинейно. И странно. Как будто кто-то решил разложить человеческую натуру по цветным коробочкам.       Такой подход казался ей... детским. Студенты не только разделяются на своих и чужих, но и приобретают ярлык. А Кэтрин ненавидела ярлыки.       Девушка надеялась, что у неё будет выбор, что ей дадут возможность сказать нет. Да, возможно, она и правда ближе к "зелёным" — но она не хотела, чтобы кто-то озвучивал это вслух. К тому же от того брюнета лучше держаться на разумном расстоянии. Достаточно близко, чтобы интерес не угас, но не настолько, чтобы это принесло проблемы. Он, судя по всему, при деньгах — а это, в крайнем случае, можно было бы использовать себе на пользу.       Она перевела взгляд на своих попутчиков в синей форме. Полумна, с её странной мечтательностью и Себастьян, разглядывающий её исподтишка, но деликатный. Если в их гостиной витает схожая атмосфера сосредоточенности и уважения к личным границам — пожалуй, ей бы это подошло.       Наконец, поезд остановился на станции где-то посреди ничего. Фонари бросали свет на голую платформу, как будто освещая пустоту. Вокруг рос густой лес. Прямо на дороге, чуть поодаль, у высоких кованых ворот стояли легкие кареты, запряженные пустотой вместо лошадей. Кэтрин почувствовала лёгкий укол разочарования.       Она, как ей казалось, выходила из вагона последней — впереди шёл Себастьян. Он на секунду замешкался, словно раздумывая, затем обернулся к ней и подал руку. Она с благодарной улыбкой приняла её.       Сзади послышался лёгкий смешок. Высокий блондин в форме Слизерина обошёл её и направился к каретам вслед за основной массой учеников. Кэтрин едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. Он уже вызывал у неё раздражение, хотя они не обменялись ни словом.       Она уже собиралась последовать за остальными, как вдруг среди фамилий малышей — судя по всему, первокурсников — услышала своё имя, произнесённое громким голосом: — Кэтрин Блэквуд, — прогремел косматый великан, окидывая взглядом толпу детей, в поисках ещё одной маленькой девочки.       Кэтрин нахмурилась и осмотрелась. Никто не отзывался, хотя теоретически тут могла быть и её полная тёзка. — Кэтрин Блэквуд! — повторил он ещё громче. Несколько человек, стоявших у карет повернулись в их сторону.       Кэтрин вздохнула и шагнула вперёд. — Это, наверное, я. — Наверное? — великан улыбнулся с неожиданной добротой. — Ты не уверена в том, как тебя зовут? — В этом как раз уверена, — усмехнулась она. — Просто думала, что поеду с остальными старшекурсниками. — Список утверждён директором. Значит, всё верно! — он хлопнул в ладоши и начал собирать первокурсников в группы по четверо. Кэтрин осталась стоять одна. — Не переживай, поедешь со мной. Тебе понравится, — сказал он и подмигнул.       Такие фразы в её жизни звучали не раз — и почти всегда сулили беду. Но в этом взгляде не было ни намёка на угрозу, ни тени двусмысленности. Только простая, медвежья доброта.       Он зашёл в воду по щиколотку, крепко обхватил её за талию и бережно, как хрупкую вазу, поставил на нос лодки. Она оказалась просторной, и у Кэтрин, судя по всему, будет отличный обзор.       Поначалу Кэтрин видела лишь чёрную гладь воды — пристань была окружена густыми деревьями, скрывающими замок. Но как только великан махнул каким-то грязно-розовым зонтом, лодки повернулись и двинулись вперёд, и... она едва сдержала восхищённый вздох. Замок предстал перед ней во всем своем великолепии.       Из окон лился тёплый свет, башни устремлялись вверх, словно поддерживая само небо, а толстые стены обещали надёжность и защиту. Это был не дворец— это была крепость. И ей это нравилось.       Её слегка смущала компания первоклашек — такое прибытие наверняка станет поводом для колкостей. Но сейчас ей было всё равно. Малыши не следили за её выражением лица, и она могла позволить себе искренность. Замок с первого взгляда влюбил её в себя, и Кэтрин была неожиданно благодарна директору за возможность увидеть Хогвартс первый раз именно таким.

***

      Лодки причалили к пристани в пещере под замком, и первокурсники направились наверх, в Большой зал. Как сказал великан, на церемонию распределения.       Вокруг оживлённо шептались дети, гадая, как она проходит. Кэтрин вдруг ощутила лёгкое волнение. Она знала, что в конце концов её определят в один из факультетов, но как именно это происходит — раньше не задумывалась.       "Вряд ли они устраивают дуэли для первокурсников," — пыталась шутить она про себя.       Но перед глазами помимо её воли всплыла картина: она, стоящая на арене с палочкой, и какой-нибудь малыш, у которого только что отобрали плюшевого дракона. Её передёрнуло. "Если будет дуэль, надеюсь, дадут фору за рост."       Двери распахнулись и ее с первокурсниками завели в Большой зал. Кэтрин уже было остановилась вместе с первокурсниками в центре помещения, но великан мягко придержал её, почти извиняясь, проводил ближе к преподавательскому столу. Она была слишком взрослой, чтобы стоять в одной шеренге с детьми.       Директор предусмотрительно выделила ей место сбоку, на скамье рядом с преподавателями. Кэтрин села, опустив руки на колени, и старалась выглядеть спокойной, не слишком заинтересованной. На самом деле она была максимально напряжена, так как не знала, что будет дальше.       Большой зал впечатлял. Высокий потолок, зачарованное небо, на котором уже проглядывали звезды, сотни мерцающих свечей — атмосфера была торжественной, но в ней не было показной роскоши. Здесь чувствовалась история. Сила. Никакого лицемерия как в Шармбаттоне.       Она сидела, как будто невзначай наблюдая за происходящим, но замечала больше, чем казалось. Перешёптывания. Взгляды. Локти, толкающие соседей. Некоторые просто смотрели на неё — с интересом или с осторожностью.       Девушка с густыми рыжими волосами, сидящая за одним из центральных столов, бросила в её сторону заинтересованный взгляд, тут же переведя глаза на соседку, что-то прошептав ей на ухо. Та — с непослушной копной каштановых волос, с книгой на коленях, — даже не взглянула на Кэтрин, только чуть нахмурилась. По лицу читалось: «И что с того?»       На другом конце зала, у зелёно-украшенного стола, один из парней — знакомый ей по поезду — коротко хмыкнул и что-то буркнул товарищу слева. Тот тоже оглянулся, оценивающе скользнул по ней взглядом и одобрительно кивнул. Кэтрин не стала смотреть на него в ответ — только чуть приподняла подбородок.       В конце стола сидел блондин с холодными глазами, тот самый. Он не пытался скрывать, что наблюдает за ней. Но взгляд был… не голодный, не оценивающий, а скорее аналитический. Не смотря на то, что в купе он явно ехал один, за столом, очевидно, вокруг него собрался близкий круг. Девушка и двое парней. Они тоже не обделили ее вниманием. Кажется одного из них, темнокожего юношу, она видела на платформе перед отправлением. Он сидел к блондину ближе всех. Не смотря на то, что они сидели за общим столом факультета, свободное пространство вокруг них, недвусмысленно намекало на статус.       Кэтрин старалась не разглядывать учеников в ответ — особенно тех, кто смотрел слишком пристально.       Оказалось, что процесс распределения представляет из себя всего лишь примерку старой шляпы. Как только Кэтрин это поняла, напряжение заметно отпустило ее. Если шляпа разумна, а, похоже, так и есть. Она возможно сможет договориться. Один за другим первокурсники садились на табурет, и шляпа — в меру строго, в меру торжественно — называла факультеты.       Кэтрин наблюдала, стараясь дышать ровно. Когда остался последний ребёнок, сердце забилось чуть быстрее. Она знала: сейчас будет её имя.       Директор, ровным голосом, произнесла: — Кэтрин Блэквуд.       В зале на миг стало чуть тише.       Среди старшекурсников явно нашлись те, кто знал её фамилию или, по крайней мере слышал. Чистокровные, конечно. Всего лишь несколько человек с гриффиндорского и слизеринского столов. Но Кэтрин знала, этого будет достаточно.       Она поднялась с места и спокойно направилась к табурету в центре. Ни слишком быстро, ни вызывающе медленно. Движения выверенные, осанка прямая. Шла так, словно у неё уже есть место. Просто его нужно озвучить.       Она спокойно села на табурет. Шляпу опустили ей на голову, и девушка тут же услышала голос. — О-о-о, — протянула шляпа, негромко, с интонацией старого насмешника. — Интересно, интересно… Какое любопытное сочетание.. Твоя кровь старая, имя — с историей. Ты умна. Очень умна. И при этом скрытная, упрямая, гордая. Умеешь говорить, так чтобы тебя слушали, но и молчать, когда нужно.       Кэтрин чуть напряглась. — Амбиции у тебя есть. Способности — тоже. В Слизерине ты бы засияла. Там тебя оценят. Там ты станешь сильнее. — Я не хочу в Слизерин. — Нет? Почему? Боишься быть похожей на кого-то? Или боишься, что кто-то узнает тебя настоящую? — Я просто… это не моё. Я хочу быть там, где ценится разум. Свобода. И дистанция. Пожалуйста. Лучше Когтевран.       Шляпа молчала. Долго. Она словно действительно колебалась. —Подумай хорошо. В Слизерине тебя бы боялись, но слушались, там ты бы легко завоевала авторитет из-за своего статуса. А в Когтевране всё иначе. Там придётся доказывать что ты своя. — Я привыкла.       Шляпа замолчала на несколько секунд, а потом вздохнула: — Что ж… Хорошо. — КОГТЕВРАН! — объявила она.       Аплодисменты были вежливыми, сдержанными. Несколько человек хлопали громче других. Полумна, сияя, подвинулась, освобождая место. Себастьян чуть подался вперёд и кивнул. Кэтрин встала и направилась к их столу. Она не слышала, как за столом Слизерина Забини, лениво поигрывая монеткой, сказал Малфою: — Библиотека явно станет популярнее.       Драко ничего не ответил. Он только посмотрел ей вслед.