Изумрудные цепи

      Кэтрин не помнила, как добралась до своей кровати. Последнее, что осталось в памяти — голос девушки со значком старосты, указывающей путь к спальням через винтовую лестницу из общей гостиной факультета. Всё остальное будто бы выключили — и звук, и свет одновременно.       Стоило голове коснуться подушки, как исчезли мысли, тревоги, даже лёгкий страх потеряться или попасть в неловкую ситуацию — всё растворилось в глубоком сне.        Она проснулась рано, едва рассвело. Первые лучи солнца мягко проникали в спальню сквозь высокие витражи с изображениями звёзд, птиц и пергаментов. Башня Когтеврана располагалась на восточной стороне замка, и поэтому первой встречала рассвет.       Кэтрин ещё не открыла глаза — позволила себе просто почувствовать: тишину, лёгкость и утренний покой новой жизни.       Сначала был запах.       Тонкий аромат лаванды и свежести от постельного белья постепенно сменился тёплым и неярким — древесины и старого пергамента. Он был не резким, но устойчивым, как сама башня.       Она потянулась, вдыхая глубже, и только тогда посмотрела на комнату. Первым, что она увидела, был куполообразный потолок — точная карта звёздного неба с тонкой резьбой у основания. Почти как в старинной капелле. Прямо над постелью девушки сияло имя звезды: «Тубан». Кэтрин медленно села, оглядывая комнату.       Лёгкие резные кровати располагались по дуге, вдоль каменной стены, и каждая — с плотными балдахинами в синих и серебряных тонах. Их было много — около десяти— но благодаря продуманному расположению пространство не казалось тесным. Воздух был свежим и прохладным, и в комнате царила тишина.       У изножья находился большой старинный сундук для одежды, слева от себя она увидела стеллаж для книг, а справа – прикроватную тумбочку для личных вещей. Не смотря на большое количество соседей, девушка чувствовала себя уютно. Расположение мебели разделяло общее пространство на вполне обособленные уютные сектора. Это были конечно не отдельные комнаты, но тоже неплохо.       В центре полукруглой спальни находился круглый камин с неугасимым пламенем, вокруг него - несколько диванов и кресел с кофейными столиками, на которых располагался чайный сервиз и этажерки для сладостей. За камином комната переходила в короткий коридор: две двери вели в душевую и туалетные комнаты, а третья — на винтовую лестницу, ведущую в общую гостиную       Кэтрин потянулась, поднялась с постели и подошла к окну, ступая по мягкому серо-голубому ковру. Солнце купало в своих лучах пики гор и гладкую поверхность Чёрного озера. Она с грустью подумала, о том, что не может сейчас выйти на пробежку – неизбежно заблудится по пути на улицу или обратно.       Забрав из сундука школьную форму и банные принадлежности (все уже лежало на своих местах, видимо постарались домовики), девушка наложила на бабушкину шкатулку заклинание беззвучия, достала оттуда флакон с маслом и направилась в ванную, чтобы принять душ.       Ванная тоже порадовала — чистая, каменная, но не холодная, с латунными и бронзовыми элементами и мозаикой на стенах. Трубы, в отличие от ее домашних, не гудели, и она не боялась никого разбудить. Открыв флакон, она вдохнула мягкий, чуть сладковатый аромат сандала и амбры. За ними — еле уловимые ноты мёда и малины с лёгкой кислинкой в финале. Уютный, тёплый запах. Её бабушка не пользовалась маслами, предпочитая духи, говорила, что в её возрасте это было бы неподобающе, поэтому для Кэтрин он был незнакомым, но он, определенно, ей подходил.       После душа Кэтрин оделась, высушила заклинанием и собрала волосы, повязав серебряную ленту на манер обруча. Её отражение в зеркале было спокойным. Она вытащила из кармашка мантии часы и провела пальцами по надписи. Может быть теперь у неё есть на это надежда.              Кэтрин спустилась в гостиную, стараясь ступать бесшумно. Каменные стены башни отливали холодным серебром в утреннем свете. Огонь в камине ещё не разгорелся — лишь слабое, ленивое пламя шевелилось в глубине очага. Девушка на мгновение замерла посреди круглой комнаты, вглядываясь в узоры витражей. Здесь было тихо, как в библиотеке перед рассветом. — Доброе утро, — раздалось с дивана, и Кэтрин едва не вздрогнула.       На кресле у выхода из башни, поджав ноги, сидела Полумна Лавгуд. В руках у неё была какая-то книга, но читала она её почему-то перевернутой. — Ты тоже рано встала? — спросила Кэтрин, подходя ближе. — Я всегда просыпаюсь, когда солнце впервые касается Альтаира на потолке. Сегодня оно сделало это особенно мягко, — мечтательно сказала Полумна, и убрала за ухо светлую прядь. — А ты? — Не спалось. Первый учебный день, всё-таки, — уклончиво ответила Кэтрин и опустилась в кресло напротив.       Полумна кивнула с пониманием и потянулась за листом пергамента. — Это наше расписание. Я принесла его с доски. У нас сдвоенные ЗОТИ с гриффиндорцами и сдвоенные зелья со слизерином. Потом полёты, а в конце дня — прорицания. Правда, хорошее сочетание? — Достаточно плотное, — пробормотала Кэтрин, пробегая глазами по строкам. – Можешь рассказать, к чему мне готовиться? — Ну, профессор Слизнорт, он ведёт зелья, — сказала Лавгуд. — Он как старинная шкатулка: от него всегда пахнет мармеладом, а внутри могут храниться и драгоценности, и яд. Смотря кого он пригласит на чай.       Кэтрин сдержанно кивнула. К стилю общения Полумны, похоже, нужно будет привыкнуть. — Профессор Селвин у нас новенький. ЗОТИ. Я видела его вчера в первый раз на банкете, но он выглядит как человек, который видит фестралов. — Селвин? — переспросила Кэтрин. Имя показалось ей знакомым. — Да. А уроки полётов ведёт мадам Трюк. Она всегда носит перчатки, даже летом, и разговаривает с мётлами, будто с детьми. Очень трогательно.       Кэтрин едва заметно улыбнулась. Образы, что рисовала Лавгуд, были такими причудливыми, что у Кэтрин возникло ощущение: Луна воспринимает мир иначе — словно видит его под другим углом, проникая в самую суть вещей. Хотя эта суть, кажется, была понятна только ей одной. — А на прорицаниях будет мадам Трелони. Она немного похожа на замочную скважину: всегда кажется, что вот-вот увидишь через неё что-то важное, но чаще всего — там только пыль.       Кэтрин позволила себе тихий смешок. Полумна посмотрела на неё с доброжелательным интересом. — Ты выглядишь спокойной. Но это обманчиво. Вокруг тебя ощущается... шелест. Как у перьев гипогрифа перед взлётом. — Что-то вроде утреннего волнения, — ответила Кэтрин, всё ещё изучая расписание. — Спасибо, что помогла мне, - Полёты на седьмом курсе выглядели странно и немного пугали её, но она спросит об этом Полумну позже. — Не за что. Нам стоит идти на завтрак вместе, а то Большой зал не так просто найти с первого раза. Коридоры здесь иногда шепчутся и ведут в неправильную сторону, если ты в плохом настроении. — Тогда сегодня они должны быть ко мне благосклонны, — сказала Кэтрин, поднимаясь. Полумна тоже поднялась со своего места. На ней была чуть мятая мантия и подвеска в виде крохотного нюхлера. — Ты сегодня очень подходишь Когтеврану, — сказала она просто. — Твоё утро пахнет новой звездой.       Кэтрин была согласна, что бы это на самом деле ни значило.       Путь от башни до Большого зала оказался запутаннее, чем Кэтрин ожидала. Но Полумна уверенно вела её вперёд, попутно показывая встречающиеся по пути интересные или полезные места. Первым из таких мест стала лестница с, по словам Луны, исчезающими ступеньками. Она вела в кабинет прорицания. Чуть позже они прошли мимо массивной двери с потёртой табличкой — библиотека. Из-за приоткрытой створки веяло тёплым пыльным воздухом.       Когда очередная лестница внезапно изменила направление, уведя их на совершенно другой этаж, Кэтрин немного растерялась, но Полумна лишь с улыбкой кивнула: — Бывает. Она любит пошалить утром. Сейчас вернёмся.       Наконец, она указала на последнюю, достойную упоминания дверь. Это был кабинет защиты от тёмных искусств и Кэтрин не была так уж уверена, что она хочет туда сегодня идти. Массивная дверь, которая могла бы остановить сама по себе даже таран эрумпента, была оббита металлом и усилена еще несколькими тяжелыми цепями, пересекающими ее крест-накрест.       Несколько портретов по пути проводили их взглядами — кто-то кивнул, кто-то что-то пробормотал себе под нос. Кэтрин пыталась запомнить маршрут, но быстро потеряла надежду, стараясь просто не отставать.       В Большом зале, несмотря на довольно раннее утро, за столами уже сидело несколько групп юных волшебников. Повсюду были слышны оживлённые разговоры о проведённых каникулах. Кэтрин села вместе с Полумной за стол Когтеврана. Свет солнца ложился на белоснежную скатерть, подсвечивая золотые приборы. Завтрак оказался неожиданно богатым: горячие тосты, всевозможные виды яиц, печёные томаты, фрукты, сладкие булочки — запах свежей еды возбуждал аппетит.       Кэтрин взяла себе немного яичницы и тостов с джемом и достала Продвинутый курс зельеварения для колдомедиков из сумки. — Привет, — послышался голос. Это был Себастьян — он подошёл и сел рядом. Сегодня он выглядел увереннее, чем в поезде, но при этом в его движениях всё ещё была лёгкая неловкость. Он поздоровался с девушками, поправив воротник мантии. — Доброе утро, — ответила Кэтрин. — Как ночь? — спросил он. — Удалось выспаться? — Удалось даже не заметить, как я дошла до кровати, — усмехнулась она. — А ты? — Спал как убитый. А вот утро выдалось богатым на приключения, — признался Себастьян. — Эти лестницы — это что-то невообразимое, никак не могу привыкнуть. Знаешь, однажды я шёл на трансфигурацию и оказался запертым в чулане с картиной, на которой очень громко спорили два фламинго. Полумна мечтательно посмотрела в потолок. — У них старая ссора, кажется, из-за пророчества. Или из-за какого-то фикуса.       Кэтрин ничего не стала спрашивать и переключилась на еду.       В этот момент к ним подошли две девушки, на которых Кэтрин обратила внимание во время распределения. Обе выглядели собранно и бодро — будто уже успели побывать на уроке. — Доброе утро, Полумна, — сказала та, что с каштановыми волосами, и мягко улыбнулась. — Не представишь нас? — спросила рыжая. — Доброе утро! Это Кэтрин Блэквуд. Она из Шармбаттона, но будет заканчивать с нами. Кэтрин, это Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли, мои друзья, — на последних словах девушка уловила что-то похожее на благодарность и гордость. Она кивнула с дружелюбной улыбкой им обеим и протянула руку. — Приятно познакомиться, надеюсь, мы тоже поладим, — сказала Кэтти. — О, не сомневаюсь, — пожав ей руку, Гермиона указала на лежащую рядом с Кэтрин книгу. — Серьёзная литература. Хочешь быть колдомедиком? — Пока не решила, но зелья люблю. А для колдомедиков просто пишут обычно более… компетентно. Гермиона понимающе кивнула. — Мы подумывали о том, чтобы сходить сегодня после занятий в «Три метлы». Мы были бы рады видеть вас тоже. — Было бы славно, — сказала Полумна, и все трое посмотрели на Кэтрин. — Это в деревушке поблизости, так? Я бы очень хотела пойти с вами и познакомиться поближе, но первые дни в новой школе — это просто какое-то сумасшествие, — она театрально закатила глаза и ещё раз доброжелательно улыбнулась, — мне бы дорогу до гостиной найти и не пропасть в каком-нибудь чулане, так что я пока воздержусь от таких дальних походов, — на самом деле она хотела пойти, но у неё было совершенно нечем за себя заплатить. — Я бы мог устроить тебе экскурсию, Блэквуд, — сказал кто-то за её спиной. Кэтрин обернулась. Прямо за её спиной стоял тот самый брюнет из поезда. Он протянул ей руку и слегка поклонился. Кэтрин, развернулась на скамье и в ответ протянула свою. Он взял её на аристократический лад, приблизив своё лицо к тыльной стороне ладони, но целовать не стал: — Патрик Мелроуз. — Кэтрин Блэквуд, но в том, чтобы я представилась, видимо, уже нет никакой необходимости, — Кэтрин слегка вскинула бровь, извлекая ладонь из его руки, не отдёрнув её, но и не позволяя удержать слишком долго. В этот момент в Большой зал вошла четвёрка слизеринцев. Первым шёл блондин, остальные трое — за ним. Четыре пары глаз остановились на вложенной в руку Патрика ладони Кэтрин. — Ну вот, — протянул темнокожий. — Солнце ещё не успело как следует взойти, а наш Дон Жуан уже нашёл даму сердца, — по залу послышалось несколько смешков. Блондин не смеялся. Он просто молча смотрел на Кэтрин. Выражение лица было почти скучающим, но взгляд — цепкий. Он задержался на ней чуть дольше, чем следовало бы. Потом перевёл глаза на Патрика. — Впечатляющая сцена, Мэлроуз. В следующий раз прихвати с собой кольцо, — блондин кинул на них последний взгляд, кивнул Гермионе и Джинни и прошёл глубже в зал, занимая, видимо, своё обычное место. Его компания потянулась за ним. Не смущённый произошедшим, Патрик продолжил: — Так что насчёт моего предложения? Видимо, чувствуя себя неловко, Гермиона и Джинни, с выражением лиц, полных сочувствия, ушли к себе за стол, бросив им через плечо: — Удачи в первый день, Кэтрин, увидимся на занятиях. Она кивнула им и, возвращая глаза на Патрика, сказала: — О, я бы с радостью, но предпочитаю искать дорогу сама. Так интереснее, — фраза прозвучала почти кокетливо, но сдержанно.       Молодой человек улыбнулся, не выглядя ни обиженным, ни удивлённым. — Я всё же оставлю это предложение в силе. Подумай — вдруг заблудишься, — он наклонился чуть ближе к ней и добавил, чуть тише: — Я дам тебе время подумать до зелий и рассчитываю на твоё согласие. Не ожидая ответа, он развернулся и пошёл на своё место. Со стороны компании блондина послышался свист. Патрик, обернувшись, театрально поклонился. — Кто это был? — спросила Кэтрин, поворачиваясь к Себастьяну, который с раздражением ковырялся в тарелке — Патрик Мелроуз. Не обращай внимания, он вечно красуется. Стоит показаться красивой девушке — и он распускает хвост, — его уши снова покраснели, так как он понял, что случайно сказал Кэтрин комплимент. — А кто… остальные? — она кивнула в сторону Слизеринского стола, где уже приступили к завтраку блондин и его компания. — А, эти? — Себастьян потемнел лицом, в его голосе послышалось плохо скрываемое презрение. — Это шайка детей Пожирателей. Малфой — блондин с недовольным лицом, Забини — местный шут, Нотт — главный страдалец. И девушка, Паркинсон — она, скорее, с приданым, чем с мнением, — он запнулся. — Прости, грубовато. Просто… мы тут все многое пережили за последние пару лет, это всё непросто.       Кэтрин отложила вилку и задумалась. Конечно, она знала фамилию Малфоя и всех остальных — не только от матери, хотя та говорила о них буквально в дороге перед отъездом. Имена старинные, чистокровные, слишком часто упоминаемые, чтобы их не знать. Просто… не сразу соотнесла. Теперь, вспоминая их лица и внимательный взгляд на церемонии распределения, ей стало ясно: они точно знают, кто она. Тем временем у их стола из ниоткуда снова материализовалась Паркинсон. Словно вынырнув из тени, она уже стояла рядом с Кэтрин, вежливо улыбаясь, но в её глазах не было ни грамма доброжелательности. — Кэтрин Блэквуд, если не ошибаюсь? — голос был гладким, обволакивающим, но чуть напряжённым. — Мерлин, да дайте вы уже спокойно позавтракать, — пробормотал себе под нос Себастьян. Недостаточно тихо, чтобы сохранить приличие. Панси проигнорировала его. — Не ошибаешься, — Кэтрин невозмутимо смотрела на неё, ожидая продолжения. Это точно не был просто вежливый визит. — Панси Паркинсон, — она убрала протянутую было руку. — Странно видеть такую, как ты, в синем. Я бы подумала, что фамилия вроде твоей нашла бы себе место на Слизерине. Традиции, знаешь ли. — О, я не люблю предсказуемость, — Кэтрин позволила себе короткую улыбку. Ей было интересно посмотреть, как Панси будет дальше пытаться строить этот обречённый на смерть диалог. — Говорят, ты училась в Шармбаттоне. Довольно интересное решение — менять школу на последнем году обучения, — она сказала это как бы между прочим, но взгляд стал въедливее. Жалкая попытка шпионажа. — Захотелось перемен, — с лёгкой ленцой ответила Кэтрин. — Говорят, периодическая смена обстановки благотворно влияет на будущее. Знаешь, возможность расширить горизонты, приобрести новые связи… Паркинсон попыталась вычитать из этого что-то важное, но не успела — с Слизеринского стола кто-то окликнул её. — Панси! — Забини лениво помахал рукой. — Не мучай новеньких по утрам. — Или хотя бы делай это после кофе, — добавил Драко Малфой на удивление спокойно. Его голос прозвучал с ироничной снисходительностью. — Первое правило дознавателя: дай человеку проснуться, прежде чем начнёшь его допрашивать. Кэтрин не сдержала улыбку. Не то чтобы она не могла избавиться от назойливого внимания сама, но эта реплика точно ускорит этот процесс. Паркинсон фыркнула, но всё же отошла, не проронив больше ни слова. — Клянусь, если к нам подойдёт ещё кто-то, я начну бросаться оглушающими во все стороны, — сказал Себастьян. — Новая кровь всегда будоражит, — глубокомысленно отметила Полумна. — Будем надеяться, интерес скоро сойдёт на нет, — пожала плечами Кэтрин, возвращаясь к своему завтраку. Но она знала, что это не так — потому что чувствовала спиной, как на неё смотрят со слизеринского стола. — Будь осторожна с ними, — тихо сказал Себастьян, глядя на неё серьёзно. — О, на этот счёт можешь не беспокоиться.       Может, и правда… если бы она выбрала зелёное, всё было бы проще?