Изумрудные цепи

      Полумна получила письмо от отца за завтраком и поспешила в совятню, отправить ему ответ перед уроком, а у Себастьяна была утренняя тренировка по квиддичу. Так что Кэтрин направилась в класс одна. Она надеялась, что запомнила дорогу — кабинет Защиты от тёмных искусств они проходили по пути к Большому залу — но, как выяснилось, Хогвартс не спешил облегчать её первое утро.       Оказавшись в длинном каменном коридоре с витражными окнами и парой гобеленов, она поняла, что уже дважды проходила мимо одного и того же доспеха с насечкой на шлеме. — Заблудилась, о, прекрасная дева?       Голос доносился с портрета. На нём был изображён круглолицый рыцарь в тяжёлых доспехах, на добродушном, но явно страдающем, пони. Рыцарь едва помещался в раме, но гордо держал шпагу направленной вверх, будто это флагшток со знаменем. — Сэр Кадоган, — представился он, подняв забрало. — Чем могу быть полезен, потерянная странница? — Милый рыцарь, я в ужасной беде! Не могу найти дорогу к кабинету защиты от тёмных искусств! — Кэтрин решила ему подыграть. — Доблестная цель – помочь столь милой даме! Следуй за мной, я проведу тебя сквозь опасности этого замка и коварные лестницы!       Он бодро запрыгал на своём пони, перемещаясь из портрета в портрет и не забывая рассказывать о том, как однажды победил другого рыцаря в споре за честь фонаря. Кэтрин следовала за ним, стараясь не сбиться с темпа, пока не оказалась у нужной двери. Открытой она не была такой уж жуткой, как её показалось в первый раз.       Аудитория оказалась просторной и неожиданно строгой: высокие окна, сводчатый потолок, каменные стены, увешанные схемами и иллюстрациями. Вдоль одной стены — витрины с зачарованными и, судя по всему, подлинными магическими предметами: кинжал с треснувшей рукояткой, покрытое рунами зеркало, обугленная кукла с пустыми глазами. На доске мелом было написано:

Проклятые предметы и их отличия от зачарованных и одержимых.

      От обилия схем и таблиц на стенах рябило в глазах.       Кэтрин заняла место ближе к центру. Боковым зрением заметила, как в класс вошла Гермиона и устроилась рядом, разложив учебники и письменные принадлежности. Джинни села позади, последней своё место заняла чуть запыхавшаяся Полумна. А потом в класс вошёл профессор.       Он был моложе, чем она ожидала. Светло-русые волосы спадали чуть ниже плеч, красивое, спокойное лицо, синие глаза — внимательные, но не холодные. Слишком молод, слишком привлекателен для преподавателя. В нём, на первый взгляд, было что-то... слащавое. Кэтрин мысленно отметила: у него точно будет свой фан-клуб среди девочек. И тут же, словно в подтверждение её мыслей, из-за спины девушки раздался приглушённый восхищенный шёпот: — Надеюсь, он продержится у нас больше года...       Кэтрин вопросительно выгнула бровь и посмотрела на Гермиону. Та лишь слегка качнула головой и беззвучно прошептала: — Потом объясню.       Кэтрин кивнула и снова перевела взгляд на преподавателя. Всё её внимание теперь было приковано к нему. Уже через минуту ей стало ясно — она поспешила с выводами на его счёт.       Профессор уверенно подошёл к доске, взмахнул палочкой и написал своё имя:

Профессор Аматеус Селвин

— Доброе утро, — произнёс он спокойно, чуть хрипловато. Голос оказался глубже, чем можно было ожидать, глядя на его внешность. — Мне жаль разочаровать тех, кто ждал, что я приведу в центр класса оборотня или начну с порога швыряться заклятиями. Этого не будет. Мы будем учиться думать наперёд, просчитывать риски и защищаться до того, как понадобится палочка. Без знаний и подготовки волшебник беззащитен перед Тёмными силами.       Он обвёл класс взглядом. Когда он повернулся к доске, Кэтрин заметила над воротом его рубашки едва видимый странный, расползающийся по коже след, будто чернильное пятно. Поначалу она подумала, что это татуировка. Но потом поняла, что это наверняка последствия проклятия. — Итак. Кто может дать определение проклятого предмета? Руки Кэтрин и Гермионы взлетели почти одновременно. Селвин посмотрел на Кэтрин: — Мисс? — Кэтрин Блэквуд, сэр. Проклятый предмет — это объект, на который наложено злонамеренное заклинание с целью нанести вред жертве напрямую — например, отравив, — или косвенно, например, заставив спрыгнуть со скалы или с высокой крыши. Обычно он действует скрытно, чаще всего замаскирован под обычную вещь. Он кивнул. — Хорошо. Кто может дополнить? Рука Гермионы вновь взметнулась в воздух. Профессор кивнул ей, разрешая ответить. — Мисс Грейнджер, сэр. Такие предметы могут действовать постоянно или активироваться при определённых условиях, вплетённых в предмет на этапе осквернения. Проклятые предметы также следует отличать от зачарованных и одержимых. Важна не только цель, но и структура заклинания: у проклятия, как правило, есть элемент вреда — это отличает его от зачарованных, а также у него нет собственной воли— это, в свою очередь, отличает его от одержимых. — Очень хорошо. Отличные ответы. Думаю, вы обе заслужили по 10 очков для своих факультетов.       Гермиона и Кэтрин довольно переглянулись.       Селвин начал прохаживаться по кабинету, продолжая лекцию. — Помните, что проклятие может сохранять остаточную магию и действовать даже после уничтожения или утраты владельца. Это очень коварная вещь, следующая воле своего создателя даже после его смерти. Помните, любая, даже самая безобидная вещь, может оказаться проклятой, так что никогда нельзя терять бдительность, — он потёр свою шею в том месте, где Кэтрин до этого заметила тёмное пятно. — Итак, основными отличиями проклятого предмета от одержимого являются…       Аудиторию заполнил скрип перьев о пергамент. Хотя в Шармбаттоне они разбирали проклятия год назад, Кэтрин с удивлением для себя поняла, что из лекции узнаёт много нового. Проходя по кабинету, преподаватель, не отвлекаясь от лекции, устанавливал дисциплину. Открытые вместо учебников журналы по мановению палочки скрывались в сумках их хозяев, летающие записки превращались в пепел прямо в воздухе, две тихие хихикающие соседки из Гриффиндора разъехались друг от друга так резко, что чуть не попадали со своих стульев.       Затем он подошёл к одному из шкафов и достал оттуда внушительного вида коробку. — А теперь немного практики. Ваше задание — определить, какой из трёх предметов перед вами проклят. Используйте известные вам методы, но осторожно. «Вопрос жизни и смерти» в этом кабинете отныне больше не метафора.       Кэтрин и Гермиона решили работать вместе. Им достались медная брошь, деревянная шкатулка и серебряный гребень. — Шкатулка, кажется, одержима, — пробормотала Гермиона, нацелив на неё диагностическое заклинание. — Реагирует на прикосновение, но вряд ли нанесёт много вреда, — она осторожно прикоснулась к ней, и шкатулка запрыгала на месте, пытаясь укусить девушку за палец.       Кэтрин занялась гребнем. Он был слишком гладкий, почти новый, совершенно обычный. Подозрительно. Она использовала простейшее раскрывающее заклинание — и не получила никакого результата. — Странно. Никакой реакции. — Может, подавление? — предположила Гермиона. — Попробуй «Revelio». Они работали слаженно, спокойно, без спешки. Когда в итоге выяснилось, что проклят был именно гребень — активируется, если провести им по волосам, — Кэтрин усмехнулась. — Хороший урок. В Шармбаттоне у нас всё было... теоретичнее. — У нас тоже. До войны, — коротко ответила Гермиона. Кэтрин почувствовала немного печали в её голосе и понимающе кивнула.       Закончив задание, они, с молчаливого согласия профессора, немного тихо поболтали — в основном о прочитанных книгах. К взаимному удовольствию они осознали, что у них довольно много общего.       Когда прозвенел звонок, Кэтрин взяла сумку и перед выходом посмотрела на профессора Селвина. Он говорил с одной из учениц — строго и внятно, не позволяя себе ни тени флирта. «Ошиблась на его счёт. А вот Полумна была права… кто бы ни были эти фестралы», — подумала она.

***

      Коридоры подземелий отличались от остального Хогвартса: своды здесь были ниже, камень — грубее, а воздух — ощутимо прохладнее. Казалось, стены впитывали каждый звук, и всё вокруг звучало чуть глуше, будто замок замирал вместе с тобой. Кэтрин и Полумна шли бок о бок, обсуждая прошедший урок защиты. — Он точно будет любимчиком у многих, — мечтательно заметила Луна. — Но ты права, у него всё очень по делу. Мне особенно понравилась его идея о «распознавании злого намерения в предмете, а не в человеке».       Кэтрин чуть улыбнулась, всё ещё прокручивая в голове лекцию Селвина.       На полпути вниз к ним присоединился Себастьян, немного взъерошенный после тренировки, но явно довольный собой. — Как урок? — Объективно лучший из всех, что у меня когда-либо были, — ответила Кэтрин, поправляя ремешок сумки. — Под другим углом посмотрела на то, что казалось очевидным. — А как вам сам Селвин? — спросил он, сбавив шаг, чтобы идти рядом. — Ну, в качестве нового преподавателя? — Для меня тут все преподаватели новые,  — пошутила Кэтрин. — Умный. Совершенно точно не только ради внешности его взяли. Я думаю, что он немного перебарщивает с дисциплиной именно из-за того, что знает, что... интересен. Чтобы не очаровывались. — Это хорошо. Хотя, если бы взяли ради внешности, женская часть нашей школы не возражала бы, да? — он бросил Полумне озорной взгляд, и та только слегка пожала плечами. — Я думаю, он отмечен печалью, — отозвалась Луна. — У него взгляд такой... как у людей, которые пережили утрату, — она глубокомысленно замолчала. — А как прошла тренировка? — поинтересовалась Кэтрин искренне. — Лучше, чем ожидал. Правда, моя метла дрожала так, будто у неё похмелье... Я поймал квоффл, но меня чуть не сбросили вниз в тот же момент. Спина, наверное, будет болеть неделю. Как минимум, — он усмехнулся. — Неплохое начало сезона. Плавно спускающийся вниз под небольшим наклоном коридор становился всё темнее и прохладнее. Кэтрин впервые спускалась сюда — и с удивлением поняла, что ей здесь скорее нравится. Было в этом что-то умиротворяющее. — Сюда, — показала Полумна, сворачивая в сторону массивной деревянной двери с потемневшими латунными ручками.       Кабинет зельеварения встретил их полумраком, шуршанием пергамента и запахом трав. Вдоль стен — полки с банками, наполненными сушёными мухоморами, когтями гиппогрифа, лепестками забудь-цветка и прочими ингредиентами. Воздух был пряным и чуть тягучим — магия в чистом виде.       Профессор Слизнорт уже был на месте. Своим округлым телом он напоминал бочонок в мантии, но его лицо сияло дружелюбием. — Доброе утро, мои дорогие! Я поздравляю вас с началом нового учебного года! — приветствовал он. — Вижу, среди нас сегодня новые лица. Мисс...? — Кэтрин Блэквуд, — ответила она, присаживаясь за один из свободных столов и аккуратно раскладывая учебники. — Блэквуд... ах, конечно. Ваша мать, если не ошибаюсь, весьма одарённый зельевар. Я когда-то учил её, знаете ли, и видел её конкурсную работу на Международной выставке. Впечатляюще. Приятно видеть, что таланты передаются по наследству!       Кэтрин благодарно склонила голову, принимая незаслуженную, пока, похвалу.       Себастьян, с которым она шла, собрался было сесть рядом, но его опередил Патрик. Он буквально в последний момент скользнул на свободный стул, как бы невзначай. Его ухоженный вид и поражающая самоуверенность вызывали у неё умиление. — Прости, дружище, — бросил он Себастьяну с ухмылкой, — леди нужна компания получше.       Себастьян раздражённо фыркнул и сел рядом, за другой стол. Кэтрин пожала плечами, словно извиняясь, и тот улыбнулся ей, показывая, что всё в порядке. Слизнорт обвёл класс взглядом: — Сегодня я хочу, чтобы вы вспомнили основы. Это не экзамен, ничего страшного — просто приготовьте одно из уже изученных зелий по вашему выбору. Удивите меня. И да, не забудьте: даже простейшее зелье может преподнести сюрприз, если варить его с дурным настроением.       Все принялись подготавливать ингредиенты для зелья. Вокруг закипела работа. — Снова вместе, Блэквуд? — Патрик чуть подался вперёд. — Нас свела судьба или любовное зелье? — он сделал многозначительную паузу. Слишком многозначительную. И это было уморительно, но Кэтрин сдержалась. — Чем сегодня удивишь? — Надеюсь, не ты его варил, — отозвалась она с улыбкой, глядя на то, как он кромсает ни в чём неповинную календулу, хотя нужно было взять целые лепестки. — Классика. Напиток живой смерти.       Она уже приступила к работе. Её движения были точны, чётко отмерены, концентрация — безупречна. Патрик, тем временем, пытался одновременно варить зелье от прыщей — Кэтрин узнала его по ингредиентам — и развлекать свою напарницу. — Ты уверена, что не подмешиваешь туда что-нибудь фатальное? — пошутил он. — Смотрю на тебя за работой — и мне становится по-хорошему страшно. — Смотря кто планирует попробовать, — ответила она с притворной серьёзностью и подмигнула.       Слизнорт подошёл к их столу, вдохнул аромат над её котлом и одобрительно кивнул. — Превосходно. Чистое, ровное, и цвет — просто образцовый. Я, пожалуй, видел такое исполнение всего пару раз в своей жизни. Двадцать очков Когтеврану! Очень впечатляюще, мисс Блэквуд. И… что это за книга у вас? Колдомедицинский курс? Хмм, нестандартно. Мне это нравится. Вы определённо талантливы, мисс. Однако... — он бросил взгляд на результат Патрика, — мистер Мэлроуз, боюсь, это больше похоже на снадобье от любви... к очень жирной и нездоровой пище. Вы не против, если мисс Блэквуд немного поработает с вами? Подтянет вас до приемлемого уровня?       Кэтрин, не поднимая глаз, спокойно ответила: — Если он не против, я могу попробовать, — сказала она с лицом самой прилежной ученицы. — Но моё время дорого стоит, — это уже почти шёпотом, так, чтобы Слизнорт не услышал то, что она говорит Патрику. — Поверь, я привык платить за качество, — быстро вставил Патрик, довольный возможностью найти предлог, чтобы провести больше времени вместе. — Ты, кстати, так и не ответила на моё предложение. С завтрака уже прошла целая вечность.       В этот момент его котёл угрожающе завибрировал, но он этого даже не заметил. Девушка окинула взглядом ингредиенты, которые подготовил Патрик.       «Вот идиот! Он перепутал сушёную крапиву с листьями дурмана, ускорив реакцию».       Кэтрин мгновенно отступила на два шага назад — и почти столкнулась спиной с кем-то. — Осторожно, — услышала она тихий голос.       И тут котёл Патрика с глухим хлопком взорвался, обдав его с ног до головы алой жижей. Класс сначала наполнился звуками испуганных и удивлённых криков, а затем заливистым смехом. От вибрации и взрыва с её стола соскользнул учебник и упал на пол, раскрывшись и выпуская на свободу аккуратно сложенные записи.       Кэтрин тут же наклонилась и подняла книгу, протягивая руку за потерянными листами. Драко Малфой, работавший за соседним столом с Паркинсон, опередил её и молча поднял один из них.       Он взглянул на первый попавшийся фрагмент — детальные заметки об использовании яда василиска.       Малфой внимательно на них посмотрел, затем — на неё. Выражение на лице не поменялось, но взгляд стал чуть более заинтересованным. — Ты потеряла кое-что, Блэквуд, — сказал он, возвращая пропажу. — Выглядит так, как будто не должно попасть не в те руки. — Может быть, — коротко кивнула она, возвращая их в книгу. — Спасибо за помощь. Слизнорт тем временем отчитывал Патрика, громко стонущего от боли: — Учитывая результат, мистер Мэлроуз, вам, возможно, стоит начать с чая. Идите в больничное крыло — и не переживайте. Прыщей у вас точно не будет. По крайней мере, ближайшие пару месяцев. На зачёт по зельям я бы тоже не рассчитывал! Сегодня же — на отработку!       Патрик, прижимая к лицу какую-то тряпку, поспешно удалился. — Простейшее зелье от прыщей… Не могу поверить… — негодовал Слизнорт, оглядывая масштабы катастрофы, и перевёл глаза на абсолютно незапятнанную Кэтрин и, ухмыльнувшись, подмигнул ей. — Потрясающая интуиция, мисс Блэквуд. Считайте, что приглашение в Клуб Слизней — ваше.       Кэтрин благодарно кивнула.       Себастьян тут же оказался рядом: — Ты не пострадала? — спросил он, быстро оглядев её. — Только моё чувство прекрасного, — она покачала головой с лёгкой улыбкой.       Слизнорт при помощи палочки быстро убрал последствия катастрофы, и занятие закончилось.       Собрав свои вещи, Кэтрин ждала Луну и Себастьяна. Он похвалил её за хорошую работу сегодня. — Меня не покидает ощущение, что на этом моя удача закончилась.       Полумна, присоединившаяся к ним в дверях, поправила сумку на плече: — Удача — это эфемерная категория. Упасть с метлы — куда прозаичнее, — сказала она. — Замечательно, — пробормотала Кэтрин. — Как раз этого я и боюсь.       Она обречённо вздохнула и пошла следом за друзьями, мысленно молясь хотя бы не свалиться с метлы в траву. Или в грязь. Или в Чёрное озеро.

***

      Путь к лётному полю оказался длиннее, чем ожидалось — виной тому были разговоры. Себастьян направился на ЗОТИ, а Кэтрин и Полумна — на полёты. — Скажи, Полумна, — осторожно начала Кэтрин, нервно поглаживая цепочку от часов, — а зачем вообще полёты на метле на седьмом курсе? Я думала, это факультатив и он обязателен только для первокурсников. — Макгонагалл решила иначе, — мечтательно сказала Полумна, глядя куда-то поверх деревьев. — Она считает, что волшебник должен не только развивать интеллект, но и быть физически выносливым. А ещё она расстроена состоянием нынешних сборных. Хочет, чтобы тренировки помогли стать лучше тем, кто уже играет, и, возможно, разглядеть талант в тех, кого не заметили на младших курсах... Говорят, она мечтает возродить межшкольные турниры.       Кэтрин ничего не ответила. Всю дорогу до раздевалок и внутри них она повторяла про себя снова и снова: «Только бы не упасть». На лётное поле она вышла последней.       Погода стояла идеальная — чистое небо, лёгкий ветер, золотистый солнечный свет. Но Кэтрин буквально трясло от страха. Она не просто нервничала — паниковала. Мётлы, выстроенные у кромки поля, выглядели совершенно безобидно, но для Кэтрин, каждая из них, таила угрозу.       Она подошла к ним, и воспоминание нахлынуло неожиданно ярко: ей было лет семь. Дедушка учил её летать, поддерживая метлу за древко. Он запнулся — выпустил её из рук. Приятное возбуждение от полёта резко сменилось страхом от утраты контроля. Метла рванулась вверх, а потом ушла в крутое пике. В результате Кэтрин оказалась в колючем терновом кусте у дома, с поцарапанными руками и униженной гордостью. С тех пор летать она ненавидела. — Первое, что я сделаю, вступив в наследство, — уничтожу этот куст, — прошептала она себе.       Она подошла к метле и положила руку на древко, как на морду капризной лошади. Ладони сильно вспотели, и ей никак не удавалось схватиться  правильно. «Макгонагалл, ну почему в этом году? Почему нельзя было подумать о престиже школы хотя бы через год? Ну почему? Спасибо тебе, конечно за прогулку на лодке по ночному озеру, но сейчас градус моей симпатии к тебе заметно упал.»       Она покрепче перехватила ручку. Метла немного подрагивала у неё в руках, как будто ехидно смеялась. — Давай договоримся, хорошо? Ни ты, ни я не хотим оказаться в глупом положении, правда? Обещаю, я буду надоедать тебе своим присутствием так мало времени, сколько возможно...       Этот разговор с метлой произошёл только потому, что профессор отвлеклась на спор между двумя командами. Мадам Трюк, по-военному подтянутая ведьма с седой косой и голосом, наверняка способным перекричать шторм, раздавала указания. Немного вдалеке Кэтрин слышала возбуждённые голоса игроков в красной и зелёной форме. Похоже, там какие-то свои давние внутренние разборки. — Привет, — спустя какое-то время рядом раздался голос Джинни. — Я так понимаю, ты с мётлами не в самых тёплых отношениях. Я тут свободна и могу помочь. Я — ловец в команде Гриффиндора, но мадам Трюк решила, что раз мы не можем договориться об очередности, сегодня у нас будет смешанная тренировка. Так что я пока не у дел — первым Малфой пошёл отрабатывать.       Кэтрин кивнула, слабо улыбнувшись. Зелёный факультет, так или иначе, преследует её повсюду. Сначала Мэлроуз, теперь Малфой. Но тот хотя бы далеко — в этот раз. — Буду признательна за помощь. Знаешь, у меня с полётами на самом деле довольно давно сложные отношения…  — Она решила не вдаваться в подробности.       Мадам Трюк отдала распоряжения: тем, кто не участвует в команде, следовало отрабатывать воздушные элементы — пролёт через кольца, манёвры. Нескольким ученикам выдали квоффлы. Остальных инструктор смерила сочувствующим взглядом и велела заниматься чем угодно — главное, на метле. Увидев, как Джинни помогает Кэтрин, она кивнула и оставила их вдвоём, переключившись на тренировку школьной команды. — Ноги крепче, руки ближе к телу, — наставляла Джинни. — Это всего лишь зачарованная деревяшка с копной хвороста. Всё будет хорошо.       Сначала всё шло терпимо. Кэтрин с трудом, но поднялась в воздух. Несколько нервных попыток заставить метлу слушаться, пара рывков — и всё более-менее выровнялось. Ободрённая успехом, она поднялась чуть выше, немного разорвав дистанцию с Джинни. Кэтрин посмотрела вниз — и вдруг всё пошло наперекосяк. Метла повела себя резко, вздёрнув нос выше обычного.              Паника ударила в грудь. В ушах зазвенело. Она почувствовала, как мир наклоняется, а воздух начинает густеть.       Последнее, что она успела подумать, прежде, чем все потемнело: «Ах ты мерзкая деревяшка! Ну нееет… Опять?!»       Очнулась она уже на земле. Мадам Трюк стояла рядом с ней на коленях, что-то бормоча и, видимо, осматривая её. Джинни, бледная, почти плакала. — Всё хорошо, — услышала она голос преподавательницы. — Просто потеряла сознание. Падение было мягким, тебе повезло. Ушиб, но без переломов. — Прости, — взмолилась Джинни. — Я думала, ты справляешься. Не заметила, как ты слишком высоко поднялась... — У меня какое-то дежавю, — хрипло отозвалась Кэтрин. — Хоть без тернового куста в этот раз.       Она огляделась вокруг через полуоткрытые глаза. Голова ещё немного кружилась. Вокруг стояли её однокурсники — все, кроме Себастьяна, — и две команды по квиддичу в полном составе.       «Просто чудесно… Как я могла подумать, что в первый день обойдётся без публичного унижения.»       Среди слизеринцев кто-то усмехнулся и громко бросил: — Ну и зрелище… Блэквуд, тебе метлой только полы мести.       Кэтрин медленно повернулась, приподняла бровь и с ледяной вежливостью произнесла: — Интересное мнение. Ты, я смотрю, специалист по уборке? Тогда очисти от себя моё общество, дорогой.       Смешок прокатился по рядам, но быстро стих, когда в разговор вмешался Малфой. Он даже не посмотрел на того, кто говорил — просто произнёс ровно, почти лениво: — Хватит тявкать. Кто не в воздухе через минуту — бегает круги пешком. Флинт, откроешь ещё раз не по делу свой рот — расскажу твоему брату, как отмазывал тебя перед Снейпом за литературу сомнительного содержания на четвёртом курсе.       Тон не оставлял места для возражений. Команда молча разошлась. Кэтрин услышала, как Джинни рядом одобрительно хмыкнула.       Кэтрин приподнялась, потирая затылок. Ударилась не слишком сильно, но, ей показалось, как Малфой на миг — совсем на миг — посмотрел на неё, повернувшись в пол-оборота.       «Наверное, я слишком сильно приложилась о землю — вот и мерещится всякое», — решила она, ощупывая шишку на затылке. — В больничное крыло, — настаивала Джинни. — Если Кэтрин туда пойдёт, больше её на поле не пустят, — заметила Полумна. — Звучит, как план, — пробормотала Кэтрин, направляясь к замку после раздевалки. —       Спасибо тебе за помощь. Правда. Без тебя я бы даже от земли не оторвалась, — она ободряюще дотронулась до плеча девушки.       Джинни с сомнением посмотрела на неё и пошла в другую сторону — у неё сейчас была трансфигурация. Кэтрин с Полумной направились на урок прорицаний. — Знаешь, а мне кажется, твоя шишка на голове поможет тебе чуть лучше понимать мадам Сивиллу, — задумчиво протянула Полумна. — Мне кажется, она когда-то говорила, что травма головы расширяет сознание. — Если нам нужна такая степень подготовки к этому предмету, тогда мы можем вернуться на поле. Мне кажется, что в плане открытости сознания мне ещё есть куда расти, — фыркнула Кэтрин, аккуратно потирая голову. — Ненавижу летать. — На прорицаниях и не придётся. Хотя Трелони постоянно повторяет, что мы должны отправить интуицию в полёт. Не знаю, что она имеет в виду.       Странно было слышать такое от девушки, которая считала, что Кэтрин похожа на дрожащее перо гиппогрифа.       Обе девушки скрылись в глубинах замка, оставив позади солнце, ветер и рокочущий голос мадам Трюк, отчитывающий кого-то из студентов. Каждый шаг по лестнице отдавал тупой болью во всем теле. Кэтрин с ужасом подумала, что им сейчас придется подняться на самый верх Северной башни.

***

      Подъем на башню был мучительно долгим. Кэтрин с трудом сдерживала раздражение, цепляясь за ремень своей сумки, пока карабкалась по узкой лестнице вверх за Полумной. Под конец — люк в потолке, из которого струился приторный запах ладана и ещё чего-то сладко-душного. — Будем пахнуть к концу занятия как церковная бабка… Или лавка третьесортной гадалки на ярмарке, — проворчала Кэтрин себе под нос, взбираясь наверх.       Внутри царил полумрак: тяжёлые шторы, сотни маленьких ламп и свечей, тонкие кружевные салфетки на каждом столике и толстые пыльные тома, стопками уставленные по углам. Температура в помещении была такой, будто кто-то решил устроить урок в теплице.       Мадам Трелони появилась из-за шторы, будто не шла, а плыла — вся в накинутых шалях и подвесках, с громадными очками, в которых глаза были размером с блюдца. Она томно взглянула на учеников и приветствовала их сиплым голосом, будто вещала с другого плана бытия. — Сегодня, мои дорогие, мы прикоснёмся к искусству трактования судьбы... через карты. Кэтрин скептически изогнула бровь, бросив взгляд на тонкую колоду в чехле с бахромой. Карты. Серьёзно? — Надеюсь, они хотя бы зачарованные, — пробормотала она, — иначе я лучше сыграю в магический покер.       Снова работа в парах. Кэтрин ни разу сегодня не оставалась одна.  Полумна села рядом с другой девушкой, а Блэквуд оказалась с высоким мальчиком с Пуффендуя, вечно извиняющимся, будто он существовал по ошибке. Он несколько раз уронил карты, прежде чем им удалось приступить к раскладу.       Значения были сбивчивыми, объяснения мадам Трелони — путаными. Каждый второй символ она называла предвестием беды, утраты или великого переворота в судьбе. Кэтрин уже решила, что ничем дельным это занятие не закончится, как вдруг преподавательница приблизилась и, заглянув в её расклад, замерла. — О... — протянула она, как будто увидела призрак, — очень редкое сочетание. Предостерегаю тебя, дитя, ты станешь узницей магии, которую не выбирала. Связь, что покажется тебе случайностью, цепью обовьется вокруг твоей души, утягивая тебя на дно, не давая сделать и вздоха по собственной воле…       Кэтрин смотрела на неё молча, непроизвольно скептически вздёрнув бровь. Рядом кто-то фыркнул. — Что ж, — сказала она спокойно, — надеюсь, что хотя бы цепь будет изящной. Мадам Трелони одарила её туманным взглядом и уплыла к следующему столу.       «Мда. Потраченного времени жаль.»       На этом пророчества закончились. Урок, как и день, оставил странное послевкусие — липкое, как чай с слишком большим количеством мёда.       Кэтрин, не чувствуя ни малейшего желания есть или, того хуже, показываться на публике, пропустила обед и направилась в башню. Поднимаясь по лестнице, она ни на кого не смотрела, не отвечала на приветствия, мысленно повторяя: «Поскорее бы лечь».