Изумрудные цепи

      Кэтрин проснулась позже обычного. День давно начался, комната была пуста, а она всё ещё лежала, уставившись в потолок, не в силах разлепить глаза. В висках пульсировало тяжёлое послевкусие вчерашнего — алкоголь, сигареты, запах чужого тела и собственных решений.       Она чувствовала себя… не грязной, не растерянной — скорее опустошённой. Это было не первое её бегство в объятия кого-то, кого она выбрала не разумом, а инстинктом. Только в этот раз она честно призналась себе: она действительно хотела его. Хотела, чтобы это случилось.       Но всё пошло не так. Не потому что он что-то сделал не так, напротив, она уже давно не чувствовала себя так хорошо в чьих-то руках, но он остановился. Он понял. И это задевало её больше, чем если бы он пошёл дальше. Ведь если бы он это сделал, это бы означало, что он такой же как все. А значит, об этом можно было бы просто забыть.       Она снова натянула на себя одеяло. Уткнулась в подушку. Больше всего ей не хотелось снова стать зависимой от кого-то, снова бежать от себя, используя другого.             Нет. Хватит. Нужно сосредоточиться на делах, на учёбе, на зельях — хоть на чём-нибудь, что можно контролировать.       Прежде чем пойти в душ и смыть с себя его запах, она уткнулась в подушку и прошептала: — Это было здорово… но больше не повторится.       Драко лежал, разглядывая потолок своей спальни. В комнате стояла тишина, которую тревожило только его дыхание. Он проснулся позже всех — на часах было за полдень. И, что странно, сегодня во сне его не мучили кошмары. Ни один. Даже смутных образов не было. Чистый, спокойный провал. И это уже казалось чудом.       Он прокручивал в голове вчерашнюю ночь. Тепло её тела. Тонкие пальцы на своей коже. Мягкие жадные губы. Вспышку страха в её глазах, когда она отпрянула. Волну ненависти к незнакомому человеку, когда она плакала.       Он не чувствовал сожаления. Только удивительную, тихую благодарность за то, что не надавил, не добился, не разрушил. За то, что впервые за долгое время поступил правильно, хотя и очень хотел обратного.       Но он не имел права на большее. Он этого не заслуживает. Его ждёт суд. Вердикт. Возможно, тюрьма. А даже если его не посадят, то какое у него может быть будущее? Как он может быть обрекать кого-то на отношения с ним, если не знает, как жить дальше?       А ещё — визитка. Лежала рядом, как напоминание: он должен будет вовлечь её. Подставить, пусть и с мерами предосторожности. Ради отца. Ради спасения его и семьи. Но это всё равно будет предательством. Сколькие уже предавали её?       От этих мыслей ему стало холодно. Он пошел в душ, согреться в горячей воде и последний раз подумать про тепло её тела в его руках. — Это было здорово… но больше не повторится.

***

      Кэтрин сидела на берегу Чёрного озера, у самой воды, почти в том самом месте, где они стояли прошлой ночью. Всё выглядело так же — гладкая поверхность, редкие всполохи света сквозь ветви деревьев, прохлада воздуха, не дававшая окончательно расслабиться. На ней был тёмный шарф, плотно намотанный вокруг шеи — слишком плотный для такой погоды, но снимать она его не собиралась.       Часом ранее она стояла перед зеркалом после душа, с волшебной палочкой в руке, готовая стереть все следы прошлой ночи. Но позволила себе провести по ним пальцами. Почувствовала лёгкую боль — и передумала.       На коленях у неё лежал дневник. Не то чтобы она всерьёз собиралась заниматься расшифровкой — взяла его, скорее, чтобы отвлечься. Пальцы лениво перелистывали страницы, пока взгляд случайно не зацепился за первую строку. Текст, вместо уже виденной ей ранее магической белиберды из символов и знаков, начал выстраиваться в осмысленные фразы:

3 марта 1808 г.

      Сегодня состоялся бал-маскарад у семьи Розье. Я, как правило, не позволяю себе вести дневниковые записи в сам день события — разуму, как известно, следует дать время остыть от волнения. Но нынче… нынче всё иначе.       О, как же мне хочется поведать хоть кому-нибудь, что случилось!       Всё протекало в точности, как и всегда: дежурные любезности, нарочито загадочные взгляды, танцы, лишённые страсти, и фразы – такие же пустые, как и сердца, тех кто их произносил. Я почти смирилась с тем, что вечер пройдёт в этой привычной бессмыслице, как вдруг — ко мне приблизился незнакомец.       Он был облачён в тёмную маску, лицо скрыто, манеры — безупречны. Я не припоминаю, чтобы прежде видела его при каком-либо из домов. Его голос… С его губ срывались не слова – прикосновения! Он пригласил меня на танец, и, хотя держался с должной сдержанностью, я клянусь: я чувствовала его присутствие, как ощущают тепло очага — на расстоянии, но неоспоримо.       Мы обменялись несколькими колкостями, шутили и дразнили друг друга, будто были давними знакомыми. Но это не было притворством. В нём не было и тени фальши, и, быть может, именно потому я не отвергла его повторного приглашения. Мы танцевали снова. И снова. И снова...       К завершению бала я уже не различала музыку. Лишь стук собственного сердца, отзывавшегося на каждый его шаг. Оно вело себя так, будто узнало его — как старого друга, потерянного и обретённого вновь. Даже сейчас, когда я пишу эти строки оно то резко замирает, то снова пускается в неудержимый бег от одной мысли о нём… Что это, я умираю? Или только начинаю жить?       Кэтрин задержала дыхание. Её пальцы неосознанно снова дотронулись до синяков на шее. Она точно помнила: в поезде она провозилась с этой записью больше часа, и ничего не получилось. А сейчас — текст раскрылся сам. Остальные страницы всё так же оставались магической бессмыслицей, а тут она даже усилий никаких не приложила. Просто держала дневник в руках… Клуб. Бал. Какое удивительное совпадение. Бывает ли такое вообще в волшебном мире? Хотя всё это не имеет значение, я просто придаю слишком большое значение, тому, что не стоило бы и упоминания, если бы я сама вела дневники.       Шорох шагов по траве вернул её в реальность. Она подняла голову и увидела Себастьяна. Он держал в руках что-то вроде небольшой плетёной корзинки. — Нашёл-таки, — сказал он. — Я был уверен, что ты прячешься где-то не в замке.       Он присел рядом, на безопасном расстоянии, и поставил корзинку между ними. — Я тебя не видел ни за завтраком, ни за обедом. Всё в порядке?       Кэтрин слегка улыбнулась, поправляя шарф. — Не совсем. Просто… хотелось побыть одной. — Понимаю, — он кивнул и открыл корзинку. — Утащил с кухни сэндвичи и фрукты. Если не хочешь — я съем, но, честно говоря, ты выглядишь так, будто тебе бы тоже не помешало.       Она взяла один сэндвич из его рук — не из вежливости, из голода. Прикосновение пальцев ничем не отозвалось.       Себастьян посмотрел на дневник в её руках. — Ты зелья повторяешь? Или это что-то секретное? — Это… не важно, — ответила она, закрывая обложку. — Просто старые записи. — Знаешь, Кэтрин, я тебе так завидую. Тебе так легко даётся программа, — он почесал шею. — Ты не знаешь, сколько раз я вчера перечитал главу про восстановительные растворы. И всё равно ничего не понимаю. Я правда хочу сдать продвинутый курс, но если честно… уже почти потерял надежду.       Кэтрин задумалась на пару секунд, а потом кивнула: — Я могу помочь тебе. Если хочешь. Правда, извини, но… я сейчас не могу позволить себе сделать скидку или заниматься с кем-то бесплатно… Даже с друзьями.       Он посмотрел на неё, и в его взгляде не было ни тени обиды. Только понимание. — Я не прошу скидок, — сказал он спокойно и положил свою ладонь на её руку — мягко, тепло, без давления. Но не убрал сразу. Задержал, может быть, на полсекунды дольше, чем следовало. Она не сжалась, но и не ответила — просто аккуратно убрала руку, будто ничего не заметила.       Она вновь не чувствовала ничего — ни волнения, ни желания. Только лёгкую щемящую жалость. Потому что он был хорошим. Потому что всё могло быть иначе. Но не было. Почему я такая?       Летная площадка пустовала — уроков сегодня не было, и поле было в полном их распоряжении. Драко сидел на метле, зависнув в нескольких метрах над землей. Внизу Тео и Блейз кидали ему монеты, сверкающие в солнце как чешуя дракона. Он ловил их в воздухе —стараясь держать равновесие, тренируя реакцию, точность и скорость. Панси сидела в стороне, на разложенном пледе, лениво наблюдая за происходящим и попивая тыквенный сок из бутылочки с золотыми буквами P.P. — Давай, Малфой! — крикнула она. — Если потеряешь еще хоть галлеон, я заберу у тебя метлу и буду летать сама. В платье. — Вот только этого мне и не хватало, — пробурчал он и поймал монету, едва не потеряв равновесие. — Не плохо, — заметил Забини, — только в следующий раз я кину с обманкой. Проверим, не разучился ли ты быстро думать под давлением. — О, я как раз обожаю давление, — отозвался Драко и поймал очередной сикль, увидев приближающиеся к ним фигуры.       В этот момент к краю площадки вышел Патрик со своими приятелями. Он шёл уверенно, как будто имел на это полное право, и не удосужился даже поздороваться. — Малфой, слезай с метлы! — крикнул он, игнорируя остальных. — Нам нужно поговорить.       Драко приподнял бровь. Тео и Блейз переглянулись, но молча отступили в сторону. — У тебя минута, — сказал он, приземляясь.       Патрик остановился перед ним, недовольный, руки в карманах, голос — сдержанный, но ядовитый. — Я не знаю, что ты и Блэквуд сделали с моим зельем тогда и как долго это планировали, но, клянусь, Малфой, еще раз перейдёшь мне дорогу и ты об этом пожалеешь. — О, и ты решил прийти и сообщить мне это лично? Как трогательно, — с усмешкой отозвался Драко. — А мне следовало сову тебе послать или что? — Пренебрежительный тон явно вывел его из себя ещё больше. — И не пытайся перевести это в шутку. Я выставил себя идиотом перед всей школой, пытаясь за ней ухаживать, а надо было всего лишь раскрыть глаза, чтобы понять, что она такая же меркантильная стерва, как и все остальные. Конечно, зачем ей Мелроуз, если можно трахаться с Малфоем. Только вот она не знает, что поставила не на ту лошадь. Судя по статьям, тебе недолго осталось блистать.       Губы Драко дёрнулись, но он сдержался. — Мелроуз, если ты ещё хоть раз упомянешь Кэтрин или мою семью, я покажу тебе, насколько правдива была каждая строка в статьях Скитер про то, чем мы занимались последние два года в нашем поместье. Хочешь проверить?       Патрик помолчал. Что-то в тоне Драко заставило его попятиться. — Как скажешь, — бросил он и развернулся, уходя.       Драко снова взлетел — уже не для тренировки, а чтобы выплеснуть злость. — Какое благородство, Драко, — начала Панси, лениво поводя трубочкой в своей бутылке, размешивая остатки тыквенного сока. — Жаль только она этого не слышала, а то бы почти наверняка перестала держаться с полукровкой за ручку. Ты только посмотри, какой у них там милый пикник.       Драко посмотрел в сторону Чёрного озера, где рядом сидели Кэтрин и Себастьян, сжал губы и продолжил тренировку. Правда получалось уже не так хорошо.

***

      На следующий день они пересеклись в Хогсмиде. Вдоль улиц рассыпались тени, на скамейках сидели влюблённые, окна лавок распахивались, заманивая теплом и обещанием сладкого. Кэтрин шла по улице с Джинни, Гермионой и Полумной. Они смеялись, разглядывали витрины, запускали шутихи. Она, в отличие от вчерашнего дня, была без шарфа. Это задело его. Он точно знал, почему она надела его тогда, и знал, почему сняла. Она сделала выбор. Так же как и он. Почему тогда его это так бесит?       На буднях в школе было еще хуже. Они постоянно сталкивались то в коридорах, то в Большом зале. Эта ситуация заставляла его нервничать ещё больше, сон опять ушёл, только теперь он не мог уснуть не только из-за кошмаров.       Он убеждал себя снова и снова, что та спокойная ночь была просто совпадением и ему просто нужно хорошенько напиться. И ему почти удавалось в это поверить, пока он не видел её снова, особенно с кем-то другим. А она, черт возьми, никогда не была одна.       Чаще всего это был Себастьян. Добрый, заботливый, милый парень, так сильно отличающийся от Патрика и от самого Драко. Себастьян был рядом с ней в столовой, в коридорах, на переменах, наверняка, и в гостиной. Смеялся над её шутками и всё время искал возможности коснуться её руки. И что ещё хуже — она не убегала от него в ужасе. не замечала ничего странного. А может, просто не хотела замечать.       Драко старался держать лицо, но внутри всё горело. Она отводила от него взгляд. Она не искала встречи глазами. И если иногда — случайно — их взгляды всё-таки пересекались, то это происходило так, будто между ними не было ничего.       В среду на урок зельеварения Патрик не явился. Драко на секунду замер в дверях, глядя на пустой стул рядом с ней.       А что… если? Нет, так будет только хуже. С глаз долой – из сердца вон.       Как же он ошибся. На пустое место сел Себастьян. Она тепло поприветствовала его. А потом Драко встал за свой котёл и понял, что пропал. Запах. Её запах. Это было просто невыносимо. Лучше бы он смотрел на неё, но не чувствовал. Запах малины и мёда дразнил, искушал, вызывал воспоминания. И пока он пытался заставить своё зелье душевного равновесия перестать выкипать и менять цвета, она что-то объясняла Себастьяну, смеялась от его шуток, с улыбкой, он слышал это по голосу, поправляла его. Слизнорт был очень разочарован.       Да, профессор, я тоже.       Последней каплей был вечер субботы, когда он отправился делать домашнее задание по ЗОТИ в библиотеку. Он уже исписал половину свитка, когда увидел, что она занимает единственный пустой стол для занятий с каким-то пятикурсником с Гриффиндора. Она объясняла ему состав оборотного зелья, а тот смотрел на неё так, будто она уже часть его снов.       Он не выдержал. Встал и ушёл.       Вернулся в гостиную. Оказывается у Панси сегодня день рождения. Она подошла к нему с бутылкой огневиски, нисколько внешне не задетая, что тот её не поздравил. Он сразу сделал несколько больших глотков. Стало теплее. Панси усадила его в кресло, умостившись у него на коленях. Они играли в какую-то игру, но он не участвовал.             Голова кружилась, и всё было как будто ненастоящее. Он почувствовал усталость и, не желая отдавать себя в руки очередным кошмарам, сделал глоток тонизирующего. Все вокруг замедлилось, а чувства обострились. Он почувствовал, как Панси гладит его бедро и наклоняется к его губам ближе.       Почему бы и нет? Может клин клином?       Нет, ничего. Абсолютная пустота. Он позволил ей закончить и отправился в спальню. Уже начал раздеваться, как вспомнил, что оставил свои записи в библиотеке. Под шутки об его неуёмной жажде знаний отправился на второй этаж. Дверь была прикрыта, но там все ещё горел свет. Как раз в нужном ему углу.       Он зашел внутрь, прошёлся мимо полок и застыл, как будто не поверил, что это правда.       Она полулежала в кресле, подтянув ноги к груди. Прическа в беспорядке, одна рука прижимает к себе какую-то старую тетрадь, другая – спокойно лежит на подлокотнике. Под ней – её любимые часы.       Он сделал к ней пару шагов. Затем еще. И еще. Она не исчезла. Не привиделась ему от смешивания огневиски и зелья. Он поднял часы, посмотрел на надпись. Закрыл. Тихо вложил в карман её свитера, прямо над сердцем.       Она дышала глубоко и спокойно. Она спит. Если я сделаю это, она никогда не узнает…       Не в силах сопротивляться, он провел пальцами по её щеке, убирая выбившийся из прически локон. Ее ресницы дрогнули, почти как тогда ночью. Он завел свою ладонь за угол ее челюсти, нежно оглаживая большим пальцем скулу. Она, все ещё не проснувшись, потерлась щекой о его пальцы. Он замер, боясь прервать контакт. И тут она медленно открыла глаза, освобождаясь ото сна. В них нет страха, только удивление. — Драко?       Ему понравилось, как она произносит его имя. Но он ничего не ответил. Но и руки не убрал. — Что ты … здесь делаешь? — она, как будто неосознанно, все еще сонная, накрыла его ладонь, все еще покоившуюся на её щеке, своей.       И тут он снова почувствовал электричество. Огневиски заставило кровь закипеть. Зелье чуть замедляло время вокруг.       Он подался вперёд и поцеловал её. Жадно, глубоко, желая, чтобы время текло еще медленнее. Так медленно, чтобы оттянуть тот момент, когда она отстранится от него.       Но он все не наступал.       И тут он понял. Она отвечает ему.       Во всяком случае, ему так показалось в начале. Вскоре темп её движений замедлился, а губы двигались скорее по инерции. Она будто раздумывала о чем-то и, наконец, решила, прерывая поцелуй.       Её дыхание выровнялось. Слишком быстро. Она расслабила пальцы на его шее и убрала их. — У нас нет будущего. Нам не стоило этого делать. Ни тогда, ни, тем более – сейчас. — её лицо стало очень холодным. Драко почувствовал горький укол обиды. Он знает, что она права. Визитка Кроули, лежавшая у него в нагрудном кармане жгла огнем, напоминая о себе. Он почувствовал стыд, разочарование, гнев, но все же решился.       Что ж. У нас действительно нет будущего. И я это знал с самого начала. Значит мне нечего терять. Но есть что спасти. — Я с тобой согласен, — сказал он просто, отступая в тень. Снова надевая маску. — Согласен? Тогда зачем ты это сделал? — Она с сомнением посмотрела на него. — Затем же, зачем и ты той ночью.       Нужно быть убедительнее.       Ее щеки вспыхнули, она была уязвлена, что он перекладывает всю ответственность на неё. Но знала в глубине души, что он был прав. Если бы она отказала ему сразу, он бы не стал настаивать, раз уж он остановился в более неоднозначный момент. — Я была уязвима. — Я сейчас тоже.       Они немного помолчали, позволив сожалению разлиться в комнате. — Это связано с твоей семьей?       Он кивнул. Комната снова погрузилась в тишину. А затем она её нарушила: — Послушай, Малфой. Мы оба знаем, что ничего не получится. ­— Каждый из них подумал про свои шрамы, принимая их за ответ. ­— Но если я могу тебе как-то помочь, то я постараюсь это сделать. Если только это не включает в себя… всё это.       Конечно, ничего не получится. У него нет будущего, ни с ней, ни с кем-либо ещё, и они оба это знают.       Он сел в кресло напротив неё, теперь между ними было безопасное расстояние и стол с нагромождением книг. Он провел рукой по лицу и снова почувствовал к себе отвращение, когда достал из кармана визитку Кроули, повертев её в руках.       Всего один вечер. С ней ничего не случится. Это просто знакомство. Я выполню свою часть сделки перед Кроули, помогу семье, и мы с ней больше никогда не вернемся к подобным обстоятельствам. Каждый пойдет своей дорогой, как будто наши тропы никогда и не пересекались.       — У меня есть просьба. — она вопросительно подняла бровь, не прерывая. Он не смотрел на неё. Ему было стыдно. — Есть один человек, который обещал помочь моей семье в обмен на встречу. Но я не хотел бы идти на неё один. Возможно, если со мной будет кто-то вроде тебя, я смогу понять, чего он действительно хочет.       Я отвратителен. Говорю прямо как отец. Смешивая правду и ложь.       Она поёрзала в кресле. — Когда должна состояться встреча? — Чем скорее — тем лучше. Он имеет некое влияние на судей в Визенгамоте. И чем больше у него будет времени до принятия судом решения, тем вероятнее он сможет помочь. — Ты бы этого хотел? — Чего именно? – он даже слегка растерялся. — Чтобы твоему отцу помогли.       Пауза. Он не был готов отвечать на этот вопрос. — Да. Семья – это все, что у меня есть. — А чего ты хочешь от меня? Какая моя во всем этом роль? — Ты производишь впечатление везде, где появляешься. Думаю, что тобой он заинтересуется больше, чем мной, а я смогу что-нибудь из него вытянуть. — Ясно. — Она игралась с цепочкой часов, будто решая задачку.       Откажись… Откажись… Избавь меня от ответственности…       Её предложение - всего лишь формальная вежливость, чтобы смягчить свой отказ. Сейчас она откажет мне снова, и я со спокойной душой смогу перестать думать о том, что у меня была возможность спасти отца, а я ей не воспользовался. — Я согласна, — пауза на раздумья, — Только если это будет деловая встреча, а не свидание. И эта встреча будет единственной. Нам нужно держаться друг от друга подальше. — Ты уверена, что согласна? — с остальным у него возражений не было. Во всяком случае, он бы не выразил их вслух. — Нет. Но действовать нужно быстро, как ты говоришь. И что-то мне подсказывает, что помочь тебе особенно некому.       Вновь повисло молчание. Слышно было только тиканье её часов. — Когда ты будешь готова? — Раз время дорого – завтра вечером. Как мне одеться? — Платье и туфли я пришлю тебе завтра. — Ты не знаешь моих параметров. — Я бы не был так в этом уверен.       Они оба чуть усмехнулись. Напряжение отступило. — Ты же понимаешь, что я не верну тебе их? — Я на это и не рассчитывал. Считай это ответной услугой. Тебе бы не помешало в гардеробе что-то для подобных мероприятий. Ей не понравилось, что он это сказал. Но она знала — он прав. — Тогда завтра в «Кабаньей голове» в 9 вечера. Платье и туфли не присылай, а возьми с собой. Не хочу давать очередной повод для сплетен. Я переоденусь там. — Она протянула ему руку для рукопожатия и они скрепили уговор.       После этого она направилась к себе. А он? А он чувствовал себя отвратительно.