Изумрудные цепи

      Утро тянулось и было вязким, как патока. В гостиной было пусто, большинство ещё спали, переживая последствия вчерашней попойки. — Блейз, — Драко уселся в кресло напротив, — ты когда-нибудь слышал о клубе… «Лемниската»?       Блейз, потягивавший чай, чуть не поперхнулся. Он взглянул на Драко поверх чашки, прищурился. — Забавный вопрос. Скажи мне, а птицы улетают зимой на юг? — Я серьёзно, — голос Драко был спокойным, но в нём слышалась тень настороженности.       Блейз отставил чашку. — Да, слышал, конечно. — Он помолчал. — Только не говори, что ты туда собрался. — Не скажу. Но ты сам уже всё понял. Просто дай мне общую справку, чтобы я знал, к чему быть готовым.       Блейз поставил чашку и откинулся на спинку кресла. — К тому, что ты там увидишь, невозможно быть готовым. Лемниската — это не просто клуб, Драко. Это всё сразу. Казино, бордель, и политическая гостиная. Тёмный рынок и светский салон, завернутые в шёлк и бархат. Там можно поставить на кон не только золото, но и память. Там покупаются не только артефакты, но и секреты. Это место, где тайны стоят дороже многих жизней.       Он на секунду замолчал, словно решая, говорить ли дальше. — Люди туда не ходят просто так. Туда идут, когда хотят получить невозможное. Или когда готовы продать всё, что у них осталось. И почти всегда — и за тем и другим. — А Кроули? — тихо спросил Драко. — Он там как король. Даже не хозяин. Как будто… воплощение этого места. Благодаря его влиянию, всё, что не должно существовать, внутри Лемнискаты — существует. Законы теряют там свою силу. И всё имеет цену. — Звучит опасно. — Тогда зачем?       Пауза. — У меня… встреча. — Серьёзно? — Блейз поднял бровь. — С кем? Или, погоди… не говори. Блэквуд?       Драко не ответил, но это и не требовалось. — Прекрасно. Защищаешь её честь. Приглашаешь её в самое опасное место в Лондоне. Ещё чуть-чуть, и начнёшь декларировать стихи в Большом зале, — Блейз усмехнулся. Потом взглянул на него чуть пристальнее: — Она тебе в то зелье ничего не подмешала? А то ты, брат, как будто под чем-то с прошлой субботы.       Драко тихо усмехнулся. Он и сам не знал ответа. — Я бы не исключал этот вариант полностью.       День до вечера прошел в нервном ожидании. После разговора с Блейзом он отправился по магическим бутикам, желая купить для Кэтрин что-то особенное. Раз уж это больше не повторится, пускай хоть у неё останется что-то от него на память.       Он бездумно откидывал различные платья, потратив на это добрую половину дня.       Пока не нашел то самое.

***

      Пахло дешевым элем и старым деревом. В пустом кабаке повисла неловкая тишина. Он уже отдал Аберфорту столько галеонов, что в другом заведении мог бы снять этаж. И камин. И встречу без свидетелей. И, возможно даже, чьё-то убийство. Бармен, стоявший за стойкой, смотрел на него безоценочно. Впрочем, Малфой знал, что тот всё понимает.       Она опаздывает. Пять минут. Десять. Пятнадцать.       Он смотрел на бутылочку с жидкостью цвета янтаря, медленно катая её между пальцами, как будто в ней был ответ на вопрос: появится она или нет? — Ты уверен, что она придёт? — спросил Аберфорт. Голос у него был как у старого дуба: сухой, скрипучий и крепкий. Полная противоположность голосу его брата. — Нет, — честно ответил Драко. — Не уверен.       Он уже начал думать, что она передумала. Прошло ещё пять минут. Или немного больше. Он потянулся за еще парой золотых монет, чтобы поблагодарить бармена за беспокойство и уйти, как …. Хлоп.        Звук был лёгкий, почти неуловимый, и всё же мгновенно разрезал воздух. Он обернулся.       Она стояла посреди зала, с чуть сбившимся дыханием и лёгкой улыбкой на губах. — Пивз сцепился с Филчем у лестницы на втором этаже. Я никак не могла их обойти, — сказала она, отряхивая мантию. — Пришлось убедить сэра Кадогона устроить хаос в западном крыле. К счастью, рыцари в наше время ещё не перевелись. — Ты опоздала. — Ты скучал? — Я не успел. Был слишком занят мыслями о том, как выгляжу, на случай, если ты всё-таки придёшь.       Она усмехнулась. — Ну, где моё платье и туфли?       Он протянул ей коробки. Она забрала их и быстро скрылась за дверью.       Драко не заметил, как прошло ещё десять минут. Она была уже здесь, и он был готов ждать её целую вечность, зная, что ожидание точно стоит того.       Когда дверь открылась, он поднял взгляд — и впервые за долгое время забыл, как дышать.       Она была самим искушением, облаченным в шёлк.       Глубокий изумруд её платья сиял, словно жидкий свет, струящийся по коже, подчеркивая её белизну.       Жесткий лиф с дерзким V-образным вырезом, словно обнимал её грудь, охраняя дыхание. Плечи — хрупкие, открытые. Линия ключиц — будто принадлежала кисти великого художника.       Юбка начиналась с драпировки на талии и стекала вниз лёгким водопадом из прозрачного шифона, рассыпаясь по полу, как зелёный туман. Но за этой целомудренной длиной, скрывалась дерзость — под лёгкой вуалью прятался укороченный подол, открывающий ноги до середины бедра.       Словно напоминание: ты можешь смотреть, но не трогать.       Изумруд играл на ней, как живая магия. Он подчёркивал цвет её глаз — делал их глубже, острее, и опасным, как само колдовство.       Простая элегантная прическа. Она собрала волосы почти как обычно, только сменив цвет ленты под тон платья и выпустив и закрутив несколько локонов. Макияж — только чтобы подчеркнуть глаза и губы.       Драко забыл, что хотел выпить зелье. Лишь крепче сжал его в кармане, когда увидел ее. Реакция же Аберфорта была более красноречива : высказываясь за них обоих , он уронил стакан, и тот с громким звоном разлетелся по полу.       Кэтрин засмеялась, довольная реакцией. Абсолютно искренне. Затем, взяв себя в руки, взяла Драко под локоть, подмигнула бармену и шагнула со своим спутником в камин.       Драко, зачерпнув немного пороха, прошептал ей почти на ухо, в интимной тесноте камина: — Прекрасно выглядишь, Блэквуд.       Она чуть покраснела, но подняла на него глаза и ответила: ­— Я знаю.       Огонь сомкнулся вокруг них, и мир исчез. Через мгновение они были уже в Лондоне. Через два – уже сидели в такси.

***

      Кэтрин облокотилась на спинку, сцепив пальцы на коленях, и заставляла себя дышать ровно.       Она старалась держать дистанцию. Убедить себя, что всё, что происходило между ними — случайность. Первый раз был под действием алкоголя. Второй — она спала и тело просто ответило. Инстинкт. Ничего больше.       Но теперь? Сейчас она была трезва. Бодрствовала. И всё равно её тянуло к нему. Хотелось смотреть. Хотелось дотронуться. Хотелось почувствовать.       Она как будто оказалась в чьей-то чужой сказке — золушка, в изумрудном платье, едет на бал вместе со своим принцем. Только вот ничего из этого не принадлежало ей, ни вечер, ни платье, ни принц. А замок, куда её везут, был не хрустальным, а стеклянным — обман с острыми краями. И кишащий змеями. Элегантными, в дорогих мантиях и с ядом на языке.       Кэтрин повернула голову к окну, прячась от своих мыслей. Лондон за стеклом был прекрасен, словно драгоценный камень. Огни ночного города отражались в мокром асфальте, люди куда-то спешили, не замечая чёрного автомобиля, несущего их в клуб, о котором она ничего не знала.       Малфой молчал. Не смотрел в её сторону. Сидел с закрытыми глазами, будто его и не было здесь вовсе. Это немного задевало. Она замечала, как его пальцы чуть подрагивают, как будто сдерживая что-то. Не злился ли он на неё? Не сожалел ли, что пригласил?       Она не знала, что он не мог заставить себя открыть глаза.       Она в этом платье теперь навечно застряла в его голове. Или даже без него. Он легко мог вызвать её образ перед собой, и ему не надо было бы оправдываться за свой изучающий взгляд. Он мог бесконечно рассматривать её, пока она в его мыслях.       Он чувствовал, как её аромат будто окутывает его. Терпкий. Сладкий.       Он не смотрел на нее, потому что не был уверен в том, что если их взгляды сейчас встретятся — он сможет сдержаться. Потому просто сидел. И слушал, как сердце колотится в такт шороху дождя за окном.

***

      Они подъехали к какой-то арке. Таксист сказал, что это здесь, но Кэтрин не видела ничего подходящего.       Малфой вышел из машины и галантно открыл ей дверь, подавая руку. Она приняла её. Кэтрин еще раз огляделась на улице и хотела было спросить у него, в то ли место они приехали, как он достал из кармана черный пергамент и тут она увидела как пространство между колоннами арки чуть дрогнуло.       Когда они прошли под аркой, Кэтрин почувствовала, как под ногами дрогнула земля — не буквально, но что-то в ней самой сместилось, будто она сделала шаг за грань дозволенного. Здание перед ней сначала казалось просто тенями, очертаниями, миражом, привидевшимся ей от волнения.       Она с замиранием сердца сделала шаг внутрь. Первое, что она увидела, — это стеклянный купол. Он возвышался над полукруглым амфитеатром, и лунный свет, преломляясь сквозь арки стекла, окрашивал пространство в бордово-серебристые тона, как в храме, построенном ради греха.       На верхнем этаже, откуда открывался вид на всё здание, царило нечто среднее между балконной ложей театра и светской гостиной. Здесь посетители сидели в полутени кабинок, за шёлковыми занавесями, переговаривались, пили и наблюдали — за сценой, за столами, друг за другом. На некоторых столиках поблёскивали не фужеры, а артефакты — тёмные, зловещие, выставленные словно на торг. Из одних кабинок раздавался смех, из других — плач, и никто не обращал на это внимания.       Здесь никто не прятал желания. Их выставляли напоказ, как ювелирные изделия на чёрном бархате. Женщины — в платьях, которые удерживались на них только благодаря магии; мужчины — в строгих сюртуках, оценивающие каждого, и особенно — каждую, кто переступал порог. Здесь порок был валютой.       По залу скользили официанты в безупречных чёрных мантиях. Один из них нёс поднос с двумя бокалами, и в каждом клубилось нечто жемчужное, медленно извивающееся в такт музыке. Тонкий аромат в воздухе сводил на нет любые попытки сосредоточиться. Это было место, где невозможно быть трезвым — в полном смысле этого слова.       Они подошли к лестнице, и их нисхождение в эти глубины декадансной аллегории ада началось.       Средний уровень пульсировал — звуками костей, шорохом колоды, искрами магии. Казино. Но ставки здесь делали не только золотом. Мгновение — и кто-то подписывает долговой лист на воспоминания о погибших родителях. Или на имя. Или на личность. Чем ниже они спускались, тем плотнее становился воздух. Темнее — свет. Гуще — музыка.       На нижнем уровне был клуб. У дальней его стены — белая мраморная сцена, подсвеченная снизу красным, будто выныривавшая из чьей-то крови. Над ней, на бордово-красной стене — двигавшаяся как живая, белая каменная змея, свернувшаяся в знак бесконечности и пожирающая свой хвост.       Музыка была почти неразличимой, но в ней билось нечто большее, чем ритм — сама суть этого места. Тягучая, тёплая, порочная. Лемниската дышала ею. Не здание — существо. С клепсидрами вместо сердца и зеркалами вместо лёгких.       And the magic light that appears to shine       Is not the light of benevolent design…       Создатель отверг это место и его обитателей. И теперь для них не осталось никаких оков — ни морали, ни закона, удерживающих от исполнения своих желаний и воли.       Кэтрин не знала, что именно здесь должно было произойти. Но знала — вернуться прежней вряд ли получится. Это место просто так не выпускает тех, кто побывал в его пасти.       Драко не произнёс ни слова. Но она чувствовала, как его рука, лежащая на её талии, с каждым шагом всё сильнее сжимала ткань её платья.       Он был напряжён. Настолько, что это ощущалось даже в его дыхании. — Добро пожаловать в Лемнискату, — приятный, глубокий баритон раздался у них прямо в головах. — Мисс Блэквуд, я полагаю? Меня зовут Алистер Кроули, и я — хозяин этого заведения.