Падший

— Это место станет твоей могилой! — в порыве несдерживаемой ярости выкрикнул я и двинулся в сторону Лайонела. Я успел сделать лишь шаг, перед тем как мимо моего носа, в сантиметрах, просвистел болт и попал в стену под тревожное оханье девушек в кандалах и всхлипы мальчишек, которые пускали слёзы, ожидая худшего. Немного отшатнувшись, я посмотрел полными ненависти глазами на лекаря, который выстрелил в меня. — Ха-ха-ха, мальчишка, не вмешивайся в разговор взрослых, — стал поучать меня хозяин дома, — не переживай, и тебе мы применение найдём, после того, как разберёмся с твоими спутниками. Мои друзья обязательно как-нибудь тобой воспользуются, а может, и я к ним присоединюсь, — сказал он, заглядывая в мои глаза своим безумным и довольным взглядом, облизывая губы и пуская слюну, будто он смотрит на десерт. Мне стало немного не по себе от такого зрелища, но это лишь усилило мою внутреннюю агрессию. Девушки всё ещё стояли неподвижно, с мокрыми от слёз глазами, а мальчики сбились в угол, до сих пор находясь в шоковом состоянии, они продолжали тихо плакать. Лайонел продолжал прыгать и веселиться, словно шут, безудержно, по-дьявольски смеяться и выкрикивать всякий бред про всякого рода непотребства: — Эту девку я отымею на завтрак, ха-ха-ха, эту, в зелёном, оттрахаю на обед и хорошенько отхлестаю кнутом, чтобы по её молочной коже потекла алая, прекрасная кровь, ха-ха-ха, а третью шлюху я свяжу, придушу и буду драть её во все её дыры, пока она будет орать, а если не будет орать, то засуну в неё что-нибудь большое и тяжёлое, и тогда она точно заорёт, ха-ха-ха! И так я буду их чередовать, пока каждая из них не откинется, как старая кобыла, ха-ха-ха. А эти мальчишки, будут всегда рядом со мной, ха-ха-ха! — произнёс он, подойдя к мальчишкам и обняв их руками, от чего они застыли в тихом ужасе, боясь того, что он сможет с ними сделать, — не переживайте, дорогие мои, я буду нежен, сначала, а потом и вас буду драть как этих недособак, ха-ха-ха, — поиздевался над мальчиками и отошёл к своему трону Лайонел. Костяшки пальцев были белее снега, от крепко сжатых кулаков. Я слышал гортанный «рык» каждого из своих союзников. Даже Вилкас, с повязкой на рту, рычал. Мои спутники оглядывались по сторонам, я решил не отставать от них: мы вчетвером стояли своеобразным ромбом, впереди стоял я, обращенный к трону, за мной стояла Эйла. По бокам стояли Вилкас и Фаркас. Арбалеты лекарей целились в нас, руки были на курках, так что любое наше движение сопроводится градом болтов. Но Лайонел притих в томном молчании, рассматривая нас хитрым взглядом, восседая на троне. Мы переглянулись между собой в немой дискуссии и, кивнув друг другу, обратились лицом в сторону противников в своей стороне. — Ну что же, вижу, вы попрощались с жизнью, в принципе, можно уже и прощаться, — сказал Лайонел, закончив свои размышления и встав с трона, — друзья, не повредите слишком сильно красивое личико и тело Эйлы, я попрошу потом одного некроманта оживить её и развлекусь с ней. Не каждый день появляется возможность помять сиськи и поиметь Эйлу Охотницу, ха-ха-ха, — сказал он, обращаясь к лекарям, пуская слюну, и посмотрел на нас с той самой улыбкой Пеннивайза на лице, — прощайте, — лишь сказал он, и я сорвался: — WULD! (Стремительный рывок) — прогремел мой Ту’ум, ввергая противников в сиеминутное оцепенение. Я крикнул и атаковал, будто сорвавшийся с цепи пёс. Мой разум затуманили ярость, ненависть, бешенство и желание убивать, а в глазах горел огонь преисподни. В мгновение ока я оказался сзади Лайонела и, вытащив мечи, замахнулся на психа, пытаясь повредить его шею. Этот ублюдок, разворачиваясь ко мне, выставил руки вперёд в качестве защиты, чтобы я не смог его убить мгновенно. Однако я всё равно смог отрубить ему одну руку, вторую же получилось прорубить наполовину, а именно локтевую кость и сломав лучевую, так, что рука до середины предплечья повисла, будто это какой-то шмат мяса. Лайонел истошно завопил от боли и в растерянном состоянии просто стоял, осматривая остатки своих рук. Я воспользовался этим моментом замешательства, пнул его в живот, повалив на землю, и отрубил ему оставшуюся часть руки, спровоцировав ещё более громкий вопль. На фоне были слышны лязг металла, предсмертные крики и грозное рычание, периодически сменяемое ругательствами, до моего носа уже дошёл «запах смерти», а в углу комнаты к мальчишкам присоединились девушки и были слышны плачь и мольбы о помощи. Я стоял над психопатом, истекающим кровью, и надменно взирал на его лицо, полное боли и страданий. Ещё когда использовал Ту’ум, заметил его гримасу испуга и растерянности, кажется, он удивился своему ошибочному выбору довакина, далее выражение его лица менялось, словно изображения в калейдоскопе: от злости до страха, вперемешку с больной улыбкой и болью. Сейчас же жизнь этой мрази была в моих руках — одно моё движение, и он мёртв. Да он даже и без моих действий вскоре умрёт с таким кровотечением из рук, да и стоять и ждать чего-то сейчас опасно, могут пристрелить или ударить сзади. Но я не мог позволить ему просто так умереть, после всего, что этот урод сотворил, не имею права облегчать ему мечения. Я собрал магию восстановления в руке и с помощью «Исцеляющих рук» вылечил раны Лайонела так, что у него вместо рук остались две культяпки. Теперь он точно не умрёт от болевого шока и потери крови. Подождав пока его дыхание немного станет размеренным, я всадил один из мечей ему в ногу, пригвоздив его к полу, и вырубил его ударом по лицу. Пусть полежит пока, займусь им потом. Вырубив главного, я решил помочь другим, и в свободной руке уже собрал огонь, однако меня отвлёк женский крик: — Нееееет! Обернувшись на крик, я увидел как один из лекарей, схватив за волосы девушку в зелёном, приставил к её горлу нож. — Сложите оружие, иначе этой девке не жить! — пробасил лекарь, покрепче перехватив волосы девушки, от чего та поморщилась. Мной всё ещё управляли инстинкты и животное нутро, поэтому я незамедлительно действовал, словно хладнокровный убийца. — WULD! — Ту’ум вновь сотряс всех присутствующих, а я оказался за спиной у лекаря. В момент растерянности лекаря, я одним мощным ударом меча полностью отрубил ему руку, в которой тот держал нож. Как Лайонелу пожить я ему не дал — после отрубленной руки насквозь проткнул его горло, предварительно убедившись, что не попаду по девушке. Увидев смерть этого лекаря, несколько арбалетчиков повернулись в мою сторону и выстрелили в меня и девушку рядом со мной. Поняв, что она не успеет уклониться, я встал перед ней, закрывая её своим телом и выставив вперёд руку, и создал магический барьер, в который и попали болты. Перезарядить арбалеты они уже не успели. Двоих Вилкас перерубил пополам двуручным мечом, так что кишки вывалились наружу и они, в предсмертной агонии, пытались эти кишки засунуть обратно в себя. Двоих других Фаркас обезглавил. А Эйла с особой жестокостью кромсала лекарей. Наблюдая за их боем, я заметил золотой блеск в глазах Соратников: получается, волчья сущность вырывается наружу. Да и без волчьих инстинктов и реакции вряд ли они смогли бы так резво уклоняться от болтов и вступить в ближний бой с десятками противников, пусть эти противники — это очень слабые в ближнем бою лекари. — Пощадите, я ни в чем не виноват, — взмолился Свен, когда Соратники подошли к нему, расправившись с лекарями и стражниками, которые пришли к ним на помощь. — Даже не мечтай! — остервенело крикнула Эйла и, в прыжке, отрубила ему голову. Убедившись, что никого из наших противников не осталось в живых, я обернулся, чтобы проверить девушек и мальчишек. Девушка в зелёной мантии стояла как вкопанная, опустив взгляд в пол и стараясь удержать слезы, которые безудержно стекали по её щекам. — Девушки, мальчишки, с вами всё в порядке? — поинтересовался я, всё ещё находясь в сосредоточенном состоянии бешенства. — Да, мы целы, мальчишки тоже вроде бы целы, — сказала одна из девушек, которая нашла в себе силы ответить. —Эйла, отведи их в другую комнату или на улицу, — сказал, подходя к нам, Вилкас. — Хорошо, — ответила Эйла и позвала их за собой, — пойдёмте со мной, ваши обидчики мертвы, больше вас никто не тронет, — мягко и осторожно сказала она девушкам и мальчишкам. Те, с опаской, но всё же доверились Эйле и пошли за ней, прикрыв нос из-за запаха и перешагивая трупы. Одна лишь девушка в зелёном оставалась стоять на месте. — Пошли, я не укушу, нечего стоять здесь среди моря трупов, — сказал Эйла, подойдя к девушке и поманив её за собой. — Нет, не могу, пока хозяин мне не прикажет, я не могу что-либо делать, — сказала она смиренно. — Твой хозяин мёртв, ты теперь свободна, — убеждала её Эйла. — Нет, мой прошлый хозяин мёртв, теперь я принадлежу тому, кто убил моего хозяина, — со слезами на глазах, и со срывающимся на плачь голосом сказала девушка, поднимая на меня взгляд, — господин, что прикажете мне делать? — обратилась она уже ко мне. — Я тебе не хозяин, ты свободная девушка и вольна делать то, что тебе захочется, — сказал я холодно, игнорируя гневный взгляд Эйлы. — Нет, я принадлежу вам, я вся ваша и слушаюсь я только вас, так что вы прикажете, мой господин? — не унималась она и продолжала стоять на своём, продолжая лить слёзы. — Хорошо, иди сейчас с Эйлой, потом поговорим, слушайся её во всём, пока меня не будет, — сказал я ей и обменялся с Эйлой гневными взглядами. — Слушаюсь, господин, — сказала она и смиренно направилась за Эйлой. — А теперь приступим к допросу с пристрастиями, — холодно сказал я и пошёл к лежащему в отключке Лайонелу. Вокруг лежали трупы лекарей и их части тел. Где-тоу стены валяется голова, отрубленная до рта, под столом я вижу часть разрубленного по диагонали пополам лекаря, от плеча до ноги, где-то в углу всё ещё дышал и подавал признаки жизни бедолага, точнее, туловище бедолаги с головой, которому в порыве боя Фаркас отрубил все конечности, и теперь он быстро истекал кровью, испуская дух. Прямо посередине зала лежало некое красно-чёрное месиво: тела и части тел, брошенные в одну кучу. Кишки выскальзывали из некоторых тел, из одной такой половины и вовсе вывалилось сердце, которое продолжало биться вне тела, лежали перерезанные лёгкие, печень, где-то местами торчали кости, и это всё из десятков тел и их остатков. С лежащих наверху этой кучи тел стекала моча, омывая все другие внутренности, а за ней и каловые массы «украсили» всю эту «картину маслом», создавая тошнотворное зрелище. Где-то в глубине этого кишечно-желудочного мракобесия были слышны даже какие-то стоны, а некоторые тела всё ещё бились в нервных смертных конвульсиях. По полу растеклась кровь вперемешку с мочой и каловыми массами, распространяя «запах смерти» по всему помещению. А «вишенкой на торте» были те самые два существа, лежащие у трона. Разглядев их получше, я ужаснулся увиденному: передними лапами существа были человеческие руки, задними лапами — человеческие ноги, голова и туловище тоже были человеческими. Размером существо было со снежного волка, его руки и ноги были пришиты к туловищу. Можно подумать, что это Франкенштейн, но тут никто не оживлял человека, сшив его из других частей тела. Судя по лицу, это был совсем молодой мальчишка, кажется, ему отрезали руки и ноги, а затем с помощью магии и нитей пришили обратно, придав ему форму собаки. Мерзопакостное зрелище. Я перебью всех, кто к этому причастен! Стараясь не потерять голову и концентрацию на нашей цели, я вспомнил про Лайонела и пошёл к Вилкасу и Фаркасу, которые стояли над ним и что-то обсуждали. Их тоже знатно потрепало. У Вилкаса торчали два болта в руке, один в ноге и три в спине, а на предплечье был глубокий порез. У Фаркаса были порезы на ногах, два болта в груди, один в руке, два на спине. Но, благо, болты торчали в доспехах, а раны уже заживали — не просто так же присутствует волчья регенерация. — Пора его разбудить, — сказал Вилкас и пнул ногой в корпус Лайонела. — А-а-а! Что происходит?! — крикнул Лайонел, придя в себя, — что вы со мной сделали?! Что вы натворили?! — проорал он, посмотрев вокруг и рассмотрев свои руки. — Заткнись! Тупая ты скотина! — произнёс Фаркас, влепив тому жёсткую пощечину. — Сам ты скотина! Да я вас всех убью, ты даже не представляешь, что с вами сделают!!! — проорал он ему в ответ. — А ты расскажи, — сказал я грубым, жутким, холодным голосом, присел у его ноги, схватился за меч, которым он прибит к полу, и немного его потряс, что вызвало дикую боль и вопли у Лайонела. — Ах ты сволочь ебаная!!! Я порву тебя и место живого не оставлю!!! — заметался он от боли, делая себе хуже, раздражая рану. — По-моему, я более чем чётко озвучил просьбу, — сказал я, всматриваясь в его глаза холодным взглядом, и немного двигая меч, провоцируя новую волну боли, — расскажи, кто и что с нами сделают? — спросил я тем же жутким, угрожающим тоном. — Прекрати! Прекрати, сучонок! Я так от болевого шока умру! — завопил он. — Не переживай, мои «Исцеляющие руки» не позволят тебе умереть, ты будешь мучаться до тех пор, пока я не получу ответы на свои вопросы, — пригрозил я монотонно, холодно. Я вылечил его рану, облегчив ему боль, но меч оставался в его ноге, поэтому следующее движение вызвало истошный визг у психа. — Да, вот так мразь! Ори, раздирая своё горло! Нравится быть на месте тех, над кем издевался?! — от моего хладнокровия не осталось и следа, в глазах горел адский огонь, а в устах моих был яд, которым хотелось отравить разум этого нелюдя, — смотри мне в глаза! Не смей отворачивать свой взгляд, я хочу видеть твою боль и страдания! Хочу увидеть страх в твоих никчёмных глазах! Хочу, чтобы ты страдал так же, как все твои невинные жертвы! — срывался я на крик и дергал меч, чтобы он орал ещё сильнее. — Ты и в подмётки мне не годишься своими недопытками! — проорал сквозь вопль боли Лайонел, — а своей спичкой ты много боли и страданий не принесёшь, — сказал он, когда я вновь его вылечил. — Значит, буду учиться на тебе, — наигранно весело, с тем же взглядом полной ненависти сказал я и вонзил ему меч во вторую ногу, — пригвоздите его руки к полу, — обратился я уже к Фаркасу с Вилкасом. Они вонзили свои мечи в руки Лайонела. Он ещё, сука, поживёт, я исцелю его, пусть утихомирит своё сердце, а нам с Бибой и Бобой надо поговорить. Я вылечил его и кивнул в сторону, приглашая братьев переговорить. Мы отошли в сторону, но спускать глаз с ублюдка не стали. — А мы, оказывается, много о тебе не знали, — сказал мне Вилкас, намекая на мои угрозы Лайонелу и увечья, которые я ему причинил. — У каждого свои демоны внутри, — лишь ответил я, — я хочу, чтобы этот ублюдок испытал все возможные пытки и муки, хочу вернуть ему всю ту боль, которую он причинил другим. Я сделаю всё возможное, чтобы он сдох в адских муках, — грозно сказал я, сжав кулаки и не отрывая взгляда от лежащего на полу Лайонела, который пытался как-то дрыгаться и встать. — И много раз ты пытал людей? — спросил Фаркас. — Ни разу. Как и вы, я думаю, верно? — задал я им ответный вопрос, на что получил утвердительный кивок, — значит, буду учиться я. Моя магия не даст ему умереть, а как причинить боль и не нанести смертельные раны я знаю уж точно. — Погоди, Герант, пытки это не какая-то игра и прочее. Нам нужны ответы на вопросы, но они могут стоить слишком дорого, ты точно готов? — с предостережением спросил меня Вилкас. — Никогда нельзя быть полностью готовым к чему-либо, — ответил я ему немного по-философски, — но это так нельзя оставлять, нам нужны ответы на вопросы. Ты и сам видел, что они вытворяют, — сказал я, указывая на трупы существ у трона, — и если мне надо научиться пытать, чтобы узнать больше об этих уродах, то я непременно это сделаю. — Хорошо, постарайся его не убить, — предостерёг меня Фаркас, когда я направился обратно к Лайонелу. — Герант, обратного пути не будет, ты можешь переступить черту, — сказал мне Вилкас напоследок, пытаясь отговорить меня. — Вилкас, мне сейчас плевать на свою человечность, я итак являюсь оружием человечества против монстров, — сказал я грубо, обернувшись на него, — а монстра сможет победить лишь монстр ужаснее и сильнее его самого. И я готов стать самым ужасным монстром на свете, чтобы невинные и добрые люди были живы, а не страдали из-за каких-то больных ублюдков. — Но чем же ты тогда будешь лучше своих врагов? — резонно и возмущенно спросил Вилкас. — Ничем, — коротко ответил я и пошёл к своей жертве. Я был в бешенстве, в моих жилах бушевал адреналин, ярость и ненависть, но здравый рассудок оставался со мной. Я знаю, что это очень опасное дерьмо, и ввязываться в это не хотелось бы. Но на мне лежит слишком много ответственности, и у меня нет права на ошибку, мне нельзя давать слабину. — Ой-ой-ой, какие мы серьёзные, а кишка-то не тонка, мальчишка? Яиц-то хватит на такое? — насмехался надо мной Лайонел, пытаясь меня задеть. — Вот сейчас и проверим, — абсолютно монотонно, холодно и угрожающе сказал я, попытавшись придать лицу максимально суровый и устрашающий вид, — я задам тебе несколько вопросов, и ты мне ответишь на них. — А если нет? Что ты сделаешь мне? — весело улыбаясь и смотря снизу верх на меня, спросил псих. — Узнаешь, если не ответишь, — ответил я ему, — первый вопрос: что ты знаешь о Таг Ордре дес Артс? Второй вопрос: кто руководит Таг Ордре дес Артс? Третий вопрос: где находится логово Таг Ордре дес Артс, в котором находится их основной состав управления? Четвертый вопрос: кто эти девушки и мальчишки, которые были у тебя? — задал я вопросы и стал ждать ответов вместе с Фаркасом и Вилкасом, которые подошли и внимательно наблюдали за происходящим. — Хммм... дай-ка подумать… — сказал псих, сделав вид, что задумался, — ну смотри, ответ на первый вопрос: иди нахуй, на второй: полижи моё очко, на третий вопрос: тебя это ебать не должно, ответ на четвертый: отсоси мой член, — с улыбкой произнёс он, насмехаясь над нами. В ответ я лишь немного улыбнулся, магией призвал огонь в руке, спровоцировав шок на лице Лайонела, и направил поток прямо в стопу, поджигая его сапог. Хозяин дома заметался в болевых конвульсиях, всё больше раскрывая раны от мечей и даже начал немного выбираться засчёт частых колебаний. Его сапог горел, обжигая его ногу и оставляя на ней жуткие ожоги. Он неистово орал и дрыгался, пытаясь унять боль и был уже на пределе. Я прекратил жечь его ногу и вновь исцелил. Когда он малость оклемался, я вновь обратился к нему: — Ещё раз спрашиваю: что ты знаешь о Таг Ордре дес Артс? Кто эти дети и девушки? — спросил я. — Ты с первого раза не понял? Я тебе сказал иди нахуй, — рассмеявшись, сказал он мне. — Хорошо, если я куда-то и пойду отсюда, то ты уже никогда не сможешь ходить, — угрожающе произнёс я. Я огляделся в комнате и увидел лежащую алебарду одного из убитых стражников. То, что нужно. Под настороженные взгляды Фаркаса и Вилкаса, я сходил за алебардой. Когда я пришёл обратно, то встретил удивленный и непонятливый взгляд Лайонела и ответил ему дьявольской ухмылкой, а затем резким движением, словно рублю дрова, рубанул по его ногам, которые были почти прижатыми друг к другу. Удар пришёлся чуть ниже колена. Сразу обе ноги не получилось отрубить: большие берцовые кости проломились, но малые остановили алебарду. От созерцания такой картины проломанных и торчащих из ног костей, обильного кровотечения и диких воплей сумасшедшего, я был на грани шока и потери сознания, но встряхнулся, собрался с мыслями и, не глядя, со всей силы рубанул по ногам Лайонела так, что кровь брызнула мне на лицо. Отрубив обе ноги, я тут же стал заживлять обрубки магией. Благо, «Исцеляющие руки» не тратили её так много, как тот же «Малый оберег». Или, может, это просто мне легче даётся исцеление. — ААААА!!! Что ты натворил?! Я убью тебя! Я убью тебя! — стал орать и угрожать мне Лайонел, как только заживились его раны. — Я тебя ещё раз спрашиваю: что ты знаешь о Таг Ордре дес Артс? Кто эти дети и девушки? — спросил я всё тем же голосом. — И я тебе ещё раз скажу: отсоси мой член! — ответил он мне с улыбкой. — Хм, ну, член, так член, — сказал я, а затем подобрал с пола один из мечей убитых лекарей и вставил этот меч рядом с паховой зоной Лайонела, от чего тот вздрогнул и посмотрел на меня безумно-испуганным взглядом, — через несколько мгновений тебе нечего будет отсасывать, поэтому либо начинай говорить, либо я буду шинковать твой член, как вялый огурец, а затем поджарю, засуну тебе его в рот и заставлю прожевать и съесть его. — Ты блефуешь, — улыбаясь сказал Лайонел, но его настроение резко переменилось, когда я вытащил меч и замахнулся, чтобы всадить этот меч ему в член, и лишь в последний момент этот утырок заговорил, — ладно, ладно, ладно! Только член не трогай! — завопил он и забарахтался. Ещё одно подтверждение тому, что в жизни самое главное это члены. — Я слушаю, — сказал я, убирая меч в сторону, — рассказывай всё, что знаешь о Таг Ордре дес Артс. — Таг Ордре дес Артс — орден влиятельных людей, которые, прикрываясь лечением, занимаются своими тайными делишками, ну и, конечно же, лечат людей. Видели же, сколько они вылечели, — весь его весёлый тон исчез, и я словно общался с абсолютно нормальным человеком. — Не заговаривай нам зубы, — подключился к допросу Фаркас, а я вновь поднял меч над пахом Лайонела. — Ладно, ладно, ладно! Они торгуют людьми и скумой, — жалобно сказал он. — А поподробнее можно? Где у них логово? Где живут? Кто главный? Как ты выкупил этих детей? Что за существа у трона? — присоединился к дискуссии Вилкас. — Отвечай! — рявкнул я, снова направляя меч к его члену. — Не знаю! — в отчаянии крикнул он, и я остановил удар, — я не знаю, где они живут, они просто продают мне товар через дилера, с которым я на связи. Главного тоже не знаю, общаюсь через того же дилера, так что без понятия кто всем заведует, — я немного поддавил мечом, мотивируя его говорить, — ай-ай-ай, не надо! Мавен. Мавен Чёрный Вереск, она может знать главных, именно через связи с ней я вышел на Таг Ордре дес Артс! — Так твой дилер — Мавен Чёрный Вереск? — уточнил Вилкас. — Да, через неё я связываюсь с ними, делаю заказы и щедро им плачу. Больше я ничего не знаю, — сказал Лайонел на выдохе. — А что за существа лежат у трона? — спросил его Фаркас. — Это и есть товары Таг Ордре дес Артс, точнее, один из видов товаров. — Как это понимать? — не понимая смысла сказанного, спросил Вилкас. Зато мне было всё понятно, от этого закипала кровь, и меня раздирало от ярости и желания прирезать его, как свинью на скотобойне. — Они «производят» товар для покупателей вроде меня, — начал объяснять этот ублюдок, — эти товары специально сделаны были под заказ, не знаю, как они их делают и откуда берут, но таких существ, шутов и прочую мерзость они делают и продают. Могут продать обычных здоровых мальчишек как было в этот раз. Так же с колыбели растят девушек, воспитывая их, как элитных шлюх, которые могут доставить мужчине удовольствие сотней способов, никакие жрицы Дибеллы с ними не сравнятся, но при этом они чистокровны и девственны. Знаю, что такое же практикуют и с мальчиками. Мальчиков растят как девушек, но они не девственно чистые, их постоянно трахают надсмотрщики, чтобы потом заказчикам было не слишком туго. И зачастую они не чистокровные, там главное, чтобы смазливым был, чтобы через несколько лет какой-нибудь пузатый барон мог иметь его, как ему вздумается. Я не выдержал. Предел моей ярости превзошёл свою пиковую точку, и я с гортанным рыком вонзил меч в рот Лайонела, так, что он сейчас был прибит к полу пятью мечами. Он ещё бился в предсмертных конвульсиях, когда я посмотрел на него с полным ненависти лицом. Он пытался кричать, орать, позвать кого-то на помощь, но его голос застрял в клинке, воткнутом в глотку. Спустя минуту перед нами лежало бездыханное тело с обрубками рук и ног, прибитый мечами к полу. — Мы узнали достаточно, пошли, — скомандовал Вилкас. — Вилкас, он сказал, что он щедро заплатил, может, заберём всё ценное? Ему они уже точно не пригодятся, а вот нам деньги, а тем более оружие не помешают, — обратился я к Вилкасу, — может, соберём мечи лекарей и отнесём их Йорлунду? Возможно, он сможет выковать из них более крепкое и достойное оружие или доспехи? — Согласен с Герантом, грех такому добру пропадать, — поддержал меня Фаркас, — но давайте побыстрее, вонь стоит невозможная. — Хорошо, собираем всё ценное и убираемся отсюда, — сказал Вилкас и стал собирать мечи, которые более менее были чисты. — Я предлагаю сжечь дом, вместе с трупами и прочим, — предложил я, ковыряясь в сундуках. — Да, я тоже об этом думал, сожжём к чертям собачьим эту халупу, в Вайтран направимся верхом на лошадях лекарей, — заключил Вилкас, собрав кучу мечей и засунув их в отдельный рюкзак. В сундуках я нашёл много мешочков с золотом и драгоценными камнями. В одном сундуке даже нарыл, кажется, даэдрический кинжал. Так же тут было много оружия, доспехов и всякого прочего. Из интересного я выделил для себя несколько книг заклинаний, которые отправились в мой рюкзак, найденный мной в шкафу. В комоде нашёл много склянок с зельями. Без понятия, какое зелье для чего, просто взял их с собой. Собрав всё, что мы могли забрать, взяли рюкзак с мечами и пошли. Уходя я напоследок опалял всё вокруг пламенем из рук, поджигая одежды, деревянные изделия, тела и внутренности лекарей. Внизу, на первом этаже, я так же всё поджёг, и, выйдя во двор из дома, мог видеть бушующий танец огненных языков пламени. Долго задерживаться не было смысла, скоро здесь будут стражники, набегут люди, незачем нам светиться. Эйлу с девушками и мальчишками мы нашли за особняком, они уже седлали лошадей, и, судя по всему, ждали нас. — Всё в порядке? Ничего не случилось по пути сюда? — спросил Вилкас Эйлу. — Нет, с нами всё в норме, что у вас? — спросила Эйла его в ответ. — Не сейчас, потом расскажем, сейчас надо убираться отсюда, — ответил он ей. — Надо забрать наши вещи из таверны, но идти сейчас в город, мне кажется не самая удачная идея, — вмешался я в разговор. — Давайте обойдём Айварстед с восточной стороны и выйдем к мосту у самого входа, — предложил Фаркас, — и там мы сходим с Вилкасом в таверну, а вы нас подождёте. — Хорошо, пошли, но лошадей на всех не хватит, мальчишки и одна из девушек должна будет поехать с кем-то на лошади, — предупредила Эйла. — Мы с Вилкасом посадим к себе мальчиков, а Герант поскачет вместе с девушкой в зелёном, — сказал Фаркас, смотря на мальчишек и девушек. — Мы согласны, — хором ответили они. — Отлично, берите лошадей и пошли, — сказал Вилкас, смотря на охваченный огнём дом. Я подошёл к выделенному коню, погладил его, он вроде даже не ругался. И вот тут есть проблема. Я понятия не имею как ездить верхом. Как бы я не любил лошадей, сколько бы разных пород не знал, но никогда не ездил верхом на коне. Нуууууус, будем импровизировать, главное не упасть с коня и не сломать себе чего-нибудь. Пока мы шли пешком, поэтому проблем у меня не возникало. Пока что. Мы шли вдоль берега колонной. Я поглаживал и всячески пытался задобрить своего коня, чтобы он не скинул меня с себя, когда я на него сяду. Через некоторое время повернули направо и вышли к мосту. Вилкас с Фаркасом ушли в таверну, взяв у меня и у Эйлы ключи от комнат, а мы остались их ждать. — Так что там случилось? — нетерпеливо обратилась ко мне Эйла. — Ничего такого, просто мы устроили ему допрос, чтобы узнать ответы на наши вопросы, — ответил я ей. — И он просто вам ответил? — удивленно спросила Эйла. — Нет конечно, я пытал его, он получил по заслугам, но в конце концов раскололся, — объяснил я ей. — Теперь понятно, что это за визги были, — сказала она, — а как ты его пытал? — Ну, я сначала прибил его конечности к полу четырьмя мечами, затем поджёг его ногу магическим огнём, затем отрубил ему ноги, после этого пригрозил отрезать ему член, и он раскололся, а потом, когда он всё рассказал, я вставил ему в рот меч и он умер, захлёбываясь своей кровью. Так и надо этой мрази, — последнее я скорее выплюнул с отвращением к этому ублюдку, чем сказал. — Ну и урод же ты, — начала она наезжать на меня, — ты ничем не лучше того, кого пытал и зарезал! Ты не достоин быть Соратником. — Нет, я тебе больше скажу: я хуже этого ублюдка в разы, так что тебе лучше в принципе держаться от меня подальше, — пригрозил я ей, подходя к ней ближе и грозно нависая над ней. — И что же ты мне сделаешь? Будешь резать меня, как того бедолагу, которого ты замучил до смерти? — с вызовом она обратилась ко мне. — Ты на полном серьёзе называешь этого упыря бедолагой и жалеешь его?! — возмутился я, переходя на рык. — Нет, я говорю, что по сравнению с тобой он — бедолага! Пусть ты и строишь из себя хрен пойми кого, но я вижу, что ты что-то скрываешь, и я выведу тебя на чистую воду! — пригрозила она мне, повысив тон до предела, срываясь на крик. — Да что ты вообще знаешь обо мне, тупая дура!? — с презрением ответил я ей. — А ты тупорылый, уродливый еблан, который нихрена не умеет и ничего не добьётся в этой жизни! Да тебя первый попавшийся бандит уложит, и ты сгниёшь в какой-нибудь канаве, а о тебе никто и не вспомнит! — не знаю, к чему всё это было сказано, но, тем не менее, Эйла продолжала меня оскорблять. — Тогда будь добра: раз я такой урод, не приближайся ко мне, избавь себя от моего общества, — язвительно сказал я в её сторону. — С радостью, — сказала Эйла и вытащила меч. — Воу-воу-воу, полегче, а давайте успокоимся, — сказал вернувшийся Фаркас, вставая между нами. Мы продолжали прожигать друг друга взглядами, я мог продолжать и дальше, но нам надо уходить, и поскорее. Я отвёл взгляд и пошёл к Вилкасу за своим рюкзаком. Собравшись все вместе, мы решили скакать всю ночь по горной тропе, где мало кто ходит. На свою лошадь я сначала усадил девушку, а затем взобрался и сам. Запускать ноги в стремена оказалось очень неудобным действие, а чтобы запрыгнуть пришлось приложить не мало усилий. Когда я оказался на лошади, она немного пометалась из стороны в сторону. Передо мной сидела девушка, поэтому пришлось на ощупь искать стремена на спине лошади, при этом нечаянно я касался девушки, вызывая её смущение. Но найдя стремена, я всё-таки извинился перед ней и последовал за другими в путь. Спереди скакали Эйла и Фаркас, за ними были две девушки на конях, а замыкали эту процессию из двух колонн мы с Вилкасом. Управлять лошадью это, конечно, полный ахтунг. Сначала мы скакали вниз по склону, и я пытался смотреть на других, чтобы понять, как они управляют лошадьми. Пока я смотрел на других, сам чуть не перевернулся на лошади. Вроде немного разобравшись с управлением, я понял: чтобы тормозить надо стремена тянуть на себя, чтобы ускориться — пяткой тыкать в ногу лошади. Ну и держаться крепче, чтобы не свалиться. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, у меня получалось, но яйцам было прямо скажем дискомфортно, сильно дискомфортно. Спустившись к реке, мы перешли её вброд, по склону поднялись в лесок и вышли на дорогу. Затем на одном повороте направились прямо в сторону гор, сойдя с дороги. О, кажется, я понял, какой тропой мы пойдём назад. Это была моя любимая дорога до Айварстеда в игре. Ночь была безоблачной и светлой, поэтому нам не пригодились факелы и фонари, чтобы разглядеть дорогу. Девушка, сидевшая передо мной, стала прижиматься ко мне ближе и укутываться в мантию. Вот я дурак, мы поднялись выше на гору, и ветер со снегом усилились, поэтому она замерзла и сидела, дрожа, как листик на ветру. Вот ведь я тупой, сразу можно было снять свой плащ и отдать его ей. Я, сидя на лошади, как-то извернулся и, сняв плащ, укрыл её им. Вилкас с Фаркасом так же укрыли мальчишек плащами, а девушкам отдали запасные плащи из рюкзаков. — Вилкас, в Йоррваскре найдутся места для девушек и мальчишек? — спросил я скачущего рядом норда. — Думаю, найдётся, — задумчиво сказал он, — сегодня девушек можем поселить в одну комнату с тремя кроватями, мальчики могут поспать в одной комнате с большой кроватью, а завтра решим, что делать и как быть. — Нет, я буду спать только в комнате с хозяином, — вдруг возмутилась девушка в зелёном. — Ты свободна, я уже сказал, что я тебе не хозяин и ты мне ничего не должна, может, тебе лучше поспать в комнате с другими девушками? — как можно мягче произнёс я, чтобы не задеть и не обидеть её. — Нет, мне с вами будет лучше, — наотрез отказалась она, обращаясь ко мне. Эх, девочка-девочка, со мной тебе будет только хуже. Вдруг полезли болезненные воспоминания, которые я тут же отбросил, не желая их даже вспоминать. — Ладно, пусть тогда она поспит с тобой, а другим мы найдём комнату, — подытожил Вилкас. — Хорошо, если уж ты будешь спать со мной, то скажи хоть, как тебя зовут? — обратился я к ней, наблюдая за дорогой. — Вам же сказал Хамма, ещё в повозке, — удивленно ответила она мне, — меня зовут Экспонат №2. — Ну, это я понял, а как тебя звали до этого? Каким было другое имя? Не буду же я тебя звать экспонат №2, — сказал я ей. — Я не знаю, меня только так и называли, имя должен дать мне мой хозяин или вовсе не давать никакого имени. По крайней мере, мне всегда так говорили, — просто сказала она. — А во сколько лет тебя украли? — вдруг обернувшись к нам, спросила одна из девушек. — Я не знаю, я не помню ничего из прошлого, вся моя жизнь прошла в лагере. Там я научилась ходить, говорить и всему прочему, — ответила ей девушка в зелёном. — А во сколько украли вас? Вы помните свои имена?— я спросил у девушек, скачущих впереди. — Меня украли, когда мне было 5 лет. Да, меня зовут Киара, — сказала одна из девушек. — А меня украли, когда мне было 6. Меня зовут Лиана, — ответила мне другая. — Получается, ты родилась там? — спросил Вилкас девушку, сидящую рядом со мной. — Или её украли ещё младенцем, — предположил я, а затем посмотрев на неё, увидел как пошли слёзы. Какой же я бестактный ублюдок, который даже не задумался о том, как хреново ей! Тем более такое сказал, что у любого бы слёзы пошли. — Это уже не важно, теперь ты с нами и мы не дадим тебя в обиду, — подбодрил её Вилкас. — Надо дать тебе имя, — вдруг, откуда ни возьмись, крикнула Эйла. — Какое имя ты бы себе хотела? — мягко спросил я её. Она задумалась, а мы уже добрались до вершины возвышенности и внизу можно было увидеть ритуальный камень, а дальше, через реку, раскинулся Вайтран. Издали в ночи он выглядел ещё краше, чем днём. Мы стали спускаться вниз по извилистой тропе. — Я не знаю, может, вы сами меня назовёте? — попросила она меня. — Нет, давай тогда мы будем тебе говорить варианты имён, а ты выберешь то, которое тебе понравится, — предложил я ей. — Давайте, — согласилась она, немного снимая с себя плащ, потому что ветер прекратился, и снег уже не шёл. — Барензия? — предложил Хамма, сидящий с Вилкасом на лошади, — ты очень похожа на королеву. — Нет, мне не нравится, — отозвалась девушка. — Может Катарина? — сказал Вилкас. — Нет, — ответила она. — Белинда? — крикнул с начала колонны Фаркас. — Нет, — отказалась девушка. Я тоже думал над именем, и почему-то только имя Аргента лезло в голову. Ну а фиг ли, себе взял имя Герант, а Аргента в оригинале сестра Геранта, тоже в дракона превращается, предложу это имя. — Аргента? — предложил я. — Да, очень красивое имя, — отозвалась она, — значит, меня теперь зовут Аргента? — Получается так, если ты сама не против, — ответил я ей. — Я не против, мне очень нравится это имя, — сказала Аргента и снова прижалась ко мне. — Мне кажется, или она выбрала это имя, потому что его ей предложил именно ты? — обратился ко мне Вилкас. — Мне тоже так кажется, — сказал я, смотря на неё как на маленького ребёнка. — Но имя действительно красивое, ей подходит, — крикнул Фаркас, вызвав небольшую волну смеха. Спустившись вниз, в долину, мы пустили лошадей галопом. Было очень страшно скакать на лошади, не умея толком на ней ездить. Управление давалось с трудом, но, кажется, я справлялся. К большому счастью, по пути до конюшен Вайтрана нам никто не попался. Лошадей мы оставили в конюшнях, спасибо счастливому случаю, ибо конюху не спалось именно сегодня ночью, и мы просто отдали ему лошадей. До Йоррваскра мы дошли быстро. Я уже валился с ног, не было сил, мысли в голове путались от усталости и вялости. Слишком много событий для одного дня. Думать об этом не хочется от слова совсем. Завтра подумаю. Мы поселили двух девушек в свободную комнату в блоке, где были моя комната и комната Эйлы. Мальчиков в комнате Вилкаса, а сам Вилкас непонятно откуда притащил запасную кровать и постелил себе в комнате Фаркаса. Мы с Аргентой пошли ко мне в комнату. — Располагайся, — обратился я к ней, запирая дверь изнутри, — я постелю себе на полу, а ты поспишь на кровати. — Господин не желает со мной спать? — спросила меня Аргента, — возможно, я не достаточно хороша для хозяина. — Так, стоп блять, — остановил я её, — во-первых, не зови меня господин и не обращайся ко мне на «вы», меня зовут Герант и я тебе не господин, во-вторых, я собираюсь не спать с тобой, потому что мне кажется, это будет неудобно для тебя. — Не переживайте гос… — перебила меня Аргента, но, увидев мой настороженный взгляд, оставила и исправилась, — не переживай, Герант, я умею многое и вам.. то есть тебе точно понравится. — Аргента, я не собираюсь с тобой заниматься сексом, ты мне ничего не должна, — пытался я достучаться до неё, пока раскладывал свои вещи. — Вы… то есть, ты спас меня от него, освободил от рабства и не дал меня убить, я должна тебе, — всё равно стояла она на своём. — Но я не один тебя спас. Фаркас, Вилкас и Эйла сделали больше для твоего спасения, — привёл я аргумент. — Но именно меня спас ты, а не кто-то из них, я очень тебе благодарна, и хочу тебя отблагодарить, — настаивала на своём Аргента. — И что? И как ты собираешься отблагодарить меня? — с неким укором произнёс я, скрещивая руки перед собой. — Ну, я умею только доставлять удовольствие своим телом… — Стоп нахуй! Никогда, слышишь? Никогда не смей благодарить, а тем более платить своим телом, твоё тело сакрально и оно принадлежит только тебе, ты не можешь им пользоваться как разменной монетой, — строго, даже грубо, указал я ей, — я понимаю, что тебя так учили, но сейчас ты не рабыня, ты — свободный человек. — Извини меня, я бы не хотела отдаваться кому-либо кроме тебя, пусть я и мало понимаю во взглядах чести и нравственности, но я бы не стала такое предлагать кому-то кроме тебя, — сказала она, опустив голову. — Нет, это ты извини меня, я был слишком груб. Давай спать, завтра всё обсудим, хорошо? — предложил я ей, понимая, что разговор сейчас ни к чему не приведёт. — Ты поспишь со мной? — потупив взгляд вниз, попросила она. — Хорошо, — сказал я, вздохнув и немного подумав, — только ничего не будет, просто поспим, ладно? — Конечно, ладно, — довольно закивала головой Аргента. Она сняла с себя мантию и сложила её на стул. Одета она была в обычное, простенькое платье зелёного цвета, а на ногах были обычные сапоги. — Мне полностью раздеваться? — спросила она, увидев, что я с обнаженным торсом и в одних штанах. — Нет, конечно, у тебя же под платьем сорочка есть, или что-то вроде этого, в ней и поспишь, — сказал я, забираясь на кровать. — Но ты же разделся почти полностью, — удивленно посмотрела она на меня. — Ну да, но есть же какие-то рамки приличия, мы с тобой не парень с девушкой, которые состоят в отношениях, поэтому будем спать одетыми, — попытался я объяснить ей. — Ладно, — сказала она, и, сняв платье, в сорочке залезла ко мне в кровать, — можно тебя обнять? — Да, — согласился я. Не хочу сейчас ругаться или напрягаться. — Спасибо, — сказала она и положила голову и руку мне на грудь, — ты такой тёплый, — промурлыкала она и уснула. Почувствовав тяжесть чьей-то головы и тепло нежных рук, в голову невольно снова начали лезть мысли о той, воспоминания о которой вызывали сердечную боль и тоску. Пытаясь перекрыть болезненные мысли, я начал думать о том, что произошло сегодня: спуск с высокого хротгара, заварушка с членами культа, события в особняке, путь обратно, и всё это приправлено ссорами с Эйлой. Слишком много для одного дня. Перед глазами всплывали страшные картины из особняка: море крови, расчленённые тела и тошнотворный «запах смерти». Мне стало не по себе, но организм был другого мнения, и глаза закрылись сами собой. Этой ночью мне снились лишь кошмары о плачущих детях, подвергающихся пыткам, о девушках, над которыми издеваются, подвергая их насилию, о мужчинах, которых пытают и увечат. фПроснулся я утром в холодном поту. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы придти в себя и оглядеться. Аргента сидела за столом и читала какую-то книгу. Сколько же я проспал? — Доброе утро, Аргента, — сказал я, отвлекая её от книги. — Уже добрый день, Герант, — ответила она мне весело. — Твою мать, опять проспал всё на свете, — прорычал я, вставая с кровати и натягивая на себя одежду. — Тебе снился какой-то кошмар? — спросила она меня обеспокоенно. — Да, — затянуто ответил я, и в миг всё, что было вчера, накрыло меня волной дрожи, пробуждая меня от оков сна. Всё моё тело пробила дрожь и начался тремор рук. Нужно срочно выйти на улицу. Ничего не сказав, я вылетел из комнаты и направился на улицу, стараясь не потерять сознание. Картины вчерашней резни мелькали перед глазами слово кинолента: куча расчлененных трупов, море крови и других жидкостей, обезглавленные тела, торчащие из обрубков окровавлены кости, вытекающие из тел внутренние органы, а ещё пытки… Я пытал человека, пусть и морального урода, но я пытал его, отрубил ему ноги, прибил его конечности к полу мечами, руки вырезал, поджёг ноги до образования мерзких шрамов, а затем и вовсе вонзил меч прямо ему в горло и смотрел на это зрелище. Картина отрубленных наполовину ног с торчащими из плоти костями спровоцировала рвотный позыв. А изображение того, как человек с обрубками вместо конечностей, лежит прибитый мечами к полу, а во рту у него стоит меч, и он, захлёбываясь своей кровью, дрыгается в смертных конвульсиях, чуть не оставила меня без сознания. У меня закружилась голова, и я опёрся на стену у лестницы ведущей наверх, чтобы не упасть. Оклемавшись, я пошёл наверх, игнорируя возгласы и обращения в мою сторону, которые доносились из-за спины. Выйдя на тренировочный двор, я вдохнул поглубже свежего воздуха, что немного облегчило моё состояние, но всё ещё тошнило, поэтому как можно скорее направился к стене, где никого нет. Обходя тренирующихся людей и шатаясь как алкаш, дошёл до стены и выпустил наружу всё, что у меня было в желудке. А эти страшные картины продолжали крутится в моих мыслях, как карусель. Когда тошнота прошла и было нечему выходить наружу, начался бешенный тремор рук, как у наркомана при ломке. Пытаясь успокоиться, я сел у стены, недалеко от того места, где меня стошнило, и стал глубоко вдыхать воздух и посмотрел на чистое небо над головой, прокручивая всё это снова и снова в своей голове. Вчера, под действием адреналина, инстинктов и ярости, всё это делать было легче, да и мыслей было не так уж и много, особенно когда просто желаешь мучительной смерти кому-то. Хотелось всё просто забыть и стереть из памяти вчерашний вечер. Но нельзя, я и впредь буду сталкиваться с подобным, а возможно и с чем-то похуже, поэтому это будет маскировкой проблемы. Нужно всё это сто раз перемотать перед глазами, чтобы привыкнуть к подобному и в следующий раз не впадать в панику. Я не знаю, сколько так просидел, но из мыслей выбрался только когда ко мне подошёл Вилкас и сел рядом со мной. — Что с тобой стряслось? На тебе лица нет. Аргента сказала, ты просто выбежал из комнаты и чуть не упал в коридоре, — сказал он мне. — Я его пытал… Столько смертей… Столько крови… Столько тел… Я убил его… Мерзко убил … — ответил я прерывисто, срываясь на шёпот. — А я предупреждал! Ну, ничего, всё пройдёт, выпьешь много меда и будешь как новенький, — попытался он разрядить обстановку и поднять мне настроение, обнимая меня за плечо по-дружески. — Я не жалею о том что сделал, Вилкас, чтобы победить, я должен стать сильнее, в том числе и морально, — объяснил я ему свою точку зрения, — но мне сложно это воспринимать и принимать, я и убивать-то ещё не привык, что уж говорить про пытки и подобные зрелища, как было там. — Понимаю, все мы через подобное проходили, и ты сможешь пройти. Ты же всё-таки довакин, ты должен это сделать, — подбодрил он меня, — тем более ты такой молодой, а уже такой сильный и опытный, так что ты всё сможешь. — Я должен это сделать, — сказал я, как-то немного успокоившись, — я должен. — Пошли, мы ждали только тебя, нужно переговорить с Кодлаком и доложить ему всё, — произнёс он, вставая с места. — Пошли, кажется, мне полегчало, — ответил я ему, и мы пошли обратно внутрь. Посмотрев на то место, куда меня стошнило, я увидел кошек, которые слизали и съели всё, и довольные шли по своим делам. Ну, хоть кошкам помог. Но вот впереди, у деревянных резных колонн Йоррваскра, я увидел Аргенту, которая стояла в тени и наблюдала за мной всё это время. — С тобой всё хорошо? — спросила она настороженно, когда я подошёл к ней. — Да, сейчас уже лучше, — ответил я ей, — спасибо за беспокойство и извини за то, что напугал. — Это ты меня прости, может, это я тебя чем-то заразила? Вдруг это какой-то недуг, который я подхватила у лекарей? — взволнованно спросила Аргента. — Не переживай, ничего такого не случилось, я знаю из-за чего мне стало плохо, ты в этом не виновата, — заверил я её, — мне сейчас надо обговорить всё, что произошло, с Соратниками, потом уже обсудим то, о чем хотели вчера поговорить, ладно? — Хорошо, я буду ждать, — ответила она, и я, кивнув ей, пошёл внутрь, в переговорную. В комнате уже собрались все члены Круга. Я всех поприветствовал и занял своё место. — Ну, рассказывайте, вы сказали, у вас важное послание, — обратился Кодлак к Вилкасу. И Вилкас доложил всё: про то, как мы встретили по дороге лекарей, про наши странные разговоры Аргентой и другими пленниками, про слежку Эйлы до особняка (после чего та получила отдельную похвалу), про наш поход на Высокий Хротгар со всеми подробностями, про наш путь назад, про стычку с членами культа, про события в особняке, не упуская деталей, упомянув существ у трона, девушек и мальчиков, убийство лекарей, допрос и пытки, которым я подверг Лайонела, то, как я его убил, поджёг здания и закончили повествование нашим спешным отступлением. — Мерзость, как ты вообще можешь быть среди нас! — воскликнул Скьор в мой адрес, — ты не достоин быть Соратником! Ты даже не подарил достойную смерть своему противнику! — С чего бы мне ему что-то дарить? — с вызовом ответил я, отвечая на его грозный взгляд своим холодным взором. — Любой достойный воин должен с честью победить своего противника и дать ему возможность попасть в Совнгард! — агрессивно сказал он мне, надвигаясь в мою сторону, — тем более ты начал эту резню, именно ты первым напал на Лайонела, и теперь честное имя Соратников омыто позором из-за тебя! — выкинул он свои обвинения, подходя вплотную ко мне. Он был ниже меня, поэтому смотрел снизу вверх. Выглядело это, наверное, комично. — Если бы я снова оказался в той ситуации, я бы сделал то же самое, не задумываясь. И я не считаю позором спасение невинных жизней от пыток, даже если ради этого прикончить ублюдка, — ответил я ему, всё ещё смотря в глаза. — Да ты опозорил нас! Кодлак, я считаю, что нужно выкинуть его из наших рядов! Среди нас не должно быть такой падали, как он, — обратился Скьор к Кодлаку. — Попридержи язык, Скьор, — на мою защиту встал Вилкас, — Герант один из нас, и он спас нам жизни, если бы не он, мы не знаем, как всё могло бы сложиться! — Щенок! Заткни свою пасть! — вспыхнул Скьор на Вилкаса, и Скьор уже подошёл вплотную к нему. — Прекратите все! — прорычал Кодлак, и все мы успокоились, а Скьор отошёл к своему месту, — Герант останется Соратником, несмотря на то, что он подверг пыткам человека. Он добыл для нас важнейшую информацию о Таг Ордре дес Артс, и теперь мы знаем, с чего начать. И если Лайонел обладал столь искусно телекинезом, это значит, он был как минимум экспертом магии "Изменения", если не мастером, так что неизвестно, как могло всё сложиться, если бы он не начал эту резню. — Более того, я не думаю, что ярл Рифтена придёт к нам требовать за брата, а если и придёт, то тогда мы уже с ней поговорим о Таг Ордре дес Артс. Если Мавен замешена в делах лекарей, то и ярл, безусловно, с ней заодно, — сказал Фаркас, вмешиваясь в дискуссию. — Верно, главное, что вы вернулись живыми, ещё и с информацией, — сказал Кодлак, похлопав по плечу Вилкаса. — И что же мы будем делать? — спросила Эйла. — Пока мы ничего существенного делать не будем, нам необходимо начать слежку за Мавен Чёрный Вереск и её окружением, но этот вопрос мы сейчас не решим, поэтому обсудим его с Балгруфом и остальными, — пояснил Кодлак, — что на счёт мальчиков и девушек, то предлагаю им остаться здесь. Пусть мальчики растут Соратниками, как некогда вы, Фаркас и Вилкас. Девушки смогут помочь Тильме следить за Йоррваскром. Пусть пока побудут под нашей защитой, потом, когда они поправятся, они смогут выбрать свой путь. — Согласен, Аргента уже нашла себе свой путь, — сказал, подкалывая меня, Вилкас, — а остальным мы поможем. — Герант, Аргента считает тебя свои господином, она сейчас морально сломлена, ты сможешь ей помочь стать нормальным человеком? — Кодлак обратился ко мне. — Да, я готов ей помочь. Я беру ответственность за неё на себя, — ответил я ему. — Он мужчина! Как он может помогать девушке? — возмутилась Эйла. — Эйла! Не начинай, я так решил, — подытожил Кодлак, — ты пойдёшь с Рией и Ньядой в Предел, ярл Маркарта попросил помощи в борьбе с какими-то хищниками, вот письмо, можете отправляться сейчас же, — приказал Кодлак. — Будет сделано, — ответила Эйла, взяла лист с заданием и ушла. — Скьор, для тебя есть задание в Истмарке, возьми Торвара и Атиса. Прочешите Рощу Кин, говорят, там завелась ворожея, убейте её. Вознаграждение заберите у управителя Виндхельма, вот письмо от него, — сказал Кодлак и протянул письмо Скьору. — Мы справимся быстро, — произнёс он и ушёл собираться в путь. — Какое задание есть для нас? — спросил Вилкас. — Вы всё ещё привязаны к довакину, вы пойдёте вместе с ним и Дельфиной в Устенгрев, — объявил Кодлак. — А Дельфина ещё не была в Устенгреве? — уточнил я. — Нет, сегодня пришло письмо от неё, она сообщила что прибудет через три дня и отправится туда вместе с вами, — рассказал Кодлак. Опять переться в гробницу…