Падший

— Освободи меня от цепей и узнаешь ответ на свой вопрос, — дерзко ответил я, всматриваясь в глаза довакину. Силы постепенно возвращались, крылья по новой обрели силу, а мышцы вернулись в тонус, и чувствовалась невероятная лёгкость. Кажется, что, не будь я в кандалах — мог бы перевернуть весь мир, и даже Шеогорат не будет мне ровней. Полагаю, после трёх месяцев непрерывной агонии, любое состояние будет сродни обретению божественных сил. — Попридержи коней, — с улыбкой на лице произнёс Эбонитовый воин, — не трать силы зря, они тебе ещё понадобятся. Мой господин только начал. — Как это понимать? — не заставил себя ждать мой вопрос. — Ты первый, кто смог выжить и полноценно вырастить крылья. Возможно, это из-за драконьей крови, возможно, из-за того, что ты из другого мира. Неважно. Важно то, что ты жив, и у господина есть подопытный для дальнейших исследований, — стал рассказывать Натаниэль зловещим тоном, — не стоит думать, что это конец. Это лишь начало, друг мой. И поверь, ты пожалеешь о том, выжил. — Предположим, мне страшно, — сказал я так, будто признавался в смертных грехах, — может, сходим покушать и в туалет? Раз я здесь надолго, не хотелось бы место пребывания загадить. Редгард провёл мне стандартную процедуру кормёжки, облегчения, контрастного душа ведром и вернул на место. По возвращению, в комнате нас ждал Шеогорат в полном лабораторном обмундировании. — Натаниэль, ты можешь быть свободен, — приказал довакину даэдра и, оставшись со мной наедине, с дьявольской улыбкой обратился ко мне, — а с тобой мы продуктивно проведём время.

***

Последующие десять дней принц проводил надо мной и моими крыльями эксперименты, благо, без серьезных болезненных последствий для меня. Шео брал у меня кровь из рук, крыльев и ног, а после сравнивал образцы в самодельном микроскопе. Видать, обычного даэдрического зрения не хватает для того, чтобы детально разглядеть клетки. Также горе-экспериментатор ежедневно делал надрезы разной глубины и длины на моём теле и крыльях, чтобы подсчитать время заживления ран на «новых» конечностях и «старых». Помимо этого, эта тварь полоумная периодически ломала мне крылья, дабы посмотреть, не излечатся ли они сами. Спойлер: нет. Ни разу из пяти попыток крылья не выправились сами, поэтому он залечивал их магией. Зато я пять раз орал, как резаная свинья, после открытых переломов крыльев. В конце десятого дня наш веселый дуэт разбавили два брата-акробата с Агмейром на хвосте. — Принесите одного из новых ястребов и позовите Селанна, — приказал князь безумия, и Агмейр поспешил удалиться, напоследок кивнув Израну. — Но господин, вы уверены, что хотите отдать крылья этому бретонцу? Всё же, это первые крылья, которые смогли вырасти и выжить, — возразил Натаниэль, как только «сладенький мальчик» Израна покинул помещение. — По результатам экспериментов и обследований, я понял две вещи. Крылья полностью устойчивы и слились с владельцем, поэтому их можно отрезать и ставить другим. И если пересадка будет успешной, то я смогу отрезать крылья у Селанна и поставить себе. А второе — Герант сможет отрастить ещё не одну пару крыльев, так что, даже если опыт с Селанном окажется неудачным, я смогу провести его с новыми крыльями, — пояснил Шеогорат. Только не это… — А не пойти ли бы тебе нахуй, хуйло ты бородатое, а?! — обратился я к принцу с несдерживаемой злостью, понимая, что снова придётся проходить эти круги ада. — Не, спасибо, мне и здесь хорошо, — весело сказал принц, забавляясь моим приступом ярости. Когда в лабораторию пришли Агмейр с Селанном, началась очередная операция… Несмотря на все мои потуги и сопротивление, Шеогорат с помощью магии смог нагнуть меня и отрезать крылья. От обычного прикосновения ножа, нервные окончания возбудились, и крылья раскрылись автоматически. Крыло заехало прямо в нос Шеогорату, разозлив того. Принц грубо схватил его так, что я не мог им шевелить, и словно пилой стал срезать его. Каждое движение ножа в плоти отзывалось волной боли и заставляло срываться на рык. И снова боль. Боль. Боль. Одно за другим крылья упали к ногам Шеогората, под мой истошный вопль. После лишения крыльев, в голове случился некий диссонанс, образовалось подобие проблеска или пустоты. Нервная система была в замешательстве, будто меня лишили рук. Недолго выжидая, князь принялся оперировать бретонца. Когда крылья оказались в Селанне, принц всадил мне два чёрных крыла костяного ястреба. Всё это сопровождалось моим истошным криком и трёхэтажным матом в адрес моих «тюремщиков». И снова эта боль. Снова агония отмела все события, происходившие на фоне, и сосредоточила моё внимание на болезненных ощущениях. Всё началось по новой. Боль. Лечение. Отруб. Пробуждение. Еда. Туалет. Контрастный душ. Боль. Кровь. Крики. Боль. Кровь. Кровь. И спасительные фантазии…

***

«— Алло, — ответил я на звонок, не отрываясь от экрана монитора. — Добрый вечер, мистер-переработка, может, откроете дверь офиса? — послышался ехидный голос Эйлы на том конце провода. Оторвав взгляд от трёхмерной модели школы, я посмотрел в окно, на девушку, которая махала, задорно улыбаясь. Моя пятая точка оторвалась от насиженного места и поспешила к входной двери. Как всегда, в офисе я остался один, поэтому мог спокойно впускать кого угодно. — Ты же сказала, что будешь до десяти с девочками в ресторане, — обратился я к Эйле с некой претензией, обнимая её за талию и мимолетно целуя в алые уста. — Так время почти десять, — с усмешкой сказала Эйла, поглаживая мои волосы. — Йоперный театр, — сокрушенно произнёс я, уставившись на наручные часы, — погоди. Я сейчас сохраню файл, и пойдём домой. — А что там такого срочного? — спросила девушка, когда я пошёл к своему столу. — Да вот, трёхмерную модель нужно отправить заказчику завтра утром, — стал я объяснять, параллельно закрывая программу, — решил перепроверить всё на соответствие с исходными планами и фасадами, вдруг там изменения вносили без меня. — Как всегда ничего не понятно, но очень интересно, — весело ответила девушка, мило улыбаясь и смотря на меня теплым взглядом. — Вообще-то, это моя фраза, — с напускной обидой сказал я, направляясь к выходу, по пути подхватив дипломат и пиджак со спинки офисного кресла. — Кто дал тебе право присваивать фразы? — показала наигранную обиду Эйла, пока я накидывал ей свой пиджак на плечи. — Пошли уже, — произнёс я, приобняв девушку за талию и целуя в лоб. Я включил сигнализацию перед выходом, выключил свет и потащил свою «обиженную» леди на улицу, заперев дверь. Погода в этот летний вечер была прекрасной. Дул легкий ветерок, лаская кожу, проникая в густые локоны волос и развевая их на ветру. Солнце уже зашло за горизонт, и лишь последний его луч окроплял западную кромку небосвода. Первые звёзды стали показываться на ковре ночного неба, а уличные фонари украшали наш путь своим светом. Моя рука покоилась на талии Эйлы, а взор время от времени возвращался к разглядыванию профиля девушки, что с таким любопытством осматривала яркие вывески магазинов, которые мы миновали. На улице гулял народ: мимо пробежала пара бегунов, через дорогу слышен боевой лай двух шпицев, которых бабули вывели на прогулку, где-то во дворах слышится ор подростков, которые вышли погулять в этот прекрасный вечер, а навстречу нам идёт счастливая семья с двумя детишками. Ляпота… Прежде чем пойти домой, мы направились в ближайший гипермаркет, чтобы закупиться продуктами на неделю вперёд. Я не люблю доставку, мне нравится самому ходить по магазину и выбирать продукты, особенно если ходить с кем-то. Есть в этом свой шарм и атмосфера. — Что рассказывают твои подружки? Сколько на этот раз сплетен? — задал я вопрос Эйле, толкая тележку и наблюдая за тем, как она складывает туда необходимые продукты. — Сплетен хуева туча, — воодушевленно ответила девушка, складывая в тележку три бутылки красного сухого. — Э, куда столько? — возмущенно спросил я, увидев напитки в тележке. — Одну мне, другую тебе, третьей я, так уж и быть, поделюсь с тобой, — снисходительно произнесла она с яркой улыбкой на лице, насмехаясь надо мной. — У тебя такая красивая улыбка, — мечтательно протянул я, смотря на девушку перед собой...» — А-А-А-А-А-А-А! Господин! Что происходит? Из фантазий меня вытащил гортанный вопль, разнесшийся по лаборатории. Согнав последние крупицы сладкого наваждения, я сосредоточился на происходящем вокруг. Селанн, словно в жопу ужаленный, метался по комнате, размахивая крыльями. После их пересадки прошло достаточное количество времени, крылья уже должны были слиться с бретонцем. Что происходит? Может, это не из-за крыльев? Шеогорат не спешил что-то предпринимать и смотрел на мученика с любопытством и ноткой удивления. — Владыка, сделайте что-нибудь! — стала визжать Ингъярд, с ужасом наблюдая за своим суженым. — Заткнись, девка, — грубо приказал принц, — Натаниэль, режь крылья под корень. Редгард жестко схватил бретонца за шкирку, кинул на пол и придавил его ногой. Меч довакина стремительно рассёк воздух, и два крыла упали на пол, а Селанн перестал дрыгаться. — Что случилось, владыка? — непонимающим тоном обратился Натаниэль к князю, когда тот стал брать образцы крови стража и крыльев. — Это я и собираюсь выяснить, — ответил Шео, осматривая цвет крови в шприцах. Принц стал рассматривать кровь через микроскоп, пока Ингъярд с Натаниэлем лечили Селанна. Я же снова лечил себя слюнями и почесываниями, дабы усмирить боль и сохранить концентрацию на происходящем в лаборатории. Отрезанные крылья уже потускнели и стали стремительно гнить. — Надо выкачать ему кровь, — снова приказ от Шео. Даэдра вытащил из шкафчика шланг с иглой и подошёл к своим подчиненным, которые с настороженностью наблюдали за князем и его действиями. Но зачем выкачивать кровь из Селанна? — Владыка, прошу, не убивайте его, он служил вам верой и правдой, — стала выпрашивать Ингъярд. — Я не убить его пытаюсь, дура, а спасти, — раздражительно ответил ей Шеогорат, — за месяц крылья отравили Селанна. Точнее, не крылья, а кровь в них. Помнишь, как он хвастался тем, что стал в разы сильнее с ними? —Помню, конечно, он же даже смог магией овладеть, — ответила девушка. — Я тогда никак не мог понять, с чем это связано, и лишь после сравнения его старых образцов крови, новых и образцов крови Геранта, до меня дошло, в чём дело, — стал объяснять принц. — Вы хотите сказать, что кровь драконорожденного, которая содержалась в крыльях Геранта, стала убивать Селанна изнутри, потому что его тело не приспособлено к такой магической мощи? — закончил мысль Шеогората Натаниэль. — Именно. Поэтому он смог овладеть магией, но источник этой магии стал его убивать, — заключил даэдра. — И что теперь делать? Он выживет? — спросила сосредоточенно Ингъярд. — Не знаю, — честно ответил попаданец, — сейчас выкачаем большую часть крови, зараженной драконьей, и попытаемся его вылечить. Если улучшений не бу… Дальше слушать уже было невмоготу, и меня подавили боль и агония. Плевать, что будет с треклятым бретонцем. Плевать, что будет с крыльями. Плевать, что будет с их экспериментом. Крылья стали гореть огнём, и я вновь вернулся на круги ада. Со временем разум затуманился так, что размылась граница между явью и моими мыслями. Воспоминания о шашлыках на природе с семьёй смешались с истошными криками от невыносимой боли в спине. Отрывки в памяти о совместных празднованиях нового года с семьёй сошлись в одно с воплями бедняг, которых резал Шеогорат изо дня в день. А тёплые летние вечера в компании моих братиков, сестёр и друзей слились с монотонными трапезами и походами в уборную.

***

И вот опять, в один прекрасный день, после бесчисленного количества времени в муках, боль пропала. В этот раз выравнивать дыхание было легче, но остаточная, «призрачная» боль никуда не делась, от чего в голове всё ещё творилось чёрт те что, а конечности то и дело дергались от сбоев нервной системы. — А вот это интересно…— послышался голос Шеогората на фоне. — А? — всё ещё находясь в прострации, я смог найти в себе силы, чтобы произнести это несчастное «А?». — Господин, прошло же только два месяца, — в этот раз компанию князю составил Изран. — Я предполагал, что во второй раз он отрастит их быстрее, — стал рассуждать принц хаоса, — но не думал, что это случится настолько быстро. — В этот раз вы заберете эти крылья себе? Или подарите их Натаниэлю? — поинтересовался редгард. — Ни то, ни другое, — ответил князь, осматривая крылья, — в этот раз я попробую обескровить сами крылья и всадить их новому владельцу. — А что, сам ссышь вставлять себе крылышки, да? — дерзко произнёс я, приходя в себя. — Не хочу портить своё тело шрамами, — высокомерно ответил Шео. — Так шрамы украшают мужчину. Ах точно… — ехидно сказал я, — ты же у нас сомнительный мужчина, да? Се-рё-жа. Или тебя лучше называть Сер-гей? Мои глаза горели яростным огнём, а изо рта сочился токсичный сарказм, пытаясь задеть за живое и вывести из себя принца. В другой ситуации я бы постыдился говорить такие вещи жертве изнасилования, но этот ублюдок не дождется от меня жалости. — Заткнись! — зло прорычал принц и вмазал мне по хлебальнику так сильно, что наваждение после двухмесячной агонии как рукой сняло. Хотя его рукой и сняло, получается. Точнее, кулаком. — Тащи сюда другого костяного ястреба! — гневно приказал князь редгарду, — нашему инкубатору не терпится начать выращивать новую партию крыльев. Сука… Язык мой — враг мой… А так хотелось отдохнуть… И снова всё по новой. Боль. Отруб. Кормёжка. Уборная. Контрастный душ. Боль. Крики. Реки крови. Боль. Отруб. И так по кругу. Из-за отсутствия отдыха между отрезанием крыльев и вставкой новых, мне было неимоверно тяжело. Боль стала будто бы в два раза сильнее, да так, что я стал намного больше орать в агонии, а сдерживать в себе волны сжигающих ощущений становилось всё сложнее и сложнее. От этого и падать без сознания я стал чаще. По крайней мере, мне так казалось.

***

Следующий приход в сознание без агонии случился после моего очередного пробуждения. На моё удивление, я очнулся без болевых ощущений. Сначала показалось, что пришла смерть, и весь этот кошмар позади, но мерзкий голос принца безумия быстро спустил меня с небес. — А я уж думал, что ты откинул копыта, и собирался отрезать крылья, пока и они не начали отмирать за тобой, — произнёс Шеогорат, снимая окровавленные перчатки. — А были предпосылки к моей смерти? — решил я поинтересоваться, поднимаясь из лужи крови. — Были, — подтвердил принц, — я не учёл того, что тебе и твоему организму нужен отдых между окончательным отращиванием крыльев и посадкой новых. Ты вырубался намного чаще, а твои крики боли, так сладостно ласкающие мои уши, были намного яростней и громче. От этого ты и отращивал их те же два месяца, хотя, по прогнозам, должен был намного раньше. — Юху, отдых, — саркастичным и ослабленным тоном сказал я. — Да, отдых. Ты кстати вовремя, я позволю тебе посмотреть на падение Вайтрана, — «обрадовал» меня даэдра, — завтра мы выступаем в его окрестности. Там разобьём лагерь и будем готовиться к осаде. — Зачем тебе осаждать город, когда ты можешь взять его грубой силой даэдра? Город-то ты в силах подчинить своими силами, — поинтересовался я. — Дорогой мой друг, ты изучал физику в школе? — задал вопрос Шео. — Предположим. — Так скажи мне, пожалуйста, как простыми словами звучит третий закон Ньютона? — На каждое действие есть равное противоположное противодействие? По-моему так, — с грехом пополам я вспомнил школьную программу. — Ну, можно и так сказать, — рассудительно произнёс князь, — так вот представь, что на глазах Талмора и главенствующей верхушки Империи я покажу, какой я сильный и то, что могу грубой силой одолеть практически всех жителей Нирна. Как они на это отреагируют? Правильно. Они начнут думать, как бы меня остановить. Будут искать способы убить и изгнать на Дрожащие Острова. И я уверен: если они сплотятся, у них это может получиться. Поэтому за две сотни лет я ни разу не показывал жителям Нирна свою силу, а лишь налаживал связи, создавал союзы и основывал альянсы. Многие недооценивают силу слова, а я его сделал своим главным оружием. — Когда Бал и Дагон придут давать тебе пизды, ты собираешься их заговорить до смерти? — подколол я князя безумия. — Ты слишком болтлив и дерзок для того, кто находится в заточении без доступа к своим силам. — Я твой ценный ресурс, от которого ты не избавишься, — дерзко ответил я, — твои будущие опыты и крылья зависят от моей выдержки и сил. — Я могу лишить тебя голоса, чтобы не слушать дерзости. — Тогда ты и не услышишь моих криков в агонии, что «так сладко ласкают твои уши», — припомнил я принцу его же слова. — И то верно, — рассудил принц, — тогда надену на тебя намордник. С этими словами Шеогорат вышел из комнаты, оставив меня наедине с мыслями. Это мой шанс. Когда принц вывезет меня из Форта, я смогу хотя бы попытаться выбраться из заточения. Главное — подобрать удачный момент. За весь оставшийся день меня всего лишь раз посетил лекарь, провёл мне стандартную процедуру «еда-туалет-душ» и привёл обратно. Впервые за долгие месяцы я уснул без каких-либо повреждений и боли.

***

На следующий день ко мне в лабораторию явился весь управляющий блок пидорасов в полном обмундировании. Натаниэль был облачен в эбонитовую броню, Изран напялил тяжелый доспех Стражи Рассвета, за ними шёл тёмный эльф в мантии Таг Ордре дес Артс, но без шлема и с двумя крыльями за спиной. Теперь ясно, кто стал первым постоянным владельцем моих крыльев. За ними зашёл Шеогорат в праздничном одеянии фиолетового цвета с золотыми извилистыми узорами. В руке принца я заметил свой амулет, подаренный Мефалой. — Вот, держи, — кинул мне амулет Шеогорат, — оденься. Я не хочу тащить тебя рядом с собой полуголым, в рваном тряпье через половину Скайрима. Я осмотрел амулет и с осторожностью повесил его на шею. Магические потоки облепили моё тело и превратились в стандартную мантию, штаны и сапоги. Несмотря на появление брони, магические потоки мне не подчинялись. Чёртов ошейник. Он будто бы уже стал неотъемлемой частью меня. Если кандалы иногда снимали, когда выводили меня, то эта железяка на моей шее находится уже битых семь месяцев. Пока моё внимание было полностью отдано броне и кандалам, принц безумия собрал вокруг стола приспешников и стал вещать: — Туллий ведет имперский легион к Вайтрану. Из Солитьюда и Маркарта к владениям Балгруфа направляются полки альтмеров под предводительством самой Эленвен. Харкон ведёт своих вампиров через болота Морфала. Из Данстара выступили приплывшие на кораблях имперские полки, которые находятся под командованием легата Рикке. Мы поведём арбалетный полк Стражи Рассвета вместе со стаей троллей. Одни из лучших воинов Таг Ордре дес Артс присоединяться к Тёмному Братству и Серебряной Руке в тайном проникновении в Вайтран. — Владыка, позвольте мне возглавить операцию по проникновению в город, — вызвался владелец крыльев. — Ни в коем случае, Реван, — наотрез отказался от идеи данмера принц безумия, — ты вместе с Лордами-вампирами атакуешь город с воздуха. Их поведёт Астрид, не переживай. Все детали будут обсуждены на военном совете, непосредственно в окрестностях Вайтрана с главами Гильдий и военачальниками армий. А пока лети вперёд и разведай путь, если будет опасность — сообщи нам. — Будет сделано, владыка, — ответил эльф и поспешил покинуть лабораторию. — Вы оба будете рядом со мной, — обратился к своим названным сыновьям князь, вытаскивая посох из шкафа, — вы атакуете второй волной, если имперские войска не смогут прорваться в город. — Хорошо, — в унисон сказали братья. — Натаниэль, Геранта поведешь с собой на привязи. Ответственность за него на тебе, — указал Шеогорат и поспешил на выход с Израном. — Натаниэль, ты же понимаешь, что при осаде умрёт очень много невинных людей, — стал я взывать к голосу разума редгарда, когда он стал заковывать мои руки в специальные наручи, — эта война — простое развлечение твоего «отца». Но ты же сам был когда-то на месте этих невинных людей, как ты можешь спокойно смотреть на их смерти? Ты же понимаешь, что Шеогорат и без захвата всего Скайрима и Нирна является самым сильным существом, ступающим по этой земле. Эта война бессмысленна. — Мне плевать на её смысл, — твердо ответил Эбонитовый воин и связал мои крылья цепями так, чтобы не было возможности их раскрыть, — для меня имеет смысл лишь моя семья и верность ей. — А что, если Шеогорат захочет поставить над тобой опыты и убить?! Ты ведь тоже драконорожденный. — Он не станет, я ему как сын. — Ты поэтому его владыкой называешь? — Тебе не понять. Так у нас заведено. — Ага, конечно… Нелегкая эта работа — из болота тянуть бегемота. По-другому я никак не опишу свои потуги в переубеждении Натаниэля. Он не похож на фанатичного еблана. Верность семье это хорошо, но если бы он помог мне свалить, а затем и победить Шеогората, это было бы намного лучше. Но имеем то, что имеем. Натаниэль повёл меня по коридорам форта, держа на цепном поводке, словно щенка, а стражи и лекари, видевшие меня в коридоре замка, пялились, как на цирковую диковинку. Мы петляли по извилистым коридорам, минуя темницы и лаборатории, откуда доносились истошные детские вопли и женские крики. Несмотря на атмосферу безнадёги и ужаса, архитектура и дизайн этого места впечатляли. Судя по всему, мы шли в самой горе: коридоры будто бы были выдолблены в каменной толще, полы были неровными, а влажность и часто встречающиеся мхи и лозы разбавляли виды, придавая «жизни» этим тёмным тоннелям. Не, дизайнеру крепкая пятерка с плюсом, а вот архитектору твердая тройка с минусом. Как же я задолбался ходить и вилять по пещере. Какая же хреновая планировка у этой части замка: говняные лабиринты вместо коридоров, в которых можно заплутать на раз-два, отсутствие эвакуационных выходов, через которые я мог бы свалить, просто пнув Натаниэля по заднице, ширина коридоров очень узкая, да и освещения, кроме факелов, никакого. Тьфу, понанимают по объявлению, а потом работу архитекторов делают дизайнеры и прочие картинщики. Стыдоба. В моменте стены и пол пещеры стали сменяться ровными поверхностями, выложенными из каменных блоков, а освещения стало значительно больше. Глаз радовала растительность, что так грамотно вписывалась в готический стиль форта, создавая мрачную атмосферу сказки. Редгард вывел меня через главный зал Форта Стражи Рассвета на улицу. Попав на свежий воздух, первым делом я поперхнулся этим самым свежим воздухом, а глаза стали слезиться и покраснели до боли от солнечного цвета. От долгого пребывания в заточении темниц, мой организм стал перестраиваться на жизнь в темноте. — Натаниэль, — обратился я к редагрду, сдерживая слёзы, — я не могу долго пребывать на свету. Из-за месяцев, проведенных во тьме пещер, мой организм стал тяжело переносить свет. — О, тебе плохо? Это хорошо, — довольно сказал Эбонитовый воин, спускаясь по лестнице, — так ты не будешь пытаться сбежать и делать прочие глупости. Пошли. По пути привыкнешь к солнцу. Довакин потащил меня за собой, пока я осматривал окрестности форта. От красочного леса в долине осталась лишь малая горстка деревьев, у выхода. Долина стала военным лагерем. Дым из кузниц возвышался в небеса, очерняя чистый небосвод, а звуки ударов молотов о наковальни разносились на всю окрестность. Вместе с мелодией наковален мои уши уловили рычание троллей и гавканье собак. В глаза бросилось огромное количество механизированных орудий, вроде баллист и катапульт. Если бы друзья и захотели освободить меня, то потерпели бы неудачу уже в долине. Выбравшись за пределы форта, к водопаду, мы сели в подготовленную повозку и направились в путь. К солнцу я привык только спустя несколько часов и тогда смог нормально осматривать пейзажи. За месяцы, проведенные на цепи в глубинах гор, моё подсознание и вовсе позабыло, насколько природа Скайрима красочна и волшебна. Мои глаза бегали по элементам окружающей среды, словно я в первый раз вижу красоты Нирна.

***

В окрестности Вайтрана мы добрались за три дня. Наша плеяда повозок Стражи Рассвета миновала Хелген и Ривервуд. На моё удивление, строения в этих поселениях остались практически нетронутыми. Даже поджаренный Алдуином Хелген отстраивался солдатами Империи, а вот мирных жителей не наблюдалось. Эти два населенных пункта стали лагерями Империи. Что именно случилось с мирным населением, думаю, никогда не узнаю. Хотя, учитывая судьбу Гердур, могу предположить, что ничего хорошего их не ждало. Проезжая Ривервуд, я с горечью в глазах и тяжестью на душе вспоминал первые дни в Скайриме, а при виде дома Гердур сердце и вовсе пропустило удар. Я должен выбраться и перебить этих ублюдков любой ценой. По привычной дороге в сторону Вайтрана мы направлялись лишь до подножия горы, где при первом прохождении встречаются волки. Далее путь наших двух повозок с руководящим составом лёг в левую от дороги сторону по вытоптанной тропе. По каменным выступам и участкам давно сошедших со склонов земельных масс, мы направлялись к главному штабу Имперской армии, расположенному на одном из массивных каменных холмов. Тент Туллия находился аккурат над фермами Пелагио, а с импровизированной смотровой площадки открывался вид на равнины вокруг Вайтрана, да и на весь город в целом. На моё горе, даэдрический взор работал даже в ошейнике, так что стражник, который хотел втихаря отлить у стены Драконьего Предела, не смог укрыться от моих глаз. Однако меня насторожил тот факт, что получилось увидеть это. Возможно, это всё из-за крыльев или потрясений нервной системы. Раньше я не мог отчетливо видеть так далеко. От выступа, где остановилась повозка, до Драконьего Предела было по меньшей мере два километра. От обители Балгруфа до городской стены было чуть меньше километра, от городской стены простиралась равнина примерно на добрый километр, а на полмили у подножия гор раскинулся Имперский лагерь, так похожий с высоты на муравейник. Сотни солдат сновали по лагерю подобно муравьям: кто-то таскал воду, кто-то готовил еду, кто-то ухаживал за лошадьми, кто-то тащил бревна, кто-то кропотливо работал над сборкой передвижных катапульт. Рядом с главным тентом были установлены ещё три палатки складского и спального назначения, а из стражи здесь были только отряд элитных имперских воинов в тяжелой броне. В лагере нас встретил Реван. Шеогорат же решил сохранять конфиденциальность и добраться самостоятельно. — Приветствую, Натаниэль, Изран, — поздоровался с братьями Туллий, вышедший из шатра на звуки повозок, — а где же владыка? — Он придёт позже, когда начнётся военный совет, под покровом ночи, — ответил Изран, — господин не хочет лишний раз светиться перед солдатами. — Хорошо, будем с нетерпением ждать, — учтиво сказал генерал и обратил внимание на меня, — а это, я так понимаю, тот самый довакин, о котором говорилось в письме владыки? — Да, господин решил показать ему падение его любимого Вайтрана, — с наглой ухмылкой ответил Изран, — как раз тут открывается прекрасный вид на город. Будет отлично видно, как сгорит Златолист и падут стены Йоррваскра. — Где я могу полежать? Поездка в повозке с постоянным присмотром за крылатым пленником не позволила нормально отдохнуть, — обратился Натаниэль к имперцу. — Располагайтесь в одной из палаток, — последовал ответ Туллия, — на этом утёсе будет жить руководящие составы Империи, Талмора и Стражи Рассвета. Ваша палатка крайняя слева. Вы можете оставить пленника под нашим присмотром. Уверяю вас, мои стражники не упустят его. Эбонитовый воин с нескрываемым скептицизмом посмотрел на стражу и оценивающе пробежался глазами по их обмундированию и вооружению. — Им не справиться с довакином, даже в блокирующем ошейнике, — отказался от помощи брат Израна, — он со связанными руками сможет убежать от твоих людей. Герант останется рядом со мной. Если он попытается сбежать, я сразу это почувствую. Да ну. Ты что, прям засмущал. Ладно-ладно. Признаюсь, мне приятно, что мой враг такого высокого мнения обо мне. Даже я в себя так не верю, как он в меня. — Как скажете, — кинул напоследок Туллий и пошёл обратно в главный шатер, — буду ждать вас на закате дня, когда солнце коснется горизонта. На это Натаниэль кивнул и молча повёл меня в выделенную палатку. Шатер внутри был скромно обустроен: на земле в качестве пола лежали доски, посередине, рядом с центральной стойкой каркаса шатра, стоял стол, а по краям расположились три кровати. Уютненько. — И как ты собираешься отдыхать? Хотелось начать подкалывать Натаниэля по поводу того, что я не дам ему уснуть, но мне в шею прилетел мощный удар, от которого я тут же провалился в сон. Сука! Вот пидорас!

***

— Проснись и пой, ёпта! Очнулся я благодаря искрометной фразе Израна и смачной пощечине Натаниэля. Вот это я понимаю: слаженная братская работа. Моя лежанка была на полу, на куче соломы, крылья всё ещё были связаны, а место удара побаливало. Моё лицо окропили лучи заходящего солнца, а значит, скоро военный совет. В подтверждение моих мыслей с улицы послышалось лошадиное ржание и ругань. Пока я пытался проморгаться и прогнать дрёму, Эбонитовый воин достал откуда-то тряпку и завязал ею мой рот. Ну, спасибо, что не кляп. Это что за садо-мазохистские наклонности у братьев? Один своего подчиненного в жопу ебет — или наоборот, тут уж я не знаю, свечку не держал — другой пленникам рты завязывает и цепями сковывает. Развелось любителей БДСМ, тьфу блять. После основательного сковывания всех моих конечностей, меня повели в главный шатер. По пути к месту проведения совета я успел заметить с полдюжины лошадей в стороне, у наспех поставленного стойла. Когда мы подошли ко входу в главный шатер, перед нами из стаи летучих мышей преобразовался Лорд-вампир. Он был крупнее и мощнее тех, что я видел раньше. Мощная, рельефная мускулатура украшала тело вампира и вкупе с огромными, мощными крыльями придавала устрашающий вид последователю Молага Бала. Габаритами этот Лорд-вампир не уступал воплощению оборотня Вилкаса. Красные и синие потоки магии окутали тело кровососа и излучали ауру смерти. По короне на голове было легко понять, что перед нами сам Харкон, властитель замка Волкихар. А он изменился после нашей последней встречи. Вмиг Лорд-вампир обратился человеком и высокомерно посмотрел на меня. Глаза отца Сераны горели магическим огнём и прожигали меня насквозь — в переносном смысле, конечно же. Хотелось ему припомнить пробитую шею в Талморском посольстве, но тряпка во рту спасала меня от опрометчивых фраз и потенциальных тумаков Харкона. — Приветствую, Изран, а ты похорошел с нашей прошлой встречи, — едко обратился к редгарду вампир, — новая рука и нога тебе к лицу. — И я рад тебя видеть в целости, Харкон, — саркастично ответил глава Стражи Рассвета, — не хочется, чтобы кто-то кроме меня снёс вам голову. — Прекратите! — рыкнул Натаниэль, встав между заклятыми врагами, — идите в шатер. Все уже собрались. Вампир с редгардом последовали внутрь, прожигая друг друга взглядами. А я начинаю понимать Шеогората: смотреть на то, как заклятые враги вынуждены сражаться на одной стороне, со стороны реально интересно и интригующе. Внутри, как и сказал Эбонитовый воин, собрались почти все: Туллий, Эленвен, Астрид, Крев, Рикке, а теперь и Изран с Харконом. Не хватало только Шеогората. Хотя и он не заставил себя долго ждать, и вскоре прибыла фигура в плаще с капюшоном. — Владыка, приветствуем вас, — обратились присутствующие к прибывшей фигуре. — Итак, всё готово? — обратился к Туллию даэдра. — Так точно, имперские войска и осадные орудия готовы к штурму Вайтрана, — отчитался Туллий. — Хорошо, — одобрительно покивал головой Шео, — Крев? Твои люди готовы? — Да, господин, члены Серебряной руки с нетерпением ждут завтрашнего дня, — ответила женщина. — Отлично, тогда завтра подходите к мосту через реку, у медоварен Хоннинга, — приказал принц, — Астрид с другими членами Тёмного Братства будет ждать вас там на рассвете. Крев кивнула и пошла прочь из шатра. И всё? Ради этого её сюда звали в такое позднее время? — Наконец-то эта баба свалила отсюда, — со вздохом произнёс Туллий, — господин, какие вести от Скьора? — Неутешительные, — задумчиво сказал Шеогорат, — не переживай, Астрид. Тайное проникновение в город в силе, и Скьор обещал оставить Нижнюю Кузницу открытой. Дело в другом. В Вайтран прибыли маги из Винтерхолда. — Разве это проблема, владыка? — дерзко прервала Эленвен князя, — наши маги ничем им не уступят. — Излишняя самоуверенность никому добра не принесла, — серьёзно произнес принц, — Скьор поведал о том, что прибыли Мирабелла Эрвин, Толфдир, Нирия с Фаральдой и тройка каких-то магов-новичков. — Владыка, можете оставить Мирабеллу на меня, — не унималась Эленвен, — я расправлюсь с ней. — Даже если её усилит даэдрическая магия? — гневно спросил Шеогорат, всматриваясь в глаза альтмерки. — Владыка? — непонимающе промямлила она, ужаснувшись реакции принца. — Ты знала, что единорог — это зверь Меридии, наполненный её магией? — зло процедил сквозь оскал князь. — Что?! Нет, — заверила растерянно альтмерка. — Вот и я не знал, — успокоив свой пыл, ответил даэдра под удивленные лица присутствующих, — Скьор рассказал, что единорог раскрыл секрет своего происхождения при проработке плана обороны города. Мирабелла с помощью Толфдира и единорога создаст огромный магический барьер над городом, который не смогут пробить стрелы, магические атаки или снаряды катапульт. — Трое против отряда магов Талмора, вампиров и довакина? Мне кажется, у них нет шансов, — вступил в дискуссию Харкон, — мы разобьём их барьер одной массивной магической атакой, чтобы позволить катапультам прорвать стены города. — И как ты это собираешься делать? — возразил довакин, — господин же сказал, что единорог — зверь Меридии. Ты сам, являясь посланником Молага Бала, не видишь в этом проблемы? — Мирабелла станет проводником между магией даэдра и барьером, — стал разъяснять Шеогорат, — Меридия сама по себе не сможет выстроить барьер, но она сможет передавать бесконечный запас магии в тело своего питомца. Толфдир — мастер магии «Изменения». Он придумал способ передачи магии из одного объекта в другое с помощью посредника. Старик будет поддерживать Мирабеллу своей магией, чтобы та не умерла во время процесса от переизбытка магии. — В таком случае есть вы, — резонно заметила Эленвен, — вы же сильнейший даэдра и сможете разбить барьер. — Это дорого мне обойдётся, — стал рассуждать принц, — мы не на Дрожащих Островах, а Меридия черпает свою магию из всего живого. Даже если я смогу пробить барьер, то сильно ослабну и буду восстанавливаться неделями. А так рисковать я не могу. — Тогда обойдёмся без катапульт, — начал вещать Натаниэль, — я, Реван, Харкон и другие Лорды-вампиры пролетим в барьер, поведем за собой авангард нашего войска и уже внутри приложим все силы, чтобы разрушить ворота и зачистить путь для наших солдат. — А тут вырисовывается вторая проблема, — прервал редгарда принц, — Кодлак пошёл на отчаянные меры и обратил всех Соратников в оборотней. В барьере вас встретят не пять Лордов-оборотней, а все десять. Чёртов Хирсин решил, что его шавки смогут остановить моё войско. — Положитесь на нас, — вдруг вышла вперед Астрид, — сначала мы разрушим Йоррваскр, а затем примемся за магичку с единорогом. — Не недооценивайте своих врагов, — серьезным тоном отчеканил попаданец, — нас больше, но и в их рядах множество сильных воинов. Помимо десятка Лордов-оборотней, на их стороне Цицерон, Соловьи, сильные маги школы «Разрушения» и Клинки. — Что будем делать? Возьмём их измором? Разведчики доложили о том, что в Вайтране много мирных жителей, которые стянулись в город со всех окрестностей, — взяла слово Эленвен, — много людей, мало еды, воды и площади. Вскоре они сами начнут жрать друг друга, и мы без проблем сможем взять город. — Нет, так неинтересно и долго. Мне такое не нравится, — недовольно ответил Шеогорат, — мне нужен город к рассвету послезавтрашнего дня. Поступим так: Натаниэль вместе с Харконом и Эленвен поведут ударный отряд сильнейших воинов из числа вампиров, альтмеров и членов Таг Ордре дес Артс вместе с авангардом армии, в лобовую атаку. Ваша задача будет заключаться в том, чтобы открыть ворота для остальных войск и перебить как можно больше сильных воинов. Если сможете прикончить Кодлака с Цицероном, то можно будет заранее трубить в победный рог. — А что насчёт Скьора? Он не может просто подойти к Кодлаку сзади и всадить кинжал ему в спину? — подметила важную деталь Астрид. — Несмотря на подлую и хитрую натуру, Скьор отказался убивать Кодлака исподтишка, и если и расправиться с ним, то в честном бою, — ответил Шеогорат, — Астрид, помни: сначала перебей всех жителей Йоррваскра, затем уже берись за Мирабеллу с Толфдиром. И начинайте атаку только когда ворота города будут прорваны. — Будет сделано, господин. Я могу быть свободна? — Да, для тебя тут больше ничего важного не прозвучит, — произнёс принц, разглядывая карту с фигурами на столе, а когда блондинка поспешила нас покинуть — продолжил, — за авангардом будет следовать отряд Стражи Рассвета. Арбалеты помогут отстреливать защитников города на стенах, а тролли послужат весомой ударной силой второй волны атак на город, когда пушечное мясо передохнет. Вместе со Стражей Рассвета в атаку пойдут имперские полки тяжеловооруженных солдат, которые будут сметать противников на своём пути и прорвутся к центру города. За ними будут подчищать пехотинцы в легких доспехах. Так мы уменьшим потери и увеличим скорость захвата. Вы согласны со мной, генерал Туллий? — Не совсем, — возразил лысик, — в вашем плане много недочетов. Владея такой большой армией, вы сосредотачиваете много сил в одном месте. Я предлагаю оставить первые шаги плана, где наши сильные воины ликвидируют сильных воинов недруга, но предлагаю пустить арбалетчиков Стражи Рассвета сразу с ними, и уже только после них авангард с остальными бойцами и троллями. В то же время стоит отправить половину имперских войск по периметру стены, при поддержке талморских воинов и членов Таг Ордре дес Артс. Они с лестницами на плечах штурмуют стены и убьют двух зайцев разом: отвлекут внимание врага от событий у главных врат, рассредоточив их силы по стене, и, возможно, смогут прорваться в город. Если на каком-либо из участков стены будет заметно торможение, мы направим к ним на подмогу отряды пехотинцев. Нашим козырем станут вампиры. Насколько мне известно, вампирам сложно передвигаться под солнцем, поэтому предлагаю начать штурм завтра после полудня, чтобы к вечеру вампиры смогли прийти третьей волной атаки и смести наших врагов подчистую. — А если мы атакуем в ночи? — предложил Харкон, — так вампиры смогут перебить всех под покровом тьмы и понести малые потери. — Если бы нам не противостояли Лорды-оборотни и Соловьи, я бы не рассматривал других вариантов кроме этого, — ответил Шеогорат вампиру. — Тогда начинаем сборы завтра на рассвете и, когда солнце будет в зените, я отдам приказ к началу штурма, — отчеканил слова генерал Империи. — Я лично поведу ударный отряд к главным воротам и открою их для наших солдат, — заверил Натаниэль. — Будь осторожен, если они бросят все основные силы Соратников к главным воротам — не лезь на рожон, — предупредил Шеогорат, — лучше отступи, созови сильных воинов и вместе с ними выступи против Кодлака и его щенков. — Эх, жаль, что я не смогу поучаствовать в этой заварушке с самого начала. Старине Кодлаку давно пора преподать урок, — с сожалением произнёс Харкон, — мы выступим из нашего лагеря с последними лучами солнца и прибудем в город к закату. — У тебя будет шанс поиграться с щенятами Хирсина, — обнадеживающе сказал принц, — Кодлак непременно перед смертью созовёт диких оборотней на помощь в отчаянной попытке спасти всех, даже если народ узнает о грязной тайне Соратников. Можешь быть свободен, Харкон, готовь своих кровососов к завтрашнему пиру. Крови там будет много. Дьявольская улыбка, отразившаяся на лице даэдра, заставила пробежать мурашки по спине и крыльям. — Мы в предвкушении, господин, — с ехидной и устрашающей улыбкой ответил вампир и поспешил на выход из шатра. — Что вас тревожит, генерал? — обратился Натаниэль к Туллию, когда Харкон улетел. — Оборотни, — коротко ответил имперец, — наши солдаты не обучены бою с подобными созданиями. — В этом нет смысла, — простодушно произнесла Эленвен, которая долго стояла и размышляла о чём-то, — обычным солдатам не по силам убить оборотня. Для этого есть воины Талмора и Таг Ордре дес Артс. — А что у тебя на уме? — уточнил Эбонитовый воин у первого эмиссара Талмора в Скайриме. — Думала над тем, можно ли атаковать Драконий Предел со стороны скал, — честно призналась альтмерка, — если Харкон с Лордами-вампирами подлетит и сзади ударит по врагу, это станет неожиданным маневром и внесет смуту в ряды противников. — Драконий Предел будет охраняться, и их непременно заметят, — стал пояснять Шеогорат, — даже если им удастся попасть в тыл врага, выбраться обратно им не дадут. Они окажутся одни в окружении сильных противников и непременно будут убиты. — И то верно. Ладно, тогда и я на сегодня всё, встретимся завтра, — Эленвен попрощалась и ушла. — Владыка, вам нельзя завтра вступать в бой, — сделал весьма рискованное заявление Туллий. —Ты должно быть очень уверен в себе, раз позволяешь себе говорить такое мне, — надменно сказал принц, всматриваясь в глаза генералу. — Наши враги пустили в народ слух о том, что Империей руководите вы, — пояснил имперец, — среди мирного люда начались повстанческие волнения, которые дошли и до солдат. — Какое дело этим безмозглым свиньям до того, кто ими правит и руководит? Им дают кров, пищу и возможность заработать деньжат, чтобы потом пропить их в таверне и спустить на шлюх, — раздраженно твердил даэдра, — пусть сидят и не пиздят. Тоже мне, нашлись революционеры. — Подобные слухи спровоцировали падение боевого духа бойцов, — учтиво пытался донести мысли Туллий, — если солдаты увидят вас в бою, может начаться смута в рядах нашей армии. — Резонно, — согласился князь, задумчиво поглаживая усы. — Владыка, заверяю, мы не подведем вас и справимся с врагом, — поспешил успокоить Шеогората Натаниэль. — Пора закругляться. Отведи Геранта в шатёр, — отдал приказ Шеогорат, проигнорировав слова редгарда. Натаниэль послушно поклонился и вывел меня на утёс, откуда открывался живописный вид на ночной Вайтран. Как и всегда темные улицы освещали фонари, а с этого ракурса и при освещении факелами Драконий Предел выглядел ещё величественней. Примечательным было то, что огни были только в самом городе, за пределами стен Вайтрана стояли опустошенные дома. Очевидно, люди покинули их и укрылись за стенами. В шатре меня снова ждал удар по шее и моментальный сон. Вот ведь мрази. Будь у меня все доступные мне силы, они своими ударами даже пощекотать меня не смогли бы.

***

Поутру меня разбудили лучи восходящего солнца, что так нежно ласкали щеки и раздражали глаза. Немного отойдя от сонного состояния, глаза пробежались по шатру в поисках Натаниэля, но никого и рядом не было. Неужели забили на меня? Даже обидно как-то. Пока моя тушка поднималась с импровизированного ложа, меня пробила нервная дрожь. После отращивания крыльев меня частенько дергает. Видать, нервные клетки никак не могут перестроиться с повседневной боли в нормальное состояние, отчего всё тело будто пробивает током, а тремор рук продолжался по несколько минут. Воспоминания о месяцах, проведенных в агонии, ничем не улучшали ситуацию, а наоборот — вызывали тревогу и волнения. Переборов дрожь, я вышел из шатра. Погода была ясной и безоблачной, и не скажешь, что через несколько часов начнётся кровопролитная битва, которая унесет с собой тысячи жизней. На краю утёса одиноко стоял Шеогорат и внимательно смотрел на город. — Ты можешь попробовать сбежать. Можешь попробовать напасть на меня, — произнёс принц, не отрывая взгляда от города, — но, в конечном счёте, ты потерпишь неудачу. Поэтому давай просто насладимся этим зрелищем. — Так вот, что для тебя война… Зрелище… — протянул я, подходя ближе к принцу, — тысячи людей гибнут! Рушатся судьбы и разбиваются сердца. Люди лишаются близких и дорогих им людей! Это трагедия и горе! А для тебя это зрелище?! — Когда ты играешь в шахматы, ты плачешь по каждой пешке, съеденной ферзем? — задал скорее риторический вопрос Шеогорат, и, не дождавшись моего ответа, продолжил, — вот и мне плевать на жизни муравьев, которые бегают под ногами. Жизнь этих людей полна дерьма. Какие радости у них есть? Горбатиться целый день, чтобы прокормить семью, а потом прийти домой и увидеть, как твою жену ебет какой-то уебан? Может, радость в том, что твои дети шлют тебя на все четыре стороны, пока ты стараешься сделать всё, чтобы вырастить их достойными людьми? Или радость в том, чтобы присунуть какой-нибудь подзаборной шлюхе и выпить очередную порцию блевотного пойла в таверне? Для таких людей смерть равноценна спасению. Как мне, даэдрическому принцу, сравнивать себя с обычными букашками, чьи жизни для меня ничего не значат? — Мразь, — зло выплюнул я это слово, встав рядом с князем и уставившись вниз. У подножия горы имперские солдаты собирались в боевые строения, оставив сотни лошадей в лагере. Рядом с одним из солдатских шатров в лагере развернулась трогательная сцена: мужчины прощались со своими товарищами. Обнимали, подбадривая, били по плечам и улыбались друг другу со слезами на глазах. Скорее всего, это их последняя встреча. Больше они никогда не увидят друг друга, никогда не сядут у костра с бочкой эля и не будут травить байки, никогда не обсудят красивых девушек, которых видели в очередном походе, никогда не похвастаются достижениями своих сыновей, никогда не смогут обнять своих дочерей и жён. Каждый из них понимает, что это конец, но даже с этим пониманием они идут с высоко поднятой головой навстречу смерти. Солдаты разошлись по своим полкам, а мой взор устремился к городу. Барьер показался сразу: магические потоки, витающие в воздухе, были заметны невооруженным глазом. Сложно было сосредоточиться на чём-то одном. На стенах суетились солдаты, занимая позиции, в городе бегала стража, загоняя мирных жителей в дома, из кузниц бежали молодые парни, доставляя стрелы прямо на стены, а лошади повозками везли туда чаны со смолой. Город превратился в огромный военный лагерь. Краем глаза я заметил знакомые фигуры и устремил своё внимание к главной улице. По дороге, в сторону главных врат, не спеша шёл Кодлак, а по обе стороны, словно личная охрана, его сопровождали Эйла и Серана. Как же давно я их не видел. Лицо Предвестника излучало спокойствие и уверенность, в отличие от его спутниц. Серана была взволнована, и даже её суровый взгляд не мог скрыть волнение в мимике лица и движениях. А Эйлу переполняла ненависть, она всем видом показывала своё напряжение и злость, даже вовремя наших конфликтов она не была столь яростной. Такая злая, но такая красивая… Что ещё было примечательным, так это их броня. Они были одеты в стальную, пластинчатую броню, похожую на ту, что сделал для меня Йорлунд из мечей Таг Ордре дес Артс, но их броня была уж слишком громоздкой. Может, кузнец в спешке не успел подогнать пластины под каждого? Троица скрылась за стеной, укрывшись от моего взора. Зато я заметил на стене остальных Соратников. Рия с Ньядой расположились на правом фланге обороны, с ними же я заметил Векс, Бриньольфа и других членов Гильдии Воров. Обороной центральной части руководил треклятый Скьор, Торвар и Атис, в сопровождении отряда Клинков. На левом фланге, у главных врат, оборону возглавлял сам Балгруф в сопровождении Айрилет и Фаренгара, компанию им составляла Дельфина. Думаю, Кодлак с Эйлой и Сераной тоже направляются к главным воротам. Но где Биба, Боба и говорящий петушара? Да и Цицерон должен быть где-то неподалеку. Ответ на вопрос нашелся у Златолиста. Именно с центральной площади Вайтрана поднимался магический столб, который и создавал барьер. Приглядевшись, мне удалось заметить людей рядом со священным деревом. Женщина — судя по внешнему виду, Мирабелла — с помощью посоха держала барьер, вплотную к ней стоял Эйрин, передавая магию через рог, а поодаль расположился старик — как я понимаю, Толфдир — и создавал какие-то непонятные мне заклинания. Площадь была окружена воинами в одеянии Клинков. Руководили ими Фаркас и Лидия, сосредоточенно следившие за обстановкой вокруг. Полагаю, Вилкас с Цицероном и саблезубами тоже затаились неподалеку от Златолиста. Они сделали ставку на барьер. Отлично, Астрид с Крев не смогут застать их врасплох. Остается лишь надеяться на то, что Тильму и детишек эвакуировали из Йоррваскра, и им не будет угрожать опасность, в противном случае… Не хочется даже думать об этом. Можно попытаться сбежать, но со связанными крыльями далеко не убежишь, да и навыков полета у меня нет. Возможно, Шеогорат будет вынужден вступить в бой и оставить меня на утёсе одного или с кем-либо, от кого я смогу удрать. А пока улыбаемся и машем, улыбаемся и машем… Пока моё внимание было устремлено на Вайтран, все двенадцать полков Империи выступили к городу, выстроившись в две линии: первая и вторая волна атаки. Полки первой были разбавлены бойцами Стражи Рассвета на левом фланге, воинами Талмора в центре и членами Таг Ордре дес Артс на правом фланге. Лекари уже не скрывают своей поддержки Империи и Талмору. Полки растянулись по длине на добрых полмили, если не больше, сохраняя промежутки примерно по пятьдесят метров. Между ними расположились передвижные катапульты и баллисты, которые толкали тролли. Во главе всего этого скакали пять всадников: Натаниэль, Туллий, Эленвен, Изран и Рикке. Над армией одиноко летал Реван, осматривая окрестности. — Зачем они тащат катапульты с баллистами? Ты придумал способ пробить барьер? Или хочешь сжечь город дотла? — задал я вопрос, не отрывая взгляда от созерцания плавного движения войск в сторону города. — Нет, должны же мы сделать вид, что они застали нас врасплох своим барьером Меридии, — ухмыляясь, произнёс Шеогорат, — пусть они почувствуют, что их план работает. А затем мы отберем эту конфетку у ребенка. Его метафору я оставил без ответа и продолжил наблюдать за армией Империи, которая словно саранча двигалась по равнине. Со стороны Вайтрана послышались звуки горнов. Город был готов к осаде. Больше не было суеты на улицах и бродивших по стене зевак. Напряженная атмосфера надвигающейся беды чувствовалась за километры. Как и предполагалось, Кодлак, Эйла и Серана были у главных врат и терпеливо наблюдали за врагами. Также на стене, кроме Фаренгара, появились и другие маги: две альтмерки рассредоточились на центральной линии атаки и справа, а у главных врат были три мага в одежде магов-новичков. Значит, Дж’Зарго, Брелину и Онмунда отправили в самое пекло, а Нирия с Фаральдой выбрали легкие стороны. Хотя оно и понятно: являясь магами школы «Разрушения», они смогут уничтожать солдат пачками прямо на подходе к стене. Только сейчас я заметил деревянные частоколы, расположенные на подходе к стенам, что так удобно будут тормозить вражеские атаки и позволят уничтожать большое количество солдат. Хоть бы Дж’Зарго не использовал свои свитки… Хоть бы… Хоть бы… Иначе, учитывая то, что чаны со смолой стоят по всему оборонительному периметру, стене пизда от одного неудачного свитка каджита, и это станет самой легкой победой Империи в истории. Туллий с Рикке направили своих лошадей на каменную глыбу, расположенную аккурат напротив главных ворот, а Натаниэль, Изран и Эленвен продолжили вести войска вперед вплоть до опустошенных ферм, которые невозможно преодолеть неразрывным строем. Вместе с Эбонитовым воином моментально и синхронно остановилось всё войско, стоило ему лишь поднять руку. Повисло гнетущее молчание в предвкушении начала боя. Даже на таком расстоянии я видел гневные взгляды Сераны и Эйлы, направленные на Натаниэля. Защитники Вайтрана сосредоточенно готовились к бою, доставая мечи из ножен, накладывая стрелы на тетиву и подготавливая заклинания. Сердце начало бешено биться из-за волнения, а тело вновь пробила дрожь, временно выбив меня из реальности. Натаниэль отделился от основной троицы и стал скакать вдоль полков, громко выкрикивая мотивирующую речь и подбадривая солдат перед боем, при этом активно жестикулируя руками. Воины восприняли подобную речь с энтузиазмом и синхронно били мечами по щитам, создавая мощные звуковые волны, что доходили даже до нас. Под конец речи редгард поднял меч вверх, дернул узду, заставив Тенегрива встать на дыбы, и заорал во всё горло. Его клич подхватили солдаты, и громогласный ор пронесся по равнине, заглушая все другие звуки. В этот момент Туллий вытащил меч, поднял его в направлении города и заорал во весь голос: — Катапульты! Огонь! Началось… Снаряды деревянных машин вспыхнули огнём и в следующую секунду огненные шары полетели в сторону города. Барьер стойко выдержал первую порцию огоньков, но сразу же спал. Что? Не может быть. Шеогорат меня обманул? Но, судя по выражению лица принца, он и сам был удивлен не меньше меня. Ответ на наш немой вопрос мы получили спустя пару секунд. С городских стен в сторону полков были выпущены множество огненных шаров, стрел и даже противодраконьих баллистических снарядов. Продлилось это не больше десятка секунд, и барьер вновь вернулся, а имперские войска попросту не успели зарядить катапульты, чтобы выстрелить снова до поднятия барьера. Погибли сотни солдат. Некоторые бегали со стрелами в горле, с ужасом в глазах, выискивая помощь в лицах товарищей. Другие катались по земле, охваченные огнём, пытаясь погасить пламя. Некоторые солдаты сгорели моментально, и на земле остались лежать черные обугленные тела. Одного из солдат и вовсе поразила противодраконья двухметровая баллистическая стрела, пробив грудную клетку насквозь. Предсмертные вопли солдат доносились и до наших с принцем ушей. Маневр получился благодаря снарядам катапульт, которые подняли дым, перекрывающий обзор солдатам на равнине. Никто не успел среагировать на подобное развитие событий, поэтому первые ряды полков были разбиты, а оставшаяся часть боевого строения держала строй и организованно отступила с линии огня только благодаря строгим указаниям полководцев. — Кодлак, сукин ты сын, — раздраженно пробормотал себе под нос Шеогорат. — Как только твои солдаты вступят за барьер, на них обрушится лавина из стрел и огненных шаров, — подметил я, — такое развитие событий ты предполагал? — Это лишь начало, друг мой, — спокойно ответил принц. Продолжать пальбу из катапульт не было смысла, поэтому следующий шаг был за Натаниэлем. Эбонитовый воин спешился и направился к главным воротам в компании Эленвен и Израна, а маги в полках вышли вперед, чтобы прикрыть солдат оберегами на случай очередной атаки. Довакин остановился у границы барьера и стал о чём-то болтать с Балгруфом. Полагаю, вежливо просил сдать город. Светская беседа длилась недолго, а после её окончания редгард обернулся назад и многозначительно кивнул генералу. — Солдаты! В атаку! — прогремел на всю равнину приказ Туллия. Ведомые полководцами и магами с защитными барьерами, солдаты полков первой линии побежали в атаку с боевым кличем на устах. Воины устремились к стенам города, втаптывая в землю тела погибших товарищей. Те, что бежали позади, несли на плечах лестницы, периодически спотыкаясь и падая прямо в месиво трупов, но тут же поднимались и продолжали бежать дальше, будто бы и не валялись в кишках и дерьме других солдат пару мгновений назад. Пока сотни солдат бежали по фермам и скалам к городским стенам, Натаниэль вошёл под барьер в сопровождении Эленвен и Израна. Видимо, собираются снести ворота Криком. Однако, стоило им попасть во владения оберега Меридии, как на них обрушился град из стрел, огненных шаров и молний. Редгард с альтмеркой с легкостью удерживали натиск с помощью оберегов, вот только их проблема состояла в ином. Огненные шары и молнии закрывали обзор довакину и Эленвен, чем решил воспользоваться Предвестник. Кодлак ловко спрыгнул со стены, словно гравитация была ему нипочём. Вот это колени у дедули здравые, мне бы такие… Вооруженный одним единственным двуручным мечом, супердед в два мощных прыжка добрался до троицы и замахнулся мечом на Эленвен. Клинок Соратника встретил боевой молот Израна и, казалось бы — эффект неожиданности упущен, а активная фаза атаки завершена, но, кажется, Кодлак так и задумывал. Мечом он придавил оружие редгарда к земле, перепрыгнул молот боковым кувырком, замахнулся мечом и нанёс сокрушительный удар по Эленвен. Талморская потаскуха не успела отступить и лишилась руки, а Натаниэль был вынужден вступить бой, сняв оберег и заблокировав мечом последующий удар Кодлака, направленный в голову эльфийке. Драконорожденный взял на себя внимание Предвестника, позволив Израну вывести Эленвен за пределы барьера вместе с отрубленной рукой. Удары Кодлака были мощными, а движения в бою — плавными и ловкими. Он, словно юла, кружил вокруг Эбонитового воина, перепрыгивая из стороны в сторону и совершая хитрые пируэты. Не будь у Натаниэля брони — он бы уже лишился ноги. Кодлак направил меч прямо в голову противнику, редгард заблокировал его щитом и контратаковал клинком своего визави, целясь в подмышку, туда, где есть брешь в броне. Норд дернулся навстречу клинку, и на мгновение мне показалось, что меч достиг своей цели. Даже Шео радостно присвистнул, когда рука его подопечного оказалась у подмышки оборотня. Наяву же это Натаниэль попался в ловушку Кодлака. Супердед зажал левой рукой правую руку довакина и крутанул сальто вперед, вывернув конечность редгарда и повалив его на землю. Сам норд приземлился на ноги и тут же нанёс удар мечом по лежащему на земле телу. Нихуя себе дед выдает. Вот тебе и подчиненная сила Хирсина. К сожалению, удар был заблокирован щитом, а сам Эбонитовый воин стал кувыркаться в бок и ушёл по земле от атаки Соратника, который стоял с воткнутым в землю мечом и смотрел на то, как хваленный довакин отступает за пределы барьера. Кодлак в одиночку смог оттеснить троих ведущих воинов врага. Они явно не ожидали такой ловкости и прыти от оборотня. — Грёбаный Кодлак, — выругался Шеогорат смотря на немую сцену, развернувшуюся у барьера. Изран прижимал обрубок к отсеченной части руки Эленвен, поместив её в исходное положение, эльфийка кричала, а Натаниэль экстренно залечивал руку магией Шеогората, «приклеивая» её обратно. В это время у самого края барьера смирно стоял Кодлак и с наглой ухмылкой смотрел довакину в глаза, провоцируя редгарда. Как же, сука, хорош супердед. Когда солдаты приблизились к барьеру на пять десятков метров, Кодлак кинул последний насмехающийся взгляд на противников и пошёл обратно. В три прыжка он оказался у стены, и в два мощных прыжка забрался на неё. Подобное мне напоминают фильм «Джон Картер», где главный герой попал на Марс и мог за счёт приколов гравитации прыжками преодолевать десятки метров, но здесь… Это не гравитация, это чистой воды мощь даэдрической магии Хирсина. Хотя и Натаниэль ещё не использовал Ту’ум и не пользовался магией, думаю, развязка их противостояния ещё далека от финала. Пока троица переводила дух в сторонке, основная армия, под предводительством полководцев, вошла в барьер. Маги защищали первые ряды солдат оберегами от стрел и магических атак, благодаря чему воины авангарда с поднятыми щитами смогли пробраться близко к воротам, правда, смысла в этом было маловато: Фаренгар вместе с Сераной и Брелиной держали барьер у ворот, не позволяя магам подорвать их. Чем дольше авангард стоял без продвижения под постоянным обстрелом магией и стрелами, тем больше солдат гибло, ведь не все маги выдерживали натиска и сбрасывали обереги. На других флангах дела у имперской армии были лучше. Несмотря на препятствия в виде опустошенных построек, рва, скалистых неровностей рельефа и магических рун, на которых подрывались первые ряды солдат, полки продвигались к стенам, даже под дождём стрел и обилием огненных шаров. Мне было занимательно наблюдать за тем, как Фаральда с Нирией создавали и полукругом собирали над собой, словно огромный кокошник, огненные шары. Созданные фаерболы одним мановением руки устремлялись вниз, сокрушая ряды противников и разрушая магические обереги. Альтмерки — сильные маги, но им не сравниться с магической мощью, сосредоточенной у главных врат. Медленно, но верно, ступая по трупам и перебегая через ров, солдаты с лестницами продвигались вперед и добрались до стены. Некоторые ставили лестницы и поднимали их, но не успевали взобраться, падали под их тяжестью, потому что защитники города сталкивали лестницы вниз. Также солдат ждало очередное испытание в виде горячих смол, чаны с которыми стояли прямо над их головами. Тут в игру вступил Реван. Данмер, паривший в небесах над городом, пролетел в барьер, и, пока защитники были сосредоточены на наземном наступлении, атаковал стену. Летая над ней, крылатый маг кидал огромные огненные шары прямо на чаны со смолой, а другой рукой держал магический барьер от наземных атак. Участки, которые были защищены магами, не пострадали благодаря реакции и своевременному выставлению барьеров, но большая часть защитного оплота вспыхнула, словно поминальный костёр. На стене начался хаос. Воины Вайтрана, охваченные огнём, бегали и падали насмерть со стен, словно оловянные солдатики, а те, что находились рядом с очагом возгорания, пятились в стороны и убегали по лестницам вниз, во внутренний двор крепости, от адского жара и пламени, расползающегося по стене. Началась давка, в которой даже Соратники затерялись и никак не смогли воздействовать на солдат. — О, да-а-а-а-а! Ай да Реван! Ай да сукин сын! — воодушевленно произнёс Шеогорат, заворожено наблюдая за полыхающей стеной и сгорающими заживо людьми, — не зря я его мамку трахал! Такая сочная, жопастая сука была, аж дух захватывало… А как она стонала… — Реван твой сын? — удивленно спросил я, оставив без внимания его мечтательно-ностальгические комментарии. — Нет, я же говорю: сукин сын. Он сын шлюхи из борделя в Морровинде,— простодушно ответил даэдра, — я нашёл его маленьким мальчонкой, он лежал в люльке в той же комнате, где его мать принимала клиентов. Он попался мне на глаза, когда я спускал в рот его мамке, и, пока мне облизывали яйца, мои глаза ни на секунду не отрывались от этого маленького, милого комочка, в котором было магии больше, чем во всём городе. Тогда я выкупил его и стал растить, как адепта Таг Ордре дес Артс. Природа наградила его колоссальной магией, почти сравнимой с магией Натаниэля. — Да ты приёмный отец года, не иначе, — саркастично произнёс я и вернулся к событиям на стене. Атака данмера нанесла урон не только защитникам, но и имперской армии. Вспыхнувшие чаны, огонь которых пожирал солдат Вайтрана, падали со стены прямо на солдат Империи. Это было сравнимо с атакой дракона. Люди гибли в жаре пламени. Кожа покрывалась волдырями, которые впоследствии лопались от нескончаемого жара, кожа начинала облезать, а металлические элементы брони моментально плавились и наносили коже ещё более болезненный урон. После такого человек просто умирал, а тело оставалось лежать на земле и догорать до состояния угля. Хотя догореть телу не давали другие солдаты — охваченные огнём и бегающие из стороны в сторону в попытке потушить его, они просто втаптывали их в землю, в кровавое месиво. Суматоху в рядах имперской армии подавили маги, погасив огонь магическим морозом, благодаря чему наступление возобновилось, и солдатам удалось поднять лестницы у полыхающих участков стен, которые покинули защитники. Магам оставалось лишь подавить мороз на стене, и солдаты могли спокойно захватывать первую защитную линию, ведь даже лучники с магами армии Вайтрана в давке не могли атаковать врагов со стен. Ситуацию спасли Серана с Дельфиной. Первая вмиг отрастила крылья, полетела над стеной и стала тушить подожженные участки стены морозом. Вторая же с громогласным ором пробиралась сквозь давку, раздавая пощечины паникующим солдатам, атакуя молниями и приводя в чувства, отправляла их на свои оборонительные места. Рассеяв ближайшую давку, предводительница Клинков бежала по морозным камням и ледяным трупам к следующему сборищу солдат, чтобы построить их по местам и рассредоточить по оборонительному периметру. Вместо убитых воинов вставали солдаты, призванные с внутреннего двора крепости, которые были второй линией защиты в случае прорыва ворот. Реван пытался во второй раз подряд пролететь над стеной, но ему помешала Эйла. Нордка, вооруженная луком Ауриэля, открыла огонь зачарованными стрелами по данмеру, когда тот приблизился достаточно близко. Соратница преследовала эльфа вдоль стены и смогла поразить одно крыло ледяной стрелой. Крылатый чёрт поспешил выбраться из барьера и полететь прочь от поля боя, к Туллию и Рикке на скалу, чтобы зализать раны. Подобной заминкой и хаосом среди бойцов Вайтрана воспользовался авангард у главных врат. С уходом Сераны и Дельфины магическая мощь защитников заметно просела. Основная масса магов под предводительством Эленвен направила огненные шары на барьер, удерживаемый Брелиной и Фаренгаром. В конце концов, оберег рассеялся, и огненные шары десятков магов поразили громоздкие деревянные полотна ворот, разрушив их моментально. — Да!!! — радостно вскрикнул Шеогорат. Ворота были прорваны, но это обошлось Империи жизнью не меньше десяти сильных магов, которые атаковали главный вход в город, сняв свои обереги и получив стрелы в горло. Ситуация на стене выправилась, и лучники с магами стали по новой осыпать штурмующих солдат стрелами и магическими снарядами. Серана с Эйлой и Дельфиной тоже вернулись на исходные позиции и стали ждать следующих шагов Натаниэля с Эленвен. Странно, что, при свободном доступе во внутренний двор, авангард не спешил внутрь, а только удерживал обереги и защищался от стрел щитами. Тут же вспомнились слова Шеогората о том, что Астрид должна атаковать после прорыва врат. Но как она поймёт, что ворота прорваны? Вышедший во главу авангарда довакин стал ответом на мой вопрос. Значит, Ту’ум послужит сигналом к атаке для Тёмного Братства. Вот почему он не использовал Крик в бою с Кодлаком. Ну, теперь все маски сброшены. В этот раз драконоржденный шёл в ворота, не отдаляясь от основной массы солдат под совместным оберегом. Эленвен с Израном неспешно шли за редгардом в эбонитовой броне. — FUS-RO-DA! Крик прогремел на всю равнину, и первые ряды солдат во внутреннем дворе крепости упали друг на друга, словно домино. Несмотря на непрекращающийся град стрел, солдаты с боевыми троллями кинулись в атаку, чтобы поскорее перебить стражников. Во внутреннем дворе солдаты и тролли попали под мощный обстрел и встретились с жестким сопротивлением в ближнем бою. Натаниэль в это время стоял на месте и гордо смотрел в глаза Кодлаку, пока солдаты оббегали его. От зрительной дуэли двух титанов, я перевел внимание на остальную часть стены. Там продолжалась ожесточенная оборона. Альтмерки явно уставали и не успевали выпускать огненные шары так же быстро, как прежде, поэтому взялись за посохи и пускали огненные шары ими. Площадь поражения заметно снизилась, зато скорострельность сохранилась. Лучники же не позволяли взобраться по лестницам воинам империи, от чего те были вынуждены прикрываться щитами и прятаться от стрел под стенами. У Златолиста тоже началась суета. Фаркас с Лидией настороженно смотрели в сторону Йоррваскра, не покидая своих позиций. Из логова Соратников стала выбегать толпа и бежать в сторону главной площади. Теперь понятно, где скрывались мирные жители. Среди множества мирных граждан, я заметил две маленькие фигуры. Фрелаф с Адой спешили покинуть здание в потоке паникующих людей. К сожалению, охваченный паникой народ — зачастую самая непредсказуемая дичь. Так и здесь, у лестницы, ведущей к Златолисту, Аду толкнули в спину, уронив на землю, и не позволяли ей вставать. Фрелаф поставил подножки нескольким людям, от чего те падали и пинали мальчика, но позволили ему взять девочку за руки и вытащить из потока. Пока мальчик пытался помочь девочке встать на ноги, из Йоррваскра выбежала Тильма, прихрамывая, и побежала к детям. За женщиной неспешно вышли Астрид с Крев, а за ними следовали их люди. Глава Серебряной Руки с мечом в руках и ненавистью в глазах шла к Тильме и детям. Когда толпа рассосалась и убежала к Драконьему Пределу перед глазами Фаркаса, он смог разглядеть развернувшуюся сцену у лестницы. Без раздумий норд покинул свою позицию и побежал на помощь детям и Тильме. Лидия направилась прямиком за Бобой. Мирабелла пыталась криками остановить и заставить Соратников сохранять позицию, но слушать её не стали. Ну, Вилкас, Цицерон, ваш выход. Где вы там? Разъебите их в пух и прах и пиздуйте на передовую, гасить Натаниэля с Эленвен. Никто не пришёл. Пока хранительница очага Йоррваскра закрывала собой детей, Крев в яростном выпаде пробила грудную клетку женщины мечом и перешла к детям. Тупорылая мразь! Тебе повезло, что я на цепи, иначе судьба Мавен показалась бы тебе детским лепетом! Астрид напала на Фаркаса, почти добежавшего до лестницы, и хотела остановить его, но норд лишь увернулся от атаки и оставил Астрид на Лидию, а сам устремился на помощь Аде с Фрелафом. Боба не успевал добежать, поэтому метнул меч, дабы отвлечь Крев от детей. Маневр удался. Клинок прорезал воздух и полетел прямо в голову женщины, стоявшей над трупом Тильмы. Меч, конечно, она отбила, но прямо в ноги норду, так, что сделала себе ещё хуже. Фаркас набегу подхватил меч и в прыжке нанёс мощный удар, заставивший Крев отступить. На своё горе, члены Серебряной Руки напали на разъяренного Бобу. Клинок Соратника рассёк воздух и продавил блок одного из воинов, наполовину отрезав тому шею. На этом мучения бедолаги не кончались. Схватив умирающего врага за руку, Фаркас с разворота кинул его к ногам других нападающих. Тело своего человека у ног на мгновение дезориентировало воинов, и этого хватило, чтобы норд с разбегу замахнулся и стремительным ударом обезглавил двух солдат, а третьему всадил меч в солнечное сплетение и поднял его над собой на клинке. Подобная устрашающая демонстрация силы сопровождалась яростным гортанным криком, от которого попятились назад «резвые» воины. К тому времени Ада с Фрелафом смогли убежать к Златолисту, в компанию к Эйрину и Мирабелле, поэтому и Фаркас поспешил отступить, напоследок оттеснив Астрид от Лидии и забрав с собой суженую. Теперь отряд Клинков, во главе с двумя оборотнями, был против Тёмного Братства и Серебряной Руки. Фаркас взял на себя Астрид, с Крев схлестнулись два Клинка, а Лидия сражалась против аргонианина в броне Темного Братства. В численности силы Вайтрана раза в три уступали союзу братства Серебряной Руки, а ситуацию усложняло ещё и наличие магов в рядах врага. На стенах обстановка обстояла ещё хуже. Стрелы лучников стали заканчиваться, а магический запас сил членов Коллегии Винтерхолда был на исходе. Этим успешно пользовались солдаты Империи. На некоторых участках стены, где запас стрел у солдат был исчерпан, уже шли бои: бойцы Вайтрана самоотверженно боролись против захватчиков, несмотря на магические атаки и численное преимущество врага. Соратники вместе с Клинками и членами Гильдии Воров тоже вступили в бой. Трупы имперцев падали со стен, образовывая надежное основание для лестниц, из-за чего их скидывание стало невозможным, а сами имперцы лезли на них по телам своих товарищей по оружию. Визуально на стенах уже было одинаковое количество солдат с обеих сторон, и это лишь половина имперских солдат первой волны вступили в бой. У главных ворот ситуация была ещё хуже. Авангард имперской армии почти весь полёг во внутреннем дворе и у ворот, и Туллий направил два полка на помощь. Бронированные тролли перебили почти всех защитников во внутреннем дворе и проложили путь к городским воротам через ров. Им даже не понадобилось опускать ворота: мостом послужили трупы троллей и солдат, сваленные в ров, а деревянное полотно подъёмных ворот разрушилось от парочки мощных «Огненных шаров». Теперь на пути имперской армии стояли лишь распашные ворота, которые, судя по всему, падут быстрее, чем предыдущие два препятствия. Подобная тактика вселяла много сомнений. Непонятно, почему Кодлак и Дельфина всё это время только стояли и командовали солдатами, в то время как те же Эленвен и Натаниэль активно участвовали в штурме. Тем более, учитывая информацию о том, что все Соратники теперь оборотни, они могли бы обратиться и атаковать недругов. И где чертовы Вилкас с Цицероном?! Неужели их отослали из города? Но зачем? Нет, бред. Где они? Прибудут с какой-нибудь подмогой на пятый день с востока с первыми лучами солнца? Чёрт. Может, действительно попробовать убежать или задушить Шеогората цепями? А если не получится? Если он вырубит меня, и я пропущу всю битву? Так нельзя. Выжидаем. Пока я находился в своих раздумьях, Балгруф скомандовал защитникам отступление, и все силы Вайтрана, стоявшие на первой линии обороны, поспешили отступить в город по стенам. Ярл, Кодлак и остальные так же побежали к городским воротам. Примечательно то, что в самом городе армии не было, и Натаниэль, ведущий армию Империи, вошёл на опустошенные улицы города без какого-либо сопротивления. Что задумали Кодлак с Дельфиной? — Что задумал этот старый лис? — вслух произнёс Шеогорат, оценивая поле боя. Слишком уж легко дается штурм Имперской армии. Да, первые шесть полков почти полностью убиты в ходе активного наступления. Да, прошло несколько часов боя, и над равниной уже летают падальщики. Да, большая часть защитников Вайтрана положили голову при обороне. Но кажется, что они сражаются не в полную силу. Пока солдаты Вайтрана рассредоточивались по стенам, Эбонитовый воин отправил своих воинов на помощь Астрид, к Златолисту. В том же направлении полетел и Реван, залечивший своё крыло. На подмогу к Фаркасу, обороняющемуся от нападок Астрид и Крев, поспешили Серана и Эйла. Туллий, для быстрого захвата города, отправил в атаку ещё два полка, которые добрались к своим в течение нескольких минут и начали стремительно заполнять улицы Вайтрана. Благо хоть никто не жёг дома, только пожара нам здесь не хватало. Когда солдаты Империи заполнили большую часть города, на первый план вновь вышел Кодлак. Стоя на стене слева от ворот, Предвестник что-то громко крикнул драконорожденному, привлекая к себе его внимание. Натаниэль, увлеченно руководивший солдатами у таверны «Пьяный охотник», тут же переключился на Соратника и пошёл в его сторону. На глазах редгарда и Эленвен, сопровождающей главнокомандующего армии, норд стал обращаться. Наконец-то! А я-то уж думал, что он забыл о том, что он вообще-то оборотень. Ну, сейчас вам всем пизда. С виду старый и пожилой Кодлак превратился в огромного, пушистого Лорда-оборотня с белой шерстью. Мощные ноги уверенно стояли на каменной поверхности стен, а мускулистые руки были раскинуты в стороны, демонстрируя всю мощь и превосходство габаритов оборотня над телом обычного редгарда, и будто бы провоцировали противника, говоря «ну, давай, иди сюда, сучка, поиграемся». Горящие неистовым пламенем глаза прожигали довакина насквозь. И теперь мне стало понятно, почему броня была такой громоздкой. При обращении она не разорвалась и не слетела: пластины ровно распределились по телу оборотня, а крепежи, скорее всего, были сделаны из резины или другого растягивающегося материала. Выглядело это величественно и устрашающе. Аж мурашки по коже пробежались. Оборотень демонстративно и громогласно зарычал в сторону своего главного противника. Рык послужил не только устрашающим вызовом Натаниэлю, но и призывом к действию. Внезапно для всех солдат Империи, двери практически каждого дома, таверны или магазина в городе распахнулись, наружу стали выбегать солдаты Вайтрана и вступили в бой с врагами, застав тех врасплох. Соратники стали обращаться в Лордов-оборотней под управлением Кодлака и со стен прыгнули прямо в гущу битвы, на воинов Таг Ордре дес Артс и Талмора, вселяя ужас своим видом и рыком. Лишь Эйла осталась в человеческом обличие, да Скьора не было видно на поле боя. Сбежал или спрятался, крыса. На этом неожиданности не кончались. После сигнала Кодлака, Мирабелла моментально сняла барьер и вступила в бой с силами Темного Братства и Серебряной Руки. Эйрин тоже не отставал и влетел в гущу сражения. Задними копытами единорог втаптывал в камень головы врагов, передними ногами устранял препятствия в виде полоумных бойцов Серебряной Руки, рогом же орудовал как клинком, то блокируя удары, то пробивая головы противников насквозь вместе с мозгами, то насаживая тела на рог и откидывая в стороны. Как только барьер спал, Предвестник поднял голову и завыл. Это же… Как по заказу, в унисон Кодлаку послышался волчий вой множества особей со всех сторон. В непосредственной близости к нам послышался вой оборотней, так что мы встали боком, на случай их нападения. Так мы видели и поле боя, и потенциальную опасность со спины. Из окрестных лесов вдали вышли черные фигуры оборотней и помчались в сторону города, на зов Предвестника. О да, сучки! Какая же пизда этим бедолагам! Сам же предводитель схватил двуручный меч одной лапой, словно он одноручный, и прыгнул вниз, к Натаниэлю. Эленвен тут же попыталась атаковать оборотня магией, но Дельфина защитила Соратника, атаковав альтмерку. А вот и главные дуэли сегодняшнего вечера. Предводительница Клинков сразу кинулась к своей противнице, дабы сойтись с ней в ближнем бою. Кодлак последовал примеру нордки и кинулся на редагрда. — FUS-RO-DA! Силовая волна унесла оборотня назад, но Кодлак смог в воздухе сложиться, кувырнуться и приземлиться на две лапы. После прошлой проверки моего Ту’ума Предвестник явно тренировал этот аспект боя. К этому времени первые оборотни уже добежали до города и, перелезая через стену, кидались на воинов. Правда, непонятно, чьих воинов они будут убивать, но убивают они умело. Теперь преимущество было на стороне Кодлака: некоторое время Натаниэль не сможет использовать Крик. Белоснежный оборотень вновь побежал на довакина. В этот раз редгард попытался остановить Соратника магией, но то, как Предвестник уклонялся от магических снарядов, стоит отдельных аплодисментов и бесконечного уважения. Настигнув врага, Кодлак нанёс мощный удар мечом прямо в прыжке, заставив Натаниэля отступить на шаг назад. Но и редгард не пальцем делан, поэтому, заблокировав меч Предвестника, он нанёс удар клинком по его ноге. На счастье, клинок попал лишь по пластине, а Кодлак лапой заехал по голове Эбонитового воина и оглушил его так, что дальше он смог только защищаться щитом, лежа на земле. В это время Дельфина старалась приблизиться к Эленвен, которая постоянно атаковала Клинка магией и вызывала атронаха за атронахом после того, как с ними разбиралась блондинка. Да ещё и воины, всё ещё пребывающие с полей Вайтрана и проникающие в город, сильно мешали, отвлекая женщину и пытаясь прирезать её со спины. Натаниэль смог прийти в себя, пинком в брюхо ошарашить Кодлака и заставить прекратить шквал атак. Оборотень отступил для перегруппировки, а довакин поднялся на ноги и стал осыпать оборотня хлесткими ударами, забрав инициативу в бою. А вот и редгард перестал сдерживаться. Из-за больших габаритов Соратника по нему было легче попасть. Очередным ударом наискосок довакин заставил противника поднять руку и следом нырнул под неё, нанеся сильный удар по незащищенной части руки. Кровь волка хлынула на землю, заставив его отпрыгнуть подальше от врага. В два прыжка Предвестник оказался на крыше «Пьяного охотника» и демонстративно стал показывать Натаниэлю, как рана, оставленная им, быстро затягивалась. Каждым движением, каждым своим шагом Кодлак старался доказать превосходство над противником, чтобы тот сомневался, боялся и остерегался его в бою. Стоило ране полностью вылечиться, как норд прыгнул с крыши прямо на редгарда. Ох, чёрт… Фатальная ошибка… Я же рассказывал Кодлаку про «Замедление времени»… — TIID-KLO-UL! Как по заказу, Крик сотряс всю округу города, а оборотень повис в воздухе. Только сейчас я заметил Ревана, парившего над полем боя двух гигантов. Мне казалось, что он отправился к Златолисту. Прямо перед Криком данмер спикировал вниз и направил магический шар прямо в Кодлака, а довакин совершил выпад, целясь острием клинка в шею. Предвестник видел, как медленно, но верно на него надвигаются две беды, но ничего не мог поделать, кроме как попытаться закрыть лапами незащищенные места. Однако замедление времени сыграло злую шутку и со стороной противника. Эленвен, так тщательно убегавшая от Дельфины, попалась на хитрую уловку Клинка из-за того, что не успела выставить оберег. Внушительный заряд молний пронзил тело альтмерки, заставив ту осесть на колени. От неминуемой смерти эльфийку спасли два воина Таг Ордре дес Артс, что заблокировали меч блондинки. Лекари после этого просуществовали буквально пару мгновений до их обезглавливания, но зато позволили очухаться Эленвен после молнии и Крика, а затем и отступить. Кодлака поразил магический шар, опалив его шерсть и придав ему ускорение на пути к мечу довакина. Как только эффект Ту’ума спал, оборотень влетел прямиком на лезвие. Благо хоть он успел увернуться в последний момент, и клинок вошёл в плечо Соратника, прямо под наплечник, а не в шею. После полученной раны, Предвестник быстро вскочил с Натаниэля, придавленного к земле, и поспешил отступить на жилые улицы, наполненные домами, дабы залечить раны и скрыться с глаз Ревана. Редгард попытался последовать за Кодлаком, но город всё больше заполнялся дикими оборотнями, которые нападали на драконорожденного. У Златолиста развернулась серьезная бойня. Мертвые Клинки, бойцы Серебряной Руки, некоторые члены Темного Братства и солдаты Империи были рассыпаны по всей площади. Окровавленные тела лежали на каменных дорожках, в клумбах с растениями и распластались на скамьях. Смесь крови и мочи растеклась под ногами сражающихся, делая опору для ноги невероятно скользкой. Подобное препятствие было на руку захватчикам, ведь в таких условиях они могли задавить искусных воинов числом. Одно неверное скольжение или наступ — и один воин, способный в одиночку вырезать полсотни солдат, падёт от неуклюжего удара новичка. Мирабелла с Толфдиром точечно били по целям «Ледяными шипами», пробивая одну шею за другой. Юлий был одним из тех, кто рьяно увеличивал количество жидкости под ногами. Находясь в окружении врагов, единорог умудрялся сбивать противников с ног копытами, скакать по ним вовремя боя и добивать их. Рогом, в таком тесном окружении, Эйрин пробивал гортани и создавал магические барьеры, когда защищался от дальних магических атак. Этот петух умеет пользоваться магией таким образом? Интересно, на что ещё он способен. Обращенные Фаркас с Лидией сражались с Крев, Астрид и Израном, который привёл подмогу Империи к Златолисту. Глава Стражи Рассвета был обмундирован в тяжелую броню, а молот в руке крутился с такой легкостью, будто это легкая мотыга. Серана, подоспевшая на помощь, разбавила этот замес и забрала на себя Крев, чтобы серебряный клинок не навредил оборотням. Эйла же встала у Златолиста, защищая Аду с Фрелафом, и отстреливала всех подряд, прикрывая союзников. Вдруг со скалы послышался рык. Мы с Шеогоратом оторвались от созерцания битвы и обратили внимание на заросли за нашими спинами. Из-за деревьев показались несколько фигур диких оборотней, стремительно несущихся по склону. А вот это не круто. Многие оборотни пробежали мимо по склону, огибая наш выступ, но пять особей всё-таки были достаточно глупы, чтобы напасть на нас. Стоило первому из них приземлится на выступ, как Шеогорат выпустил магический поток из посоха в оборотня. Я ожидал, что магия превратит оборотня в сладкий рулет или в куклу, но он лишь отбросил оборотня в скалу. Хм, что не так с Ваббаджеком? Это из-за того, что сам Шео находится не на Дрожащих островах, и его сила подавлена? Или на оборотней, как носителей магии другого даэдрического принца, не действует эффект от посоха? Пока я думал, к потоку спускающихся диких оборотней присоединились два громадных саблезуба и один бронированный черный Лорд-оборотень, выпрыгнувший из тех же зарослей. Это они! Это Вилкас, Лорд и Нерон! Вот мой шанс! Увлеченный оборотнями на выступе, Шеогорат даже не замечал угрозу, надвигающуюся со скалы. Вслед за одним из последних волков, со скалы прыгнул и Вилкас. Дикий оборотень закрыл принцу обзор на Бибу, поэтому Шео даже не понял, как Эбонитовый Клинок вошёл в трапецию, а вышел насквозь над ягодицами. От неожиданной атаки даэдра осел, а норд молниеносным ударом когтистой лапы отбросил попаданца в сторону, оставив на его лице и груди глубокие следы когтей. В контуженное тело налету вцепились саблезубы и при приземлении стали рвать его и катать по земле. — Вилкас! — на радостях обратился я к оборотню. Волк, кажется, только что заметил меня и был явно удивлён, но сразу же очухался и поспешил разбить оковы. Когти оборотня легко разрезали цепи на руках и ногах, но ошейник и сковывающие скобы на крыльях остались незыблемыми. Пока норд возился со мной, Шеогорат пришёл в себя после внезапной атаки и магией откинул саблезубов в стороны. Дикие оборотни не стали вмешиваться в этот мордобой и поспешили к городу. А я пытался снять скобы с крыльев, пока принц вставал на ноги. Князь медленно вытащил Эбонитовый Клинок из своей плоти, откинул его в сторону, а после стал лечить свои раны. Вилкас не стал ждать исцеления попаданца и кинулся на него с саблезубами. Лапа волка пронеслась в нескольких дюймах от лица принца, но тот успел уклониться и перегруппироваться. Посох в руках даэдра превратился в изящный меч и рассёк брюхо оборотня. Шео, исцеляясь, отбивался и уклонялся от атак, параллельно оставляя порезы на телах противников. А князёк-то очень ловок. Движениями он походил на Кодлака — так же прыгал и стремительно передвигался, словно пушинка. Внезапно послышался безумный смех в ближайших зарослях. Сначала показалось, что это Шеогорат стал смеяться, излечив свои раны до конца, но принц сосредоточенно уклонялся от нападок саблезубов, так что ему было явно не до смеха. В следующую секунду шею князя пронзила зачарованная стрела, чудом не пробив гортань, а лишь поразив мышечные волокна шейного отдела. За первой стрелой последовали ещё три, но принц успел увернуться от них и отпрыгнуть далеко в сторону. — Сука! — заорал Шеогорат, вытаскивая стрелу из шеи и останавливая хлынувшую фонтаном кровь магией, — ты ещё и Соловьиным луком обзавелся, ублюдок?! — Не только луком, ха-ха-ха-ха-ха, — послышалось из зарослей, куда были адресованы слова принца. Из-за деревьев вышел широкоплечий, высокий мужчина в соловьиной броне. В руках воина было два одноручных меча: Сияние Рассвета и Соловьиный клинок. Мои союзники постарались над тем, чтобы основательно вооружить Цицерона. Посмотрим, на что он нынче способен. Как раз оборотни, саблезубы и новоиспеченный соловей решили перегруппироваться после неудачной первой атаки. Вилкас подобрал с земли Эбонитовый Клинок и подкинул его ко мне. После безуспешных попыток освободить крылья, я плюнул на это дело и взялся за меч. Обхватив рукоять меча двумя руками, я почувствовал блаженное чувство силы и уверенности, наполнившее моё тело. Казалось, что одним мечом мне под силу победить любого, кто встанет на моём пути. Клинок плавно крутился в моих руках, возвращая забытые ощущения. Ошейник без ключа я не сниму, но даэдрическим мечом точно смогу принести проблемы принцу. — Ха-ха-ха-ха-ха! — стал зловеще смеяться Шеогорат, — вы серьёзно думаете, что сможете такой компашкой справиться со мной? Недо-Предвестник, две кисы, шут и ослабленный драконорожденный в кандалах? Тоже мне, цирк уродов. — Ха-ха-ха-ха-ха! — Цицерон засмеялся подобно принцу, а на лице появилась дьявольская улыбка, заставившая пробежаться мурашки по моей спине и крыльям. Подобные приступы смеха мне приносили некий дискомфорт ещё в игре, а наяву это и выглядит жутко, и слышится как звук, характерный для исчадий ада. — Мы порвём тебя в клочья! — через мгновение лицо клоуна стало серьезным, а голос нормализовался. Он кинулся на попаданца, рассекая воздух Сиянием Рассвета. Меч Меридии столкнулся с мечом Шеогората, а Соловьиный клинок поразил его бедро. Ранение никак не повлияло на врага, так что следующим шагом Шео крутанул мечом и всадил его в плечо клоуна. Саблезубы спасли жизнь шута, забрав на себя внимание принца, а после и мы с оборотнем присоединились к ним. Вилкас в прыжке нанёс размашистый удар по противнику, пока тот отбивался от котов-переростков. Шео встретил лапу оборотня мощным ударом меча и тут же взорвал магический шар, который поразил всех присутствующих молниями. После месяцев пыток с отращиванием крыльев эти молнии казались щекоткой, так что, пока мои союзники пали наземь в конвульсиях, я шёл к принцу. Он не убьёт меня, так что мне всего лишь нужно выиграть время для Вилкаса с Цицероном, пока они приходят в себя. Эбонитовый Клинок встретился с мечом-Ваббаджеком, после чего Шеогорат попытался стремительно подрезать мне ноги, совершив хитрый пируэт, но и я не всё позабыл. В последний момент мой клинок успел заблокировать угрозу для ног, и тут же мой кулак, завернутый в разорванные цепи, заехал в глаз князю. Даэдра отшатнулся и выронил меч из рук, и грех было этим не воспользоваться. Орудовать мечом было неудобно в нынешней физической форме, так что я бросил меч, схватил одной рукой воротник камзола полоумной твари и начал месить его лицо кулаком с цепью. Всё равно он меня не убьёт, ибо ему нужны мои крылья. От неожиданности Шео не мог ничего сделать, кроме как махать руками, так что хук сменялся апперкотом, апперкот — прямым ударом в глаз или в нос, чтобы обойти неумелые блоки принца. Когда обе глазные впадины принца заполнила кровь, и обзор был временно закрыт, я перехватил одну руку и перекинул его через бедро, да так, что тот перевернулся и лёг прямо перед восстановившимися Цицероном и Вилкасом. Оборотень полоснул когтями по голове, буквально всадил лапу в грудную клетку и выдрал легкое. Клоун же вонзил Соловьиный клинок прямо в сердце, а Сияние Рассвета всадил в приоткрытый рот. Тело перестало подавать признаки жизни, но никто не спешил радоваться. Цицерон стоял на колене, наблюдая за малейшими движениями Шеогората. Вилкас нависал над телом, не выпуская легкого из лапы. Нерон с Лордом настороженно наблюдали со стороны, готовые в любой момент кинуться на врага. Я и сам поднял Эбонитовый Клинок и стал медленно идти в сторону трупа, чтобы порыться в его карманах в поисках ключа от ошейника. Стоило мне подойти достаточно близко, запустить руку в карман и достать заветные ключики, как тело даэдра разразилось молниями, откинув нас всех по сторонам. Эти молнии были мощнее прошлой атаки, даже мне было больно, а про моих союзников и говорить было нечего. Они просто лежали, подергиваясь, словно дождевые черви, когда их пытаешься насадить на крючок. — Хах, так вот на что сделал ставку Кодлак, — стало твердить полуживое месиво Шеогората, поднявшись на ноги, вытащив из своего тела клинки и кинув их к телу Цицерона, — если бы вы меня убили, у вас были бы реальные шансы победить в этой войне, даже если бы вы сдали Вайтран. Но вы не учли того, что Цицерон мой посланник, и, каким бы другим даэдрическим оружием он не сражался, против меня это лишь железяка. А у тебя, Вилкас, нет даже подчиненной силы Хирисина. Будь здесь Кодлак, возможно, был бы мизерный шанс, но так… Так вы просто пришли на свою смерть. Ну, зато меня повеселили, и на том спасибо. Но перед смертью я позволю вам посмотреть на падение вашего любимого Вайтрана и смерти ваших близких. Принц шёл к нам не спеша, быстро исцеляя своё тело. Кровавая дыра в груди, «украшенная» торчащими сломанными костями, стала затягиваться, а месиво на голове сначала приобрело прежние черты лица, а затем восстановилась и кожа. Дыра во рту затянулась раньше остальных ранений, и лишь кровь на одежде и волосах Шеогората свидетельствовала о былых ранениях. Им его не победить. К этому же выводу пришёл и Вилкас, который отошёл от заряда молний и с сожалением смотрел на меня. Наш немой диалог закончился тем, что мы оба посмотрели в сторону города, охваченного бойней. Не было места, где бы не шли бои или не лежали трупы. Только сейчас я заметил заходящее солнце за горизонт и вспомнил про вампиров. О нет… Третьей волной атаки вампиры могут добить защитников города, даже несмотря на помощь оборотней. Как назло, именно в этот момент из леса со стороны Морфала вылетели Лорды-вампиры, а по равнине к городу, словно муравьи, выбежали другие. Сколько же их там… Я думал, в бою за Морфал было много кровососов, но здесь… Мне не счесть количества сородичей Сераны… Это пиздец… — А вот и начало финальной сцены, — торжественно произнёс Шеогорат, раскинув руки, — давайте же насладимся этим зрелищем. Если я сам не смогу помочь им, то надо хотя бы помочь Вилкасу с Цицероном и котярами сбежать. Они как раз все пришли в себя, так что можно предпринять попытку побега. Когда принц проходил мимо меня, пинок в ахил заставил его осесть, а последующий прямой удар ногой по лицу и вовсе опрокинуться на спину. — Скорее бегите отсюда! Прыгайте с обрыва! — заорал я, заехав кулаком в лицо лежавшему Шеогорату. Цицерон подхватил свои клинки, оседлал Лорда и спрыгнул со скалы, прямиком к пустому имперскому лагерю. Вилкас последовал примеру клоуна и спрыгнул с выступа. Пока я валялся с принцем, не позволяя ему подняться, атаковать отступающих и выдерживая его магические атаки, заметил, что Нерон не ушёл и просто стоял, смотря на наш поединок. — Нерон, беги! — проорал я саблезубу. В ответ мне кот лишь прорычал и подозвал головой к себе. Твою мать, он ждёт меня! Приложив голову Шеогората о ближайший камень, я быстро вскочил на ноги, взял с земли Эбонитовый Клинок, добежал до котяры и взобрался на его громадную спину. Не успел мой скакун сделать и двух прыжков, как нас прибило молнией с небес прямо к скале, у самого обрыва. Внизу я мог видеть, как Вилкас ждёт нас и с тревогой смотрит на развернувшуюся картину. — Беги!!! — заорал я что есть мочи, и эхом мой голос пронесся по равнине. Оборотень в последний раз кинул на нас сожалеющий взгляд и побежал к городу за Цицероном и Лордом. Нерон в это время лежал рядом со мной и не мог даже пошевелиться. Он жалобно смотрел в мои глаза и тихонько рычал, прося о помощи. От одного взгляда на страдающего питомца сердце рвалось в клочья, а понимание последующих событий и вовсе заставляло замереть в тихом ужасе. Ну, нет! Не позволю! Превозмогая боль от молний, я поднялся на ноги, опираясь на меч. Шеогорат опять лечил изуродованное лицо. Нужно было его задержать ещё на несколько мгновений. Под действием молний ноги несли меня навстречу к принцу, а меч в руке наносил удары, от которых с трудом уклонялся принц. Ловкость ещё не полностью растерял. После очередного пируэта и обманного выпада, я перехватил меч обратным хватом, в развороте нанёс удар наотмашь, а после вонзил даэдрический артефакт в сердце князя. Даэдра отступил, но атаковал меня в грудь мощной магической атакой, что меня аж откинуло на десяток метров в сторону шатров. — Хватит! — надменно прокричал Шеогорат в мою сторону, вытаскивая меч из своей плоти, и тут же направил в меня молнии с небес, которые не позволяли даже подняться на колени, — ты в ошейнике! Даже даэдрический артефакт не навредит мне без наличия магии даэдра у нападающего! Тон принца становился жестче и злее с каждым произнесенным словом. Теперь ему уже было невесело. В это время саблезуб попытался подняться, чтобы прийти на помощь, но Шео тут же усилил натиск молний. — Нет! — вырвался крик из моего горла, а рука потянулась к Нерону. — Можешь не орать, ему конец, — высокомерно сказал принц, нависая над животным и осматривая его тело. Нерон же смотрел на меня, пока я пытался ползти к нему, и жалобно рычал, однако с каждым мгновением дыхание становилось слабее, а свет жизни в глазах зверя угасал. Прежде чем тело саблезуба перестало подавать признаки жизни, в его глазах отразилась вселенская боль, сожаление, горечь и мольбы о помощи. Вмиг живой взгляд стал пустым, и на меня уже смотрели стеклянные глаза. — Не-е-е-е-е-ет!!! Под воздействием адреналина, я вскочил на ноги и побежал на Шеогората с кулаками. В яростном прыжке была надежда снести кабину принцу, но даэдра лишь вытянул руку и схватил меня за шею, подняв над землей. Рука сильно сдавливала горло, и воздуха стало катастрофически мало. — Прекрати мне докучать, и я позволю тебе досмотреть представление, — гневно отчеканил князь, удерживая меня на весу, — ты мне не ровня. Со стороны равнины послышался волчий вой, и мы вместе с Шеогоратом повернули головы, чтобы увидеть, как Вилкас воет, подавая сигнал о неудаче союзникам. Попаданец кинул меня к трупу Нерона, а сам подошёл к выступу и стал вглядываться на город. Обессиленный и уставший, я сидел на коленях у головы саблезуба, гладил его шерсть и смотрел на поле боя. Несмотря на то, что план с убийством Шеогората потерпел крах, защитники Вайтрана вместе с дикими оборотнями успешно очищали улицы города от захватчиков. Десятки тел альтмеров и членов Таг Ордре дес Артс лежали на улицах города, и лишь малая часть диких оборотней пали от рук врагов. Перебив большую часть членов Серебряной Руки, Фаркас направился на помощь Серане и одним мощным ударом когтистой лапы смог пробить грудную клетку Крев. Сердце женщины бешено билось в руках оборотня, пока её тело свисало на лапе. Боба со всей силы кинул пульсирующий орган в лицо Астрид, которая сражалась с Лидией. При хлестком соприкосновении с кожей, вся оставшаяся кровь в сосудах брызнула на лицо блондинки и закрыла ей обзор. Замешательством противника воспользовалась нордка и мощным ударом лапы отбросила женщину в ближайшую каменную стену, оставив на теле Астрид глубокие раны. Мирабелла с Толфдиром боролись с магами, троица новичков магов стояла на стенах и била по врагам массивными магическими атаками. Юлий месил всех врагов подряд, безжалостно забирая жизнь за жизнью. Почти всё тело единорога было покрыто кровью, и из белого он превратился в кровавого скакуна. Эйла всё так же расстреливала и прикрывала Соратников дальними атаками. Дельфина, в компании Нирии и Фаральды, продолжала преследовать Эленвен, находившуюся под защитой талморских юстициаров. Их бой перенесся к дому Сынов Битвы. Клинок теснила альтмерку, не позволяя ей атаковать. Хитрый выпад, совмещенный с пируэтом, смог ранить Эмиссара Талмора в руку, а подножка повалила её наземь. Пока Нирия с Фаральдой сдерживали защитников Эленвен, Дельфине оставалось одним взмахом освободить плечи эльфийки от такой мерзкой головы, но, по иронии судьбы, в этот поединок вмешались. Стая летучих мышей невероятно быстро неслась в сторону нордки, и, преобразовавшись в Лорда-вампира, не позволила ей прибить соперницу. Кодлак вёл ожесточенный бой на торговой площади против Натаниэля и Ревана. Редгард всё так же пытался добраться до незащищенных мест оборотня с помощью хитрых пируэтов и стремительных контратак, а данмер воздушными атаками наносил урон Кодлаку и отвлекал его от боя с довакином, подлетая на достаточно близкое расстояние. Предвестник отпрянул в сторону при очередном выпаде Эбонитового воина и, запрыгнув на крышу одной из базарных стоек, смог в мощном прыжке добраться до Ревана, подлетевшего слишком низко, чтобы в очередной раз атаковать оборотня. К сожалению для лекаря, ноги Лорда-оборотня были мобильнее и ловчее крыльев, поэтому Кодлак схватил данмера за крыло и потащил вниз, при приземлении кинув его на каменную поверхность, будто тряпку. Добить Ревана не позволил Натаниэль, так не вовремя подоспевший на помощь к союзнику. Кодлак заблокировал меч редгарда клинком, а лапой нанёс удар на уровне головы соперника с намерением снести ему голову. Довакин присел, уклонившись от лапы оборотня, и ударил щитом ему в брюхо, вынудив того отступить. Сделав два шага назад, норд, вместо того, чтобы защититься от последующей атаки, схватил свободной лапой руку Эбонитового воина, в которой был меч. Оборотень подпрыгнул, приняв горизонтальное земле положение, и прокрутился в воздухе, заставив драконорожденного извернуться так, что показалось, что его рука сломана. Во время поворота подопечный Шео смог перекинуть меч из рук в руку и при приземлении смог нанести удар по лицу противника, оставив порез на глазу. Кодлак после прыжка сразу отшатнулся, но и сам Натаниэль сильно приложился о камни и не мог встать. — STRUN-BAH! — лежа на мощенном камне, крикнул редгард. Твою ж мать, это же «Грозовой зов»… Вмиг и без того мрачное вечернее небо затянули тучи и прогремел гром. Такой мрак только на пользу вампирам. Благо хоть по всему городу были зажжены факелы. — Посмотрим, что вы будете делать с этим, — с ухмылкой произнёс Шеогорат, осматривая поле боя. Эффект «русской рулетки» даёт некое утешение, но если молния попадёт в одного из Соратников, он будет обречен. Как назло, молния попала в одного из Лордов-оборотней — кажется, это был Атис — заставив того потерять концентрацию. Ближайший к нему член Серебряной Руки моментально обезглавил его. Сука, дело дрянь. Следующая молния поразила Фаркаса, рядом с которым были Мирабелла с Толфдиром, защитившие его в момент контузии. После первых двух, далее молнии били одновременно по две-три за раз. Онмунда и вовсе откинуло со стены от удара молнией, после чего его закололи насмерть имперские воины. Молния ударила даже по Эйле, укрывшейся за Златолистом. Увидев подобный расклад вещей, Фрелаф, с мечом в руках успокаивающий Аду, решил спрятать её под одной из скамеек и, подхватив один из мечей Серебряной Руки, побежал мимо статуи Талоса к Йоррваскру, взбираясь по стенам и незаметно проползая в траве. Куда же ты идёшь, мой маленький? Тебя же там убьют. Поняв, что вокруг начался пиздец из-за молний, Толфдир с Мирабеллой и Эйрином попытались восстановить барьер. Стоило троице собраться для возведения оберега, как прибыли Лорды-вампиры. Харкон влетел стаей между магами и единорогом, и, обратившись, откинул всех в стороны заклинанием. С ним были и другие Лорды-вампиры, которые вступили в бой с Лидией, Фаркасом, Клинками и Лордами-оборотнями. А рядовые вампиры перебирались через стену и нападали на воинов. Так нижняя часть города была потеряна. В бою против вампиров оборотням, даже диким, не было равных. Но вмешательство молний «Грозового зова» сильно меняло расклад сил на поле боя. Молнии попадали в Соратников, и моментально Лорды-вампиры избавлялись от противников, всаживая серебряные мечи в головы или в сердца последователей Хирсина. Так погибли Рия, Ньяда и Торвар, что так рьяно боролись против врагов. Да почему молнии бьют только по нашим?! Кодлак попытался убить Натаниэля с Реваном, но подоспевшие Лорды-вампиры защитили своих полководцев и отвлекли на себя внимание Предвестника. Два кровососа стали летать вокруг оборотня, превращаясь в стаи летучих мышей и атакуя ледяными шипами, приближаясь максимально близко к норду. Оборотню было плевать на мимолётные атаки, он всего лишь стоял и анализировал поведение вампиров. Первый Лорд-вампир погиб после того, как подлетел сзади к норду и преобразовался в Лорда-вампира из стаи. Кодлак предугадал это и мощным ударом с разворота пробил грудь вампира ровно в тот момент, когда мыши соединились в плоть. Смерть сородича и Лорд-оборотень, стоявший с сердцем вампира в руках, ошеломили другого кровососа и он, охваченный злобой, полетел мстить за собрата. Предвестник же стоял, выжидая атаки вампира, и когда тот подлетел достаточно близко — замахнулся на него мечом, однако попал лишь по воздуху, оставленному после превращения в стаю мышей. Но норд на этом не закончил. Предвидев дальнейшие действия летучей мрази, он крутанул меч и нанёс мощный и резкий удар ровно по тому месту, где через мгновение преобразовался вампир. Голова того отлетела после искусной атаки, словно мяч, и покатилась к ногам Натаниэля. В свою очередь довакин с данмером продолжили поединок против Соратника. У Златолиста Харкон напал на магов, однако на его пути встала Серана, принявшая удар на себя. Против неё вампир сражался без особой агрессии, благодаря чему другие могли биться со своими соперниками без оглядки на сверхсильного противника. Серану прикрывала Эйла, расстреливающая Харкона из лука Ауриэля. Как назло ещё и Аде пришлось выйти из укрытия из-за нападок членов Серебряной Руки. Девочка побежала к Эйле за защитой, от чего нордке было сложно и прикрывать Серану, и защищать Аду. Владыка замка Волкихар был явно зол тем, что лук, который он упустил, был у его недругов. Он приложил дочь мощной магической атакой и атаковал Эйлу. Ублюдок! Не смей трогать её! Охотница не владела магией, так что она только прикрывала собой Аду да стреляла по вампиру, пока Харкон высасывал из неё жизненные силы. Голова девушки закружилась, она не могла четко видеть цель и даже стоять. Девушка села на колено, всё ещё прикрывая девочку, и вытащила меч из ножен, когда кровосос стал приближаться к ней. Все остальные были заняты своими соперниками, и оставалось надеяться только на себя. Тут вмешался в бой оборотень. Незнакомый зверь выскочил из ниоткуда, убив членов Серебряной Руки, приближавшихся к Эйле с Адой, а затем и атаковал Харкона, оставив на его лице следы когтей. Кто это? Оборотень габаритами немного уступал диким особям, но по форме он был как раз похож на Лорда-оборотня, нежели на дикого. Рассмотрев в одной из рук оборотня двемерский меч, у меня пробежала очередная волна мурашек по коже. Фрелаф… Твою мать… Он слизал с серебряного меча кровь Лорда-оборотня, которого ранили в бою, и провел ритуал у алтаря Хирсина в Нижней Кузнице ... Да ну йобаный пиздец… Сучий Хирсин! Он же мог не обращать его! Сволочь! Мальчик неустанно нападал на вампира, который лечил свои раны, высасывая силы Фрелафа на ходу. В конце концов, силы покинули волчонка, и он тоже отступил к Эйле с Адой. Пришлось вмешаться Серане и встать перед отцом, дабы защитить союзников. Девушка била по родичу молниями и ледяными шипами, однако все атаки рассыпались о магический оберег. Остановить Лорда-вампира смог лишь прибывший Вилкас. Черный, как самая темная ночь, оборотень, яростно бежавший по стене, спрыгнул с каменного уступа, вонзил когти в спину Харкона и снёс его вместе с собой вниз. Отец Сераны избежал близкого знакомства с мощенным камнем и, превратившись в стаю, улизнул из лап оборотня, но теперь между Харконом и Эйлой были Вилкас с Сераной. Вот это я понимаю — семейный замес. Цицерон верхом на Лорде подоспел на помощь Дельфине и эльфийкам. Они смогли приостановить заполнение города кровососами совместными усилиями. Лорд сражался с особой жесткостью, выплескивая гнев и злость на врагах. Саблезуб вгрызался острыми, как бритва, клыками в головы врагов, моментально отрывая их, а шеи недалеких вампиров откусывал в один стремительный укус. К ним же на помощь подоспели члены Гильдии Воров, которые до этого вели бои на узких улочках города. Прежде чем начать семейные разборки, Серана полностью обратилась в Лорда-вампира и попыталась отговорить отца от боя, но, судя по тому, как Харкон вытащил свой меч из ножен, переговоры закончились неудачно. Первой атаковала Серана, начав высасывать жизненные силы бати. Вилкас же решил поближе познакомиться с «тестем» и стал нападать на него со всей яростью. Когти оборотня то и дело мелькали перед лицом Харкона, пока владыка замка Волкихар успевал уклоняться или улетать, превратившись в стаю летучих мышей, а затем атаковал мечом. Со временем высасывания жизни Сераной, Харкон становился слабее и уже не мог так часто улетать стаей. Вилкас, заметив это, стал увеличивать натиск и кидался на противника чаще и неистовей. Лапа оборотня заехала в грудь кровососа, придавив того к камню. Это выбило отца Сераны из колеи, однако и самому Вилкасу досталось. Вампир вонзил меч в живот оборотня, пусть и целился он в сердце, но грудные пластины защитили норда от неминуемой смерти и перенаправили клинок в брюхо. Пинком Харкон оттолкнул Соратника, вынудив того упасть на спину из-за ранения, и взлетел в воздух. Пока Серана лечила любимого, вытащив меч из его живота, её отец готовился нанести смертельный удар по «зятьку». В этот момент в семейный махач залетел «сват». Кодлак отступил с рыночной площади, опиздюлив данмера с довакином, и прибыл на помощь к Златолисту. Предвестник одним резким прыжком добрался до Харкона со спины, схватил его лапой за шею и, так сказать, спустил с небес на землю, протащив лицом по мощеному камню. Обескураженный вампир ничего не мог поделать, а оборотень вдобавок ещё и нанёс несколько ударов в спину. Провести финальное пробитие сердца Соратнику не позволили те же Реван с Натаниэлем, которые очухались и прибежали за ним. К Златолисту отступили и Дельфина с Цицероном и Лордом, и бойцы Гильдии воров с магами Коллегии. Теперь все основные силы Вайтрана были сосредоточены в одном месте, но можно ли называть их силами? Кроме основных действующих лиц, среди защитников были лишь Клинки. Даже дикие оборотни все полегли в городе. Они смогли перебить большую часть кровососов, но подоспевшие на помощь горгульи добили утомленных последователей Хирисина. — Ну, вот и всё, город пал, — воодушевленно произнёс Шеогорат, посмотрев на меня свысока, пока я с ужасом оглядывал город. И действительно, осталась горстка против большого количества врагов. Хотя, если так посмотреть, Имперское войско потеряло больше половины людей. Всего три или четыре полка из двенадцати остались в живых. К тому же большая часть Темного Братства, вампиров и магов Таг Ордре дес Артс положили головы в этом бою. Отряды альтмеров и Серебряная Рука и вовсе были полностью ликвидированы. Главное теперь им самим убежать. Обе стороны перегруппировывались и не спешили нападать друг на друга. Если они продолжат бой, то непременно все полягут. Да, Кодлак, вероятно, сможет убить кого-то из ведущих воинов Империи, но это будет стоить ему жизни. Стоит ли оно того? Может, им попробовать отступить и, возможно, хоть кто-то сможет выжить? Пока Кодлак, Вилкас, Дельфина, Фаркас и Цицерон играли в гляделки с Натаниэлем, Харконом, Эленвен, Израном и Реваном, у самого Златолиста Эйрин с Мирабеллой и Толфдиром что-то активно кастовали. Эйла с Сераной прикрывали Аду с Фрелафом, а остальные готовились к бою с силами врага. В момент, когда довакин собрался использовать Крик и отдать приказ к атаке, произошёл большой магический взрыв, остановив ряды врагов и откинув их на пару метров назад. Силовая волна была настолько сильной, что её отголоски дошли даже до нас. Эпицентр взрыва был у Златолиста, но источником было не дерево, а Мирабелла. Женщина взмыла в воздух над площадью, испуская свет всем телом, и даже глаза светились яркими лучами. За ней в небесах показался величественный силуэт Меридии. Эйрин вновь передавал свои силы женщине, а Толфдир, судя по всему, контролировал этот процесс своей магией «Изменения». Мирабелла что-то сказала своим союзникам, которые пытались спорить с ней, но она была непреклонна, и все поспешили убежать в сторону Йоррваскра, оставив троицу одних против всех. Натаниэль со своими прихвостнями пытался начать преследование убегающих, но одним мановением руки Мирабелла остановила сотни воинов и зверей на территории всего города, прибив их к земле молниями с неба. Ослабленные вампиры или обычные раненные солдаты умирали после нескольких минут воздействия молний, а сильные воины вроде Натаниэля и Харкона даже умудрялись медленно идти под их воздействием. Ни о каком преследовании и не шло речи, так что Соратники с братьями по оружию смогли покинуть город, перемахнув через стены и спустившись по скалам вниз. Они явно планировали отступление, ведь внизу их ждали лошади, на которых они и поскакали в сторону лесов Белого Берега. — Бегите, бегите, вам недолго осталось жить, — легкомысленно произнёс Шеогорат, — Вайтран всё равно теперь находится под нашим контролем. Тем временем силы Мирабеллы заканчивались, и молнии стали слабеть. Толфдир и вовсе закашлялся кровью и упал замертво. Женщина же ещё немного продержала магический натиск, но, в конце концов, вызвав ещё один взрыв и повторно откинув воинов, она погибла, а тело её упало рядом с Толфдиром. Их тела синхронно загорелись белым пламенем, а Юлий поспешил отступить, пока враги были в легкой контузии. Единорог поскакал в Небесную кузницу и уже оттуда прыгнул со скалы. Внизу его одиноко ждала Эйла. У неё в руках были рюкзаки с моим вещами и оружием, в том числе с Древними Свитками и бронёй. Она оседлала Юлия, и они устремились по равнине на бешенной скорости, за остальными. Довольный исходом битвы Шеогорат магией связал мои кандалы и потащил меня в шатер. Принц напевал себе под нос переделанную, но очень знакомую песню: « Вай-тран гудбай, у-у-у-у! Вай-тран прощай, пора домой! Вай-тран гудбай, у-у-у-у! Вай-тран прощай, я здесь чужой! Вай-тран, гудбай!» Когда мы добрались до моего места, а последняя строчка припева была спета, даэдра со всей дури пнул меня по лицу, и я вырубился, запомнив перед отрубом лишь его сапоги перед глазами.

***

 Следующее пробуждение ото сна случилось из-за дикой боли в области спины. Резко распахнув глаза и всё ещё находясь в сонном состоянии, я пытался понять, где нахожусь, сколько сейчас времени и что за боль в спине. Лежал я на животе, на каменном полу, руки и ноги крепко удерживали несколько человек, а боль в спине была из-за срезания крыльев. Мои попытки выбраться и жалкое сопротивление встретили тумаками и грубыми пинками по спине. — Лежи и не дергайся! — послышался грубый голос Натаниэля.  Одно крыло мне срезали и принялись за второе. За небольшой промежуток времени без пыток я отвык от болевых ощущений, и больно было как в первый раз. Опять прикосновение холодной стали к коже вызвало бурю мурашек по всему телу, а в следующее мгновение меня вновь лишили конечностей. Гортанный рык вырвался из моего рта после введения сыворотки в кости, а вставление новых крыльев я перетерпел, стиснув зубы.   — Сволочи! Ненавижу, суки! Я вас прирежу, как только выберусь из цепей! — в порыве отчаянного гнева стал выкрикивать я, пока привыкал к болевым ощущениям. — Угомонись, — монотонно произнёс Шеогорат, проливая кровь из отрезанных крыльев, — никто тебя отсюда не спасет. — Что случилось с моими друзьями? И сколько прошло времени? — озвучил я свои вопросы, пока агония не поглотила меня с головой. — Ничего, за неделю они добрались до Винтерхолда и укрылись за его стенами, — ответил Натаниэль.  Когда меня вновь приковали цепями к стене, я смог разглядеть всех присутствующих в помещении. Натаниэль, раздетый по пояс, стоял рядом с Шеогоратом и смотрел на стекающую с крыльев кровь. Видать, ему и будут пересаживать крылья. Реван с Израном и Селанном внимательно наблюдали за Шеогоратом и тем, как он «химичит» у своего стола.   — И вы даже не последовали за ними? — последовал мой удивленный вопрос. — Зачем? — ответил вопросом Шеогорат, — как будто это их спасёт. Сейчас пал Вайтран, за ним падёт и Винтерхолд. Они лишь отсрочили свою кончину. Мирабелла — или будет точнее сказать, Меридия — своей последней атакой убила большую часть воинов, находившихся в городе. Кодлак почти добился своей цели. Если бы ещё Вилкасу с Цицероном удалось меня убить и отослать на Дрожащие Острова, тогда в войне случился бы переломный момент. А так, это всего лишь потеря нескольких тысяч солдат, в том числе вампиров, эльфов и лекарей.  — А два оставшихся в целости полка очищали город от трупов? — задал я скорее риторический вопрос. — Нет. Город зачистили мирные жители, которые спрятались в домах, Драконьем Пределе и Йоррваскре во время битвы. Под присмотром солдат Империи, они быстро избавили Вайтран от трупов, — ответил насмехающимся тоном Реван, — а в настоящее время Сыны Битвы восстанавливают его. — И каким будет твой следующий шаг? — спросил я, еле сдерживаясь от болезненного крика.  — Это тебе знать незачем, — ответил Шеогорат.  Хотелось продолжить разговор и разузнать больше информации, но растущие крылья вновь окунули меня с головой в омут пыток, боли и агонии. Прежде чем мой мозг полностью абстрагировался от внешних факторов, я успел заметить изменения в своей темнице. Точнее, это была не темница. Теперь моё заточение проходило в просторной башенной комнате, с решеткой на окне, кроватью и прочими удобствами. Зона опытов и лаборатории располагалась раздельно от жилой части. Это ж кто, интересно, захотел засыпать под мои крики боли?   Впрочем, плевать. Главное — выжить за два месяца и попытаться сбежать, когда крылья отрастут. На фоне послышался ор Натаниэля. Ну что, нравится тебе, тварь? Покричи-покричи, тебе полезно. Не накричался, наверное, когда Кодлак пизды давал. Тут моя нервная система перегрузилась болевыми ощущениями, и я ушёл в свои мысли, дабы заглушить боль.   Столько людей погибло… Тильма. Атис. Торвар. Ньяда. Рия. Мирабелла. Толфдир. Онмунд. И тысячи жизней людей. Картины кровавой бани на улицах города до сих пор перед глазами. Реки крови текли по улицам города, горы мертвых тел и их конечностей «украшали» стены, улицы и площади Вайтрана, а атмосфера безграничного отчаяния витала в воздухе. Фрелаф и вовсе превратился в Лорда-оборотня. Бедный мальчик, как же его жизнь мотает… Главное, что жив.   Хотелось поразмышлять насчёт потери Нерона, происхождения Юлия, истинных сил Кодлака и способностей Лордов-оборотней, жертвенности Мирабеллы и Толфдира, местоположения Эбонитового Клинка и прочих насущных вопросов, но в этот раз состояние моё было намного хуже обычного. Скорее всего, из-за недостаточного восстановления, поэтому крылья и их обезболивание поглотили все мои мысли.

***

 И снова, снова и снова. Пробуждение от боли. Боль от боли. Еда с болью. Туалет с болью. Душ с болью. Ожидание с болью. Отруб с болью. Боль вновь поглотила меня всего, а разум и нервная система помутнели от подобного беспрерывного наплыва раздражения нервных окончаний. За последующие недели, в бесконечном повторении дня сурка, меня лишь раз заинтересовал разговор, проходящий на фоне. — Какие вести от Арентии? — спросил Шеогорат Натаниэля в конце дня, когда они остались вдвоём в помещении.  Примечательно, что крылья прижились к редгарду, и он ходил с ними. В быту, кажется, это никак не мешало ему. — Она прибудет через месяц к Виндхельму с флотом, состоящим из кораблей семей Редоран и Телванни, — отчитался редгард, — вместе с армиями Рифта, Вайтрана, Данстара и при поддержке нашего ордена, мы легко захватим Виндхельм. К счастью, после поражения у стен Вайтрана, Соратники не стали заключать союз с Братьями Бури. — Оно и ясно. Зачем Кодлаку Ульфрик? Сейчас Винтерхолд — наш главный противник во всём Тамриэле, не считая Алдуина. Учитывая возможности единорога, Кодлака и Савоса Арена, они могут дать отпор даже мне. До битвы за Вайтран я и представить не мог, что Меридия в силах вселиться в человека через носителя её магии и нанести такой урон, — рассудил принц. — Скьор же рассказал о том, что Толфдир месяцами в тайне ото всех разрабатывал это заклинание для использования даэдрической магии. Возможно, у них есть и другие козыри в рукаве, — поддержал рассуждения названного отца Натаниэль. — Конечно, есть. Кодлак непременно постарается научить своих щенков управлять магией Хирсина, — монотонно протянул князь, — да и у Коллегии Магов есть свои секреты. — Мне лишь интересно, как они поверили Скьору в его легенду про то, что его вырубили толпой, и он пролежал без сознания всё это время под грудой трупов. Это же, как минимум, странно и подозрительно, — усмехаясь, произнёс Натаниэль, устроившись на кресле и закинув крылья за спинку. — В этом нет ничего удивительного. После четко спланированного убийства родителей Эйлы и «спасения» девочки, в глазах Кодлака Скьор стал доверенным лицом, подтверждая свою верность из раза в раз. Для всех других он был и останется дядюшкой, который спасет их в трудный час. — Получается, Скьор присоединится к нам после захвата Виндхельма, чтобы помочь в завоевании Винтерхолда? — поинтересовался довакин. — Нет, после Виндхельма мой путь ляжет на Солстхейм, Скьор продолжит шпионить для нас, а ты останешься в Скайриме, в качестве главы Таг Ордре дес Артс, — пояснил Шеогорат, — Хаскилл почти всё подготовил к моему прибытию. Осталось закончить основные дела в Скайриме, перед встречей с Хермеусом Морой. — Позвольте спросить, зачем вам видеться с Морой? Он же явно дал понять, что не поддержит вас в этой войне даэдрических принцев, — заметил редгард. — Мне необходимо попасть не к самому Хермеусу, а в Апокриф, — пояснил принц, — в его глубинах, где собраны все знания Нирна, есть то, что мне нужно. То, что мне позволит возвыситься над остальными даэдрическими принцами, подобно моему брату. Тогда я избавлюсь от его проклятия и смогу превзойти в силе, возможно, самого Акатоша.  — Что же это, владыка? — Её зовут Ителия. Это даэдрический принц, чья магия тесно связана с судьбой. В своё время Мора был настолько напуган её силой, что запечатал её в своём плане Обливиона и стёр память о ней у всех даэдрических принцев и живых существ. — Старик Мора настолько силён, что может идти против судьбы? Как он смог подавить такого сильного даэдрического принца? — удивленно спросил драконороржденный. — Это мне и предстоит выяснить на Солстхейме. Хаскилл ведет переговоры с некогда посланником Хермеуса Моры, Мираком, который начал активное восстание против своего господина. В своё время он даже охотился за Герантом, до того, как я схватил его. — Что мы знаем про этого Мирака? — В прошлом драконий жрец, ставший посланником Хермеуса Моры, а после попавший в Апокриф и до сих пор пребывающий там. В нынешнее время порабощает разум жителей Солстхейма, — поведал принц, потягивая вино, — такой союзник нам пригодится. Возможно, он сам всё сделает за меня, назло своему прошлому господину. — Вы как всегда расчетливы, господин, — стал «лизать жопу» Шеогорату редгард, — но что вы будете делать с Герантом после того, как пересадите себе крылья?  — Пока ещё не определился, я и не надеялся на то, что он отрастить их сможет, — честно ответил даэдра, — есть мысли сделать двойные крылья, чтобы под большими располагались крылья поменьше, либо же создать элитный отряд Таг Ордре дес Артс, в котором они будут у всех.  А меня никто спросить не хочет? Определенно нет. Суки.  Значит, Солстхейм и Мирак. Если он покинет форт Стражи Рассвета, у меня будет шанс сбежать, Натаниэль не сможет всегда следить за мной. А если Шео заберет меня с собой, то, возможно, я смогу улизнуть во время его стычки с Хермеусом Морой или каким-нибудь ещё сильным противником. Главное, чтобы меня снова не вырубили.  Но что за Ителия? Впервые слышу про такого даэдрического принца. Хотя оно и ясно: Мора же стер всем память о нём. В случае освобождения Ителии, она непременно будет против Хермеуса Моры, а значит, шансы Мирака и Шеогората переманить её на свою сторону кратно увеличиваются. Чёрт, если она действительно связана с нитями судьбы и может управлять нашими судьбами, это невероятно сильный принц, которому нет равных. Возможно, она сможет даже помочь мне вернуться домой. Но действительно: как Херма Мора заточил её в Апокрифе? Будет ли Шео освобождать Ителию, или же захочет просто заполучить её силу, не пробуждая принца?   Волна вопросов и размышлений унесла меня в недры подсознания в сопровождении с болью, где я пробыл последующие недели до следующего пробуждения и отдыха. Невыносимые боли сопровождали меня бесчисленное количество времени. Голова то и дело кружилась, и начинался тремор рук, когда было невмоготу терпеть пытки. В голове четко уложилось ощущение растущих крыльев, это значило лишь то, что даже нервная система всё лучше и лучше воспринимала и понимала природу этого явления. А я вот нихера не понимал. Минута за минутой. Час за часом. День за днём. Ночь за ночью. Неделя за неделей. Одна сплошная БОЛЬ! МНЕ ПРОСТО БЫЛО БОЛЬНО, СУКА-А-А-А-А!!!

***

 В этот раз отращивание крыльев костяного ястреба снова длилось два месяца. Шеогорат связал это с тем, что после дороги и боя мне не позволили толком отдохнуть в здравом уме и ясном сознании. Немного поразмышляв, даэдра отрезал мои крылья и ушёл с ними в другую лабораторию, а спустя время вернулся уже окрыленный, в буквальном смысле. Из интересного могу отметить то, что он смог скрыть крылья своей магией, и они не мешали ему в быту. Вот чёрт устроился, Ревану с Натаниэлем неудобно ходить с этой хренью, а он прячет их по щелчку пальца.  На моё счастье, меня оставили в здравом уме на десять дней, без крыльев для здорового отдыха. Нервные подергивания не оставляли меня ни на день всё это время. Для стабилизации физического состояния организма, я тренировался: отжимался на кулаках, прокачивал пресс, приседал, подолгу стоял в планке, даже прыгал для большей мобильности. Физическая активность помогла стабилизировать нервную систему, заметно сократила подергивания и выявила ещё одну занимательную вещь.  С потерей крыльев первые дни я чувствовал пустоту и отсутствие конечностей, но спустя время в шрамах на спине появилось странное чувство, будто что-то растет, а нервные окончания отзывались на этот рост. Подобные ощущения были спущены мной на игры разума и мнимые ощущения крыльев после их потери.   За последующие три месяца, с перерывом в десять дней между походами, моё тело отрастило ещё две пары крыльев костяных ястребов, пребывая в мучительных агониях и криках. Зачастую счёт времени терялся, и лишь комментарии Шеогората помогали не потеряться в абстракции.  К сожалению, происходящее вокруг меня сильно размывалось, и разум часто терял связь с реальностью. С каждым разом мне становилось тяжелее и тяжелее сопротивляться с волнами боли, пробивающим моё бренное тело. Когда крылья в следующий раз оказались в моей спине, первые часы прошли будто бы в прострации, а перед глазами бегали черно-желтые пятна, или вовсе начинался концерт калейдоскопов, из-за чего различить происходящее вокруг было невозможно. Уши также закладывало, будто при головокружении и обмороках. На удивление, я не вырубался, а просто находился в таком состоянии по несколько часов, и даже лечение магией не помогало справиться с подобным. Походы в туалет, трапеза и контрастный душ проходили в полной изоляции от внешних факторов. Из-за разноцветной дымки перед глазами, обзор окружения стал невозможен, возможно, мне скормили чьё-то дерьмо, приправленное специями, или напоили кипяченной мочой, но из-за контуженного состояния на всё это было плевать, а вкусы и запахи было сложно различать.  Такие патологии вместе с адскими муками толком не позволяли уйти в мысли или фантазии. Я утонул всем своим существом, без осознания времени и происходящего вокруг, в смутный омут безумия и боли. При каждой попытке вспомнить прошлый мир, в глазах всплывал радужно-токсичный цвет и постоянное мелькание звёзд, а в голове стоял гул вперемешку с отголосками памяти о прошлом. При попытке помечтать об Эйле и жизни в Скайриме, вспоминались её нечеткие образы на фоне черно-золотистых пятен, да всплывали отрывки женского голоса вместе с вибрирующими звуками в голове. Когда уже это кончится!?!?!?

***

— Герант!   Спустя бесчисленное количество времени в сюрреалистичном полете фантазий, я услышал голос, возбудивший мои нервные окончания и вернувший меня в реальность. Сначала мне показалось, что это очередной приход от соития моих мыслей и внешних факторов, но стоило услышать этот голос вновь, по спине пробежали мурашки. Это было наяву. Эйла…  Прервав свой истошный, болезненный вопль, я сфокусировался на обстановке вокруг меня и проморгался, в попытке снять радужное наваждение перед глазами и различить контуры людей передо мной. Меня окружили три фигуры, которые что-то пытались мне сказать, но после услышанного имени мои уши словно заложило, а звон в голове усилился от возбуждения нервов.  Моей щеки коснулась ладонь. При первом же контакте всё тело рефлекторно отдернулось от нарушителя моих личных границ, но при второй попытке установить тактильный контакт, через силу я заставил себя держаться на месте и позволить ладони коснуться моей кожи. Маленькая, мозолистая, но мягкая рука легла на щеку и стала медленно гладить, словно я дикое животное, которое необходимо успокоить. Тепло, исходившее от ладони, подействовало как успокоительное, и вмиг тело обмякло, нервные окончания стали расслабляться, несмотря на боль в растущих крыльях. — Эйла, — произнёс я на выдохе, когда радужная пелена спала, и пред взором предстал лик нордки, с тревогой смотревшей на меня.  Не верю. Казалось, что это всё ещё мои фантазии, а настоящей девушки здесь нет, но рука, согревающая мою кожу, доказывала обратное.  — Герант, что с тобой? — встревожено спросил Вилкас, присев рядом с Эйлой передо мной.  — Снимите с меня ошейник, — выдавил я из себя слова. — Где ключи? — нетерпеливо задал вопрос Фаркас, осматриваясь вокруг. — Не знаю, они обычно у лекарей, — ответил я, сдерживая очередную волну боли.  — Надо его освободить от цепей, — засуетилась Эйла, когда я согнулся в три погибели и стал орать, — Скьор, помоги нам!  Скьор? Имя предателя заставило взять себя в руки и поднять голову вопреки адской боли. Норд стоял у двери и высокомерно смотрел в мою сторону. Твою мать… Он завел их в ловушку… Ублюдок!  — Сучий ты потрах! — заорал я в сторону норда, выплескивая боль, а затем обратился к друзьям, — бегите отсюда скорее! Он привёл вас в ловушку!  К сожалению, они не прыгнули в окно, а с непониманием смотрели на меня. — Герант, с тобой всё в порядке? — обратилась ко мне Эйла, посмотрев на меня, как на умалишенного.  — Скьор предатель! Они вместе с Израном сливали всю информацию Шеогорату! Это он виновен в смерти твоих родителей! — продолжал я орать и выкрикивать слова, — бегите! Вас привели в засаду! — Что же они здесь с тобой творили, — с сожалением протянул Вилкас, положив руки на мои плечи. — Он не врёт, дорогой мой Вилкас, — в комнату вошёл Шеогорат в компании Натаниэля и Ревана. — Скьор, осторожно! Беги! — закричал Фаркас, чтобы предупредить Соратника, но, увидев хитрую ухмылку норда, быстро поубавил свой пыл, — Скьор?  — Владыка же ясно сказал, что Герант не врёт, — твёрдо ответил Скьор.  Эйла стояла в оцепенении, не в силах сказать и слова. Лицо девушки исказилось в немом испуге, а на глазах стали проступать слёзы. Нордка стала медленно отходить назад, к стене, покачивая головой из стороны в сторону.  — Дядя… Скажи, что это всё непр-правда, — смогла-таки выдавить из себя слова девушка с запинкой.  — Это правда, — всё с такой же твёрдой уверенностью ответил норд.   Его слова словно ударили под дых Эйле, от чего та забыла, как дышать, и оперлась спиной о стену, рядом с моими цепями. Дыхание девушки было прерывистым, а взгляд пустым. Слёзы невольно стекали по щекам, руки начали трястись, и всё происходившее вокруг стало ничтожным для неё. Всё, во что она верила годами, рассыпалось на её глазах. Человек, которого она считала самым близким, оказался гнусным предателем, убившим её родителей. Хотелось мне подойти, поддержать и утешить её, но боль в спине не позволяла даже подняться на ноги, не говоря уже о какой-либо поддержке.  В это время Вилкас с Фаркасом в отчаянной попытке выбраться из засады обратились в оборотней и бросились на недругов.  — TIID-KLO-UL!   Натаниэль сотряс Криком весь форт Стражи Рассвета, а затем вместе с Реваном выпустил «Огненные шары» в Соратников. Оборотни замялись буквально на мгновение, но редагрд с данмером успели надеть на них огромные ошейники.   Ошейники чем-то напоминали мне тот, что был на мне, но эти были больше и, что примечательно, Соратник остались оборотнями даже с ними. Повезло, что безделушка принца безумия не работает? Нет. Судя по довольному хлебалу Шеогората, всё идёт так, как он хочет.  По щелчку пальца даэдрического князя, из ошейников появились мощные, магические цепи и потащили оборотней в угол комнаты, недалеко от меня. Волки пытались выбраться, били, кусали, резали когтями, но всё тщетно. Их приковали намертво.  — Зачем? — дрожащим от смятения голосом дала о себе знать Эйла, находившаяся до этого в абстракции и непонимании. — Ну, они сейчас будут сидеть на цепи, обезумеют, станут дикими, и я их приручу, как диких собак, чтобы у меня на привязи были два Лорда-оборотня, — стал рассказывать Шеогорат, — если ты обратишься, мы повторим то же самое и с тобой и будем растить маленьких Лордов-оборотней.  — Она обратилась не к тебе, долбаеб, — процедил я сквозь оскал, сдерживая крик боли в горле. — Зачем ты убил моих родителей!? — грозным, но дрожащим голосом спросила девушка, уставившись гневным взглядом на Скьора. — Потому что они мешали. Они начали подозревать нас с Арнбьорном в сотрудничестве с Таг Ордре дес Артс и почти докопались до правды, даже смогли найти доказательства о том, что господином является Чемпион Сиродила, — стал монотонно вещать Скьор, пока остальные затихли и наблюдали за диалогом, — должен признать, мне понравилось убивать их. Твой отец всегда был занозой в заднице, несмотря на то, что был моим кровным братом, и не было предела моей радости, когда Арнбьорн разорвал его на части.  — Тварь! — выплюнула злобно Эйла. — Помню тот день, как сейчас, и тебе напомню, вдруг ты забыла, — мечтательно заговорил Скьор, — мы с Арнбьорном убили отряд Серебряной Руки и отдали их броню адептам Таг Ордре дес Артс для помощи в этом деле. Тогда план был продуман так, чтобы и Кодлак не успел к ним на помощь. Ситуация сложилась идеально для нас.   — Вы специально выждали, когда мы уедем из Вайтрана и останемся с матерью в хижине в лесу, а отец пойдёт на охоту? — с ужасающим осознанием проговорила себе под нос Эйла.  — Искать твоего отца в лесу не было смысла, мы просто решили начать с твоей матери, всё равно и её нужно было убить, — монотонно продолжил свой рассказ норд, — на наше счастье, она помогла нам с избавлением от ненужных свидетелей. Половину людей Таг Ордре дес Артс убила твоя мать, прежде чем Арнбьорн схватил её и пустил по кругу с лекарями, прямо на твоих глазах у хижины дома. Какой же она была горячей и своенравной бабой… Эх, жаль, я не смог тогда поиметь её… Но это раззадорило и твоего отца. Прибежав на крик своей жены и увидев, как её насилуют, он не смог ничего сделать: пока Арнбьорн принял его удар, остатки лекарей дотрахали её и прикончили на глазах твоего отца, перерезав ей глотку. Это ввело твоего отца в бешенство, он смог пробить насквозь грудную клетку Арнбьорна и быстро перебил оставшихся лекарей. Вот только он не знал, что Арнбьорн уже принимал сыворотку господина, и урон простым мечом ему не навредит. Пока он обнимал тебя и успокаивал, поглаживая по спине, его глаза с ужасом неотрывно смотрели на труп твоей матери. Зря он потерял концентрацию. Арнбьорн обернулся оборотнем и всадил когтистую лапу ему в спину, а затем выдрал сердце, под твои дикие вопли. Думаю, то, как Арнбьорн после этого снёс его голову с плеч, было более эффектно, чем выдирание сердца, верно? — Ты ждал, пока Кодлак приблизится к нашей хижине и вступил в бой с Арнбьорном, чтобы показать якобы свою вовлеченность… — девушка проигнорировала вопрос и озвучила мысли.  За время рассказа Скьора эмоции на лице девушки менялись с невероятной скоростью: от злобы и гнева до угрожающей улыбки. Но, в конце концов, осталась растерянность и смятение. Эйла даже выронила меч из руки, а вместо того, чтобы напасть или попытаться сбежать, только смотрела пустым взглядом в пол. Я убью блядского Скьора! — Пошли со мной, и вместе мы построим новый орден Соратников, — предложил Скьор, протягивая руку девушке. — Ты сначала действующих попробуй победить, чмо лысое, — гневно ответил я за девушку, — новых Соратников он собрался делать.  — Эйле явно необходимо время для размышлений, — вмешался в разговор Шеогорат, магией телекинеза надел на Эйлу ошейник и привязал цепями недалеко от меня.  — Эйла, я уверен: ты сделаешь правильный выбор, — напоследок сказал Скьор, прежде чем выйти за Шеогоратом и его прихвостнями, оставив нас одних в комнате. — Герант, что с тобой? — успокоив свой рёв, обратился ко мне Вилкас. — Крылья… Крылья растут… И болят, — прерываясь на вопли и крики, ответил я. — Эйла, мы убьём Скьора как только выберемся отсюда, — решил подбодрить сестру по оружию Фаркас. — Нет. Я сама прикончу этого ублюдка, — с твердой решимостью сказала девушка, выбравшись из оцепенения, — нужно придумать, как вытащить Геранта. — Никак. Находясь здесь, не получится выбраться. Вы привели кого-то на подмогу на случай неудачи? — поинтересовался я, но, получив отрицательное мотание голов, засмеялся истеричным смехом, — тогда нам всем пизда…  Радужная дымка вернулась со всеми сопутствующими симптомами, и я разразился истошным воплем, введя друзей в ужас. Они смотрели на меня с нескрываемым сожалением, ужасом и растерянностью, не понимая, что со мной происходит. Соратники пытались поговорить, но ответом им были лишь мои крики боли. В сознании я пробыл совсем не долго, и вскоре отрубился.

***

 В дальнейшем мои отрубы и пробуждения сопровождались рыком оборотней и руганью девушки на фоне. Они видели то, за чем я наблюдал месяцами: пытки детей, насилие над девушками, опыты и эксперименты. В редких перерывах я узнавал, что был в сознании лишь по паре тройке часов, и пребывал в отрубе столько же. Странность этого явления подметил и Шеогорат, который в момент обсуждения имел одну из «матерей» на столе. Раньше я, оказывается, был в сознании значительно дольше. Также мне стало известно о том, как Скьор обманом заманил их троих в форт, сказав, что лекари покинули замок и отправились в Сиродил. Принц безумия успел похвастаться тем, что это он придумал.    На привязи моих друзей не водили в туалет, в столовую или в душ. Шеогорат вводил им какие-то инъекции, вроде тех, что вводили нам в катакомбах Рифтена вовремя заточения, чтобы они не испражнялись. Эйла отказывала Скьору ежедневно, один раз даже заехала ему в глаз кулаком, когда тот попытался притронуться к ней.  Девушка частенько сидела, погруженная в свои мысли, размышляя о полученной информации. У мужчин же дела были хуже. По ним было видно, как им тяжело давалось подобное долгое пребывание в обличии зверя. Помнится, Фаркасу было тяжко уже после нескольких часов в теле волка, а пребывать во власти проклятия Хирсина днями стало настоящим испытанием для Бибы и Бобы. Чтобы не лишиться рассудка, они чаще спали, во время бодрствования старались пребывать в своих мыслях, подавляя животное начало, и лишь во время опытов Шеогората срывались на рычание и агрессию. 

***

 На пятый день заточения Соратников, караул над пленными взял на себя Изран. Он вместе с одним из лекарей читал книги и изредка поглядывал на меня, пока я лежал в луже крови и вопил. Их уютное времяпровождение нарушил Агмейр. — Изран, нам надо поговорить, — серьезным тоном обратился к редгарду парень. — Привет, ты уже вернулся? Как охота? — спросил в ответ Изран, увидев своего «любимого». — Хорошо, поймали с десяток оленей, хватит надолго, — констатировал факт Агмейр, подойдя неприлично близко к Израну, — но я не об этом хочу поговорить. — О чём же тогда? — с ехидной улыбкой на лице спросил редгард, начав гладить парня по плечу. — Об этом, — грозно произнёс норд и всадил кинжал, который был в его руке, прямо в горло главе Стражи Рассвета.  Пока редгард захлебывался своей кровью и пытался вытащить кинжал из гортани, Агмейр достал меч Израна из ножен и с размаху обезглавил лекаря, читавшего книгу на ближайшем кресле. Быстро оглянувшись по сторонам, Агмейр порылся в кармане лекаря и достал ключи от ошейников. — Сам соси свой член, уебок, — выплюнул слова парень, посмотрев на умирающего Израна, а после обратился к нам, — нам пора уходить.   Пребывая всё ещё в «радужной» прострации, мне было сложно оценить обстановку вокруг и понять, что происходит. — Агмейр? — с удивлением обратилась Эйла к пареньку, пока тот шёл к нам с ключами. — Вы же не думали в серьёз, что я по своей воле лягу под этого лицемерного уебка? — с усмешкой сказал норд, подойдя ко мне.  Агмейр быстро вскрыл мой ошейник ключом, бросил его в сторону и пошёл помогать Соратникам. Вслед за моим ошейником, на пол полетели и кандалы Эйлы и Фаркаса с Вилкасом. Норды сразу же обратились в людей и попытались привести разум в порядок, Эйла подошла ко мне и попыталась помочь. — Помоги Вилкасу с Фаркасом, — выдавил я из себя, понимая, что она мне ничем не поможет сейчас.  После освобождения от оков, я так же продолжал стоять на четвереньках в собственной крови. Тело будто наполнилось огромной волной силы и магии, но из-за суматохи в голове было сложно это осознать и управлять вернувшейся силой. Вопреки внешним факторам, мною продолжались попытки взять под контроль бесконтрольную, дикую магию и лечиться с помощью её потоков. Постепенно голова и все органы чувств начали приходить в порядок, а организм переполнился магией.  Сила. Давно забытое ощущение. Глаза мои всё так же смотрели в пол, но не было в них больше ужаса и терпения. Сейчас, с возвратом сил, в голове творился хаос, гнев и ярость раздирали меня изнутри. Месяцы в мучительных пытках проносились перед глазами. Реки крови, сотни «сломанных» на моих глазах детских жизней, десятки изнасилованных девушек и парней, мерзопакостные опыты и боль. Всепоглощающая, адская боль, которая убивала меня месяцами. Надежда на спасение теплилась в моей душе год, и я жил лишь желанием выбраться и прикончить их всех. Убью. Убью. Я их всех убью!   — А-А-А-А-А-А-А!!! — от эмоционального всплеска случился и всплеск магической энергии в моём теле, от которого я заорал.  Вмиг неконтролируемая магия взорвалась, цепи, что продолжали сковывать мои руки, разлетелись в стороны, а моё тело взмыло в воздух, испуская свет и мощные силовые потоки во все стороны. Крылья раскинулись по сторонам вместе с руками, испуская магию, а боль окончательно ушла из тела. С уходом болевых ощущений, пришёл ясный рассудок, и получилось обуздать всю разбушевавшуюся магию в теле. — Герант? Ты как? — с осторожностью обратился ко мне Агмейр, когда я спустился на пол и стоял, выравнивая дыхание. — Где Эбонитовый Клинок? — монотонно задал я вопрос. — Ваше оружие находится там, — ответил Агмейр, указывая на шкаф в углу комнаты.  — Герант, — позвала меня Эйла и собралась что-то сказать. — Не сейчас, — оборвал я её на полуслове, — нужно выбраться из этого места. Все разговоры потом.   Хочется много чего сказать и много чего сделать, но точно не в этом месте. Забрав всё оружие из шкафа, я вылечил всех союзников магией, чтобы последствия заточения не давали о себе знать в бою.  — Что будем делать дальше? — спросил Агмейра Вилкас, когда все мы были готовы к бою.  — Ждать и бежать, — коротко ответил паренек, заряжая арбалет.  — Кого ждать?  — Куда бежать?  — Ждать подмогу и бежать, что есть мочи, — быстро ответил Агмейр и поспешил вывести нас из комнаты, — Туллий сказал, что Дельфина будет ждать нас у входа в долину.  — «Тулий сказал»? — переспросила Эйла, ступая по темным коридорам за белобрысым парнем. — Не вы одни можете играть в двойную игру, — ехидно ответил он, — Туллий примкнул к Кодлаку, как только узнал настоящую личность «господина». Я стал посредником. Поначалу всё было хорошо в рядах Стражи Рассвета, но со временем начались странности, связанные с орденом лекарей. Из любопытства я разузнал многие подробности сотрудничества Стражи Рассвета с Таг Ордре дес Артс и решил сообщить Кодлаку, при одном из визитов Вайтран. Тогда вас не было в городе, поэтому рассказал только ему. После этого началась моя двойная игра. На наше счастье, Изран был падок на смазливых мальчиков, и втереться к нему в доверие не составило труда.  — Спасибо, если бы не ты, мы бы сгнили в этой тюрьме, — поблагодарил я парня, осматриваясь по сторонам, — а кто придёт к нам на подмогу?  — Точно не знаю. Мне лишь сказали дожидаться прибытия Кодлака с единорогом, а когда они прибудут, то бежать с вами поскорее из долины, — пояснил Агмейр.  Мы шли по коридорам форта за парнишкой, который убирал арбалетом незваных гостей на нашем пути. Стоит отдать должное, он мастерски обращался с арбалетом, пробивая череп за черепом болтами. За Агмейром шёл Вилкас, за ним Фаркас, за ним Эйла, а процессию замыкал я, присматривая за «хвостом». К сожалению, в шкафу не было ожерелья Мефалы, так что бежать приходилось босым и в одних штанах. Но мне плевать на это, главное — выбраться и прикончить побольше ублюдков.  — Герант!!! — послышался истошный крик Натаниэля со стороны нашей «темницы». — Вашу пропажу обнаружили, надо спешить, — поторопил нас Агмейр.  Затрубили горны по всему форту, так что и мы поскорее побежали, убивая появляющихся на пути стражей и лекарей. Главный зал наша компания миновала без особых проблем и вывалилась на крыльцо замка, где нас уже ждал «сюрприз». Пару сотен солдат стянулись к главному входу и закрыли нам проход на свободу. Осматривая эти морды, хотелось перерезать каждого. Кровь закипала в жилах, разжигая настрой на бойню. До этого я сдерживался ради побега, но, кажется, настал тот момент, чтобы выплеснуть всю ярость. Даже если сам Шеогорат встанет на моём пути, он «насладится» сполна плодами своих экспериментов надо мной. — Я тебя убью, чёртов мальчишка! — из главных ворот выбежал разъяренный Натаниэль и кинулся с мечом наперевес к Агмейру. — Я прирежу тебя раньше! — на пути довакина встал я, скрестив с ним мечи.  Крыло редгада заехало мне в лицо, обескуражив меня и заставив отступить, а охваченный злобой драконорожденный устремился к пареньку. Долбаеб, зря ты повернулся ко мне спиной. В мгновение ока я перехватил меч обратным хватом и всадил его в спину, под рёбра убегающему мимо меня Натаниэлю. Он остановился и осел на колени, а я отошёл от неприятного удара перьями и рывком вырезал пол туловища противника, пока вытаскивал клинок. Ведомое адреналином и гневом, моё тело само двигалось в бою и замахнулось, чтобы отрубить голову противнику, но мощная атака молнии прервала мой удар. — Смотрите-ка, пёс сорвался с цепи и напал на хозяина, — раздраженно процедил сквозь зубы Шеогорат, стоявший у двери вместе с Реваном, — таких псов нужно усыплять.  — Себя усыпи, сволочь ебаная, — ответил я, опираясь на меч и поднимаясь на ноги под воздействием молний принца, пока лекари лечили его драгоценного «сына», оттащив подальше от меня, — ты сам создал того, кто прикончит тебя.  Все понимали, что сейчас начнётся бой, и готовились к кровопролитию. Эйла покрепче перехватила одноручные мечи, Биба с Бобой, кажется, готовились обратиться, Агмейр запасался болтами, а я всё ещё стоял под воздействием магической атаки Шеогората и готовился использовать «Стремительный рывок» замахнувшись мечом. Если не попаду по принцу, то хотя бы прикончу Ревана, расположившегося за ним.  — STRUN-BAH-QO!  Ту’ум небывалой мощи сотряс землю и небеса, затянув их огненными облаками. Что за дичь? Судя по лицам Шеогората и его прихвостней, они тоже были шокированы подобным поворотом событий. Повернувшись в сторону источника Крика, я увидел вдали на небосводе двух громадных драконов, которые стремительно неслись к нам. Они были словно две противоположности: один был черным, другой светлым, рога и отростки одного из драконов агрессивно торчали во все стороны, а рога другого изящно обрамляли его величественную голову. Это Алдуин и Партурнакс. Неужели Партурнакс спустился с Глотки Мира, чтобы освободить брата? С трудом верится, что он, который в игре помог убить Алдуина тут помог его освободить.   Пока дова летели к форту, а молнии и камни «Грозового зова» с небес сокрушали врагов в долине, на сцену вышло третье действующее лицо. Точнее, третье, четвертое и пятое. На одной из горных вершин показалась фигура верхом на скакуне. Кодлак, облаченный в тяжелые доспехи, с мечом за спиной, величественно восседал на Эйрине и оглядывал поле боя. Первой эмоцией при виде Предвестника была радость и облегчение, но что-то с ним было не так. Приглядевшись, я заметил, как его глаза стали волчьими и сверкали токсично-желтоватым цветом. Можно было бы посчитать, что это очередная особенность подавления силы даэдрического принца, но появившаяся в небесах за спиной Предвестника огромная мужская фигура с головой оленя и копьём в руке, расставила всё на свои места. Хирсин. О, нет… — Чёртов, Хирсин! — раздраженно протараторил Шеогорат и, расправив крылья, полетел, забрав с собой Ревана, Натаниэля и двух адептов Таг Ордре дес Артс, которым, видать, пересадил мои крылья.   — Это то, о чём я думаю? — встревожено спросила Эйла, подойдя вплотную ко мне, пока я смотрел в глаза Хирсину в теле Кодлака. — Да, Хирсин поработил Кодлака. Кодлак… — я запнулся на слове, понимая, что придется это сказать, — Кодлак — ходячий мертвец.  Девушка вздрогнула и от осознания отступила на пару шагов. В это время стражи с лекарями стали бегать и прятаться от камней и молний. Мы же наблюдали за событиями в долине под оберегом, созданным мной.   Шеогорат в компании своих щенков парил на одном месте, ожидая Алдуина с Партурнаксом.  — Оборотни! В бой! Сокрушите форт Стражи Рассвета и перебейте всех недругов! — прогремел голос Хирсина над долиной.  Хирсин отдал приказ к наступлению, указывая рукой в нашем направлении, и с горных вершин к форту ринулись полчища оборотней всех возможных видов. Разнообразие особей впечатляло и ужасало одновременно. Помимо диких оборотней-волков, в атаку шли оборотни-кабаны, оборотни-саблезубы, даже оборотни-даэдроты участвовали в атаке, а в небе летали оборотни-стервятники и оборотни-летучие мыши. Теперь понятно, почему нам было приказано бежать из долины. — Бежим! — отдал я приказ к отступлению, вытащив друзей из оцепенения.  Пока оборотни спускались в долину и начали сокращать популяцию стражей и лекарей, мы бежали в сторону входа в долину, чтобы избежать этого замеса. По пути на нас то и дело кидались оборотни или лекари, но мы успешно от них отбивались и продолжали свой кросс. Только раз один из оборотней-стервятников смог ранить Эйлу, пока та разбиралась с лекарем, и оставил глубокие порезы на её лице. Эбонитовый Клинок быстро обезглавил оборотня, а магия «Восстановления» убрала порезы с лица, оставив лишь кровь на лице.  — Обратись! — послышался голос Хирсина в моей голове.  Пошёл нахуй, Хирсин. Оставив обращения принца без прямого ответа, я побежал дальше и увидел Дельфину, с нетерпением ожидавшую нас. — Герант! — радостно проголосила блондинка, обнимая меня, когда мы добрались до тоннеля, — я рада, что ты жив.  — Почему Кодлак позволил Хирсину завладеть собой? — с непониманием и возмущением спросил Фаркас женищну.  — Потому что вы попали на уловку Скьора, и по-другому мы не могли вас освободить, — пояснила нордка, — надо было давно ликвидировать этого лысого засранца. Кодлаку пришлось идти на поклон к Хирсину в его Охотничьи Угодья и позволить завладеть его телом, чтобы принц освободил Алдуина вместе с Партурнаксом, главой Седобородых. — Они смогут победить Шеогората? — сосредоточенно спросила Эйла. — Не знаю, ­— честно ответила Дельфина.  В этот момент Алдуин с Партурнаксом очередной атакой смогли спустить с небес на землю Шеогората с Реваном и Натаниэлем, а двух других крылатых лекарей поджарили огнём. Редгард с данмером держали барьеры от атак драконов, пока сам принц безумия кастовал какое-то заклинание, стоя у главных ворот.  — Хирсин ударит лишь один раз своей магией, чтобы добить Шеогората: больше тело Кодлака не выдержит, — стала объяснять Клинок, — дело остается за драконами, они должны довести противника до изнеможения. Однако, учитывая ослабленное состояние Алдуина после плена, сделать это будет сложно.  — Я помогу им, — уверенно сказал я, крутанув меч в руке, — у меня личные счёты с этими полоумным ублюдком. — Твоя помощь будет кстати, — к нашей компашке присоединился Эйрин. — Эйрин! — не смог я сдержать радости при виде этой рожи и обнял единорога за шею.  — Пиздец, ты выглядишь как обоссаный алкаш, — колкие комментарии не заставили долго себя ждать, — ты вообще как ещё ходишь? — И я рад тебя видеть, тварь ебучая, я даже соскучился по твоей болтовне, — сказал я, поглаживая его по гриве. — Хирсин сказал, чтобы ты обратился, — серьёзно продолжил Юлий, — он хочет, чтобы ты стал следующим Предвестником Соратников.   Хотелось послать этого оленя вновь, но всплеск магии, пронесшийся по долине, отвлек всех нас от диалога. У главных врат замка, где находился Шеогорат, открылись три огромных портала в Обливион. На оборотней, заполнивших долину, ринулись из порталов даэдрические существа разных планов Обливиона. Из одного портала гурьбой стали выбираться «святые» и «соблазнители»: последователи Шеогората. Другой портал послужил проводником для дремор, вооруженных до зубов. Дагон решил помочь своему дружку? В третий портал прошли с полдюжины громадных, козлоподобных даэдра, размером с великанов, а то и больше. Судя по внешнему виду, это малдриты, каратели Молага Бала.  — Обратись! — снова послышался голос принца в голове.  Я с ненавистью посмотрел на вершину горы и столкнулся с жестким взглядом Кодлака. Долго продолжать зрительную дуэль не было времени, поэтому, оставив призыв Хирсина без ответа, всё моё внимание было направлено на поле боя.   Перед нами простиралась равнина, охваченная бойней. Те лекари и стражи, которые не успели скрыться за стенами форта, лежали мертвыми, либо же переваривались в желудках оборотней. Оборотни в свою очередь заполонили большую часть долины и добрались почти до самого замка.   Только прибывшие на помощь Шеогорату даэдра смогли остановить продвижение оборотней. «Святые» и «соблазнители» отстреливали летающих оборотней и отбивались от приблизившихся к главным воротам зверей. Дреморы Дагона безжалостно убивали последователей Хирсина, сокрушая булавами плоть и кости оборотней. Малдриты вступили в поединки с даэдротами, орудуя гигантскими, двуручным топорами. Несмотря на превосходство в габаритах, послушникам Молага Бала приходилось нелегко в бою с самым сильным видом оборотней.   «Грозовой зов» Алдуина продолжал действовать, и камни с молниями успешно справлялись с убийством многих противников, да и стены форта сильно пострадали от метеоритного дождя. Повсюду были слышны крики, рычание, предсмертные вопли, хруст ломающихся костей, захлебывание кровью и победоносный рёв. Охваченные огнём небеса придавали атмосферу безнадеги, ярко гармонируя с багровыми реками, безжизненными телами и безжалостными боями на земле. Казалось, что битва в Вайтране была жестоким зрелищем, но бой даэдрических существ в разы жестче и кровопролитнее. И что не маловажно — мне придётся в этом поучаствовать. — Я не стану принимать проклятия Хирсина без крайней надобности, — твердо ответил я, — Эйрин! Доставь меня к главным воротам. Нужно помочь драконам.  — Я с тобой, — сказала Эйла, забираясь на Юлия за мной. — Мы за вами, — произнёс Вилкас, обращаясь в оборотня. — Мы с Агмейром пойдём к Кодлаку, — оповестила Дельфина и направилась по горной тропе в сторону норда.   Переглянувшись с Соратниками, мы устремились к месту назначения. По пути от наших мечей умирали дреморы, попадающиеся на пути, а при приближении к замку нас встретил строй «святых», который протаранил Юлий и побежал вперед, пока Биба и Боба подчищали за нами хвосты, уничтожая даэдра за даэдра. В нос ударил зловонный «запах смерти».   Шеогорат после открытия порталов сразу вступил в бой с драконами, направляя свою магию против магических потоков ящериц-переростков. Силы Ревана закончились, поэтому данмер восстанавливался в сторонке, пока Натаниэль пытался бороться в одиночку против Партурнакса. Вот он, мой шанс для неожиданной атаки.   На самом подходе к крыльцу путь нам перегородили два малдрита. Уклоняясь от атаки двуручного топора послушника Бала, Эйрин опрокинулся на бок, выкинув нас из седла. — Скотина тупая! — выругался я на скакуна, вставая с земли и вступая в бой с одним дреморой. — Сам тупой еблан, — ответил мне Юлий, поднимая свою толстую задницу.  Увернувшись от мощного удара булавы, мой меч отрезал руку даэдра и тут же всадил его в гортань противника. Пошла жара. Подгоняемый кипящей кровью и копившейся месяцами злостью и яростью, я вступил в бой с малдритом. Козлодаэдра размахивал своим топором, пытаясь разрубить меня пополам, мне же оставалось лишь приблизиться к его ногам, где его бандурина не сможет поразить меня, надрезать ему сухожилия ног. Пока один из малдритов осел, на меня напал второй. Лезвие топора вошло в землю в нескольких сантиметрах рядом с моей ногой, а сам даэдра наклонился всем телом. Воспользовавшись ситуацией, в один прыжок я оказался на предплечье противника, а вторым прыжком добрался до рогатой головы твари и всадил Эбонитовый Клинок по рукоять в глазницу, схватившись при этом второй рукой за рог. Малдрит стал рыпаться и дрыгаться из стороны в сторону, следуя за движениями меча. Заметив эту деталь, моя рука потянула меч в сторону первого чудовища. Один даэдра упал на другого, споткнувшись о сородича и придавив того к земле. Я спрыгнул на землю и стремительной атакой отрезал голову тому, что лежал сверху. Лежавший снизу малдрит получил клинок в шею, который пробил его плоть и пригвоздил тварь к земле.  Пока козлодаэдра умирал с клинком в глотке, я наколдовал даэдрический меч и убивал подходивших к нам святых. Пять слуг Шеогората, облаченных в золото, пали от моих рук, позволив мне выплеснуть очередную порцию агрессии и освободить путь к принцу безумия. Такой шанс упускать нельзя. Как только Эбонитовый Клинок покинул глотку мертвого даэдра и оказался в моих руках, долину сотряс ещё один Крик:  — WULD!  Давно забытое ощущение использования Крика вселило ещё большей уверенности. Я пронесся мимо Шеогората с мечом наперевес, поразив его спину в плечевом поясе. Даэдра опрокинулся, прервал магическую атаку и получил значительный огненный урон от Алдуина. Клинок в моих руках намеревался войти в голову попаданца, но громадная лапа врезалась мне в грудь и откинула обратно к моим друзьям. — Скьор, — гневно процедил я сквозь оскал, поднимаясь на ноги после не самого приятного приземления.  Шеогората защищал оборотень-чудовище, габаритами не уступающий малдритам. Сколько же сыворотки он себе вколол? Пока я оценивал обстановку и вероятную тактику боя против такого громилы, мимо меня пробежал Фаркас и кинулся на Скьора. Предатель выставил лапу, схватил Бобу за шею и откинул его обратно к нам, словно куклу. После исцеления ран, оставленных оборотнем, мои ноги вновь неслись на встречу противнику, превосходящему меня в габаритах, а в глазах горел огонь ярости. Я убью этого предателя! Этот выблядок заплатит за всё!   Скьор подумал, что я побоюсь его габаритов, пошёл в лобовую атаку и кинулся на меня, словно дикий зверь. Кувырком под оборотня мне удалось уйти от мощной атаки, попаданием крыльев по морде дезориентировать волка в воздухе, от чего тот упал наземь. Оставалось встать на ноги и нанести решающий удар по мрази, но в дело вмешался Реван, восстановивший силы.  Стоило мне подняться на ноги, как данмер атаковал магией. В моих руках быстро оказался магический барьер, но возможность убить оборотня была упущена. Сучий потрах! Хоть бы Вилкас с Фаркасом справились.  Однако обстановка складывалась совсем не в нашу пользу. Скьор смог встать и раскидывал моих друзей, даже Эйрин не смог вывезти боя с такой махиной, один лишь Вилкас сопротивлялся и уклонялся от стремительных атак громадного оборотня. Алдуин с Партурнаксом тоже ослабили свой магический натиск на Шеогората и Натаниэля. Даже на поле боя прибывшие даэдра побеждали оборотней числом. Блять! Как же меня задрали эти ублюдки!   — FUS-RO-DA!   Я снял оберег, принял на себя магическую атаку данмера и использовал Ту’ум, откинув Ревана и Шеогората с Натаниэлем. Плюнув на темного эльфа, было решено прикончить в первую очередь даэдрического принца. Пока драконы продолжали окатывать лежавшего Шео огнём, Эбонитовый Клинок отрубил его руку, которой он пытался держать оберег, а затем с размаху вошёл в глотку принца, отрезав его шею наполовину.  — TIID-KLO-UL!   Так не кстати Натаниэль не позволил мне добить врага и метнул свой меч в Эбонитовый Клинок, выбив его из моих рук. Как только действие Крика закончилось, я подобрал меч и заблокировал атаку довакина. Редгард в прыжке нанёс удар по мечу и следом ударил щитом в торс, заставив меня отступить, скрутившись в три погибели.   Мой визави не собирался сбавлять ритма боя: мечом он продолжил наносить размашистые удары, вынуждая меня отступить и уклоняться от острого лезвия. Одним из ударов я встретил в батмане и, оттолкнув в сторону клинок, нанёс удар, направленный в голову. Натаниэль конечно заблокировал его щитом, но инициативу в бою потерял: далее последовала моя серия ударов.   Удар наискосок, заблокированный мечом, удар наотмашь, заблокированный щитом, выпад с целью попадания в голову, снова блок щитом и последующая контратака от редгарда мечом в живот. Попался. Приставной шаг в право, чтобы уйти от меча, параллельно с этим поворот меча в руке на триста шестьдесят градусов, чтобы отбить меч в сторону. Следом, когда контратака была прервана, моя левая рука схватилась за щит противника и увела его левее, открыв слабое место. Редгард двинулся по инерции налево за мечом и щитом, без возможности защититься, а я нанёс мощный удар по открытой части плеч. Ни кольчуга, ни крылья не спасли довакина от глубокой раны. Клинок попал прямо по артерии, отрезав часть крыла и пробив броню, и спровоцировал обильное кровотечение.  И не думая о добивании, я помчался сломя голову к Шеогорату, который только восстанавливался от полученных ранее ран, но не успел я подойти на расстояние вытянутой руки, как князь разразился магическим взрывом. Вот только в этот раз он не сдерживался и по полной использовал свою силу, да так, что волны магии одна за другой откидывали противников всё дальше и дальше от него. Ослабленные битвой драконы от подобной взрывной волны и вовсе упали, а дреморы вместе с оставшимися малдритами атаковали их на земле, не позволяя взлететь.   Меня же откинуло к моим союзникам, и мы вместе выжидали конца этой затяжной и мощной атаки. Магия, исходившая от попаданца, не только силой толкала нас назад, но и наносила магический урон, поэтому вовремя ожидания я схватил Эйлу за талию, притянул к себе и закрыл её крыльями от магического натиска.   По окончанию взрыва, у источника образовалась фиолетовая дымка, из которой вылетел Шеогорат в фиолетовом плаще с капюшоном и мечом, светящимся фиолетовым огнём в руке. Выглядел он устрашающе, но настолько ли он силён, как кажется? Вот и проверим.   Оставив друзей, я снова помчался к Шеогорату. Скьор, Реван и Натаниэль поспешили укрыться за стенами форта, дабы восстановиться после атаки их господина. Видать, они уверены в его победе. Ещё посмотрим, кто кого. Словно прочитав мои мысли, принц отвлекся от созерцания драконов и обратил внимание на меня. Перехватив покрепче клинок в руке, даэдра полетел на меня, намереваясь убить одним ударом. Наши мечи встретились, когда я на полной скорости бежал навстречу пикирующему на меня Шео. В этой дуэли я проиграл. Князь словно вихрь прошёлся, откинув меня вместе с Эбонитовым Клинком в сторону. Так он повторил ещё дважды, пока не заметил, что драконы вновь поднялись в небеса и были готовы атаковать снова.   Такого Шеогората нам не победить. Он слишком быстр, слишком ловок и слишком силён. Даже Алдуин — пусть ослабленный, но всё же Пожиратель Мира — не мог дать достойный отпор ему. Принц безумия атаковал ящера с неистовой силой и скоростью, лишь крепкая чешуя дова защищала его от неминуемой гибели. — Обратись! Выпей крови оборотня! — вновь прозвучало в моей голове, но с ответом я в этот раз не спешил.  Если мы не победим Шеогората сейчас, то умрём все в этом треклятом месте, а принц безумия пройдётся смерчем по Скайриму, обозленный на нас. Я не могу позволить умереть своим друзьям и дорогим мне людям. Взгляд машинально обратился на Эйлу, которая убивала очередного «святого». Сосредоточенная на битве, она выглядела воинственно и устрашающе, но я никогда не забуду той стороны девушки, что в порыве пьяной исповеди у Йоррваскра смотрела на меня таким манящим взглядом.   Наблюдая за грациозными движениями Соратницы в бою и сменой выражения лица во время пируэтов и выпадов, показалась одна интересная деталь: губа девушки была разбита, и из неё обильно шла кровь. Я не имею права обратиться каким-либо иным способом.  Отбросив все сомнения и решив обратиться, я уверенным шагом пошёл к нордке, отрубил голову её нынешнему противнику, и, воспользовавшись свободным от врагов пространством, совершил задуманное. Подойдя вплотную к Охотнице и смутив её подобным жестом, моя свободная рука легла на щеки девушки, а сухие губы грубо впились в уста Эйлы и стали безжалостно их терзать. Несмотря на пот и грязь, скопившиеся во время боя на алых губах моего донора крови, я продолжал ласкать их языком и слизывать кровь с ранки.  На моё несчастье, этот момент продлился недолго: спустя лишь пару мгновений после попадания крови оборотня в мой организм, всё тело пробила дрожь, и я отстранился от Эйлы. Началось обращение. Быстро же этот олень сработал, нет бы ещё хоть немного подождать.  Мой организм ждали очередные метаморфозы. Магические потоки чёрного цвета устремлялись в тело отовсюду, и чёрный туман окутал меня. Переизбыток магии в теле стал деформировать мои конечности, и сквозь дымку получилось разглядеть, как руки увеличиваются в размерах, обрастают белой шерстью, а ногти превратились в острые, как бритва когти. Ноги при превращении изломились и выросли в мощные, волчьи лапы с когтями. Вдвойне было интересно ощущать все эти метаморфозы, помимо боли от излома костей и растягивания кожных покровов, чувствовалось увеличение мышечной массы и обретение безграничной силы.   Когда изменения дошли до туловища, весь костный остов вдруг сломался, а крылья и вовсе оторвались и упали к моим ногам. Раздробленные на маленькие части кости начали собираться заново в более мощный и крупный скелет и нарастили огромный объём мышечной массы. Череп подвергся тем же изменения, что и другие кости: разрушился и преобразовался на волчий лад. Боль не была столь яркой и выраженной, ибо мой болевой порог потерпел существенные улучшения за год. Однако ощущения всех этих деформаций и метаморфоз внутри организма будоражили сознание.   Когда магия Хирсина, текущая по жилам добралась до мозга, я почувствовал гормональный всплеск во всём организме. Мир в глазах поменялся в мгновение ока. Органы чувств обострились настолько, что я мог видеть четко на километры, даже не прищурившись, нос улавливал запахи, находившиеся в десятках метров от меня, уши же слышали то, что бормотал себе под нос Шеогорат, сражаясь с драконами. Вместе с этим пришла и волна ярости и животной агрессии. Убить! Убить! Убить! Все эти желания и гнев, копившиеся в глубине души всё это время, вырвались наружу без каких либо тормозов. — А-А-А-А-Х-Х-Х-Р-Р-Р-Р! — от несдерживаемой ярости внутри и перевозбуждения нервных окончаний я зарычал в небеса, раскинув руки и привлекая внимание окружающих.   Чёрная дымка рассеялась и пред моими друзья и врагами появился величественный, белоснежный оборотень, источающий всем телом угрозу и ужас. Изо рта и глаз продолжали выделяться черные магические потоки, пока я осматривал своё новое обличие. Ростом я был немного выше Вилкаса, шерсть была длинной и шелковистой, а в ногах чувствовалась невероятная сила. Вся долина замолкла в ожидании моих дальнейших действий, пока я с настороженной мордой осматривал себя.  Размышления про отпавшие крылья, управление телом оборотня и мысли про сопротивление силе даэдра отошли на второй план, а я отдался инстинктам, внутреннему голосу и животному началу. Первым делом мой грозный взор вступил в зрительную дуэль с Хирсином, наблюдавшим за мной с довольной улыбкой с высоты горной гряды. Сволочь, он так и добился своего. Но сейчас мой враг не он. — Шеогорат! — взревел я деформированным, монструозным голосом Лорда-оборотня, разорвав зрительную связь с Хирсином и сосредоточив всё внимание на поле боя.   При виде меня в обличии Лорда-оборотня, принц безумия разозлился ещё сильнее. Он вложил в магическую атаку огромную мощь и ударил по Алдуину. Пожиратель Мира не выдержал натиска и отлетел в сторону, прямо в своего брата и вместе с ним пал в долину, где снова подвергся нападкам низших даэдра. Пока малдриты месили гигантскими топорами ящериц-переростков, Шеогорат вновь летел ко мне с мечом наперевес.   Подхватив Эбонитовый Клинок с земли, я вновь побежал навстречу принцу в прямое столкновение. Наши мечи встретились в жестком стыке, магическая отдача от которого оттолкнула нас обоих. Тут же одним прыжком мощные ноги доставили меня к противнику, который пытался выровняться в полёте после магического воздействия. В воздухе мне удалось схватить ногу соперника и рывком стянуть его на ровную поверхность и кинуть словно тряпку о камни.  — Что ты теперь скажешь, полоумный ублюдок?! Что же ты замолк, когда я освободился от цепей?! — с ненавистью я зарычал, нанеся хлесткий удар мечом по лежавшему на камне князю.  Шеогорат смог заблокировать меч и пинком в ногу дезориентировать меня, после чего снова взлетел и стал парить надо полем боя. Не решаясь вступить в ближний бой, князь стал порхать на одном месте и атаковал меня магией. Концентрированная волна потоков магии фиолетового цвета столкнулась с моим барьером в левой руке. Это удачно Хирсин подшаманил над моим телом, пока тащил между мирами, что даже в обличии Лорда-оборотня есть возможность использовать другие способности.   Когда принц понял, что нет смысла атаковать таким способом, стал кидать в меня огненные шары всё того же пурпурно-фиолетового цвета. Массивные атаки действительно принесли мне проблемы и вынудили даже отступить на шаг, но основной план моего соперника заключался в другом. Из фиолетовой дымки, оставшейся после взрыва, на меня вылетел сам Шеогорат, застав меня врасплох. В последний момент я убрал оберег, заблокировал меч моего визави Эбонитовым Клинком и отошёл в сторону на шаг, чтобы контратаковать. Крутанув мечом вокруг своей головы после блока, я нанёс удар по крылу принца, отрезав его пополам и задев плечо. Попаданец не смог взлететь из-за отсутствия крыла и эпично приземлился на ноги, дважды совершив кувырки по мертвым телам. Теперь не взлетишь.   Принц безумия молниеносно напал на меня, хаотично нанося удар за ударом. Удары мечом даэдра чередовал с магическими атаками, не позволяя мне атаковать. Эбонитовый Клинок блокировал удары мечом от попаданца, но в открытые части тел прилетали магические атаки: то «Огненная стрела» войдёт бок, то подорвусь на руне, то молнии пробьют всё моё тело, «Ледяной шип», направленный мне в лицо, и вовсе поразил ухо и оторвал его часть. Я получил весомый урон, но благодаря прошедшим пыткам, ярости, переполнявшей меня, адреналину, текущему по моим жилам, и новым силам оборотня, которые ещё не освоились в моём теле, получаемые повреждения не приносили сильного дискомфорта в поединке. Однако меня сильно прижали и не позволяли атаковать. После очередного огненного шара в лицо, Шеогорат выскочил из пламени и в резком выпаде пронзил мне насквозь грудную клетку, над сердцем, чуть ниже ключицы. Опасно, сука! Принц явно переоценил мои габариты, раз искал сердце так высоко.  — FUS-RO-DA!  Ту’ум откинул любителя сыра вместе с его мечом в сторону. Грех было не воспользоваться моментом, когда князь был так близок ко мне и шанса на выставление оберега у него нет. Не дожидаясь затягивания ран в груди, я побежал в атаку. Настала моя очередь взять инициативу в бою. Дезориентированный после Крика Шео только и успевал уклоняться и блокировать выпады с пируэтами, в то время, как я искал брешь в обороне и способ победить врага.  Решение пришло само собой, провернув стандартную комбинацию из арниса, получилось обезоружить князя. Два удара наискосок вынудили его выставить руку с мечом вперед для блока, в этот момент моя свободная лапа вцепилась в запястье даэдра и вывернула руку противника. От неожиданности Шеогорат выронил меч и поспешил отступить, чтобы перегруппироваться. Хрена с два я дам тебе продохнуть! Я метнул Эбонитовый Клинок в принца, отпрыгнувшего в сторону. Противник смог уклониться и снова отступал к воротам замка. — Куда же ты бежишь?! Это же я! Один из твои падших! — рычал я, преследуя даэдрического принца без устали и не позволяя ему передохнуть.  Мои реплики оставались без ответа, зато моя когтистая лапа достигла своей цели. Мощным прыжком я добрался до князя и прибил когтями к земле. Враг атаковал меня магией. Его молнии и огонь сдирали с меня кожу и мышцы, ледяные шипы пробили насквозь, наколдованный меч и вовсе пробил мне грудную клетку в зоне легкого. Однако гнев и ярость застилали мой ясный разум, а боль ощущалась словно щекотка.  Пока Шеогорат пытался отбиться, на него обрушился шквал ударов когтистой лапой, оставляя глубокие порезы по всему телу. Коготями я ощущал, как рвутся мышечные волокна князя и течет обильно кровь, брызгая на меня и пачкая шерсть. Мой разум поглотила неистовая злость, которая копилась всё время, пока этот выродок держал меня на привязи. Вцепившись когтями в нижнюю челюсть даэдра, я вырвал её вместе с жилами и хрящами, сопровождая каждое движение яростным рыком и рёвом.   После потери половины рта князь взорвал в руке огненный шар, отбросивший меня на несколько метров, но ранивший и его. Придурок. И секунды не прошло после его атаки, как я снова прыгнул на него, прибил обратно к земле лицом — а точнее, его остатками — в пол. Пока даэдра пытался прийти в себя, мои лапы, наполненные даэдрической энергией, схватили его руки и вытянули их в стороны. Мощная нога уперлась в спину Шео, а лапы стали тянуть на себя его руки, направляя в тягу значительное количество даэдрической магии, и выдрали их из туловища, оставив за собой лишь кровоточащую рану, рваные мышцы и сломанные кости с остатками хрящей. Руки отлетели в сторону, а моя лапа вцепилась в затылок Шеогората и подняла его над долиной в направлении Хирсина. — Давай!!! — заорал я даэдрическому принцу, наблюдавшему со стороны за сей занимательной сценой.   Лицо Кодлака озарила добрая улыбка, рука поднялась в направлении остатков Шеогората, а силуэт самого Хирсина, отраженный в небесах, перехватил в руках копьё и метнул его в цель. Тень даэдрического оружия на бешенной скорости пронзила тело в моих руках, а магическая волна, образовавшаяся при столкновении копья с телом, откинула меня далеко в сторону.  Тело поднялось на ноги и стало метаться из стороны в сторону. В груди была заметна рана от копья, из которой по всему телу тянулись магические потоки. Когда они покрыли большую часть кожного покрова, туловище упало наземь от бессилия. Послышался истошный, громогласный крик, от которого холодок пробежался по спине: сама душа Шеогората мучилась от полученного урона. Сосуд принца бился в конвульсиях, лежа на земле, испуская фиолетовые потоки.  Вокруг умирающего тела витала аура смерти, близко к которой никто не решался подойти из-за её силы. И даже прибежавшие на помощь после восстановления Натаниэль, Скьор и Реван не смогли пробиться через эту стену магии, что пожирала их владыку. Они могли лишь стоять и с ужасом наблюдать за крахом их реальности, в которой Шеогорат был самым сильным. Натаниэль и вовсе потерял брата и «отца» за день. Думаю, этот день они забудут нескоро.  — Я вернусь!   Это были последние слова Шеогората, прежде чем его тело под воздействием магии стало превращаться в пыль. Я стоял с каменной мордой, наблюдая за смертью врага, месяцами терзавшего меня пытками, и залечивал раны магией.  — Хирсин, мы в расчёте! — проголосил на всю долину Алдуин, взлетев в небо, — на этом наше перемирие окончено!   Напоследок черный дракон помог освободиться от врагов брату и улетел восвояси, в то время как Партурнакс всё ещё парил над фортом Стражи Рассвета. Временная смерть Шеогората ввела в ступор всех призванных даэдра, но после рассеивания тумана и осознания произошедшего у них резко появилась цель: я. Сотни злых голов обратились в мою сторону. — Оборотни! Защитите моего избранника! — приказал Хирсин, всё ещё пребывающий в теле Кодлака.  — Герант, бежим! — окликнула меня Эйла, взобравшаяся на Эйрина.  Несмотря на бушующую в крови ярость и злобу, я понимал, что всё и всех скорее всего здесь не убью, а главная цель уже достигнута: Шеогорат мёртв. Пусть временно, пусть только в Тамриэле, пусть он воскреснет на Дрожащих Островах, но мы его победили. Можно и сваливать.   Мы побежали к горной тропе, которая вела на вершину, к Кодлаку и Дельфине с Агмейром. Бежал я на четвереньках, словно дикий зверь. Было непривычно бегать таким образом, но, благодаря деформациям скелета, такой бег стал эффективнее. Обостренные чувства улавливали абсолютно всё происходящее вокруг. Мозг перегружался от получаемой информации, а нервная система была в диссонансе от новых изменений в теле. Ничего страшного, привыкну.   — Так вот каким оборотнем я бы стал, — задумчиво протянул Хирсин, когда мы прибыли на безопасную гору.  По пути я стал замечать, как животное начало овладевает мной, поэтому, чтобы избежать ненужных проблем, по прибытию сразу же обратился и забрал меч у Эйлы, которая любезно подобрала его на поле боя и взяла с собой. Сразу после обращения у меня закружилась голова, появилась тошнота и накрыла дикая усталость, от чего всё тело пошатнулось, и лишь плечо Эйлы не позволило мне упасть. — После первого обращения всегда так, — сказала девушка поучительно. — Спасибо, — поблагодарил я её, но тут же вспомнил про лишнюю фигуру в нашем кругу. — Как тебе мой дар, Герант? — с любопытством спросил Хирсин. — Проваливай из тела Кодлака и позволь нам хотя бы попрощаться с ним! — с нотками злости и горечи обратился я к даэдрическому принцу. — Даже спасибо не скажешь?  — Спасибо, — с наигранной любезностью ответил я, — доволен?  — Более чем, — довольным тоном произнёс князь, — насколько нам известно, приспешники Шеогората рыщут на Солстхейме. — Я знаю, — гневно сказал я, свисая на плече девушки. — О… да? Тогда хорошо. Отправляйся туда, заодно приструни оборотней-медведей, что укоренились там и считают себя всесильными, раз не отвечают на мой зов, — монотонно обратился ко мне принц, — ты теперь, как никак, можешь считаться главным оборотнем в Тамриэле. Да и в Скайриме временно настанет тишина. После такого всем сторонам нужна будет передышка. — Я обязательно подумаю над твоим предложением, — последовал мой ехидный комментарий. — Второй удар не понадобился, поэтому Кодлак сможет прожить ещё несколько дней, прикованный к постели, — объяснил Хирсин, — он был достойным Предвестником и оборотнем. Проводите его со всеми почестями.  Тело Соратника засветилось, из тела вылетела душа и, вспыхнув, исчезла вместе с рогатым силуэтом в небесах. Вилкас с Фаркасом поспешили поймать Кодлака, прежде чем он упадёт. Придя в сознание, норд осмотрелся по сторонам, одобрительно кивнул братьям и остальным членам нашей компании, а под конец посмотрел на меня добрыми, отеческими глазами и мимолетно произнёс:  — Герант…  На большее у него не хватило сил, и он отправился в глубокий сон. Норды разложили заранее подготовленные Дельфиной носилки, уложили на них Предвестника для более удобной транспортировки. — Внизу нас ждёт повозка, несём его туда, — скомандовала Дельфина, и Биба с Бобой последовали по горной тропе вниз, в земли Рифта.  Я напоследок кинул взгляд на долину, где даэдра добивали остатки оборотней. Практически вся равнинная часть была усыпана мертвыми телами даэдра, оборотней и людей, а у главных ворот разрушенного форта стояла троица, что с гневом наблюдала за тем, как мы отступаем. В моменте я столкнулся глазами с потерянным взглядом Натаниэля, который стоял у праха своего отца. Ну что, увидел, на что я способен, если меня освободить от цепей, сволочь?  Наконец-то я выбрался из этого пиздеца.  — Куда мы отправимся теперь? — задал я на ходу вопрос Дельфине, всё ещё свисая на плече Эйлы. — В Виндхельм. Арентия с маормерами уже должна была забрать город под свой контроль, — простодушно заявила Клинок.  Чего блять? Арентия? Маормеры? Может, это другая Арентия? Что за маормеры? Что здесь вообще происходит?  — Долго же я был в заточении…