520

      — Да что б тебя, я совершенно ничего не понимаю! — Шан Жи готов сдаться. Он — тысячелетний Бог Войны, Хранитель Судеб, не понимает, как работает эта демонская программа!       Шан Жи пережил буквально все, что мог пережить любой смертный на двух континентах: войну, потерю близких, самосовершенствование, зависимость. Да что там, он даже смог адаптироваться к современности и научился пользоваться компьютером, смартфоном и интернетом. Однако именно сейчас Шан Жи чувствует себя немощным стариком, неспособным разобраться в простейших, на взгляд молодежи, вещах.       — Демон бы побрал начальника Ван с его нововведениями, — сквозь зубы ругается он, пытаясь разобраться, что вообще нужно делать с этой программой.       Шан Жи в целом за этот месяц так и не разобрался в своих служебных обязанностях, но его хотя бы спасала божественная аура. Сейчас же вряд ли спасет и она — он вообще не понимает, что происходит и чего от него ждут, а ведь сдача квартальных отчетов уже не за горами. Перед Шан Жи есть всего несколько путей: его уволят, он уволится сам, он разберется в программе самостоятельно или попросит кого-нибудь из отдела помочь.       Последняя идея кажется Шан Жи наиболее приемлемой, и он решает так и поступить: искать новую работу среди смертных ему решительно не хочется. В конце концов, они же проработали вместе какое-то время, узнали друг другу получше и даже побывали на корпоративе вместе. И неважно, что Шан Жи пробыл там пятнадцать минут, десять из которых помогал Цзинь Гуану в туалете. Они многое пережили вместе! Ему ведь не откажут, правда?       — Поможешь, Ли-сяодзе?       — Прости, Лао Ё-гэгэ, дел много.       Ах. Точно. У него же теперь новый позывной.       Едва привыкнув к своему человеческому имени, «Лао Ё» неожиданно приобрел прелестное дополнение в виде «гэгэ». Как так вышло? Все просто. Цзинь Гуан повадился звать его так на людях при любой возможности: притом что наедине он делал это изредка, — а остальные коллеги, подхватив от него заразу, теперь постоянно зовут его именно «гэгэ» и никак иначе. И неважно, что сам Шан Жи уже явно вышел из возраста, в котором приемлемо было бы называться «гэгэ». Он скорее «дядя» или «учитель», нежели «старший брат».       — А что насчет тебя, Се-сяньшэн?       — Прости, Лао Ё-гэгэ, я уже пообещал помочь Гонг Лэцю с… кое с чем, — Се Бао неловко трет в затылке       Ну что ж, они сами напросились — настало время для его секретного оружия. Шан Жи не любит применять божественную ауру нарочно — в конце концов, это ведь прямое вмешательство в жизнь смертных, которого всеми силами нужно избегать. Однако напрямую ее использование во время миссий не запрещено, а что не запрещено — то разрешено.       Шан Жи совсем капельку опускает свой внутренний заслон, сдерживающий полную силу божественного влияния, и лицо Се Бао неуловимо меняется, становясь еще более дружелюбным.       — Правда? — уточняет Шан Жи, уже мысленно готовясь праздновать победу. Се Бао замирает на секунду, а после, чуть нахмурившись, словно слова Шан Жи причиняют ему физическую боль, отвечает:       — Да, прости, — он виновато улыбается. Настает черед Шан Жи хмуриться. Почему не сработало? Раньше же все, за исключением Цзинь Гуана, были подвержены действию его ауры. Да и Се Бао, судя по лицу, тоже сейчас находится не совсем в своем уме.       «Может, я выпустил слишком мало?» — Шан Жи решает пропустить еще немного ауры, дабы не навредить человеку, и улыбка Се Бао становится неестественно яркой. Даже для него это слишком! Шан Жи непроизвольно вздрагивает от одного ее вида.       — Ты точно не сможешь помочь? — осторожно уточняет он, стараясь ничего не повредить в рассудке Се Бао       На этот раз Се Бао молчит дольше. Однако спустя несколько мучительных секунд все же слабо выдавливает:       — Точно. Прости, — а после спешно уходит, напоследок хлопнув Шан Жи по плечу.       Он слышал, что божественная аура может не подействовать в некоторых случаях — и одним из них является очень сильное нежелание исполнять то, чего требует от него требует носитель этой самой ауры. Шан Жи разочарованно вздыхает.       «Нежелание современной молодежи брать на себя больше ответственности, если за это не платят, просто поражает».       Шан Жи обреченно смотрит в потолок. И что ему теперь делать? Сам он тут определенно зависнет надолго, а ему по-прежнему нужно заниматься своей основной работой, которая не включает изучение инструкции к инструкции по использованию инструкции к этому новомодному приложению.       «Демон бы побрал этих людей с их идеями и прогрессом», — Шан Жи впервые за долгое время ощущает беспомощную вымученность. Он запускает руки в волосы и так сильно треплет их, что резинка слетает, заставляя аккуратную прическу распуститься.       — Я могу тебе помочь, — голос, внезапно раздавшийся из-за спины, заставляет Шан Жи подпрыгнуть на месте. Вообще-то, он не из тех, кого легко застать врасплох, но по какой-то причине Цзинь Гуану из раза в раз удается это сделать.       «Погодите-ка… Он сказал, что может помочь?» — изумленно думает Шан Жи.       — Ты что? — уже вслух переспрашивает он.       Цзинь Гуан вздыхает так, словно весь этот диалог не просто его раздражает, а причиняет неимоверные страдания. Наклонившись, он поднимает резинку с пола и протягивает ее Шан Жи. Тот принимает ее и быстро завязывает волосы в низкий хвост, заставляя Цзинь Гуана скривиться.       — Помощь. Тебе же она нужна? — цедит он сквозь зубы.       Брови Шан Жи вздымаются сами по себе. То есть ему не послышалось, и Цзинь Гуан действительно предложил помочь, да еще и пытается быть при этом не полным придурком. Ну что за прелесть.       — Ты предлагаешь помощь? Ты? — Шан Жи не удерживается от усмешки. В конце концов, это же такая возможность поддразнить Цзинь Гуана. Вряд ли тот еще хоть раз добровольно подойдет к нему с чем-то подобным.       — Да. Я. Если тебе больше не нужно помогать, так и скажи. Я совершенно не настаиваю. У меня и без тебя дел полно, — Цзинь Гуан расплывается в фальшивой улыбке и уже собирается сделать шаг назад, когда Шан Жи резко хватает его за запястье, не давая двинуться с места.       — Нет. Стой, — судя по всему, Цзинь Гуан уже хочет возмутиться, но Шан Жи опережает его, не давая вставить ни слова: — Помоги мне. Пожалуйста.       Шан Жи не помнит, когда в последний раз просил о помощи. Обычно, если таковая ему требовалась, то Цзяо Ше замечал это без слов и помогал. Иногда, конечно, в ущерб самому Шан Жи, но он все же старался, а это главное. Более того, Шан Жи никогда не то, что не просил — не принимал помощь у смертного. Это даже звучит абсурдно. Как простой человек может помочь ему, Небожителю? Оказывается, может, и еще как.       «Я слишком слаб перед технологическим прогрессом человечества», — мысленно вздыхает Шан Жи.       — Вот так бы сразу, — Цзинь Гуан закатывает глаза и, наклонившись к рабочему столу Шан Жи, выдергивает у него мышку из рук. — На экран смотри, а не на меня, — Шан Жи уверен — ворчание фальшивое, и не может сдержать улыбку. — Второй раз повторять не буду, — якобы грозно предупреждает Цзинь Гуан, что веселит Шан Жи лишь сильнее.       — Да-да, — со смехом отвечает он, но взгляд все же переводит с Цзинь Гуана на рабочий монитор.       На самом деле, по дизайну новая программа чем-то напоминает тот же эксель, однако ее функционал гораздо более обширный, что, в общем-то, и ввело Шан Жи в ступор. Именно поэтому Цзинь Гуан решает начать с него.       На удивление, Цзинь Гуан оказывается замечательным учителем. Конечно же, он часто ворчит, когда Шан Жи допускает какую-то ошибку или не может правильно вбить данные, но сразу после объясняет, что именно не так и как Шан Жи может это исправить. Удивительно, что не дошло до рукоприкладства, хотя Шан Жи может поклясться, что несколько раз Цзинь Гуан едва сдерживал себя, чтобы не прибить его на месте. Шан Жи бы это пережил, конечно, но сдачи дать бы не смог.       Они сидят за задачами Шан Жи целый рабочий день, и только лишь когда те заканчиваются, Цзинь Гуан встает с кресла, которое притащил к столу Шан Жи, и потягивается. Шан Жи не шевелится, продолжая наблюдать за плавными движениями Цзинь Гуана. Заставив себя не пялиться слишком очевидно, он отворачивается, чтобы осмотреться. Офис оказывается пуст — лишь некоторые из коллег остались, чтобы закончить свои рабочие задачи. Тишина оглушает — Шан Жи вдруг понимает, что ни разу не оставался на сверхурочные.       — Почти все ушли, — констатирует он.       — Ага, — соглашается Цзинь Гуан, продолжая разминаться. Когда Шан Жи вновь смотрит на него, их взгляды неожиданно встречаются, и Цзинь Гуан замирает. — Что? — спрашивает он таким тоном, словно в любой момент готов начать обороняться.       Сначала Шан Жи хочет отмахнуться, сказать обычное «ничего» и, попрощавшись, разойтись по домам. Но затем вспоминает — он ведь даже не поблагодарил Цзинь Гуана за помощь.       — Эм, — Шан Жи начинает было говорить, но вдруг запинается от странного чувства под ребрами.       «Это… смущение? Я стесняюсь сказать ему спасибо?» — недоумевает Шан Жи. С другой стороны, ничего странного в этом нет: он уже давно никого не благодарил, вкладывая в свои слова что-то, помимо холодной вежливости. Кажется, даже в разговорах с Цзяо Ше он перестал быть по-настоящему искренним. Это осознание словно бьет под дых, заставляя Шан Жи растерять все слова.       — Ты что, язык проглотил? — язвительно усмехается Цзинь Гуан, не отводя от него взгляд ни на секунду. И тогда Шан Жи решается.       — Спасибо тебе за… все. Никогда бы не подумал, что скажу это, но из тебя отличный учитель, — он пытается угомонить свое быстро стучащее сердце, надеясь лишь, что его многолетние тренировки по самоконтролю не пройдут даром, и лицо его не подведет.       — Да, я знаю, — ответ звучит слишком мягко для Цзинь Гуана, а его лицо словно разглаживается, слегка опуская барьер из постоянного холодного напряжения.       Он ничем не выдает, что увидел его смятение — либо Шан Жи хорошо держит маску, либо Цзинь Гуан достаточно тактичный, чтобы не акцентировать на этом внимание. Шан Жи в ответ на вежливость тоже решает закрыть глаза на неожиданную мягкость со стороны Цзинь Гуана.       — Тогда… Я как-нибудь угощу тебя кофе? — Шан Жи выдает первое, что приходит на ум, и быстро одергивает себя. Он не хочет пересекать черту, а тема денег для Цзинь Гуана может быть достаточно личной. Однако тот продолжает выглядеть невозмутимым — только «барьер» отчужденности снова разделяет их, будто и не было между ними нескольких мгновений искренности.       — Как хочешь, — Цзинь Гуан ведет плечом и скрещивает руки на груди. — Я просто вернул свой долг, — Шан Жи недоуменно смотрит на него, и тогда Цзинь Гуан раздраженно выдыхает. — За помощь с коллектором, — нехотя поясняет он, отворачивая голову и прерывая их зрительный контакт.       «Видимо, ему неудобно говорить об этом», — замечает Шан Жи.       — А, так ты возвращал долг, — хмыкнув, он поднимается из-за стола и делает шаг навстречу Цзинь Гуану. — А я-то думал, чего ты вдруг такой добрый стал, — поддразнивает его Шан Жи, замечая, как Цзинь Гуан постепенно расслабляется. Гораздо проще свести все к шутке — Шан Жи давно понял: Цзинь Гуан не любит, когда кто-то копается в его душе.       — А ты думал, что я буду нянчиться с тобой, просто потому что у тебя что-то не получается? — он закатывает глаза. — Ладно, мне уже пора идти, — сказав это, Цзинь Гуан подходит к своему столу и, взяв свои вещи, начинает двигаться к лифтам.       — Эй, подожди меня! — спохватившись, Шан Жи подхватывает свою кожанку и быстрым шагом направляется вслед за Цзинь Гуаном.       — Чего тебе? — он бросает на Шан Жи то ли раздраженный, то ли любопытный взгляд.       — Давай я тебя провожу, — предлагает он. — Вдруг тот ублюдок вернется, — спешно добавляет, чтобы между ними не возникло недопониманий.       — Как знаешь, — Цзинь Гуан безразлично пожимает плечами и вновь разворачивается к лифтам. Он больше не говорит ни слова, но Шан Жи отчего-то уверен — сегодня между ними, наконец, треснул лед.              

***

             После происшествия в баре и встречи с бандой коллекторов Шан Жи с особым рвением берется за расследование дела, связанного со всплеском темной ци. Ему не удается узнать многое — до последних событий у них были лишь обрывки информации, извлеченные из пыли, в которую обратились оборотни, однако теперь они могут копать глубже. Когда в тот злополучный день встречи с бандитами Шан Жи проводил Цзинь Гуана до дома, он тут же вернулся на Небеса, чтобы лично передать все произошедшее Цзяо Ше и начать поиски того подозрительного типа. Шан Жи понятия и не имеет, насколько они близки к правде, но несмотря на то, что Цзинь Гуан каждый раз оказывается в центре событий, Шан Жи уверен: тот не имеет к темной ци никакого отношения. Конечно, он так и не смог узнать, почему у Цзинь Гуана настолько подозрительно низкий интеграл справедливости, но, тем не менее, деяния его прошлых жизней совершенно не связаны с настоящим. А сейчас он, словно наперекор своей судьбе, борется за право быть живым и счастливым. Шан Жи искренне им восхищен.       Конечно, нельзя быть на сто процентов уверенным в чьей-то невиновности без конкретных доказательств. К тому же, даже если Цзинь Гуан к этому непричастен, это делает его жертвой ситуации, и Шан Жи никак не может оставить его одного. Если тот пострадает, вина целиком и полностью ляжет на плечи Шан Жи. Хватит с него невинных жертв.       Сегодня они с Цзяо Ше договорились встретиться во Дворце Знаний, чтобы обменяться информацией и наметить план дальнейших действий. Шан Жи настолько не терпится узнать, удалось ли Цзяо Ше узнать хоть что-нибудь новенькое по их совместному расследованию, что поднимается сразу же, как провожает Цзинь Гуана до дома — это становится их небольшой традицией. Шан Жи бы и вовсе приставил к нему кого-то из своих помощников для постоянного наблюдения — в конце концов, нельзя рисковать жизнью ни в чем неповинного смертного, однако у него, к сожалению, нет такого кадрового ресурса, чтобы разбрасываться им направо и налево. Все приходится делать самому.       — Твой Цзинь Гуан точно безопасен? — спрашивает Цзяо Ше, когда они встречаются во Дворце Знаний и без лишних слов направляются в личные покои Цзяо Ше.       Они накладывают запирающую печать на дверь изнутри, чтобы никто не смог проникнуть к ним в самый неподходящий момент. На Небесах всегда кипит работа — не столь важно день сейчас или ночь — молитвы верующих не стихают ни на секунду. А это значит, что их разговор скорее всего будет услышан посторонними, чего Шан Жи не хочет. Цзяо Ше, как ему кажется, тоже.       — Я в нем уверен, — серьезно отвечает Шан Жи. Вопрос Цзяо Ше совсем не странный — в конце концов, Цзинь Гуан необычный смертный как минимум из-за своего интеграла. Но даже если не брать его во внимание, он остается неординарной личностью — лишь узнав его поближе, Шан Жил лично убеждается в этом. — А что? Ты нашел что-то? — Шан Жи заинтересованно наблюдает за Цзяо Ше, который, тихо вздохнув, плюхается на кресло и, подперев голову рукой, невольно морщится.       — Тот человек, которого ты попросил поискать… — Цзяо Ше нехотя начинает говорить, но будто не решается продолжить, останавливаясь на середине предложения. Шан Жи знает этот тон и взгляд — они с Цзяо Ше знакомы целую вечность: судя по всему, во время поисков он либо узнал что-то серьезно, либо случилось что-то непредсказуемое, из-за чего продолжить расследование не представляется возможным.       — Что с ним? — серьезно спрашивает Шан Жи, чувствуя, как внутри натягивается каждая струнка существа. Цзяо Ше выдерживает паузу, давая Шан Жи шанс отступить, вот только это напрасно: он не бросит это дело — не в его привычках.       — Мне не удалось узнать много, — сдавшись, Цзяо Ше берет планшет со стола и, разблокировав его, продолжает: — Его зовут Чо Сок-мин. Он принадлежит другому пантеону Божеств, и у меня нет полного доступа к его базе, — Цзяо Ше переводит серьезный взгляд обратно на Шан Жи. — Я запросил доступ у них, но вряд ли они пришлют его быстро, — вздохнув, он устало откладывает планшет и трет переносицу. Шан Жи видел Цзяо Ше таким озабоченным лишь раз — и в прошлом все кончилось весьма плачевно. — Я также посмотрел его упоминания в базах наших верующих и выяснил, что он совершил множество преступлений вроде похищений, вымогательства и финансового мошенничества, — чем больше Шан Жи узнает, тем шире становятся его глаза. Если все это было узнано от смертных, которые поклоняются их пантеону, это значит, что все эти люди молились о помощи. Но почему же тогда Небожители, которых они умоляли, проигнорировали их? Шан Жи знает ответ, но ему больно его признать.       — Откуда он? — спрашивает он, чтобы уйти от болезненных размышлений.       — Из страны Ми.       Всего на материке Яджо располагается две страны — страна Сянмэн, где людям покровительствует их пантеон, и страна Ми. Помимо этого, на севере от их государства живут множественные племенные поселения. Жители Сянмэн прозвали их людьми Силафу. Однако у них никогда не было особых проблем ни с теми, ни с другими и, насколько известно Шан Жи, жители их материка также не воюют между собой. На каждый из регионов приходится свой пантеон Небожителей, и они, покровители жителей страны Сянмэн, не имеют права вмешиваться в жизни чужих почитателей, если вопрос не касается чего-то важного. Рассмотрят ли Небожители из пантеона Ми их ситуацию как чрезвычайную — вопрос спорный. В конце концов, отсутствие открытых конфликтов не подразумевает дружбу.       — Что на этот счет думает Правитель Цзянь? — задумчиво спрашивает Шан Жи, на что Цзяо Ше жмет плечами.       — Он лично помогал мне составлять запрос для их пантеона, но заранее предупредил быть готовыми к отказу. Небожители Ми слишком гордые и трепетно относятся к своим верующим, даже если те являются безбожными грешниками.       — Их можно понять. Мы ведь точно такие же, — как бы это не удручало Шан Жи, им приходится иметь дело с самыми разными личностями.       Если с атеистами еще все понятно — они просто не посылают молитв на Небеса, — то преступники зачастую молятся даже чаще обычного человека со средним показателем интеграла справедливости. Шан Жи множество раз лично читал мольбы убийц, похитителей и прочих людей, которые в следующей жизни почти наверняка станут очень невезучими людьми. Его дворец никогда не помогал подобному сброду, но из-за того, что просто избавиться от молитвы нельзя, он направлял их в общий фонд до тех пор, пока ее не признают невалидной либо не возьмут себе. Шан Жи тяжело признать это, но второй вариант происходит чаще, чем первый. Раньше он возмущался, призывал других Небожителей быть разумнее и не допускать исполнения молитв у «падших» людей, однако все лишь отмахивались от него. Они говорили, что Шан Жи еще слишком юн и ничего не понимает. Прошло уже порядка тысячи лет, и теперь он не тот наивный юнец, каким был раньше. Но, даже несмотря на это, Шан Жи понял лишь одну вещь: жадность — порок, присущий человеку, — никуда не исчезает, даже когда этот человек возносится на Небеса; хуже всего то, что он не только остается таковым, но еще и поощряет остальные пороки в человеческих сердцах. Однако в их пантеоне нет правил, запрещающих подобное, и у Шан Жи остается лишь один выход — наблюдать.       Цзяо Ше медленно кивает головой и после непродолжительного молчания спрашивает:       — А ты узнал что-нибудь?       — Не особо, — глубоко вздохнув, Шан Жи устало плюхается на кровать и по-хозяйски располагается на ней. — У Цзинь Гуана довольно скучная жизнь, если не считать его хронического невезения и той связи с бандитами.       Шан Жи ничуть не преуменьшает: беды случаются с Цзинь Гуаном даже чаще, чем он представлял — то он споткнется на ровном месте и только чудом не разобьет нос о пол, то прольет кофе на себя, важные документы и еще минимум одного мимо проходящего человека, а то и вовсе потеряется по пути на работу. Шан Жи не может постоянно сопровождать его — да и это было бы чересчур странно. Поэтому все, что ему остается — издалека присматривать за ним, время от времени вздыхая и поражаясь тому, как Цзинь Гуан вообще дожил до своих лет.       — Парню не повезло с прошлыми жизнями. Мне даже его жаль, — Цзяо Ше сочувственно смотрит на Шан Жи, словно все те несчастья происходят конкретно с ним. Шан Жи кивает.       — Хочется надеяться, что он выкарабкается из своего положения.       — Ты больше не думаешь поднять его к себе во дворец? Помнится, весь этот сыр-бор был как раз из-за того, что ты хотел найти себе нового помощника, — напоминает Цзяо Ше.       Шан Жи ведь и правда хотел сделать это — Цзинь Гуан очень приятный молодой человек, когда не язвит, не закатывает глаза, не пытается защищаться… В общем-то, он редко когда приятный. Но что-то в нем цепляет. Даже несмотря на его явную причастность к происходящему с темной ци, Шан Жи не оставляет надежду на то, что Цзинь Гуан мог бы стать его помощником — таких ответственных и серьезных работников очень не хватает на Небесах. Однако, чем больше он узнает его, тем сильнее сомневается, смог бы такой характерный и невезучий человек удержаться на современных Небесах.       — Уже не знаю, — все-таки признается Шан Жи, чувствуя себя до боли беспомощным. — Мне кажется, с таким интегралом его тут же затравят или, что хуже, убьют. Или он кого-то убьет, — он издает нервный смешок, прежде чем продолжить. — Даже если никому не рассказывать об его интеграле, информация о нем не является секретной, а сплетни распространяются слишком быстро. К тому же… — Шан Жи запинается.       — К тому же? — подталкивает его Цзяо Ше.       — Я не уверен в том, насколько сформировано его ядро. Я его не вижу, — признается он, растерянно смотря на Цзяо Ше.       — Ну, это значит, что его нет, — беззаботно откликается тот.       Шан Жи медленно качает головой в ответ.       — Нет, ты не понял. Я не просто не чувствую ядра — я вообще не ощущаю его ци в теле, — Шан Жи множество раз пытался подобраться к меридианам Цзинь Гуана, однако все тщетно. Он будто бы ходячий мертвец. Нет — хуже. Если у мертвецов есть темная ци, то, должно быть, Цзинь Гуан — пустое место. Иного объяснения у Шан Жи нет.       Цзяо Ше серьезнеет и задумчиво хмурится.       — Думаешь, это проделки со стороны Ми?       — Вряд ли, — Шан Жи качает головой. — Мне кажется, есть что-то еще. Мы что-то упускаем, — он много раз пытался понять, что не так с Цзинь Гуаном, однако ему не достает информации, чтобы сделать какие-то однозначные выводы. — Я ведь чувствовал его ци, когда он пытался меня защитить. Возможно, он проклят или на нем стоит специальная печать, — конечно, ситуаций, когда на обычного смертного накладывают сдерживающую печать, практически не бывало в истории. Шан Жи бы вспомнил о чем-то подобном.       «А что, если здесь действительно замешан соседний пантеон? — задумавшись об этом на секунду, он тут же опровергает собственную идею. — Нет. Им нет никакой выгоды от Цзинь Гуана. Должно быть что-то еще».       Шан Жи трясет головой, чтобы не надумывать лишнего, когда замечает, что взгляд у Цзяо Ше потемнел — тот будто задумался о чем-то тревожном.       — Ты в порядке? — спрашивает Шан Жи. Вздрогнув, Цзяо Ше моментально приободряется и улыбается ему все так же легко, как и прежде.       — Не бери в голову, — отмахивается он. И прежде, чем Шан Жи успевает спросить что-то еще, продолжает: — Порой правда бывает ближе, чем мы думаем. Постарайся расслабиться, и, может быть, идея сама к тебе придет, — подъехав на кресле ближе, Цзяо Ше ободряюще хлопает Шан Жи по коленке.       — Ты прав. Спасибо, Цзяо Ше, — искренне благодарит Шан Жи, заслуживая поистине удивленный взгляд.       — Ты чего? — Цзяо Ше спрашивает встревоженно, будто у него выросло еще две головы.       Его можно понять — Шан Жи практически не бывает настолько открытым. Само собой, Цзяо Ше удивился. Возможно, ему, Шан Жи, следует быть чуть более чутким к своему единственному другу, и тогда тот бы не удивлялся проявлением его искренности так сильно.       — Ничего, — честно отвечает он, улыбаясь уголком губ. На лице Цзяо Ше моментально возникает хитрая ухмылка, и Шан Жи уже готовится возводить глаза к Небесам. Жаль только, что даже помолиться некому — не будет же он самому себе молитвы исполнять.       — А Цзинь Гуан хорошо на тебя влияет, — смеется Цзяо Ше, за что вполне справедливо получает пинок по ноге. — Ауч! За что? — он чересчур драматично прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу, не переставая при этом хихикать. Шан Жи, не сдержавшись, закатывает глаза, мысленно отчитывая себя за перенимание дурных привычек у других.       — Ой, отвали, — под непрекращающееся хихиканье Шан Жи поднимается со своего места и, расправив складки на джинсах одним ловким движением, двигается в сторону двери. — Я пойду к своим помощникам, узнаю, как у них дела и помогу, раз уж я здесь.       Цзяо Ше понятливо кивает.       — Удачи. Если появится новая информация, я сообщу.       Шан Жи кивает ему напоследок и, сняв печать с двери, открывает ее, вновь погружаясь в бесконечный шум Дворца Знаний.              

***

             — Ответ от Ми пришел, — первое, что слышит Шан Жи по телефону через пару дней от Цзяо Ше. — Поднимайся скорее. Кое-кто из Хранителей Знания вот-вот должен подойти с отчетом, — взволнованно добавляет он.       — Мне казалось, ты был ответственен за составление обращения, — хмурится Шан Жи, готовясь к перемещению.       — В начале да, но поскольку формально я не имею в обязанностях установки дипломатических отношений с соседними пантеонами, запрос перенаправили другому Небожителю, — с каждым новым словом голос Цзяо Ше становится все более неуверенным, а под конец и вовсе затихает. Шан Жи чувствует подвох.       — И кто же этот Небожитель? — он приподнимает бровь, уже направляясь в сторону Дворца Знаний.       — Я, — произносит кто-то за его спиной, заставляя Шан Жи обернуться. Ну, конечно же, это снова Ван Чжу.       — Прости, — тихо извиняется Цзяо Ше по телефону, и Шан Жи не остается ничего, кроме как вздохнуть. Он без предупреждения сбрасывает вызов и направляет все свое внимание на Ван Чжу.       Тот, как обычно одетый с иголочки, холодно смотрит на него в ответ своими светло-карими глазами. В руках у него оказывается планшет — видимо, с нужной информацией. Шан Жи вздыхает вновь. Чтобы получить ответ, ему нужно наладить с Ван Чжу контакт. Хорошо. Он справится.       — И почему в последнее время пересекаемся так часто? — или не справится.       Ван Чжу хмурится, поджимает губы и чуть наклоняет голову к плечу.       — Задаюсь этим вопросом всю свою жизнь, — в тон Шан Жи отвечает он.       — Ладно. Давай уже решим эту проблему и разойдемся.       — Хотел предложить то же самое, — Ван Чжу подходит ближе и заправляет локон черных волос за ухо. Шан Жи прикладывает все усилия, чтобы не отшатнуться. — Пойдем в мой кабинет.       Ах, да. У него же есть свой кабинет.       Несмотря на то, что все они Небожители, находящиеся на Небесах, между ними существует некое классовое деление. Самые почитаемые, «Великие», Небожители обладают наибольшим влиянием среди остальных; огни их молитв ярко горят во всем Сянмэне. К ним как раз-таки относятся Шан Жи, Цзянь Цзилю и Ван Чжу — они являются Небожителями самого престижного уровня, а потому заслуживают дополнительные награды вроде своих кабинетов, лучшего технического обеспечения и большего количества помощников. Но, несмотря на преимущество, на них так же накладывается большая ответственность, что не всем по нраву. Цзяо Ше пусть и находится на Небесах столько же, сколько Шан Жи и Ван Чжу, в силу своего характера отказывается брать на себя такую же ответственность, и потому остается Божеством среднего класса, к которому, впрочем, и относится большинство Небожителей. Они выполняют обычные молитвы и имеют последователей только в больших городах. Самый низший же уровень занимают Небожители, чьи огни молитв горят в маленьких храмах, деревнях и совсем небольших городах. Такие Боги гибнут, как правило, гораздо быстрее предыдущих, но, тем не менее, если они выживают, то переходят на следующий уровень. Сделать это, конечно же, не так просто, особенно учитывая нравы современных людей, однако прецеденты случаются.       Так вот благодаря тому, что Ван Чжу — один из Богов высшего класса, у него есть свой кабинет, в который они и приходят. На самом деле, помещение мало чем отличается от кабинета обычного клерка — стол, кресло, ноутбук, книжные стеллажи и пара украшений. Ничего лишнего.       Протянув разблокированный планшет Шан Жи, Ван Чжу садится за стол.       — Переговоры мало что дали. Ми до последнего отказывались выдавать нам какую-либо информацию о Чо Сок-мине, — судя по лицу, для Ван Чжу это было то еще испытание, и Шан Жи ощущает нечто, похожее на стыдливую благодарность. Несмотря на их не очень хорошие отношения, они — коллеги, задача которых соблюдать порядок в мире смертных. Шан Жи рад, что они, по крайней мере, могут спокойно обсуждать дела, касающиеся работы. — Но, в конце концов, я склонил их на свою сторону, — Ван Чжу самодовольно ухмыляется, на что Шан Жи закатывает глаза. И зачем он думал о нем хорошо? Ван Чжу — все тот же самодовольный говнюк.       — И что ты узнал? — с нажимом спрашивает Шан Жи.       Ван Чжу кивает на планшет в его руках.       — Посмотри.       Потрясающая командная работа. Шан Жи в который раз благодарит Повелителя, что тот ставит ему в пару Цзяо Ше и старается разделять миссии между Ван Чжу и Шан Жи так, чтобы они не пересекались. В этот раз возникла небольшая промашка, но Шан Жи в состоянии ее стерпеть.       Он переводит взгляд на экран и вчитывается.       Имя: Чо Сок-мин       Возраст: 39 лет       Род деятельности: криминал       Саджу: -777       Уровень развития духовных способностей: низкий.       Уровень опасности: ниже среднего       Шан Жи приподнимает бровь.       — И это все? — он спрашивает с иронией в голосе. — Ты же так бахвалился, что смог достать от них информацию?       — А какую информацию ты ждал? Сколько у него было девушек и как давно он курит? — раздраженно фыркает Ван Чжу, скрещивая руки на груди. — Будь благодарен за то, что имеешь, — сухо добавляет он.       Шан Жи едва удерживает себя от того, чтобы хорошенько приложить эту довольную физиономию об стол и разукрасить его симпатичную мордашку парочкой синяков. Он прав — с соседями нужно быть осторожнее. И если это максимум информации, который они могут предложить, значит, придется работать с этим.       — Что они сказали по поводу темной ци? — Шан Жи вновь переключается на серьезный тон.       — За этим смертным не было замечено применение темной магии и вообще какой-либо интерес к темным искусствам, — спокойно отвечает Ван Чжу.       — Опять тупик, — Шан Жи трет лицо руками. А он так надеялся, что, наконец-то, ухватился за ниточку.       — Это связано с тем смертным, Цзинь Гуаном? — осторожно спрашивает Ван Чжу, и Шан Жи моментально отрывает руки от лица, смеряя того подозрительным взглядом.       — Откуда ты знаешь его имя?       Ван Чжу вздыхает.       — Я слежу за ходом расследования. Меня поставили вашим надзирателем, — вот оно что. Это объясняет их постоянные пересечения в последнее время. В конце концов, за каждой миссией закреплен как минимум один надзиратель — и, видимо, так сложилось, что Ван Чжу на этот раз вытянул короткую палочку. — Так… как он? — странно слышать от Ван Чжу такие вопросы, но Шан Жи списывает это на обязанности надзирателя. Ему никогда не приходилось им быть, а Ван Чжу еще ни разу не показывал себя с дурной стороны как Небожитель, так что нехотя, но Шан Жи ему доверяет.       — В норме настолько, насколько может быть в норме человек с его интегралом справедливости, — усмехается он.       — Ты не наблюдаешь за ним некие, — Ван Чжу быстро облизывает губы, подбирая нужные слова, — странности? — а вот этот вопрос уже настораживает. Шан Жи хмурится.       — Нет. Он обычный смертный, который притягивает неприятности, — он решает не говорить Ван Чжу о том, какое чувство дежавю испытывает время от времени рядом с Цзинь Гуаном. В конце концов, это не его собачье дело.       Ван Чжу внимательно вглядывается в его лицо, словно пытаясь что-то в нем найти, после чего шумно выдыхает и, вернувшись к своему прежнему выражению, бросает:       — Ладно. А теперь катись из моего кабинета.       — Да пошел ты, — фыркает Шан Жи в ответ и, прежде чем выйти, показывает Ван Чжу неприличный жест.       Как же он его бесит — этот Ван Чжу. Будь его воля, убил бы. Жалко, что они коллеги.