520

      Однообразные дни постепенно сменяют друг друга, позволяя Шан Жи утонуть в рутине. Дела на человеческой работе, наблюдение за Цзинь Гуаном на предмет странностей, сбор информации о темной ци через помощников и Цзяо Ше, а также помощь с молитвами в собственном Дворце, — из-за всего этого он едва успевает спать. Да, он уже давно владел инедией и мог не питаться, как обычный человек, однако сон ему по-прежнему нужен. Не в таком количестве, конечно, как раньше, но тело, пусть и достигшее бессмертия, все еще нуждается в некоторых базовых вещах: например, мозгу нужно обрабатывать полученную информацию. Максимум, которого когда-то достиг Шан Жи без сна — месяц. Под конец этого срока у него начались не просто галлюцинации, а настоящий психоз. Как хорошо, что Цзяо Ше был рядом с ним все это время — иначе, другие Небожители свидетели, он бы сошел с ума от недостатка сна и горя.       Воспоминания о темном времени заставляют Шан Жи передернуть плечами и попытаться вновь сосредоточиться на цифрах. Судя по всему, он так сильно устал за последнее время, что теперь не может понять базовые вещи, которые Цзинь Гуан лично ему объяснял.       Кстати, о Цзинь Гуане. После недавних выходных тот стал выглядеть немного радостнее, но в то же время будто бы задумчивее. У Шан Жи, к сожалению, нет возможности наблюдать за ним постоянно, поэтому ему остается лишь гадать, что же такого произошло. Ну, или просто спросить. Второй вариант кажется Шан Жи наиболее подходящим, и он решает прибегнуть к нему.       — Хей, Цзинь Гуан, — решив отвлечься от нудной работы, Шан Жи встает со своего места и, громко окликнув коллегу, машет ему рукой. Замерев, Цзинь Гуан поднимает на него взгляд и, поняв, кто его позвал, закатывает глаза, возвращаясь к своим делам как ни в чем не бывало. — Эй, это вообще-то грубо — вот так игнорировать своего лучшего друга, — он подходит поближе и шутливо толкает Цзинь Гуана в бок, заслуживая убийственный взгляд.       — И с каких пор, позволь узнать, мы лучшие друзья? — все-таки перестав перебирать документы, он скептически смотрит на Шан Жи. Тот тоже не знает, почему назвал Цзинь Гуана именно таким образом — они коллеги, приятели, но никак не друзья; и уж тем более не лучшие друзья. Демон его дернул сказать такую глупость. Однако выкарабкиваться из неловкой ситуации как-то нужно, так что Шан Жи беспечно жмет плечами.       — Не то чтобы у тебя есть другие друзья, — взгляд Цзинь Гуана моментально замерзает, и Шан Жи вздрагивает. — Перебор? — виновато уточняет он.       — Ауч, гэгэ, даже для меня это слишком, — произносит Гонг Лэцю, идущий мимо стола Цзинь Гуана. И тогда Шан Жи обращает внимание на окружение — все их коллеги почему-то вдруг остановились и теперь внимательно наблюдают за происходящим, словно за интереснейшей дорамой. Однако, стоит Шан Жи посмотреть на них своим самым грозным взглядом, как те, моментально отмерев, сразу же возвращаются к своим делам.       — Эй, прости. Я не специально, — Шан Жи склоняется к Цзинь Гуану и понижает голос, чтобы его слышал только он один. Вот только на этот раз Шан Жи, судя по всему, задел Цзинь Гуана за живое. Несмотря на все надежды, его взгляд не оттаивает, а губы по-прежнему поджаты в выражении глубокой обиды. — Цзинь Гуан, ну, не будь ребенком…       — Это я-то ребенок? — судя по всему, Шан Жи вновь ошибся в подборе слов: Цзинь Гуан отвечает чуть истеричным голосом, а после гордо фыркает. — Это не я оскорбляю других людей, а потом прошу прощения, как побитый щеночек, — язвительно замечает он, особенно громко стуча собранными документами по столу, чтобы привести их в порядок.       «Значит хочешь по-плохому», — в груди Шан Жи уже начинает бурлить раздражение на пару с непонятной злостью. И почему Шан Жи вообще должен играть с ним в морской бой, пытаясь угадать, какая именно тема его заденет?       Цзинь Гуан явно обороняется, роняя слова не подумав, и Шан Жи прекрасно об этом знает. Вот только он уже завелся и готов хоть сейчас отправиться в бой. Он не намерен останавливаться первым.       — Зато я не обижаюсь на любое слово, сказанное не тем тоном, — огрызается Шан Жи. Цзинь Гуан, услышав его слова, замирает, словно на этот раз Шан Жи не просто «ранил» его — «убил», после чего, нахмурившись, выплевывает:       — Ах так? Значит, полагаю, тебе не нужно больше провожать меня до дома, — сказав это, Цзинь Гуан намеренно смотрит на часы, висящие на стене, и притворно вздыхает: — О, как раз мой рабочий день закончился. Пока, — и, взяв свои вещи, быстрым шагом направляется в сторону лифтов.       Шан Жи, осознав, что рискует потерять Цзинь Гуана из виду, чего делать в их нынешнем положении категорически нельзя, быстро идем за ним, чувствуя, как с каждым шагом непонятная злость постепенно растворяется в море вины.       — Что? Нет, Цзинь Гуан. Погоди, — нагнав у лифтов, он порывается схватить его за рукав водолазки, на что получает фирменный взгляд, и быстро опускает руку. — Прости, ладно? Я был не прав, — Шан Жи действительно имеет это в виду. Ссора между ними развернулась совершенно по дурацкой причине: можно сказать — и вовсе без нее, и потому он искренне хочет ее закончить. Вот только, судя по всему, у терпения Цзинь Гуана все же есть предел. Сморщив нос, будто съел какую-то гадость, он закатывает глаза и заходит в пришедший лифт.       — Отвали, придурок, — и, не дав Шан Жи сказать еще хоть слово, нажимает на кнопку, дабы двери моментально закрылись прямо перед его носом, отделяя их друг от друга.       «Вот тебе и лучшие друзья», — сокрушается на самого себя Шан Жи.       Почему с Цзинь Гуаном так сложно? Одно слово — и вот, они уже стоят на грани войны. Или на минном поле. Шан Жи пока не решил. Но, в любом случае, с Цзинь Гуаном приходится быть предельно осторожным в подборе слов — стоит оступиться, и вновь окажешься за пределами высокой ледяной стены, отделяющей его от окружающих.       Тихо вздохнув, Шан Жи возвращается на свое рабочее место и громко пллюхается на кресло, закрывая лицо руками. И как ему теперь все это исправить? Оставлять Цзинь Гуана одного сейчас — не вариант. Шан Жи мог бы, конечно, понаблюдать за ним с Небес, но с недавних пор его стала волновать чужая приватность. Вряд ли бы Цзинь Гуан захотел, чтобы за ним следил кто-то, обидевший его. Не будь они в ссоре, Шан Жи бы даже не задумывался об этом, но вот они здесь, и он искренне недоумевает, что ему делать.       — Ты определенно перегнул сегодня, — веселый голос Се Бао выдергивает его из мрачных раздумий, и Шан Жи, раздраженный наличием других людей вокруг, злобно зыркает на него, заставляя отшатнуться. — Ладно, понял, молчу, — он делает жест «рот на замке» и быстрым шагом удаляется к своему месту. Ему тоже пора собираться домой. Как, впрочем, и Шан Жи. Вот только ему совсем не хочется возвращаться в пустую квартиру: тогда мысли о Цзинь Гуане и собственное чувство вины окончательно его сожрут.       — Тебе следует извиниться перед ним завтра, — на этот раз к его столу подходит Ли Хуан, и Шан Жи просто не находит сил быть злым еще и с ней. В конце концов, девушка не сделала ничего дурного, да и к тому же, она уж слишком напоминает ему шицзе. Та пусть и была по характеру совершенно другой, всегда помогала в кризисных ситуациях, когда они были младше, и Шан Жи просто не может воспринимать ее иначе. — Сегодня лучше оставить его в покое. Вам обоим нужно остыть, чтобы не разругаться еще сильнее, — что ж, в этом она права. Если бы Шан Жи сейчас пересекся с Цзинь Гуаном, то вряд ли бы это закончилось чем-то хорошим.       Шан Жи ухмыляется. А ведь шицзе точно также примиряла его с Ним во время обучения в монастыре. Какая ирония.       — Думаю, ты права, — вздыхает он. В любом случае, ничего ведь плохого не случится за один вечер без его присмотра, правильно? Выживал же Цзинь Гуан как-то до его появления.       Вот только Шан Жи не учитывает, что с его появлением проблем, выпавших на долю Цзинь Гуана, стало гораздо больше.              

***

             — И сдался мне этот Цзинь Гуан, — конечно же, даже после разговора с Ли Хуан Шан Жи успокоился лишь на время. Оставшись один, он вернулся в прежнее состояние, и теперь наматывает круги по квартире, ощущая себя одновременно раздраженным и виноватым. — Он совсем страх потерял — так со мной разговаривать. Конечно, я тоже лишнего ляпнул, — Шан Жи с громким стоном падает на диван и начинает агрессивно тереть лицо. На самом деле, глупее этой ссоры только тот факт, что он прямо сейчас разговаривает сам с собой. — Додумался же назвать нас лучшими друзьями. Что вообще за глупости? Мне же не пять, — бубнит Шан Жи. И он прав — уверен, что прав. Вот только в груди что-то обрывается.       Может, ему бы и хотелось стать ближе с Цзинь Гуаном. Может, не лучшими друзьями, но хотя бы обычными друзьями, которым не приходится постоянно терпеть присутствие друг друга и подбирать нужные слова, чтобы, не приведи Небеса, не обидеть. Правда, чаще всего таким страдает Шан Жи. Ему определенно не хватает опыта общения с людьми.       Погрузившись в свои мысли, Шан Жи хочет продолжить свое ворчание на Цзинь Гуана, тупую миссию и весь белый свет, когда вдруг ощущает легкий укол в районе груди. Настороженно замерев, Шан Жи прислушивается к собственным ощущением. Ну, не инфаркт же у него — он ведь Бог. Когда ощущение повторяется, Шан Жи подскаиквает со своего места, чувствуя, как каждая частичка тела предупреждает: вокруг происходит что-то опасное. Руки начинают дрожать, а сердце пропускает очередной удар, и только тогда Шан Жи понимает: кто-то поблизости находится в опасности и зовет его на помощь.       Подсознательно он уже знает, кто его зовет, но все равно тянется к ниточке молитвы, чтобы проверить свою догадку. Только у одного человека настолько сильная связь с ним — конечно же, на обратной стороне он обнаруживает Цзинь Гуана. Становится совсем не до смеха, когда Шан Жи видит, во что тот вляпался на этот раз. Если в прошлом ему угрожали оборотни и простые люди, то сейчас навскидку Шан Жи бы сказал, что Цзинь Гуан окружен ходячими мертвецами.       Всего существует несколько видов нечисти: оборотни, демоны, призраки и монстры. Ходячие мертвецы принадлежат рангу монстров. На самом деле, их отличие не столь велико: разница состоит лишь в том, как именно представители этих групп нечистью. Оборотни, как правило, являются погибшими животными; демоны появляются после гибели человека и обладают темной управляемой ци; призраки тоже возникают после гибели человека, но их отличие от демонов заключается в том, что у вторых достаточно ци для преображения в человекоподобное существо, тогда как призраки остаются бесплотной субстанцией до конца своего существования; к монстрам же относятся любые человеческие мертвецы, имеющие физическую оболочку, но лишенные разума — как правило, это ходячие и лютые мертвецы.       — Помогите! Кто-нибудь! Лао Ё! — Цзинь Гуан не просто молит — он кричит вслух, словно надеясь, что Шан Жи все-таки тайно проследовал за ним и вот-вот выйдет из-за угла для его спасения. Мысленно же он умоляет самого Фанху. Шан Жи слышит его и с первого раза.       Не давая себе ни секунды на раздумья, Шан Жи быстро хватает свою кожанку и перемещается к ближайшей точке возле Цзинь Гуана. Он знает, что нарушает этим правила — им запрещено использовать подобную магию рядом со смертными — особенно на их глазах, но ничего не может с собой поделать. Сердце предательски сжимается от того, насколько отчаянно звучит молитва Цзинь Гуана. Каким бы он был Божеством, если бы позволил своему верующему умереть у него на глазах?       Возникнув прямиком перед сидящим у стены Цзинь Гуаном, Шан Жи быстро призывает Гуйдзы и одним ударом сносит несколько голов мертвецам. Для Небожителя его уровня даже в личине смертного это не проблема. Единственное, что напрягает Шан Жи в этой ситуации — наличие мертвецов так близко к центру города и их количество. Чем больше он кромсает, тем больше их становится. Шан Жи решает — пора переходить к радикальным методам. Решив не сдерживать свою Божественную ауру, Шан Жи с тихим рыком бросается на ближайших мертвецов и яростно их атакует. Теперь, окруженный защитным ореолом, Шан Жи может пользоваться Гуйдзы в несколько раз эффективнее, позволяя взять преимущество. И вот, спустя несколько секунд на месте мертвецов не остается ни тел, ни их следов — каждый из них обращается в прах. Шан Жи не нужно даже приводить дыхание в порядок — такие бои не что-то новое для него. Единственное, что напрягает — белесые следы на его кожанке и мече. Шан Жи морщится — придется отмывать.       Закончив со сражением, Шан Жи, наконец, обращает свое внимание на Цзинь Гуана. Тот, кажется, потерял много крови, и Шан Жи не уверен, сможет ли помочь ему человеческими средствами. Сердце в груди всполошенно начинает биться о ребра, когда он видит: Цзинь Гуан плачет, пытаясь пальцами перекрыть открытую рану на животе. Само собой, это бесполезно, но человеческое желание жить не позволяет оставаться безучастным. Быстро присев рядом, Шан Жи, не беспокоясь о чужой крови, быстро обнимает его за плечи.       — Тш-ш, я здесь, я рядом. Ты в безопасности, — он тихонько шепчет Цзинь Гуану в макушку, незаметно вливая в него Божественную силу. Небольшое ее количество не должно навредить — при должном использовании Цзинь Гуан не только восстановится, но и понемногу успокоится. Пусть подобное также запрещено — Шан Жи уже все равно. Он нарушил столько запретов: одним больше — одним меньше. Смерть Цзинь Гуана — последнее, чего бы ему хотелось. — Все в порядке, — он гладит Цзинь Гуана по спине, вслушиваясь в его прерывистое дыхание и наблюдая за тем, как раны на ногах и теле постепенно перестают кровоточить под действием его светлой ци. — Ты не один.       — Я так испугался. Я думал, что ты не придешь, — судя по всему, Цзинь Гуан все еще не до конца пришел в себя: он хватается за Шан Жи, как за спасательный круг, загнанно дышит куда-то ему в шею и, кажется, продолжает плакать. Его голос дрожит, и весь он будто бы сжимается в размерах, боясь повторения этого ужаса.       И как Шан Жи мог допустить такое? Он не может перестать корить себя. Он следит лишь за одним смертным, и все равно умудрился не справиться с его защитой. Какой же из него Небожитель после этого?       — Теперь я здесь, — Шан Жи продолжает гладить всхлипывающего Цзинь Гуана по спине. — Прости меня, ладно? Я больше никогда тебя не оставлю, слышишь? Ты в безопасности, — он шепчет на ухо, постепенно переставая вливать в него Божественную силу. Дальше он сможет восстановиться самостоятельно. Незачем вызывать больше подозрений, чем уже есть. — Я знал, что тебе опасно идти одному и все равно повел себя как мудак, оставив тебя одного на произвол судьбы. Прости.       Цзинь Гуан долго ему не отвечает, но Шан Жи не нуждается в словах: он слышит, как тот постепенно приходит в себя; чувствует, как дрожь в теле сходит на нет; а сам Цзинь Гуан чуть отстраняется, когда осознает, в каком положении находится. Между ними повисает странная неловкость.       «Жаль, что я не чувствую его ци. Мне нужно понять, не пострадали ли его меридианы, — мысленно вздыхает Шан Жи, все-таки отпуская Цзинь Гуана, мягко отталкивающего его от себя. — Нужно будет поискать способ, чтобы проверить состояние его духовных каналов».       — Все хорошо. Я в порядке, — хрипит он, на что Шан Жи скептически приподнимает бровь, мол, ты сам-то веришь в это? — Я… ну, почти в порядке, — Цзинь Гуан осматривает свои раны, и на его лице появляется удивление. Видимо, он думал, что по-прежнему истекает кровью, однако благодаря старанием Шан Жи на месте кровоточащих ран остаются лишь неглубокие порезы и оглушающая боль. Он знает доскольнально, поскольку и сам частенько прибегает к подобному способу самолечения, особенно когда был моложе и мало следил за тем, куда бьет противник.       — Идти сможешь? — деловито спрашивает Шан Жи, критически осматривая Цзинь Гуана. Судя по его наблюдениям — вряд ли.       Цзинь Гуан лишь подтверждает его опасения, даже не пытаясь подняться. Что ж, видимо, очередное столкновение с нечистью поубавило у него гордости, раз он не препирается.       — Едва ли, — фыркает он, прикрывая глаза и облокачиваясь на стену за собой. Шан Жи не знает, почему Цзинь Гуана постоянно застают в каких-то подворотнях, но чувствует: все это не просто так.       — Пойдем. Отнесу тебя к себе, — Шан Жи встает с колен и протягивает Цзинь Гуану руку. Лучше было бы донести того на спине, но он практически уверен, что Цзинь Гуан откажется от подобного, даже несмотря на боль во всем теле. Шан Жи не остается ничего, кроме как предложить свое плечо.       — Не нужно… Я… — Цзинь Гуан сопротивляется будто по привычке, хотя вид у него расстерянный. И Шан Жи понимает: нужно немножко надавить, и тот согласится без всяких пререканий.       — Ты что? Дойдешь сам? Очень в этом сомневаюсь. К тому же, до меня идти ближе.       На самом деле, странно, что Цзинь Гуан даже не упомянул волшебное перемещение Шан Жи, которое, на минуточку, произошло прямо перед его носом. Возможно, привык к странностям, а может, просто не обратил внимания из-за страха и боли. Но Шан Жи в любом случае ему благодарен: он не знает, как бы оправдывался в случае, если бы тот спросил его об этом. Какими бы сильными не были заклинатели, такие фокусы для них недоступны.       — Хорошо, — обреченно вздыхает Цзинь Гуан, принимая протянутую руку.       Они идут небыстро: Шан Жи держит Цзинь Гуана крепко, позволяя полностью опереться на себя, чтобы лишний раз не тревожить его раны. Если раньше бы тот ворчал, пытаясь доказать, что не слабак, то сегодня, на удивление, молчаливо принимает помощь, даже не стараясь идти самостоятельно. На этот раз нападение шокировало его сильнее обычного.       И вот, медленным шагом они все же добираются до дома Шан Жи. Как хорошо, что в его доме есть лифт. К моменту, когда они заходят внутрь, Цзинь Гуан практически повисает на нем — судя по всему, их небольшое путешествие выматывает его с концами. Когда тот не откликается на свое имя, Шан Жи все-таки подхватывает его на руки и относит прямиком в свою спальню. Незадача — у него дома даже нет еды, чтобы можно было накормить человека. Более того — аптечки у него тоже нет. Вздохнув, Шан Жи выходит из комнаты и, тихо прикрыв за собой дверь, оформляет доставку продуктов и медикаментов на дом. Все же лень — двигатель прогресса. Едва ли Шан Жи бы оставил Цзинь Гуана одного в квартире — только не когда он в подобном состоянии.       Когда стучится курьер, Шан Жи уже успевает весь известись. Если прямо сейчас не обработать раны Цзинь Гуана, у него может начаться заражение, и Шан Жи при всем желании не смог бы вылечить его без последствий для разума. Ему не стоит слишком полагаться на Божественную силу.       Отнеся продукты на кухню, Шан Жи берет медикаменты и возвращается к Цзинь Гуану. Судя по всему, за те пятнадцать минут, пока его не было рядом, у того поднимается жар: плохой знак — скорее всего, началось воспаление. Нахмурившись, Шан Жи подходит к Цзинь Гуану, покрывшегося испариной, и начинает аккуратно снимать с него одежду. Ему придется от нее избавиться — от водолазки и штанов остались сплошные ошметки. К сожалению, кровь успевает засохнуть, и в момент, когда Шан Жи пытается избавить Цзинь Гуана от одежды, тот громко стонет от боли. Шан Жи корит себя за то, что не сделал этого раньше.       Закончив с вещами, Шан Жи берет заранее приготовленный тазик с теплой водой и тряпочкой: прежде чем наносить на раны мазь, нужно их очистить. Каждый раз, когда Шан Жи прикасается к оголенной коже Цзинь Гуана, тот вздрагивает и нервно поворачивает голову с бока на бок.       «Должно быть, ему снится кошмар, — сочувствующе думает Шан Жи, откладывая тряпку и приступая к нанесению заживляющих мазей. Современная медицина, конечно, ни в какое сравнение не идет с тем, чем они пользовались тысячелетие назад, но Шан Жи уважает людей за попытку воссоздания. — Надеюсь, ему станет хоть немного легче», — и его надежды оправдываются — спустя какое-то время тело Цзинь Гуана расслабляется, его дыхание становится ровнее, а жар постепенно сходит на нет. Шан Жи улыбается уголком губ. Пусть врачеватель из него так себе, но базовый уход он сможет предоставить.       Положив все лекарства на прикроватную тумбочку, Шан Жи уже хочет встать, когда Цзинь Гуан неожиданно хватает его за руку. Его брови вновь сходятся на переносице.       — Не уходи, — шепчет он хриплым голосом, сжимая его руку так, словно от этого зависит вся его жизнь. Что-то внутри Шан Жи ломается, и он позволяет человеку чуть больше.       — Тш-ш, ты в безопасности, засыпай, — Шан Жи касается его лба на манер заботливого родителя и, немного отпустив свою божественную ауру, позволяет Цзинь Гуану забыться во сне. Это меньшее, что он может сделать — присмотреть за ним и позволить кошмарам отступить.       Руку Цзинь Гуан не отпускает, даже когда окончательно проваливается в сон, и Шан Жи приходится выждать еще немного времени, прежде чем, аккуратно убрав от себя его ладонь, встать. Ему нужно приготовить что-нибудь съедобное.              

***

             Шан Жи снова не спит всю ночь — время от времени меняет компрессы Цзинь Гуану, следит за его общим состоянием и в перерывах готовит легкий суп. Он думает — подобная пища будет в самый раз для ослабленного человеческого тела.       За окном светает — Шан Жи предусмотрительно написал их начальнику о том, что они будут отсутствовать на работе, и тот спокойно ответил, что им нужно будет написать заявление об отпуске за свой счет на следующий день. Возможно, они отделались так легко благодаря хорошей работе Цзинь Гуана в компании на протяжении многих лет, а может, влияние все-таки оказала божественная аура Шан Жи. Неясно. Здесь главное не причина, а результат.       К моменту, когда Цзинь Гуан просыпается и приходит на кухню, Шан Жи успевает отчитаться Цзяо Ше, сварить кофе и подогреть суп. Цзинь Гуан надел сменную одежду, которую для него оставил Шан Жи. Он с улыбкой отмечает, что футболка чуть широка Цзинь Гуану в плечах, но, в целом, человеческая личина Шан Жи примерно одного телосложения с Цзинь Гуаном.       — Доброе утро. Как себя чувствуешь? — спрашивает Шан Жи, тут же поднимаясь со своего места, чтобы достать тарелку и налить в нее бульон. Цзинь Гуан, словно не расслышав вопрос с первого раза, немного заторможенно оглядывает сначала Шан Жи, затем кухню, после чего слабо кивает.       — Думал, будет хуже, — он проводит ладонью по перевязанной бинтами груди и животу. — Не знаю, что ты со мной сделал, но это сработало, — подойдя к столу, Цзинь Гуан садится и продолжает наблюдать за хлопочащим у плиты Шан Жи.       — Современная медицина творит чудеса, — нервно смеется Шан Жи, ставя перед Цзинь Гуаном тарелку. — Кушай.       — Да-да, как скажешь, — Цзинь Гуан явно не поверил его словам, но решил не спорить. Шан Жи облегченно выдыхает. Ему было бы очень сложно объяснить Цзинь Гуану свою силу. — А ты есть не будешь? — участливо спрашивает он, на что Шан Жи качает головой.       — Я уже ел, — легко врет он. Цзинь Гуан пожимает плечами.       — Хорошо, — взяв ложку, он аккуратно дует на жидкость, после чего кладет ту в рот и замирает. — Что это за рецепт? — взволнованно спрашивает Цзинь Гуан, заставляя Шан Жи испуганно вздрогнуть. Еще никогда до этого тот не проявлял столько эмоций разом — а уж тем более эмоций, связанных со взволнованным удивлением.       — Друг научил. А что? Невкусно? — спрашивает Шан Жи, между делом наливая им кофе. Зная, что Цзинь Гуан не любит крепкий, добавляет в его кружку больше половины молока.       — Нет, вкусно, просто… — Цзинь Гуан запинается, а после вздыхает. — Очень знакомый вкус. Не могу понять, откуда его знаю, — фыркнув, он продолжает есть.       Знакомый, да?       Тихо вздохнув, Шан Жи ставит чашки на стол, получая благодарный кивок в ответ.       — На самом деле, этот друг очень похож на тебя, — он хмыкает, когда видит заинтересованный взгляд Цзинь Гуана. — Он тоже любил закатывать глаза, постоянно ворчал на меня и вечно встревал во всякие авантюры.       — Правда? — Цзинь Гуан усмехается. — Что с ним стало? Вы все еще дружите? — беззаботно спрашивает он, даже не подозревая, как сердце Шан Жи пропускает удар. Улыбка моментально сходит с его губ, заставляя Цзинь Гуана озабоченно нахмуриться.       Однако прежде, чем он спрашивает, в чем дело, Шан Жи отвечает:       — Он умер.       Больше они не произносят ни слова.