520

      Они не обсуждают произошедшее. Цзинь Гуан предпочитает делать вид, будто ничего не случилось, а Шан Жи решает не мешать ему в этом. Каждый переживает стресс по-своему: нет смысла давить на человека. Шан Жи знает — Цзинь Гуан сам придет к нему, когда будет готов.       «Возможно, ему все еще неловко после того разговора о Нем», — он вздыхает, вспоминая, как совершенно не к месту рассказал о Его смерти. Наверно, Шан Жи был чересчур откровенен в то утро, но ему почему-то показалось, что так будет правильно. И пусть Цзинь Гуан усердно избегает его, Шан Жи все равно чувствует: что-то между ними изменилось, и ранее треснувший лед поплыл по течению, постепенно тая. Цзинь Гуану всего лишь нужно больше времени.       Будни довольно быстро подходят к концу и наступает воскресенье. Шан Жи не планирует оставаться в человеческом мире — ему все еще время от времени нужно появляться на Небесах, особенно после происшествия с ходячими мертвецами. После небольшого расследования Шан Жи убеждается: дело оборотней и ходячих мертвецов никак не связано. Если оборотней они смогли объяснить тем, что район довольно неблагополучный, а Цзинь Гуан со своим низким интегралом — легкая мишень, тогда как на самом прахе не было ни намека на призыв, то с ходячими мертвецами такое объяснение не вяжется. Во время боя Шан Жи успел заметить очень важную деталь: мертвецы атаковали только Цзинь Гуана несмотря на то, что Шан Жи появился прямо перед ним, и это должно было отвлечь их. Также он отметил, что в их прахе есть примесь какой-то магии, похожей на призыв. Он может ошибаться, и поэтому отправил тот на анализ в один из отделов Дворца знаний.       Однако, к его удивлению, Цзяо Ше доложил, что никаких признаков посторонней магии не было обнаружено. Шан Жи, безусловно, верит Цзяо Ше, но те хранители из Дворца знаний, отвечающие за анализ праха, никогда ему не нравились, а потому он решает перепроверить все через собственных помощников.       «Нужно будет выписать им премию», — Шан Жи бы поблагодарил Богов за таких потрясающих работников, если бы сам не являлся Божеством. Благодарить себя сродни самолюбованию, чем он ни в коем случае не страдает.       Собственно, поэтому Шан Жи и хотел подняться за результатами лично. Он немного опасается, что кто-нибудь из Дворца знаний может по злому умыслу срывать ход расследования и скрывать некоторые факты, которые могли бы помочь Шан Жи. Он не представляет, зачем им это, но впредь старается быть осторожнее.       Вот только в момент, когда Шан Жи уже собирается отправиться на Небеса, ему приходит сообщение с незнакомого номера: «Встретимся в парке через час». А после вдогонку прилетает: «Это Цзинь Гуан, если что».       Понять, откуда у Цзинь Гуана его номер — несложно. Скорее всего, он достал его из личного дела. Вопрос только, что ему понадобилось в выходной день в парке. Тем более, после недели тотального игнора.       «Может, что-то серьезное?» — Шан Жи замирает.       Цзинь Гуан, конечно, ни разу не обращался к нему за просьбой о помощи на полном серьзе — всегда посылал молитвы. Он, конечно, вряд ли понял, что Лао Ё — не просто посланник Божий, но и сам Бог, и поэтому решил прислать ему смс, однако ситуация от этого менее странной не становится.       «Нужно сходить проверить, а то с этим Цзинь Гуаном бед не оберешься», — Шан Жи рассуждает: Небеса без него денек простоят — не упадут, а Цзинь Гуан вполне может; помимо падения, еще и сломает себе что-нибудь. Такого счастья Шан Жи точно не надо.       Быстро найдя свою повседневную одежду: на днях он разобрался, как пользоваться стиральной машиной и смог избавиться от пятен на своих любимых джинсах, — он одевается. Заплетя волосы в низкий хвост, Шан Жи, даже не смотрясь в зеркало, выходит из квартиры. На самом деле, удивительно, что им с Цзинь Гуаном даже не нужно уточнять, о каком именно парке идет речь. С недавних пор парк, находящийся неподалеку от их офиса, является их местом. Это греет душу — у Шан Жи столетями не было столь важных мест и людей, с которыми он мог бы разделить воспоминания.       Добравшись до места за считанные минуты, Шан Жи быстро направляется к той самой лавочке, на которой они с Цзинь Гуаном повадились сидеть. В ларьке, где Шан Жи с позором отказался занкомиться с бариста, теперь работает другой человек: на его счастье — мужчина.       Шан Жи приходит первым. Поняв, что Цзинь Гуана еще нет, он решает купить кофе. Если произошло что-то серьезное, нужна будет вкусная подпитка, чтобы не перессориться в очередной раз.       — Привет, — неловкий голос Цзинь Гуана окликает его в момент, когда Шан Жи как раз забирает заказ. Он безмолвно протягивает латте Цзинь Гуану, и тот облегченно выдыхает. — Спасибо.       — Так зачем ты меня пригласил? — Шан Жи решает не медлить и, кивнув на дорогу, начинает неторопливо брести вперед, время от времени поглядывая на Цзинь Гуана, идущего подле.       — Сразу к делу, да? — Цзинь Гуан странно смеется. Шан Жи, пожалуй, впервые видит его настолько смущенным. Он не отвечает — делает глоток кофе, давая тому собраться с мыслями и продолжить говорить. — Я много думал над нашим разговором после… инцидента, — неуверенно начинает Цзинь Гуан, а после обрывает себя на середине предложения. Шан Жи нетерпеливо подталкивает его:       — И?       Цзинь Гуан резко останавливается, его взгляд вдруг наполняется уверенностью, а пальцы чуть сильнее сжимают стаканчик. Шан Жи заинтересованно поднимает бровь: кажется, теперь он готов к разговору.       — Меня учили отвечать на вежливость вежливостью, а на откровение откровением. Я хочу сводить тебя кое-куда, — он говорит почти на одном дыхании. Удивление Шан Жи растет все сильнее. — Если ты не занят, конечно, — уже не так уверенно добавляет Цзинь Гуан.       Честно говоря, Шан Жи в шоке. Мало того, что Цзинь Гуан сам предлагает сходить куда-то вместе, так еще и выглядит при этом как брошенный котенок. Столь обширное разнообразие эмоций на обычно холодном лице не может не удивить.       — Хорошо, — просто отвечает Шан Жи. — Веди.       Кажется, от столь простого ответа Цзинь Гуану становится в несколько раз легче. Он громко выдыхает, после чего подносит свой латте к губам и делает большой глоток.       — Быстрее всего можно будет добраться туда на метро. Это конечная на первой ветке. Нам сюда, — Цзинь Гуан кивком указывает на тропинку слева.       Шан Жи в предвкушении — это будет первый раз, когда он, наконец, спустится под землю и поедет на этой чудо-машине. Все то время, пока они туда идут, Шан Жи представляет себе, каким это место окажется, и даже пропускает момент, когда Цзинь Гуан что-то спрашивает.       — Что? — уточняет Шан Жи.       — У тебя есть проездной или тебе нужно купить билет? — буднично спрашивает он, краем глаза смотря на Шан Жи. Тот недоуменно замирает. К такому его жизнь не готовила. Проездной? Билет? Он, конечно, знает, что это такое, но не уверен, что из этого ему нужно. — Выглядишь так, будто никогда не ездил на метро, — с фырканьем замечает Цзинь Гуан и оказывается по-демонски близок к правде.       — Я действительно ни разу не ездил на метро, — спокойно признается Шан Жи, допивая свой кофе и подходя к кассам за Цзинь Гуаном.       Цзинь Гуан, не ожидавший подобного признания, в шоке уставляется на него.       — Серьезно?       — Как-то не приходилось, — Шан Жи ведет плечом. — А что, это настолько странно?       Он знает, что во многих городах-миллионниках давным-давно построили систему метрополитена — довольно удобный способ перемещения из точки А в точку Б по городу без нужды стоять в пробке. Тем не менее, у Шан Жи не было потребности в этом — в свои добожественные годы до метро им было как до Мэйоджо пешком, а сейчас он буквально может переместиться по всему Сянмэну, лишь подумав о том, куда хочет попасть, и приложив некоторые духовные силы.       Шан Жи интригует метро, но сам бы он сюда ни за что не зашел — наравне с интересом он также испытывает страх. Особенно перед час-пиком. Зато теперь у него есть отличный повод немного покататься на нем без риска быть задавленным, потерянным или выброшенным под поезд. Несмотря на божественное бессмертие, его личина все еще имеет некоторые ограничения.       Цзинь Гуан, лишний раз ничего не спрашивая, подходит к окошку кассы и уже через минуту протягивает билет Шан Жи. Тот благодарно принимает его, начиная с любопытством разглядывать. Нужно будет как-нибудь показать этот «трофей» Цзяо Ше. Он любит человеческие штуки.       — Могу поспорить, у тебя богатые родители, — хмыкает Цзинь Гуан, все это время наблюдающий за ним, и Шан Жи слышит в его интонациях зависть. Неудивительно. Даже мельком зная предысторию Цзинь Гуана, можно сделать вывод, что жизнь у него всегда была не из богатых.       — На самом деле, мой отец был монахом, — признается Шан Жи, заслуживая очередной удивленный взгляд. — Я бы сказал, что мое нынешнее положение во многом улучшилось благодаря заклинательскому пути, — он говорит полуправду: его жизнь действительно стала более чем богатой после того, как он вознесся. Он просто немного преуменьшил сложившуюся в его жизни ситуацию.       — Но ты же вроде говорил, что вам почти не платят, — Цзинь Гуан вопросительно приподнимает бровь, и Шан Жи, пойманный на несостыковке, пытается всеми силами оставаться внешне спокойным.       Во время разговора они проходят через турникет и встают на эскалатор, ведущий глубоко под землю.       — Да, но служение конкретному Богу часто помогает не только в духовном, но и в финансовом плане, — он осторожно подбирает слова, стараясь сыграть на религиозных чувствах Цзинь Гуана и одновременно с этим выдать как можно меньше безобидной правды. — Небожители не глухи и не слепы — они всегда придут на помощь, особенно если ты поможешь им в ответ.       Цзинь Гуан крепко задумывается над его словами, а после переводит на него уважающий взгляд.       — Ты много в этом понимаешь. Обязательно расскажи мне еще что-нибудь о Небожителях, — он искренне улыбается, и Шан Жи чувствует, как его сердце пропускает удар. Заинтересованный Цзинь Гуан в миллионы раз привлекательнее хмурого.       Он находит в себе силы лишь слабо кивнуть в ответ.              

***

             Они едут минут сорок. Шан Жи не уверен, насколько далеко располагается место, куда их ведет Цзинь Гуан. У него, как и у большинства Божеств, совершенно нет внутреннего компаса, который помогал бы им ориентироваться в современных расстояниях. В прошлом для них долгим путешествием являлся поход из одной деревни в другую. Обе эти деревни сейчас — часть одного большого города, поэтому Шан Жи может ориентироваться только по своим ощущениям. Исходя из них, Шан Жи бы сказал, что они едут довольно долго.       Когда они достигают нужной станции, женщина из громкоговорителя безэмоциональным голосом объявляет, что станция — конечная, и всем пассажирам следует покинуть поезд, что Шан Жи с Цзинь Гуаном и так собирались сделать. Выйдя наружу, Шан Жи тут же понимает: он уже был здесь.       «Точно. Мы с Цзинь Гуаном впервые встретились где-то тут, неподалеку», — он переводит изумленный взгляд на Цзинь Гуана, который, кажется, начинает нервничать лишь сильнее.       — Итак, мы снова здесь, — произносит Шан Жи. Цзинь Гуан ведет плечом.       — Да, — кивок. — Я хотел рассказать тебе, что делал тут в прошлый раз, — вобрав в легкие побольше воздуха, он на выдохе произносит: — На самом деле, в том доме, куда ты проводил меня в первый раз, мы с матушкой жили до ее кончины. Я провел здесь все свое детство, — то, как Цзинь Гуан рассказывает, то, как неловко теребит рукава своего пальто, как смущенно отводит взгляд — Шан Жи уверен: сейчас он искренен как никогда. И потому решает поддержать беседу в этом направлении.       — Ты навещал квартиру мамы? — осторожно спрашивает он. Цзинь Гуан мотает головой.       — Нет, просто проходил мимо. Я ходил к… к своей семье, — к концу предложения его голос становится тише.       — Семье? — Шан Жи недоуменно смотрит на Цзинь Гуана. Насколько ему известно, никакой семьи у того нет: ни по досье Небес, ни по личным наблюдениям. Откуда же она взялась?       — Не родной, — спешно добавляет Цзинь Гуан, поднимая на Шан Жи немного опасливый взгляд. — Просто так сложилось, что у меня есть люди, которых я называю семьей. И я хочу вас познакомить, — а вот это действительно очень странно. Шан Жи не против — конечно, нет. Просто Цзинь Гуан не производит впечатление человека, который при удобном случае знакомит кого-то постороннего со своей семьей.       — Ты настолько мне доверяешь? — Шан Жи не удерживается от очевидного вопроса, повисшего между ними в воздухе. Цзинь Гуан замирает, а после со вздохом признается:       — Да, — минута слабости, тем не менее, кончается, не успев начаться, и уже через мгновение Цзинь Гуан, нахмурившись, приставляет телефон к горлу Шан Жи на манер ножа. — Но, если ты не заткнешься прямо сейчас, я пожалею, что вообще привез тебя сюда, — он должен звучать угрожающе, однако Шан Жи не может раглядеть в нем никого, кроме маленького шипящего котенка.       — Молчу-молчу, — он ухмыляется.       — За мной, — бурчит Цзинь Гуан, и они вместе отправляются в путь.       Сначала они двигаются между бедными домами: местами район неподалеку от метро совершенно разрушен и пуст, — однако, чем ближе они подходят к эпицентру шума, который было слышно с самого начала, и, как Шан Жи понимает, центру этого места, тем приемлемее начинают выглядеть постройки. Кажется, местным центром активности является вокзал. Шан Жи с интересом рассматривает окружение, отмечая парочку кафе и один торговый центр, расположенный чуть поодаль. Цзинь Гуан, заметив его пристальный взгляд, самодовольно хмыкает.       — Что? Удивлен, что тут не только трущебы?       Шан Жи задумчиво кивает.       — Да. Я никогда прежде не рассматривал такие районы вблизи, — в основном Шан Жи находится в центре города, поскольку его миссия предполагает это. Здесь же он замечает, что люди считают центром не то место, к которому привык Шан Жи, а площадь перед вокзалом с кучей палаток, выполняющих роль рынка.       «Город в городе», — думает Шан Жи.       — Для меня тут все новое. Но мне нравится, — честно признается он. В этом районе Шан Жи будто по-настоящему чувствует человечество — здесь нет высоток и тысячи человек, спешащих куда-то в одинаковых пиджаках с телефонами в руках. Здесь он чувствует отголоски своего прошлого: зазывалы, запах чуть сгнивших фруктов, гомон людей, вышедших прогуляться в воскресенье на улицу — Шан Жи уже видел все это много-много лет назад. Как интересно история повторяет себя. — Так я лучше понимаю тебя, — добавляет он с мягкой улыбкой.       — Завались, — Шан Жи хихикает: у Цзинь Гуана снова краснеют уши.       Они двигаются мимо палаток, дальше от центра и, наконец, доходят до более тихого места. Домишко, к которому они подходят, соседствует с пекарней «Небесные пирожные». Шан Жи оценивает игру слов: выпечка — легкая, словно созданная на Небесах, придется по вкусу каждому. Судя по всему, пекарня пользуется популярностью у местных: когда они проходят мимо, заходя с другой стороны, Шан Жи видит пару человек, выходящих наружу и еще троих заходящих.       Цзинь Гуан, кажется, совсем не обращает внимания на других людей. Обойдя дом, он достает ключи и открывает дверь.       — Ты знаешь хозяев? — удивленно спрашивает Шан Жи.       — Они и есть моя семья, — мягко откликается Цзинь Гуан, а после чуть повышает голос, оповещая: — Найнай, я вернулся.       Из глубины дома Шан Жи тут же слышит копошение и старушечье кряхтение. Цзинь Гуан заметно напрягается и, кивнув Шан Жи, разувается, дабы быстро зайти внутрь.       «Видимо, дело серьезное», — думает он, разуваясь вслед за ним. Он решает все-таки снять верхнюю одежду, прежде чем пройти внутрь.       После узкого коридора он оказывается в небольшой кухоньке, совмещенной с гостиной. Шан Жи тут же находит в ней Цзинь Гуана. Он сидит на коленях у кресла, в котором располагается женщина преклонного возраста с полностью седыми волосами. Судя по всему, именно ее Цзинь Гуан и назвал «найнай».       — Баобей, это действительно ты, — женщина прикасается своей морщинистой рукой к щеке Цзинь Гуана, и Шан Жи видит, как на обычно жестком лице Цзинь Гуана расплывается детское выражение счастья. — Как ты исхудал — посмотри на себя. Совсем себя голодом заморил, — ворчит она.       — Я в порядке, найнай. Меня в последнее время подкармливают, — Цзинь Гуан косится на Шан Жи, все еще стоящего в дверях, и тот неловко переступает с ноги на ногу, не зная, куда себя деть. Найнай, наконец, замечает его и нежно улыбается.       — И кого это ты привел? — ласково спрашивает она, подзывая застывшего Шан Жи к себе. Неглубоко поклонившись в знак вежливости, он подходит ближе к Цзинь Гуану, который решает подняться с колен и стянуть с себя куртку.       — Его зовут Лао Ё. Он мой… — Цзинь Гуан запинается, а после покрывается ярким румянцем. — Он мой д-друг.       А вот теперь наступает черед Шан Жи смущаться. Нормально осознавать, что они приятели, самостоятельно; хорошо, когда Цзинь Гуан сам между строк признается в этом; но получать такие вот заявления в лоб — это слишком. Шан Жи неловко покашливает в кулак и отводит взгляд, не в силах посмотреть ни на Цзинь Гуана, ни на его найнай.       — Я так рада, что ты смог найти себе друзей, кроме нас с А-Сиюэ, — тем временем, найнай продолжает говорить, ласково держа Цзинь Гуана за руку. — Она тоже наверняка обрадуется, узнав об этом.       — Уверен, это так, — Цзинь Гуан, наконец, приходит в себя и успешно берет контроль над эмоциями, становясь прежним собой. — А где она, кстати? — спрашивает он между делом. Судя по всему, А-Сиюэ — тоже часть семьи Цзинь Гуана. Шан Жи заинтересованно вслушивается в их разговор. Любая информация о личной жизни Цзинь Гуана кажется ему занимательной.       — Она ушла закрывать пекарню, Гуан-эр. Думаю, она уже скоро вернется. Только обслужит последних клиентов.       «Значит, в пекарне работает кто-то из его семьи, — делает вывод Шан Жи. — Видимо, семейный бизнес».       — Закрывать? Но сегодня же воскресенье, — Цзинь Гуан хмурится. — Самые лучшие продажи всегда по выходным, — что ж, это имеет смысл. Если в будни основной поток клиентов приходился на вторую половину дня, то по выходным наверняка был нескончаемым с самого утра, особенно если учитывать, что Шан Жи не видел больше ни одной пекарни в районе, кроме «Небесных пирожных». Отсутствие конкуренции наверняка играет им на руку.       — Я тоже говорила ей, что нужно открываться на полный день, но она настояла вернуться домой пораньше, чтобы присмотреть за мной, — найнай звучит виновато, и Цзинь Гуан, услышав это, присаживается на диван рядом с креслом, переводя на нее встревоженный взгляд.       — Ногам стало хуже? — уточняет он, и тогда до Шан Жи доходит: ключи у Цзинь Гуана есть не только потому, что он часть семьи, но еще и из-за плохого состояния найнай. Она ведь даже не встала со своего кресла, чтобы поприветствовать их.       «Жалко, что она больна», — с сожалением думает Шан Жи, оставаясь стоять рядом с Цзинь Гуаном, словно его страж.       — Не беспокойся об этом, Гуан-эр. Все в порядке, — на лице Цзинь Гуана проскальзывает болезненное выражение, и Шан Жи понимает: это «все в порядке» преследует их не первый год.       «Люди такие хрупкие создания — одно неверное движение и их уже нет в живых», — поэтому Шан Жи и не любит сближаться с людьми — никогда не знаешь, когда жизнь смертного прервется, оставив его горевать по утрате в одиночестве. Единственная надежда — реинкарнация. Вот только и это довольно спорная штука — не факт, что вы встретитесь, не факт, что человек переродится быстро, и совершенно не факт, что в новой жизни тот не станет говнюком.       — Я сделаю тебе массаж вечером, — Цзинь Гуан поглаживает найнай по тыльной стороне ладони, успокаивая то ли ее, то ли себя самого. Шан Жи едва сдерживает порыв накрыть его плечо рукой — сейчас это будет лишним.       — Было бы замечательно, — нежно отзывается найнай. — Твои массажи всегда мне очень помогают, — она вновь улыбается и кладет вторую ладонь на голову к Цзинь Гуану, ласково поглаживая его по волосам, как маленького ребенка. — Ты славный ребенок, Гуан-эр, — Шан Жи кажется, будто он застал что-то слишком личное, чрезмерно интимное, а потому чуть отворачивается, начиная разглядывать фотографии на стене. Он замечает парочку фото с маленьким Цзинь Гуаном и какой-то женщиной — видимо, его мамой, и отчего-то улыбка сама напрашивается на губы. — А пока мы ждем А-Сиюэ, накрой стол для гостя. Уверена, у нас где-то еще остались баодзы со вчерашнего ужина, — слова звучат так внезапно, что Шан Жи вздрагивает и испуганно открывает рот, чтобы отказаться.       — Он не голоден, — холодный голос Цзинь Гуана опережает его, а взгляд так и кричит: «только посмей объесть моих родственников, и я тебе бошку снесу», так что Шан Жи, и без того планировавший отказаться, активно кивает.       — Цзинь Гуан прав — я не голоден.       Однако подобные мелочи явно не остановят найнай от того, чтобы накормить гостя, и она уже порывается встать, когда Цзинь Гуан придерживает ее, дабы удержать на месте.       — Тогда чай. Дай ему попробовать фирменный чай из пекарни. Уверена, ему понравится, — просит она так жалобно, что даже Цзинь Гуан не выдерживает напора. Тихо вздохнув, он поворачивается к Шан Жи с обреченным видом.       — Хорошо.       Ждать долго не приходится — уже через некоторое время Цзинь Гуан возвращается с пиалой явно из традиционного сервиза Сянмэн и протягивает ее Шан Жи. Шан Жи бы в пору ужаснуться подобной подаче хорошего чая, но он все же не старомодный Небожитель, соблюдающий все чайные церемонии длиной в три часа, и потому беспрекословно принимает напиток из чужих рук, присаживаясь на диван.       Чай действительно оказывается восхитительным. Нужно будет спросить, где они такой покупают и закупиться для Цзяо Ше. Он такое любит.              

***

             Они ждут А-Сиюэ еще час, прежде чем она все же объявляется, громко хлопнув дверью. За это время Цзинь Гуан успевает рассказать о Тоунао Сиюэ — именно так звучит ее полное имя, — много чего интересного. Найнай, все это время с упоением слушавшая их, с удовольсвием дополняла рассказы Цзинь Гуана, а Шан Жи с улыбкой их слушал.       — Я дома, найнай, — оповещает Тоунао Сиюэ и тут же замолкает. — Гэгэ?! — восклицает она, прежде чем вбежать в гостиную прямо в обуви. Судя по всему, она заметила его куртку, которую он успел отнести в прихожую, и сразу сообразила, что к чему.       Тоунао Сиюэ оказывается девушка обыкновенной внешности: заплетенные в низкий хвост темные волосы, карие глаза – если не вглядываться в черты, можно было бы подумать, что она — младшая сестра Цзинь Гуана, однако при более подробном рассмотрении Шан Жи отметил, что внешность Цзинь Гуана более изящна.       — Разденься сначала! — ворчит на нее Цзинь Гуан, и Шан Жи подмечает, что со своей названной сестрой он ведет себя почти также, как с ним. Разве что нежности в голосе побольше будет. Ну, Шан Жи ему и не сестра, в конце концов.       — Гэгэ, ты здесь какими судьбами? — спрашивает она, на ходу снимая одежду и обувь. Закончив на входе, она вновь забегает в комнату и буквально влетает в уже вставшего со своего места Цзинь Гуана. Он предусмотрительно раскрывает руки, чтобы моментально обнять лаомэй в ответ. Шан Жи находит эту деталь очень милой.       — И тебе привет, — усмехается Цзинь Гуан, трепля Тоунао Сиюэ по волосам. Та дуется, но не отстраняется. Они еще какое-то время стоят вот так — Шан Жи и найнай остается только с улыбкой наблюдать за происходящим. Тоунао Сиюэ отстраняется лишь тогда, когда, наконец, замечает присутствие постороннего в доме.       Когда их взгляды встречаются, Шан Жи неловко машет ей рукой.       — А это кто? — бодро спрашивает Тоунао Сиюэ, отпуская Цзинь Гуана и начиная с любопытством разглядывать Шан Жи. Ему становится неловко от столь пристального внимания.       — Меня зовут Лао Ё. Мы коллеги, — он решает опустить ту часть с дружбой, которую Цзинь Гуан так мило огласил часом ранее. Что-то ему подсказывает: он не хотел бы поднимать эту тему вновь.       — О, спасибо, что заботитесь о моем гэгэ, — Тоунао Сиюэ тут же отвешивает небольшой поклон вежливости и улыбается. — Я уверена, вы много раз спасали этого дурачка, — она хихикает, зарабатывая грозный взгляд Цзинь Гуана.       — Прекрати, — ворчит он.       — А что? Лао-сюн наверняка помогал тебе на работе, — Тоунао Сиюэ, скорее всего, ненамного младше Цзинь Гуана и потому решает, что они с «Лао Ё» точно ровесники, но, даже несмотря на это, обращается к Шан Жи с уважением.       «Знала бы она, что «Лао Ё» на десять лет старше ее гэгэ», - мысленно усмехается он.       — На самом деле, это Цзинь Гуан во многом помогал мне по работе — я совсем недавно устроился к ним и еще не до конца разобрался что к чему, — вмешивается Шан Жи. — Если кто и должен благодарить, то только я. Спасибо вам за заботу о Цзинь Гуане. Вы воспитали прекрасного человека, — Шан Жи говорит от всего сердца, но не удерживается от смешка, когда замечает, что Цзинь Гуан снова смутился. В последнее время его очень легко вывести на настоящие эмоции, и Шан Жи не может удержаться от соблазна воспользоваться этим.       — Ты дурак! — бубнит он, плюхаясь обратно на диван подальше от всех и поближе к найнай. Та заботливо гладит его по плечу, с материнской улыбкой смотря на детскую перепалку.       — Не смей оскорблять Лао-сюна, — пафосно заявляет Тоунао Сиюэ, тыкая пальцем прямо в Цзинь Гуана. Тому не остается ничего, кроме как возвести глаза к Небесам. — Давай, расскажи нам, как поживает гэгэ. Он нам почти никогда ничего не рассказывает. Да и приезжать стал реже, — она пусть и звучит осуждающе, одновременно с этим в ее глазах читается волнение и интерес.       — Ты же сама сказала мне не приезжать! — возмущенно откликается Цзинь Гуан.       — Я тебя знаю – ты бы меня не послушал. Мог бы поехать и пораньше, — Тоунао Сиюэ озорно улыбается.       «Все же Цзинь Гуану повезло с семьей», — думает Шан Жи.       — Конечно, спрашивай, что хочешь, — вмешивается в разговор он.       — Предатель, — Цзинь Гуан слегка бьет того по плечу, получая такой же легкий тычок от Тоунао Сиюэ под ребро.       — Он не предатель, а хороший друг, — фыркает она. — Расскажи мне все.       И Шан Жи с улыбкой ведает об их с Цзинь Гуаном повседневности.              

***

             Ближе к вечеру, когда становится понятно, что обратно их так легко не отпустят, Тоунао Сиюэ вызывается постелить Шан Жи в комнате Цзинь Гуана на диване, пока они остаются с найнай в комнате. Шан Жи решает помочь и уносит грязную посуду, дабы ее помыть, пока Цзинь Гуан, начавший массаж, аккуратно берет ноги найнай и по очереди нажимает на определенные точки на них.       Сначала Шан Жи не придает происходящему за спиной внимания. Он думает о том, что завтра после работы нужно будет обязательно смотаться на Небеса, раз уж сегодня не получилось. Шан Жи спокойно заканчивает с посудой и раскладывает ее по местам, когда слышит слабый стон со стороны найнай. Моментально навострив уши, он резко оборачивается и видит бледного как мертвец Цзинь Гуана, все еще держащего лодыжку найнай. Шан Жи не сразу понимает — быстрее чувствует: темная ци вернулась.       — Стой, — действуя на рефлексах, Шан Жи быстро откидывает полотенце на пол и бежит в сторону найнай. Цзинь Гуан остается недвижим, и Шан Жи понимает: нормальной реакции он от него не дождется. Уж точно не сейчас. — Остановись, я тебе говорю! — он дергает Цзинь Гуана за плечо, и тот, наконец, убирает руки от потерявшей сознание найнай. Если бы он не прервал контакт сам, Шан Жи пришлось бы вмешаться грубой силой, что повредило бы духовным каналам найнай. Повезло, что Цзинь Гуан еще в себе.       — Я просто… Я просто… — Цзинь Гуан пытается что-то сказать в свое оправдание, но Шан Жи сейчас не до того. Мягко отодвинув его, он садится возле найнай и, взяв ее ладони в свои, закрывает глаза, пытаясь нащупать ее меридианы. Те оказываются в ужаснейшем состоянии.       Шан Жи когда-то встречал людей, которые активно взаимодействовали с темной ци. Их духовные каналы, пожалуй, можно было сравнить с легкими курильщика: такие же черные, поврежденные, едва живые. Вместо чистой энергии по их меридианам лилось нечто, напоминающее свернувшуюся потемневшую кровь. Однако все они соприкасались с темной ци не один раз — та годами присутствовала в их жизни. А значит, и в случае найнай все это началось не сейчас.       — Что происходит? — в комнату вбегает встревоженная Тоунао Сиюэ. Шан Жи не может ее видеть, но слышит, как она порывается подойти ближе.       — Уведи отсюда лаомэй. Быстрее! — кратко приказывает он, слыша, как Цзинь Гуан встает с пола и идет к ней. И только когда дверь за ними закрывается, Шан Жи позволяет себе полностью проникнуть в меридианы найнай.       Проводить подобную операцию с человеком преклонного возраста опасно, однако у него не остается выбора. Либо так, либо та умрет в мучениях от загрязнения ци в ближайшие полчаса. Эта смерть, пожалуй, даже хуже смерти от искажения ци. Хотя они обе кажутся Шан Жи ужасным исходом.       Повезет, если он успеет предотвратить беду до того, как ее цицяо начнет кровоточить. После этого шанса на жизнь практически не останется. Шан Жи хмурится, старательно отделяя темную ци от меридиан найнай и понемногу заполняя ее каналы своей божественной ци. Так делать, конечно, нельзя, но в экстренных ситуациях на подобное закрывают глаза. Все же потенциальная смерть человека — довольно весомая причина для нарушения. К тому же, он уже предпринимал нечто подобное с Цзинь Гуаном, и его надзиратель по-прежнему не высказал ни толики недовольства, а значит, все в порядке. Ван Чжу точно не стал бы молчать в такой ситуации, если бы он слишком сильно выходил за рамки закона.       Шан Жи сидит у ее ног некоторое время — он перестает считать на пятой минуте. Все, что занимает его разум: бережное очищение каналов найнай и ее возвращение в норму. Шан Жи отпускает руки, только когда слышит: ее дыхание нормализовалось, тело расслабилось, а меридианы стали чище. Тихо вздохнув, Шан Жи поднимается с колен и вытирает пот со лба. Давненько он не выполнял столь кропотливой работы с человеческой ци. Все же такая работа требует огромной отдачи.       «Нужно отнести ее в кровать», — решив сделать это самостоятельно, Шан Жи аккуратно поднимает найнай и несет в ее комнату. Уложив ту на спину, он выходит обратно в гостиную и идет на поиски остальных. Ему нужно объяснить Тоунао Сиюэ произошедшее и показать, как следует ухаживать за найнай без ущерба ее здоровью. Сам Шан Жи не сможет остаться здесь надолго, а ей потребуется длительное исцеление.       Он находит их в комнате Цзинь Гуана. Сам Цзинь Гуан, все еще бледный, нервно поднимает голову и тут же стыдливо опускает ее. Шан Жи успевает разглядеть в его глазах слезы. Тоунао Сиюэ же, ходящая туда-сюда, тут же останавливается и быстро подходит к нему.       — Как она? — ее голос дрожит, и Шан Жи ее понимает. Он успокаивающе кладет ладонь ей на плечо и спокойно произносит:       — Все хорошо. Я привел ее в стабильное состояние. Сейчас ей нужен покой, — он обнадеживающе улыбается, и Тоунао Сиюэ облегченно выдыхает. Цзинь Гуан после его слов словно сдувается, становясь совсем маленьким-маленьким. Им нужно будет серьезно поговорить наедине. — Завтра я покажу тебе, что нужно делать, чтобы помочь ей полностью восстановиться. Сейчас иди проверь ее, — он мягко направляет Тоунао Сиюэ к двери, и та, кивнув, оставляет их с Цзинь Гуаном наедине.       Они молчат. Шан Жи не знает, что стоит говорить в подобных ситуациях и как начать расспрос. Цзинь Гуан очевидно не понимал, что творит, но, тем не менее, непреднамеренно навредил своей найнай. Утешить? Подбодрить? Укорить? Шан Жи не знает, и поэтому молча садится рядом на кровать, ожидая, пока Цзинь Гуан сам начнет разговор.       — Я… я чуть не убил ее? — он отнимает руки от лица и отчаянно смотрит на Шан Жи. По бледным щекам катятся слезы — Цзинь Гуан даже не скрывает этого. Его губы дрожат, а взгляд бегает, будто еще чуть-чуть, и он сойдет с ума. Шан Жи сочувствует ему, но не может лгать — Цзинь Гуан и сам знает правду.       — Судя по всему, ты непреднамеренно вливал в нее темную ци, — коротко объясняет Шан Жи. Цзинь Гуан ошарашенно замирает, внимая каждому слову. — Сначала ей становилось лучше — так темная ци обычно и работает. Но чем больше темной ци в ней оказывалось, тем ей впоследствии хуже становилось. Подобные вещи имеют накопительный эффект, — Шан Жи звучит нейтрально, дабы не давить на Цзинь Гуана еще сильнее — тот, кажется, прекрасно справляется с этим сам.       — Я чудовище… Я не хотел… — мотнув головой, он вновь утыкается лицом в ладони. — В детстве… в детстве я научился, и мама меня хвалила. Я… Она говорила, что я почти как настоящий заклинатель, — по всей видимости, все произошедшее за сутки настолько измотало его, что он даже не может ровно сидеть, чуть облокачиваясь на Шан Жи.       Шан Жи кладет руку ему на спину. Ничего. Ни намека на духовную силу и золотое ядро. Но почему тогда он смог так легко управляться с темной ци?       — Можно я осмотрю тебя? — осторожно спрашивает Шан Жи. В конце концов, Цзинь Гуан может быть простым посредником, а не эпицентром. Ему нужно проверить все теории.       Тот кивает, и тогда Шан Жи аккуратно берет его ладони в свои, мягко сжимая.       — Сконцентрируйся. Представь, что вливаешь один ручеек в другой, — учитель Шан Жи всегда говорил ему тоже самое, когда им требовалось срезонировать свои ци между собой. Это действенный способ: Шан Жи знает, и потому результат появляется через считанные мгновения. Шан Жи хмурится: Цзинь Гуан опустил барьер.       — Ну что? — хрипло спрашивает он. Шан Жи со вздохом отпускает его руки       Все было очевидно с самого начало — Шан Жи же просто не хотел в это верить. Источником темной ци является сам Цзинь Гуан.