Свет его жизни

      tw: R, стремящийся к NC / присутствует легкий библейский бред, который никого не хотел обидеть       По комнате валялись раскрытые чемоданы и неаккуратно набросанные на них вещи. Они оба сто тысяч лет не были в отпуске, и, кажется, забыли, как в него собираются. Томмазо перестал пытаться с четверть часа назад, а Лучо просто мерил все подряд и забавно дефилировал по комнате.       — Мы летим в страшную жару. На кой черт нам одежда?       — Ну, мы будем ходить куда-нибудь. — отозвался Томмазо с кресла, лениво листая ленту.       — Куда? Мы купили билеты, чтобы две недели пролежать на пляже. — Лучо подхватил плавки и наморщил нос. — Можем побыть нон-конформистами! Точно! Ударимся в нудизм! Томмазо поднял на него глаза. Лучо, похоже, собирался начать прямо здесь и сейчас. Он стянул свой лонг через голову, а потом взялся за ремень.       — Лучи, — сказал он, чувствуя подступающий к собственным щекам знакомый румянец, когда Лучо давал ему видеть больше своей белой кожи. — Я, конечно, не против, но, может, хотя бы шляпу?              Идея Лучо, кажется, понравилась. Он уже успел избавиться от штанов, и направился к шкафу в одном белье, отчего Томмазо не смог оторвать взгляд. Миниатюрный Лучо дотянулся до самой верхней полки с помощью стула, и добыл оттуда соломенную шляпу с широкими полями. После он водрузил её на голову, покрутился возле большого зеркала на двери и одним движением снял трусы. Томмазо сглотнул и вернул взгляд в телефон. Не было совершенно ничего особенного в том, что Лучо устраивал перфомансы с полным раздеванием. Но после того, как случился их внезапный поцелуй, после которого были какие-то неловкие, ничего особо не объясняющие слова, в этом читалось сексуальное напряжение. Он был почти уверен, что оно есть только с его стороны, потому что Лучо. Думать о том, что ему вообще нужен секс было странно. Тактильность в целом да, может быть, поцелуи время от времени, но вряд ли что-то большее.       Лучо тем временем еще немного походил голый, красуясь в шляпе.       — Я определенно её надену.       — Гм. — невнятно пробормотал Томмазо.       — Тебе не нравится? — по-своему понял Лучо.       Он прошел до кровати и развалился на боку, подперев рукой голову, отчего шляпа чуть не сбежала, но он успел её поймать. Томмазо мазнул взглядом по его худенькому торсу, по торчащим ребрам и мягкому впалому животу. Смотреть ниже было опасно, потому что собственный румянец становился уже, наверное, слишком заметным, и стоило прекратить это.       — Ты тоже должен раздеться, Мазо. Мы будем с тобой как два первобытных Адама, обласканные лучами южного солнца, а отпечатки наших тел на песке будет размывать волна. — рассуждал он мечтательно, размахивая свободной рукой. Будто бы все и правда будет так.       — Ты путаешь библейские события. — с улыбкой заметил он. — Вначале были Адам и Ева. Откуда у тебя взялся второй Адам?       — Второй, первый. — сказал Лучо почти безразлично. — Ты собираешься быть моим Адамом?       Томмазо поднялся, отбросил телефон и стал раздеваться. Иногда Лучо был очаровательно капризным, и это лечилось только игрой по его правилам. Пока он снимал одежду, ему казалось, что Лучо высматривает что-то в его теле, на коже. Будто с момента, пока они не были обнаженными, там могло появиться что-то новое. Или это просто был другой взгляд?       — Знаешь, почему первые люди ходили голыми в раю? — улыбнулся Лучо с кровати и подвинулся с края, явно приглашая начать имитировать песочные ванны прямо у них дома. Томмазо вопросительно посмотрел. Никаких глубоких познаний в святых текстах у него не было. — Потому что они не знали о существовании стыда.       Член был предательски полутвердым, сколько бы Томмазо не пытался отвлекаться мыслями и смотреть на Лучо прежними глазами. Он инстинктивно немного прикрылся ладонью, оставшись без одежды, прежде чем устроиться рядом и вытянуть ноги.       — Мой Адам, кажется, уже вкусил плодов с древа познания. — сказал Лучо тем же тоном и кивнул на его руку. — Не закрывай. Это же красиво.       — Красиво? — не удержался от смешка Томмазо. Он медленно убрал руку.       — Конечно. Тем самым первым людям потребовалось быть изгнанными, чтобы понять как они красивы. И как они друг друга желают.       Томмазо затаил дыхание. Лучо говорил с ним о сексе? Или это все еще была часть его перфоманса? Тонкие пальцы мягкими подушечками прошлись по животу Томмазо и дорожке волосков, ведущей в паху. Он не смог оставаться спокойным, когда пальцы коснулись ствола члена, деликатно обойдя головку — шумно вздохнул и пошевелился.       — Если бы они были двумя Адамами, они бы это поняли и в раю. — умозаключил Лучо.       — Ты считаешь, что мужчины лучше понимают привлекательность друг друга?       — Без всяких сомнений.       — Лучи. — позвал Томмазо тихо. — То ли я оглупел, то ли ты мне на что-то намекаешь. Скажи прямо, молю.       — У меня мало опыта в соблазнении привлекательных мужчин. — пожаловался Лучо и опустил глинные ресницы.       — Соблазнении? Лучи, если ты ради меня собрался что-то делать против себя—       — Почему против себя? — Лучо чуть отодвинулся, чтобы взять его руку и тыльной стороной приложить к собственному паху. Томмазо ахнул. Кажется, он не ожидал найти там такой же, если не более возбужденный, чем свой собственный член. — Ты так смотришь, Мазо. — он мягко рассмеялся и приблизился к его лицу, чтобы уткнуться носом в щеку, поцеловать и потереться о нее. — Будто бы я устроен не также, как ты.       — Иногда мне кажется, что совсем не также. — Пробормотал Томмазо, осторожно двигая рукой в не слишком удобном положении, но не в силах убрать руку от теплой твердой плоти. Еще несколько движений заставили Лучо захныкать и самому прижаться к нему сильнее.       Что. Черт возьми. Вообще. Происходило.       Немного повернув голову, Томмазо нашел губами его губы, чтобы все перестало быть таким странным. И еще чтобы у них не было возможности говорить, потому что, кажется, это у них выходило еще хуже. Или это снова только так казалось Томмазо, потому что Лучо приподнялся и перекинул через него ногу, буквально седлая его, устраиваясь на бедрах. Это вышибло весь воздух из легких. Самая сладкая ожившая фантазия здесь: длинные волосы Лучо рассыпались по плечам и лицу Томмазо, который тут же запустил в них пальцы. Шляпа сделала кульбит и оказалась на полу. Теперь были только они двое. Целоваться стало совсем невмоготу, когда Томмазо взял в свою ладонь оба их члена, соединяя вместе, и двигал тонкую кожу синхронно.       — Боже, — выдохнул Лучо. Томмазо почувствовал как напряглись его бедра, сжимая бока, но он был счастлив даже этому легкому дискомфорту. Он думал о том, что отдал бы половину жизни за то, чтобы знать Лучо таким раньше. Видеть, чувствовать, какой он отзывчивый, и какой… земной. Даже если и упоминает Его имя в любовной агонии. Нужно было ускорить движения совсем немного, и зажать головку плотнее, чтобы все закончилось для Лучо яркой вспышкой. Почувствовав влагу на пальцах, Томмазо перестал двигать рукой, а потом совсем разжал её. Ему было все равно на себя. Он будто бы был «сыт» чужим удовольствием, впервые разделенным с ним. Но почти сразу на его члене появилась другая рука, влажная от уже излившегося семени. Лучо быстро поймал для него прежний ритм, и, — ох, — он наблюдал за лицом Томмазо, пока тот не дошел до края также. Это было тем, чего он не ждал, но сердце в его груди было так сильно влюблено и благодарно.

***

      — Нам хватит и этого. — сказал Томмазо, закидывая всего несколько вещей и соломенную шляпу сверху в небольшую сумку. — В крайнем случае, купим что-то.       — Крем от загара. — улыбнулся Лучо. Он обнял своего Мазо за плечи и прижался теснее. — И, может быть, презервативы?