Любить себя.

      Это действительно необходимо? Заклинатель спросил своенравную душу, пока они запихивали еще одну большую вышитую подушку с кисточками по углам в мешочек цянькунь. Он был длинным и идеально подходил для того, чтобы держаться за него, когда он чувствовал необходимость что-то обнять. Они не вернутся в Цан Цюн в течение месяца или около того, куда он мог положить все эти подушки, если не на кровать? Конечно, не на землю, где они бы испачкались.       Вот для чего был нужен соломенный коврик. Хорошее чистое место, чтобы разместить его пушистых друзей.       А как насчет притупляющего действие мягких подушек? Такая вещь заставила бы спящего потерять энергию и жизненную силу. Его керамические подушки были функциональны и усиливали покой, благополучие и были идеальны в знойные месяцы.       Ого? А теперь мы хотим заняться наукой о подушках, не так ли? Ну, Владыка Пика мог бы взять свой покой и благополучие и засунуть их куда подальше. Прочная тканевая подушка может быть столь же хороша, если не лучше, чем сплошной блок. Тем, кто спит на боку, не пойдет на пользу керамический кусок, чтобы положить на него голову, а те, кто спит беспокойно, даже не смогут лечь спать с такой штукой. Однако куб, который вписывается в правильный угол шеи и плеч, идеально подходит для поддержания позвоночника в ровном положении и комфорта спящего.       Те, кто спят на спине, не найдут покоя, если их шеи будут вытянуты вверх на твердой поверхности. Хорошая плоская подушка будет идеальной для укачивания черепа и расслабления спящего. Охлаждение может быть достигнуто с помощью полого центра, сделанного из твердого материала, а затем набитого для комфорта. Высасывание энергии — миф, и он появился только потому, что сон на мягких вещах заставляет людей хотеть оставаться в уюте.       А что касается сна на этом кирпиче, который он называет кроватью...       Нет-нет. Он понял. Подушки кажутся очень хорошей инвестицией. Кроме того, что они путешествуют и это не даст большого комфорта в долгосрочной перспективе.       После его ночной беседы с Шан-шиди он обнаружил, что Секте не грозит вторжение демонов. Таким образом, не было нужды оставаться здесь, чтобы защищать Пики. Он попросил у Чжанмэнь-шисюна короткий отпуск, на который глава ответил отказом из-за его «нестабильного здоровья», но он все равно пошел. На самом деле было легко улизнуть глубокой ночью. Сменить одежду на простые не совсем белые конопляные штаны, рубашку и дорожный плащ. Отказаться от гуаня пика Цинцзин и завязать волосы в хвост шнурком.       Он выглядел как обычный крестьянин. Ничем не примечательный, так что если кто-то придет за ним, его будет гораздо сложнее выследить. Он не брал денег и держал свой меч завернутым. Он мог позволить себе свои роскошные спальные принадлежности, потому что остановился в городе Шуанху.       Он нашел демона-свежевальщика на окраине города, который тащил за собой девушку, рассуждая о том, как он «будет чувствовать себя таким свежим в новой коже», «не мог дождаться, чтобы надеть ее лицо» бла-бла-бла. Хватило одного пореза на шее демона. Затем он отнес голову демона и похищенную девушку в город. Он не только сделал доброе дело, но и обнаружил, что Лорд Чэнь назначил награду за демона, а значит быстро получил немного денег.       Подушки стоили недорого, а у него было достаточно монет, чтобы снять комнату в гостинице на неделю или больше. На самом деле ему нечем было заняться, кроме как скитаться два месяца, ожидая, когда Лю Цингэ отправится в пещеры Линси и впадет в отклонение.       Мигрировавшая душа была очень увлечена охотой на монстров, но заклинатель не любил убивать ради острых ощущений. Наблюдение и изучение зверей и демонических существ было вариантом. Не было необходимости идти и убивать. Напевая, Повелитель пика бродил по городской улице, думая о покупке дополнительной бумаги и чернил, чтобы записывать свои находки, в научных целях.       Он провел большую часть дня на рынке. Это было похоже на фермерский рынок и блошиный рынок вместе взятые. Торговцы боролись за внимание, заявляя, что их товары самые лучшие. Слабость удерживала его от длительных прогулок и длительных контактов с другими. Продукты и товары для дома покупались онлайн и доставлялись к его двери.       Как избалованно, он воровал на таких рынках. Достаточно большое зрелище отвлекало даже самых внимательных торговцев от их прилавков. Никогда не прячьте вещи в рукавах, это первое место, куда люди будут смотреть. Спрятать в штаны или передача украденного соучастнику преступления обеспечивали ему еду на день.       Он прошел мимо прилавка с ярко-оранжевыми фруктами, кумкватами, терпкими, но сладкими фруктами размером с виноградину, которые вызвали у него нотку ностальгии. Едва заметная улыбка смягчила его черты, когда он вспомнил, как Ци-гэ неохотно помогал ему добывать хлеб и продукты. Они делились своей добычей с другими детьми-рабами, но Ци-гэ отдавал ему более крупные куски. Глупый человек был слишком добр для своего же блага. Не то чтобы ему больше нужно было об этом беспокоиться. Еда теперь была удовольствием, а не необходимостью.       Владыка пика следовал по тропе из города, день был приятный, и он не скучал до безумия. Он был сам себе компанией. Тропа вскоре слилась с тенистым лесом, воздух здесь был прохладнее и слаще. Легкая улыбка заставила его губы дернуться, а сердцебиение участилось.       Он никогда раньше не забирался на дерево ради развлечения.       Сбежав с тропы, изгнанная душа стала искать среди деревьев то, у которого были бы толстые ветки, способные выдержать его вес. Он понятия не имел, почему лазание по дереву может быть забавным. Он никогда не делал этого, потому что хотел; в основном лишь чтобы убежать от того, что преследовало его по земле.       Дерево, которое он выбирает, — большая сосна Катайя, иголки толстые и примерно с пальцы. Не острые и не колючие, а мягкие и гибкие. На один чжан выше головы была красивая ветка. Хорошо, он хлопнул в ладоши и выпрямился на дереве, вот кто-то идет.       Подъем был легким, руки немного болели от коры, но он добрался до ветки! Он мог бы просто взлететь на ветку и не проходить через трудоемкую хрень. Тогда это не было бы лазанием по дереву, не так ли? Прежде чем заклинатель успел осознать, что происходит, его тело упало назад, а сердце подскочило к горлу.        Колени зацепились за ветку, и он перевернулся вверх ногами, закинув руки за голову и хихикая. Он просто испугался. Как смешно! Хотя висеть вверх ногами было интересно, прилив крови к голове был необычным ощущением. Что-то проползло по его ногам, и он замер. Не будь жуком Не будь жуком Не будь жуком Не будь жуком Не будь жуком.       Любопытный псих поднял голову, чтобы обнаружить трехпалого кото-медведя. Пушистая морда и длинные усы делали его похожим на смесь кошки и американского барсука. В общем, это был бинтуронг, которого Самолет приправил для романа; главное отличие заключалось в количестве пальцев и пушистом хвосте, который был змеиным.       Милый кото-медведь обвил змеиный хвост вокруг ветки и неуверенно принюхался к нему. Сопение и подушечки на лапах протянулись к странному человеку на дереве. Кото-медведь немного вздрогнул от протянутой руки, затем потянулся назад, взял его пальцы между лапами и понюхал их, прежде чем с любопытством лизнуть. Боже, это было так мило.       В конце концов он сел и прижал к себе бинтуронга на коленях. Змеиная голова тыкалась носом в руку, пока он гладил круглые уши кота-медведя. Домашние животные не были чем-то особенным в его жизни, но в том, чтобы держать это животное, было что-то успокаивающее. Небо потемнело, и Пиковому Лорду пришлось уйти и найти убежище на ночь. Коту-медведю было грустно видеть, как он уходит, он скулил и мяукал на своей ветке. Он не хотел его оставлять...       Открыв свой мешочек цянькунь, он вытащил листок бумаги, чернила и кисть. Тщательные, аккуратные мазки, пропитанные ци, превратили обычную бумагу в талисман процветания и защиты. Вытащив шнур из волос, он продел его сквозь бумагу и привязал к дереву. Этот нытик должен быть ему благодарен. Он старается изо всех сил сделать это для него.       Он повернулся и зашагал обратно к дороге, стиснув зубы от криков. Не мог ли он просто взять это с собой? Нет. Почему. Блин. Нет? Ему не нужна ещё одна ответственность, когда ему нужно заботиться в первую очередь о себе. Как бессердечно. Это не бессердечно. Это о практичности.       Почти повернув назад за котом-медведем три раза, Владыка Пика наконец прошел достаточное расстояние и нашел храм, чтобы устроиться на ночь. Монахиня, обслуживающая это место, великодушно выделила ему небольшую комнату в задней части храма. Плоскую, пустую, простую маленькую комнату. Почему в этом мире нет отелей? Милый гостеприимный вестибюль и услужливый администратор. Кто-то, кто будет нести ваш багаж. Роскошный номер на верхних этажах с видом на улицы внизу. Гигантская кровать, ванная комната и мини-кухня с мини-баром. Он ходил бы туда, чтобы просто время от времени отвлечься от своих обязанностей в секте.       Жаль, что Шень Цзю не переселился в мир Шень Юаня. Его семья могла позволить себе выходные в отеле Atlantis Paradise на Багамах. Вздохнув о том, что могло бы быть, заклинатель разложил спальный коврик и вытащил гору подушек из сумки цянькунь. Плюшевая куча квадратов и кругов не показалась ему слишком удобной.       Расположение — это все. Самая большая плоская подушка для сиденья, рассчитанная на нескольких человек, была разложена на соломенной циновке. Плоская круглая подушка и толстая прямоугольная подушка были брошены на один конец циновки; еще одна длинная плоская подушка была брошена на противоположный конец. Наконец, длинная подушка с кисточками была положена в центр. Эксцентричная душа забралась в кровать на коленях и сняла обувь, прежде чем шумно пройти весь оставшийся путь.       Теперь, спать на боку или на спине? Как хочешь. Кивнув сам себе, Пиковый Лорд положил голову на толстую прямоугольную подушку и просунул ноги под длинную подушку на другом конце. Затем он подтянул к себе подушку с кисточками, обхватил ее руками и сжал часть между коленями. Погрузившись в мягкость, он не мог думать ни о чем, кроме «Ух ты».       Одеяла делают это лучше. Еще лучше? ⥤🀁⥢       Надоедливый Шэнь Цинцю. Слабый человек впал в очередное отклонение и сгорел в лихорадке. Если бы он просто тренировался и не использовал подлые приемы, у него не было бы этой проблемы. Шэнь Цинцю сам навлек это на себя. Когда он сидел в совете, слушая, как Шэнь Цинцю перечисляет свои преступления, когда Лорд пика Бай Чжань держал кнут в руках; он подумал: Шэнь Цинцю сам навлек это на себя.       Теперь, когда он и Ци Цинци прочесывали земли вокруг Цан Цюн в поисках потерянного Повелителя Пика, он снова подумал: «Шэнь Цинцю сам навлек на себя это».       Этот человек был бесящим. Почему шисюн просто не мог послушать? Подчиниться приказу и следовать праведному пути совершенствования? Зачем делать рутину мучительной для всех остальных участников?       Когда он найдет этого змеиного ублюдка, он заставит его сражаться. Заставит этого человека доказать, что он достоин пика Цин Цзин. Быть Лордом пика. Лю Цингэ нахмурился, глядя на землю под своим мечом. Шэнь Цинцю сам навлек это на себя. ⥤🀤⥢       Прошло семь дней, целая неделя, проведенная в одиночестве. Он поймал себя на том, что слишком много улыбается. Это было просто преступление. Свитки, заполненные подробностями и изображениями относительно безобидных существ, предоставляли больше информации, чем то, как выглядит существо и как его убить. Заклинатель провел два дня в крошечной деревне, наблюдая за плюющимися ядом двуязычными выдрами. Будучи размером с человека и очень территориальными, они имели очень строгие правила ухода. Каждый раз, когда крупное млекопитающее покидало воду, оно чистило либо себя, либо другого из стаи. Они грелись вместе, и щенки никуда не уходили без сопровождения.       Повелитель пика предупредил маленькую деревню у реки избегать этого участка воды и вообще любой рыбалки. Это не только обезопасит их, но и избавит выдр от необходимости путешествовать в поисках еды. Жители деревни просили его убить монстров, зайдя так далеко, чтобы предложить ему те немногие ресурсы, которые у них были, но он отказался. По веской причине. Двуязычные выдры, плюющиеся ядом, были меньшим из двух зол, которые можно было иметь в реке.       Большие звери могли уничтожать водяных призраков и предотвращать образование водных пропастей. Их яд также очищал воду, делая ее более безопасной для питья. Вместо этого он взял с них плату и показал жителям деревни, как определить территорию выдр, и траву, которая лечит ожоги от яда.       Он не мог заниматься такого рода полевыми работами на вершине. Они просто сидели, пока кто-нибудь не прислал задание, выполняли его, брали оплату и тут же сваливали. Посмеиваясь про себя, он покачал головой над нелепостью. Он, скорее всего, предотвратил больше смертей, валяясь и развлекаясь, чем выполняя верность секте.       Веха предупредила его, что он приближается к другому городу, Лань Гуй. О, так вот где находится Красный павильон; прошло уже некоторое время с тех пор, как он последний раз навещал своих мэймэй и цзецзе. Было уже за полдень, час козла, немного рановато, чтобы навестить их и хорошенько выспаться. Своенравная душа открыла мешочек с цянькунем и пересчитала монеты, которые он получил от Лорда Чэня. Лорд Чэнь был щедр на награду, потому что его наложницы были объектом нападений. Если бы он раскошелился, то мог бы купить весь дом на ночь. Только он и куртизанки, и никаких других вредителей, отнимающих время у цзецзе.       Подпрыгивая, заклинатель с нетерпением вошел в Красный павильон. Обычно его встречали восторженными возгласами, но в своем инкогнито он мог понять, почему его цзюмей не сразу его узнают.       — А-Шень? — Бай Ланьхуа, хозяйка дома во всей своей красе, окликнула издалека. Ее раскрашенное лицо открылось от шока. — А-Шень!       Она поспешила к нему и осмотрела. Наклонила его голову так и эдак, тыкала и тыкала в конечности и центр.       — Что случилось? Почему ты такой взъерошенный? Не говори мне, что этот мерзавец шиди избил тебя! Или... тебя не выставили, не так ли?       Он нежно отвел ее руки от своего лица и взял их между своими; нежная улыбка сощурила его глаза, от всей этой суеты тетушки.       — Мадам Бай, я в порядке, ваш диди в порядке. Этот мастер просто на некоторое время отвлекается от своих обязанностей. На самом деле…       Он вытащил стопки монет из своей сумки, с каждой новой стопкой глаза мадам Бай становились все шире и шире.       — Этот диди устроился на фриланс-работу и заработал немного монет, я надеялся на очень памятную ночь в компании всех моих цзюмей.       — Немного денег. А-Шень… Дай нам час, чтобы убраться в доме, и иди приведи себя в порядок. Я не могу видеть тебя таким, это слишком напоминает мне твои дни ученичества. — Он поклонился мадам и направился в заднюю часть Красного павильона, где была уборная. Грязь забилась под его ногтями, на подворотах штанов, а волосы были не в лучшем состоянии. Он и вправду выглядел как его ученики, грязные от спуска с горы после долгого дня тренировок.       Немного побаловав себя, он воспользовался ванной, ароматизированными маслами и кремами для лица. Длительное, горячее замачивание в воде с ароматом жасмина расслабило мышцы и освежило так, как не могли холодные речные ванны. Затем последовали волосы, его собственные ловкие пальцы массировали кожу головы, пока он наносил цветочное масло на локоны. Крем для лица рассматривался долгое время, часть его никогда не беспокоилась о таком уходе и просто мыла лицо в раковине с мылом. Да, возможно, поэтому у него была сухая кожа, а когда просыпался, то жирная. Его тело пыталось выработать больше жира, чтобы компенсировать сухость.       Тогда это крем для лица.       Вскоре после этого мадам Бай распорядилась убрать дом и закрыть его для новых посетителей на вечер. Старшая женщина дала ему комплект гостевой одежды, чтобы он носил ее, пока дорожная одежда стиралась. Девочки переставили основное пространство, чтобы все они могли сесть, и как только он вошел, все прекрасные цветы с яркими улыбками радостно позвали его.       — Сяо Шэнь!       — Приятно снова видеть тебя, Шэнь-гэ!       — Шэнь-гэ, тебя слишком долго не было!       — А-Шэнь, сыграй нам на гуцине, пожалуйста?       — Сяо Шэнь, ты должен посмотреть, как мы танцуем.       — С возвращением, А-Шэнь!       Это было немного подавляюще, но напомнило о временах, когда он приезжал домой, как его мэймэй цеплялась за него и приветствовала его возвращение. Его грудь немного сжалась, и пришлось проглотить ком в горле. Он больше не увидит свою мэймэй. Он ушел и умер, оставив ее.       Его рука поднялась и сжала ткань на сердце, другой рукой он закрыл рот, и рыдания вырвались прежде, чем он успел их подавить. Слезы потекли по щекам, и он медленно опустился на колени. Его мэймэй, она, должно быть, так расстроена. Гэгэ и эр-гэ, они, должно быть, в ярости. Нарушил свое обещание, что он сам справится. Каким ужасным братом он оказался.       — А-Шень, о, диди, пожалуйста, что случилось. Как мы можем помочь?       Мадам Бай была рядом с ним, прижимая его голову к подбородку и гладя его волосы. Пиковый Лорд цеплялся за нее, как за спасательный круг, находя покой в ​​запахе румян и духов.       — Мне жаль, Бай-Джи. Этот диди не понимал, как он одинок.       Куртизанки провели большую часть часа, подбадривая его. Демонстрируя мастеру боевых искусств новые навыки, которые они освоили в танцах и песнях. Их истории и болтовня — бальзам для его разбитого сердца. Алкоголь лился и пился, истории становились похабнее, танцы глупее, а смех изгнанной души становился громче.       — Шень-гэ, ты должен танцевать! Мы все танцевали, кроме тебя. Давай, давай! Конечно, меч Сю Я так изящен, как они говорят.       Мэймэй в розовом взяла его за руку и подняла на ноги. Девочки закричали, когда его вытащили на открытое пространство, некоторые приготовили свои инструменты, чтобы аккомпанировать его танцу. Танцы были для него чужды, он не знал никаких традиционных шагов. Что он мог сделать, чтобы не выставить себя дураком?       Ну, он знал несколько танцев, но никогда не применял их на практике. Скука часто заставляла его смотреть случайные вещи на YouTube. Некоторые из них были для того, чтобы он мог визуально представить, что за чушь пытался изобразить брат Самолет. ПГБД был полон шаблонных сюжетов о женах, сто семьдесят три из них вращались вокруг главного героя, очарованного танцами его нынешней возлюбленной.       Нет, он этого не делал. Ой. Да ладно. Розовая меймей и остальные хотели увидеть, как он танцует!       — Я знаю один танец, но я не одет как следует для таких движений. Может, вместо этого я сыграю для вас на гуцине?       Оправдание сорвалось с его языка с извиняющимся поклоном. Неубедительно, выбирая легкий путь.       — Одежда не проблема, сяо Шэнь, что тебе нужно?       Возможно, алкоголь в организме и веселая атмосфера заставили его открыть рот, несмотря на все сомнения относительно такого провокационного танца.       — Что-то, что обнажает живот и освобождает руки для движения.       — Шень-ге, давай сделаем преображение!       — Да, давай.       — У А-Шень такая красивая кожа.       — О, пожалуйста, позволь нам тебя нарядить!       — Мы можем только разрисовывать лица друг друга, это так скучно.       — Ты можешь одолжить мою одежду!       — У этой Чен-эр есть заколки для волос, которые будут подчеркивать глаза А-Шень.       Вздохнув, он отбросил свою гордость. Он не мог отказать своим цзюмей.       — Очень хорошо.       Визги восторга сопровождались развевающимися тканями, которые носили девушки, когда они прыгали, чтобы взять косметику, одежду и украшения. Мысль о том, чтобы быть одетым как женщина, заставляла его дрожать. Цю Хайтан часто одевала его, как куклу, не осознавая, как ее действия проклинали его, как ее брату нравилось видеть его в ее одежде.       Это было не то. Шень Юань хотел сделать это, потому что в прошлой жизни ему пришлось отказаться, когда мэймэй захотела поиграть с ним в переодевалки. Его хрупкое тело страдало аллергией на большинство косметических средств, и он не хотел разочаровывать куртизанок, как он сделал с ней. Это было для мэймэй, это было для цзюмей, которые хотели на мгновение отвлечься от внешнего мира.       Но если это было слишком, он не должен был этого делать. Это было на его условиях, а не по воле другого. Он мог остановиться в любой момент, когда ему это не нравилось. Мадам Бай бы поняла. Девушки подносили к нему ткани и мурлыкали и бормотали о том, что подойдет к его цвету лица. Из множества разноцветных нарядов были выбраны бирюзовые юбки и бледно-зеленые шали. Нефритовые пряди волос с длинными цепочками, свисавшие до подбородка, были приколоты к его собранным волосам. Тонкие стрелки подводки для глаз и блестящие румяна украшали его лицо. Розовый блеск был нарисован на его губах, хотя блеск и блестки были изобретены в 1930-х годах и не должны были существовать в древнем мире сянься. Но жеребцовые красивые новинки должны выглядеть как супермодели и носить что-то большее, чем измельченные шелковичные ягоды в качестве румян.       Он в полной мере наслаждался вниманием, воркованием комплиментов и поддразниваний. Пиковый Лорд поддразнивал в ответ и выставлял напоказ работу, которую проделали над ним его цзюмей.       — Ты выглядишь потрясающе, А-Шень.       — Станцуй для нас сейчас, сяо Шень!       — Пожалуйста, пожалуйста, потанцуй! Нана будет танцевать с тобой.       — Я же говорила, что ему больше всего идет бирюзовый.       — Шень-гэ будет лучше смотреться в красном.       — Сяо Шень, какой танец ты знаешь?       —Это танец демона. Тот, который исполняют суккубы, чтобы заманить мужчин на погибель.       Девочки охнули, насмешливо ахнули и захихикали. Честно говоря, это был просто танец живота. Потерянная душа могла видеть, как двигались танцоры на видео, а Повелитель Пика мог вспомнить встречу с демоницами и плавные движения, которые они делали.       Он занял исходное положение, подняв руки над головой. Медленные, контролируемые движения, покачивания бедрами из стороны в сторону. Использование верхней части тела для создания повествования. Он не мог делать некоторые из более сложных технических движений, таких как перекатывание живота или безупречный шимми, но он мог махать руками и трясти бедрами.       Это не слишком отличалось от боя. Увернуться от приближающегося удара. Выгнуть спину, чтобы едва избежать залпа стрел. Он рассмеялся, свернувшись в позу полумесяца, его рука потянулась к потолку, другая змеилась вверх, чтобы встретить ее. Он, должно быть, выглядит сейчас очень глупо.       — Шэнь-гэ, научи меня так двигаться!       — Ты такой грациозный, сяо Шэнь, это несправедливо!       — Сяо Шэнь такой талантливый!       — Нет, это… Я, должно быть, выгляжу смешно.        Он остановился и отмахнулся от комплиментов цзюмей. Они говорят это только для того, чтобы он почувствовал себя лучше. Мужчина танцует женский танец. ХА! Лю Цинге разорвал бы его на части, если бы мог увидеть его сейчас.       Талантливый? Изящный? Если бы это было его болезненное тело, они бы не пели такие дифирамбы. Даже это тело было неподходящим для мужчины. Он уставился себе под ноги, зависть подняла свою уродливую голову. Его руки неосознанно сжались в кулаки, ногти впились в ладони и пронзили кровь. Он был худым, поджарым, это было не тело сильного мужчины-культиватора. Он не мог противостоять всей силе других горных лордов, ему приходилось полагаться на подлые тактики, чтобы компенсировать свою слабость!       Мадам Бай поднялась со своего места, подошла к нему и похлопала его по щекам. Шлепок заставил его вздрогнуть от неожиданности, его карие глаза в замешательстве уставились на Бай-Цзе. Старшая женщина посмотрела ему прямо в глаза.       — А-Шень был завораживающим. Диди посвящает себя всему, что он делает, и это вдохновляет больше, чем звезды наверху. — Он бы не пришел в Красный павильон, если бы знал, что будет так плакать. Влага грозила пролиться из его покрасневших глаз во второй раз за эту ночь. — Не мог бы Мастер совершенствования научить этих скромных женщин танцу?       — Этот Мастер был бы удостоен чести, Госпожа Бай. — Пришел сдавленный ответ. На этот раз он не стыдился своего тела. ⥤🀁⥢       Неделя, а Шэнь Цинцю так и не появился. Лучше бы ему быть мертвым, похищенным или безумным к тому времени, как он его найдет, иначе Лю Хэн (柳恒) потащит его за волосы обратно в Цан Цюн. Повелитель пика был богом войны горной секты Цан Цюн. Он отвечал за защиту мира на территории горы. Уничтожать демонов, терроризирующих невинных. А не быть хранителем сбежавшего, чопорного, обманщика!       Почему Чжанмэнь-шисюн так сильно переживал из-за побега Лорда пика Цинцзин? Секта в любом случае могла найти более достойного заклинателя на эту должность. Настоящего заклинателя, который не был бы таким упрямым. Проблемный Шэнь Цинцю. Бог войны сжал кулак, когда он топал по дороге, вглядываясь в лица толпы. Если Юэ-шисюн так сильно хотел вернуть этого шарлатана, почему он не был здесь тем, кто охотится за слабаком?       Над ним мелькнула тень, и он поднял голову, чтобы увидеть Ци Цинци, парящую на своем мече.       — Ходят слухи о странствующем культиваторе в городе Лань Гуй. Лучше всего опознать его, прежде чем отправляться на поиски к востоку от гор.       Он согласно хмыкнул и встал на Чэн Луань, чтобы последовать за своей боевой сестрой. Это была не первая зацепка, которую они получили от странствующего культиватора. Другие привели их к поместью Чэнь и деревне на берегу реки на краю территории Цан Цюна. Они не нашли ничего, кроме невежественных людей, которые даже не могли дать им описание странника.       Лань Гуй был таким же большим и шумным, как Шуан Ху, но в этом городе не было Лорда, который бы правил этим городом. Этот город был заполнен торговцами, игорными домами, ремесленниками, а в центре экономики города находился Красный павильон. Главная достопримечательность, которая приносила деньги в руки жителей Лань Гуй.       Час свиньи только что наступил, было поздно, и фонари горели, освещая все еще оживленные улицы. Лю Цингэ и Ци Цинци разделились, чтобы охватить больше территории, пока они искали странствующего заклинателя. Точнее, его отправили исследовать дома греха, пока она отправилась в приличные и честные заведения. Лорд пика Бай Чжань почувствовал отвращение, когда вошел в игорные залы. Ни один уважающий себя человек не должен быть таким легкомысленным со своими деньгами; человек должен сберегать свои монеты для своей семьи и общества.       Он обыскал три «заведения», но безуспешно. Волнение Лю Хэна усилилось, когда он прошел мимо двери, пропахшей опиумом. Двое мужчин стояли снаружи, прислонившись к стене здания.       — У меня еще осталось немного монет. Может, пойду к прекрасным цветам в павильоне, чтобы закончить день.       — Ты разве не слышал? Они сегодня рано закрылись.       — Закрыто? Есть ли болезнь среди куртизанок?       — Нет, какой-то Лорд купил весь дом.       — Весь дом! Все эти женщины ради одного мужчины? Кем он себя возомнил? Императором?       — Они сказали, что это был заклинатель высокого положения.       — Который из?       — Не знаю. Меч был завернут, а на нем была простая одежда. Очевидно, не хотел, чтобы его узнали.       Бровь Бога Войны дернулась, и он резко развернулся на каблуках, направляясь в сторону Красного павильона. Странствующий заклинатель, покупающий весь бордель? Не было никаких сомнений, кто это был. По крайней мере, Шэнь Цинцю остался анонимным, чтобы не опозорить имя Цан Цюна, но высокомерие этого человека не знало границ.       Отказ от своих обязанностей, побег без предупреждения, прятание от своих боевых братьев и сестер — и все ради чего? Кучки женщин? Неужели Шэнь Цинцю был настолько слаб к земным удовольствиям?Перегруппировавшись с Ци Цинци, они нацелились на бордель. Они собирались действовать быстро и эффективно. Оставаясь не дольше, чем нужно, чтобы расспросить о культиваторе, а затем уйти либо с Шэнь-шисюном в руках, либо без него.       Его шицзе высоко держала голову, губы были сжаты в презрении, когда они обогнули бордель. Как и сказали двое мужчин, двери Красного павильона были закрыты. Это его не остановит. Ударив кулаком в дверь, Бог Войны ждал ответа.       Ни один не пришел.       Подняв ногу, он выбил дверь ногой, деревянная задвижка с другой стороны раскололась, когда двери распахнулись.       Крики и грохот приветствовали его, когда он вошел в главную комнату. Целая орда женщин стояла, сбившись в кучу, или застыла на своих местах. Некоторые были в разной степени раздеты, на что он тут же обратил внимание, устремив взгляд в потолок и скрестив руки. Цинци-шицзе позаботилась о том, чтобы обратиться к женщинам.       — Где заклинатель? Мы ищем кого-то и должны немедленно подтвердить его личность.       Из толпы поднялась пожилая женщина и встала перед ними. Ее лицо было суровым и неодобрительным. Он был вежлив и постучал первым, но он не собирался стоять снаружи борделя всю ночь.       — Прошу прощения, что мы не смогли должным образом поприветствовать вас, Мастер Боевых Искусств. В данный момент мы закрыты для посетителей. Здесь нет ни одного заклинателя.       — Тогда объясни это. — Лю Цингэ кивнул головой в сторону скопления полураздетых куртизанок в центре комнаты.       — Сегодня утром нас посетил богатый лорд. Он был очень щедр на монеты. Покровительство лорда предоставило нам день отдыха, который мы редко получаем. Мои меймей обменивались одеждой и косметикой, прежде чем решить, что купить на рынке завтра.       Черт, они его пропустили. Стиснув зубы, он был готов выскочить и направиться на восток, но рука шицзе остановила его. Ее темные глаза сузились, и она властно наклонила голову.       — Серебряный язык не может скрыть от меня правду. Этот мастер чувствует энергию ян среди вас. Покажите мне его, если он не тот человек, которого мы ищем, мы уйдем.       Женщины затихли. Тихий шепот и шипение беспокойства и шарканья сотрясали вечеринку. Сквозь шум Лю Цинге услышал тихое бормотание, которое было отчетливо мужским среди женского бормотания.       — Все в порядке. Я буду в порядке.       Протесты затихли среди женщин, и из скопления куртизанок появилась фигура. Развевающиеся юбки и прозрачные шали, открытая талия, сверкающие шпильки для волос и раскрашенное лицо. Бог войны отвернулся ради скромности женщины. Непристойность ситуации была слишком велика. Он не должен был находиться здесь со всеми этими голыми женщинами, которые не были его женами. Чертовски отвратительный Шэнь Цинцю.       — Шэнь Цинцю, у тебя нет стыда. — Цинци-шицзе презрительно усмехнулся, и взгляд лорда Бай Чжань метнулся к фигуре перед толпой. Широкие плечи, плоская грудь, острый подбородок, и хотя глаза были милы из-за макияжа, эти зеленые глаза принадлежали его боевому брату. У него перехватило дыхание. Шисюн был многим. Но выглядел маленьким, мягким, уязвимым…       Это был не Шэнь Цинцю.       — Почему ты так выглядишь? — Бог Войны растерялся, глядя на человека перед собой. Где его мантия, которую он носил как доспехи? Где его вечная пустая маска, которая всегда ломалась только для презрительной усмешки? Где веер, используемый для выражения его превосходства?       На долю секунды суровость вернулась на лицо его боевого брата. Изумрудные глаза глубоко врезались в него, прежде чем снова повернуться к своей боевой сестре и потускнеть до мутного безразличия.       — Ты поймала меня, шимей, этот мастер просто бесстыдный извращенец, который наслаждается обществом женщин.       — Шэнь-гэ нет! Ты праведный и чистый.       — Он играет в игры и шутит с нами.       — А-Шэнь приходит сюда только для того, чтобы его обняли и он спал.       — Сяо Шэнь заботится о нас.       — Шэнь-гэ милый и позволяет нам его одевать.       — Вы двое извращенцы! Врываетесь, когда двери заперты       — Да! У вас нет уважения?       — Шэнь-гэ не ходи с этими подлыми людьми, ты можешь остаться с нами.       Лю Хэн был ошеломлен всеми этими женщинами, яростно защищавшими честь Шэнь-шисюна. Праведный и чистый?       — Шэнь-шисюн, ты немедленно вернешься с нами в секту. Чжанмэнь-шисюн будет в курсе твоих действий.       — Каких действий шимэй? Ты расскажешь Юэ Цинъюаню о демоне, которого я убил в Шуан Ху? Или о деревне, которой я помог на Юго-Западе? Или ты расскажешь Чжанмэнь-шисюну о ничтожном, который тратит свои личные деньги на развлечения?        Они не могли спорить с этими утверждениями; все эти действия были в пределах права Шэнь-шисюна. Даже в этом открытом, уязвимом состоянии у Шэнь Цинцю все еще были скрытые колкости. Конечно, были. Каким был бы обманщик, если бы у него закончились трюки?        Шисюн грациозно отвернулся, цепочки шпилек покачивались, а шали шевелились, когда он искоса поглядывал на них через плечо. У него не было доспехов или непроницаемого фасада, но он все еще был очень опасен.       — Дай мне минутку переодеться, моим цзюмей нужны их вещи.       Бог Войны странно застыл, как деревянная доска, когда осознание медленно пришло к нему. Шэнь Цинцю не просто так покинул пик Цинцзин, проявив высокомерие и неуважение к Секте. Старший ушел и предотвратил то, что могло бы стать катастрофическими смертями на территории секты. Он ушел без разрешения, вопиющее пренебрежение к рангу, но это было ради блага людей. Действия шисюна были праведными, и если судить по словам и действиям куртизанок, его добродетель не была под вопросом.       Самому молодому мастеру боевых искусств нужно было что-то ударить. Нет, ему нужна была медитация. Уединение от необычных и запутанных вещей, которые в последнее время происходили слишком часто. Бросив взгляд на Ци Цинци, Бог Войны ушел. Взлетев на Чэн Луане, Лю Цинге направился обратно к горе Цан Цюн с однонаправленной сосредоточенностью.       И если этот фокус время от времени смещался из-за горящих зеленых глаз, никто, кроме него самого, об этом не знал. Он об этом позаботится. ⥤🀤⥢       Подушка пролетела через спальню бамбукового дома на пике Цин Цзин. Пушистый снаряд ударился о стену с приглушенным «пшиком» и неудовлетворительно упал на пол. Что за дерьмо! Лорд Цин Цзин был заперт на своем пике в течение месяца. Месяца. Кем, черт возьми, себя считает Юэ Цинъюань, что обращается с ним как с ребенком? Если он снова ослушается, его заставят уйти в уединение и отнимут меч, а ему этот меч даже нравился.       Он раздраженно заворчал…       Мужчина замолчал. Он называл себя обычными «я», «мне», «мой», но он знал, что он не один человек. Он был двумя. Но не чувствовал, что он был двумя личностями. Он был так запутан, что не мог сказать, где начинается одно и заканчивается другое. От мысли о том, чтобы называть себя Шэнь Юань или Шэнь Цзю, у него во рту появлялся привкус пепла. Выбор одного имени вместо другого был бы равносилен остракизму той части себя, которую он не выбирал.       Шэнь Шэнь (沈沈)? Цзю Юань (九垣)?       Неплохие имена, не то чтобы кто-то, кроме него самого, мог их использовать.       Шень Шень прихорашивался (поправляя, выпрямляя, подбирая), пока не стал похож на настоящего Повелителя Пика. Он не выспался прошлой ночью из-за вмешательства своих шиди и шимей, но это его не остановит. Застряв на горе, он также не упустит возможности достичь цели. Заклинатель все еще мог избегать маленького зверя, обращаясь с ним с безразличием, как и с любым другим учеником.       Это был день независимого обучения, когда ученики могли практиковать любое из четырех искусств или изучать другие академические дисциплины по своему выбору. Некоторые даже отправлялись на другие вершины, чтобы наблюдать за учениями там. Цзю Юань собирался следить за своими учениками и посмотреть, как он может изменить учебную программу, у него была степень преподавателя , которую он так и не смог использовать в другом мире.       Многие из детей, с которыми он столкнулся, были бездельниками, ленивыми детьми, но он нашел Мин Фаня, сидящего у двери дровяного сарая и читающего. Молодец, что читал, но кого он пытался обмануть? Черт возьми, ты, маленький негодяй, пытаешься вырыть себе могилу?       — Мин Фань.       Мальчик подпрыгнул и встал, чтобы поприветствовать его.       — Шицзун! Этот ученик думал, что шицзун все еще на своей миссии, иначе я бы приготовил шицзуню утренний ч...       Пиковый Лорд поднял руку, прерывая настойчивый лай собаки. Разве повешение и удары не пробили толстый череп этого ребенка? Хотел ли он снова получить побои?       — Кто в дровяном сарае, Мин Фань?       Он не хотел, чтобы Мин Фань в будущем оказался в муравейнике. Его главный ученик имел приличный потенциал. Он мог сплотить других, чтобы те стали его союзниками, был достаточно умен, чтобы не попасться (большую часть времени), и придумал хорошую тактику, чтобы использовать ее против своих врагов. Если бы он только использовал это для тренировок, а не для того, чтобы приставать к своим братьям и сестрам по бою. Мальчик колебался достаточно долго, чтобы Шень Шень оттолкнул его с дороги и отпер сарай. При взгляде вниз, внутри нашелся Ло Бинхэ.       — ...эээм, приветствую Шицзуна.       Маленький зверь поклонился, кудрявые волосы были полны щепок, но в остальном полукровка выглядел относительно невредимым. Ущипнув себя за переносицу, Лорд Пика вздохнул. Два шага вперед, один назад. Он не хотел, чтобы главный ученик испортил его прогресс.       — Вы двое, следуйте за мной. — Он проводил их обратно в бамбуковую хижину и велел сесть на крыльце и ждать. Как две собаки, мальчики послушно сидели, если бы у них были хвосты, они бы сжались от страха перед тем, что приготовил Шицзунь. Цзю Юань просто вошел внутрь и схватил гребень.       Вернувшись на улицу, он передал расческу Мин Фаню, который посмотрел на него с немым выражением лица. Он что, не понял намека? Похоже, что он понял намек? Мин Фань, вероятно, предпочел бы быть подвешенным снова, чем сделать то, что он собирается приказать.       — Ну? Из-за тебя у твоего шиди в волосах оказались щепки. Разве не твоя обязанность вытащить их?       Старший мальчик выглядел определенно больным.       — Но Ши...       — Ты что, споришь с этим Мастером? — Оба мальчика вздрогнули от его слов. Пиковый Лорд раскрыл веер, чтобы скрыть ухмылку. — И будь осторожен. Мин Фань не хотел бы, чтобы этот Мастер подумал, что ты пытаешься навредить своему шиди, верно?       — Нет, Шицзунь.       О, они оба выглядели несчастными. Это было слишком смешно. Заставлять подростков играть по правилам. Мин Фань выщипывал более крупные пряди, прежде чем попытаться провести расческой по спутанным волосам; шипя вяло извиняясь, когда главный герой морщился. Напряженная атмосфера растворилась в затишье, звук расчески, проходящей по волосам, слился с фоном.       Мин Фань все еще рисковал даже после предыдущего сурового наказания. Заклинатель не хотел нянчиться с этими детьми, пока они не вырастут, и не хотел продолжать раздавать удары палкой, которые не работали. Шэнь Шэнь не был тем, кто поощрял, но он прочитал достаточно вымышленного мусора, чтобы подделать речь, берущую за душу, которая могла бы побудить людей к развитию характера.       — Мои ученики помнят, когда этот мастер заболел? Это была не просто лихорадка, это было отклонение ци. На короткое мгновение этот мастер умер... Если бы не Му-шиди и Чжанмэнь-шисюн, я бы ступил на мост Найхэ.       Сделав паузу для драматического эффекта, он постарался посмотреть на горизонт, как будто он был глубоко тронут жизнью и размышлял о своем месте в мире. Лениво обмахиваясь, он наклонил голову, чтобы посмотреть своим ученикам в глаза; драматический взгляд душевного поиска!       — Ваши боевые братья и сестры — ваши ближайшие союзники, которым вы можете доверять. Смерть заставила меня понять это. Не позволяйте смерти открыть вам глаза, к тому времени может быть слишком поздно.       Забрав расческу, он оставил мальчиков на крыльце и постарался не расхохотаться над своим маленьким представлением. Надежный план, гарантирующий развитие характера! Эти двое не могли не почувствовать что-то. Теперь они будут достаточно мотивированы, чтобы не вцепиться друг другу в глотку все время. ⥤𑁍⥢       Бинхэ сидел в позе лотоса, медитируя, спрятавшись в бамбуковой лощине, полуденное солнце освещало землю вокруг него, сияя сквозь стебли. Его внешний вид говорил о том, что он медитирует, но на самом деле он притворялся, думая о гигантском потрясении, которое пережила его жизнь. У него есть кровать в общежитии. Прошли недели, а ее так и не забрали. Более того, Шицзунь остался на вершине после своей недельной миссии, а Ло Бинхэ получил только строгие исправления и одно наказание в виде копирования. Одно!       Если бы он не знал наверняка, мальчик бы решил, что Шицзуня заменили двойником или что в него вселился демон.       — А-Ло! А-Ло! Я пришла со срочными новостями. — Нин Инъин взволнованно протопала сквозь бамбук и блеснула безупречным колесом. Сделав небольшой подскок, она приземлилась на ноги, искусно вытянув руки в воздух.       Шицзе не была такой сильной, как ученики-мужчины, но она была намного быстрее и обладала почти бесконечной выносливостью. Короче говоря, она могла бегать кругами вокруг всех остальных и иметь достаточно времени, чтобы посмеяться над этим.       — Нин-шицзе, пожалуйста, называй меня Ло-шиди, Бин-шиди или А-Бин, если тебе так нужно.       — Ааааргх, вот ты опять об именах. — Его шицзе закатила глаза и в точности повторила позу разочарования Шицзуня. — Что не так с А-Ло? Ты ведь не устал от меня, правда?       — Нет, это не так, просто… Я не думаю, что Шицзуну нравится, когда ты меня так называешь. У него такое выражение лица. — Сдвиг между бровями, легкая ухмылка губ от отвращения, отстраненный взгляд, словно он вспоминал что-то неприятное.       — Может быть, Шицзунь беспокоится о моей репутации. Называет тебя так фамильярно. — Один палец поднялся, замер на подбородке, как будто она напряженно размышляла. Чего она никогда не делала, если Шицзунь был рядом. На ее лице расползлась кошачья усмешка. — Что делать женщине, если люди начинают распускать слухи?       — Женщина? — Нин-шицзе была искусной, сообразительной, когда пыталась, талантливой и сильной. Она была на пути к тому, чтобы стать исключительным совершенствующимся. Женщина… не очень. Из того, что он читал, женщины должны были быть искусными в озеленении, готовке, ведении домашнего хозяйства; от них ожидалось, что они будут женами и будут иметь детей. Шицзе была совершенствующейся, а не женщиной.       — Да! Сегодня день рождения этой Ин-эр! Мне исполняется пятнадцать, так что я официально...— Она уперла руки в бока и выпрямилась так высоко, как только могла, с гордой улыбкой на лице. — Женщина.       — Поздравляю? — Почему она должна была быть взволнована этим? Она хотела выйти замуж и лечь перед каким-то Господином? Нин Инъин никогда бы этого не сделала. Она была слишком преданной ученицей.       Должно быть, на его лице отразилось смущение, когда она немного сдулась.       — Ну, я пока не совсем женщина, но к концу дня стану ею. Мне просто нужно увидеть Шицзуна! Пока, А-Ло. — Она ускакала, и в мозгу Ло Бинхэ произошло короткое замыкание.       Она уже была далеко впереди него, когда его конечности снова окрепли, и он вскочил на ноги, чтобы побежать за ней, крича:       — Какое отношение имеет ш-шицзунь к тому, что ты становишься женщиной!?       Он не был достаточно быстр, он увидел, как Нин Инъин уже проскользнул в бамбуковую хижину. Он не мог ворваться, покой, который обрел, был унесен в мгновение ока. Пробежав к задней части, он чуть не упал при заносе, чтобы остановиться, волоча пальцами по траве, чтобы сделать резкий поворот к задней части дома. Кудрявый мальчик прижался к стенам дома и прислушивался к тому, что мог, из окна.       — Шицзунь. Сегодня Инъин исполняется пятнадцать лет. Эта ученица задавалась вопросом… Если это не перебор… Сможет ли Шицзунь сделать это для Ин-эр?       Как бы он ни напрягал слух, Ло Бинхэ не мог услышать тихие ответы Шицзуня из-за ветра, шелеста бамбука и громкого биения собственного сердца. Что такое «это»? «Это» было слишком зловещим. «Это» могло означать слишком много вещей. Он действительно надеялся, что «это» не означало то, что он думал. Он подслушал, как его шисюны и шицзе с других вершин хвастались тем, что стали мужчиной или женщиной. «Это» было интимностью. Просто делать «Это», просто чтобы сделать это. Не парное совершенствование, которое было для совершенствования или медицинских целей, и могло быть гораздо менее интимным!       — Нет, Шицзунь — мой доверенный. Шицзунь должен быть тем, кто это сделает.       Что сделать!?       Ло Бинхэ сидел у окна. Плюхнула вода, и он услышал шорох ткани.       — Это щекотно Шицзунь!       Невинный смешок шицзе заставил полудемона вцепиться когтями в его кожу головы, грубо взъерошив волосы, пытаясь услышать, что происходит. Это не могло быть тем, о чем он думал. Это просто не могло быть. Шицзунь никогда бы не стал... но Нин Инъин была любимицей Пикового Лорда. Шицзунь всегда относился к ней по-доброму, выше всех остальных, даже выше старшего ученика Мин Фаня. Но он все равно не стал бы. Он не стал бы делать этого с Нин-Шицзе.       — О, Шицзунь. — Нин Инъин ахнула от благоговения. Как будто у нее украли само дыхание. — О, Шицзунь, спасибо. Это идеально.       Ло Бинхэ впился зубами в костяшки пальцев, широко раскрыв глаза и окровавив зубы.       Было ли это так хорошо? Действительно ли Шицзунь был таким искусным любовником? Сделал бы этот человек это для любого ученика, который бы попросил? Предложил бы он свое тело? Раздвинул ноги... Он укусил себя сильнее, прогоняя этот поток мыслей.       На цыпочках отойдя от бамбукового дома, он отошел на приличное расстояние, прежде чем побежать к Тихому пруду. Похлопывая себя по щекам, он пытался отогнать эти непристойные мысли. Они возникали с тех пор, как он увидел Шицзуна у бассейна. Но они стали еще хуже за месяц с тех пор, как вернулся Шицзун.       Нырнув в бассейн, он остался под водой, позволив холодной температуре потрясти его перегревшееся тело.       Иногда он погружался в свои мысли и смотрел на шею Пикового Лорда. Думал о том, как бледен и прекрасен был Шицзунь в лунном свете. Затем его били веером или отправляли бегать круги за то, что он не обращал внимания на уроки. Иногда по ночам ему снились сны о Шицзуне и Юэ-шибо в одной постели. Шицзунь на коленях у более крупного мужчины, а шибо говорил: «Пусть Ци-гэ позаботится о тебе» любящим голосом. Глаза, полные обожания для Шицзуна. Затем они целовались, а Ло Бинхэ наблюдал из дверного проема, пока сон не исчезал.       В другие ночи, самые худшие ночи, Ло Бинхэ снился Шицзунь, стоящий на коленях на земле, руки которого были связаны с его мечом. Бинхэ был тем, кто держал в руке кнут, вызывая у Шицзуня эти тихие вздохи и стоны боли. Эти сны заставляли его задыхаться, просыпаться, сердце колотилось, он потел от паники и коченел под одеялом.       Он не хотел этих ядовитых мыслей, он боялся того, что сделает Шицзунь, если узнает, что его ученик видел такие сны о нем. Его выгонят или, что еще хуже, отправят на другую вершину! Заставят поклясться в верности другому мастеру! Возможно, отправят в Ку Син и заставят практиковать аскетизм и очистить себя от земных поблажек.       Вынырнув из бассейна, он жадно глотнул воздуха и плюхнулся на берег. Ему нравились земные удовольствия. Ему нравилась музыка, красивая одежда, танцы, искусство и еда. Ло Бинхэ не видел привлекательности в монашеском образе жизни на пике Ку Син. Кудрявый мальчик перевернулся на спину, окунув нижнюю половину тела в холодную воду. Изучение некоторых техник медитации Ку Син для очищения ума было бы неплохим планом. Он закрыл глаза; чем дольше он сможет хранить свои сны в тайне от Шицзуня, тем лучше.       — А-Ло.        Его ткнули в щеку, и он чуть не ударил головой Нин Инъин, резко выпрямившись. Ее волосы не были заплетены в обычные косы, вместо этого они были завязаны в узел и удерживались на месте с помощью …       Заколка для волос Шицзуна?       — А-Ло, смотри! Шицзун отдал мне свою заколку! Та, что подарила мне мама для церемонии, была треснутой и сломалась бы, если бы ее использовали для Цзи-ли. Хорошо, что у Шицзуна такой меткий глаз. — На лице Шицзе сияла яркая улыбка, и она поворачивала голову так и этак, чтобы продемонстрировать нефритовую булавку.       Ужас наполнил его внутренности, и он сглотнул, пытаясь унять сухость в горле.       — Церемония Цзи-ли?       — Да, глупыш. — Она ткнула его в лоб и посмотрела на него так, словно это был самый очевидный ответ. — Церемония совершеннолетия для девочек, когда им исполняется пятнадцать лет. Волосы именинницы нужно вымыть, зачесать в жгут и скрепить цзи-ли. Моя была потрескавшейся, поэтому Шицзун дал мне свою заколку, разве это не мило с его стороны?       Они и не подозревали, что Лорд Пика Цин Цзин прекрасно знал о недоразумении, которое привело бы к тому, что главный герой поверил, что его Шицзунь приставал к Нин Инъин. В оригинальном романе то, что происходит между Нин Инъин и Шэнь Цинцю, остается за кадром для читателей; повествование заставляет читателей предполагать, что происходит худшее. Но Шэнь Шэнь узнал, что на самом деле произошло от Шан Цинхуа ранее в тот день, и этот человек-мышь отправил ему письмо как раз вовремя, чтобы предотвратить эту катастрофу. По сути, Нин Инъин попросила бы Шэнь Цинцю сделать для нее Цзи-ли и использовать шпильку, которую она получила от своей матери. Когда Шэнь Цинцю собиралась вставить шпильку, она сломалась бы под тяжестью ее волос из-за трещины, которую они не увидели. В итоге она заплакала из-за потери шпильки, и Ло Бинхэ услышал бы через окно: «Нет! Шицзунь, почему…?». Затем он находил ее с распущенными волосами в бамбуковой роще. Она могла только сказать «Шицзун», прежде чем снова разрыдаться.       Ло Бинхэ в ужасе уставился в землю. Он думал...       Он действительно думал, что Шинзун был...       С Нин-Шицзе...       Ударившись головой об землю, он схватил руками свои волосы и потянул. Он думал о Шицзуне такие грязные вещи, а намерения этого человека были совершенно чисты!       — Я ужасный ученик!       Свернувшись калачиком на грязном берегу Тихого озера, он закричал от разочарования и отвращения к себе.       — Я не заслуживаю учений Шицзуна! Я заслуживаю смерти!       Он был грязным зверем, как и сказал Шицзун.       — А-Ло, что с тобой сегодня? — Шицзе ткнула его в затылок, пока он лежал в грязи, желая, чтобы та поглотила его целиком. ⥤🀁⥢       Пот катился по кончику его носа, капая на пол пещеры внизу. Грудь лорда Бай Чжань вздымалась, когда он делал вдох за вдохом. Неважно, сколько раз он выполнял формы меча. Неважно, как много он медитировал о цели заклинателей и кодексе поведения.       Он не мог перестать думать о Шэнь Цинцю. Не мог избавиться от воспоминаний о тех горящих зеленых глазах, которые врезались в него глубже любого лезвия.       Шисюн всегда был подобен розе. Красивой, но опасной. Шипы, которые врежутся в руки любому, кто попытается приблизиться к очаровательному цветку. Слабый цветок, который полагался на шипы, а не на крепкий дуб, способный выдержать самые суровые ветры.       Лю Цингэ увидел, что шисюн уязвим, его шипы оборваны, нежные лепестки выставлены напоказ любому зверю, который захочет их съесть. Он не понимал, что этот цветок ядовит, его сладкий аромат сводит с ума даже самых дисциплинированных людей. Безумие, из которого он еще не вырвался. Было ли лекарство от этого яда?       Приземлившись в исходную позицию, Бог Войны снова начал формы, циклически прокручивая свои меридианы. Яд или нет, он выведет его из системы, если дать ему достаточно времени. ⦅🀆⦆       — Брат Лю, как дела? — раздался голос Му Цинфана по пещере. Лорд Бай Чжань отдыхал, давая своей ци возможность успокоиться, прежде чем снова запустить ее. Она вела себя более хаотично. Пульсировала, когда яд заражал разум, наполняя зеленым огнем и бледной кожей.       Медик стоял, спрятав руки в длинных рукавах, на расстоянии двух чжанов, словно приближался к дикому зверю.       — Смысл уединения в том, чтобы не быть потревоженным Му-шиди. — Он не сдвинулся с места на полу пещеры. Целитель здесь не был желанным гостем, Лю Хэн не был обязан его приветствовать.       — А задача врача — обеспечить здоровье своих пациентов, — возразил шиди, подходя ближе, очевидно, посчитав, что уже достаточно безопасно пройти дальше в пещеру.       — Этот шисюн не болен и не ранен. Ваши услуги не нужны.       Гибкий, но решительный, он мог обхватить руками эту тонкую талию и раздавить шисюна без особых усилий. Это ученое тело было слишком хрупким. Шэнь-шисюну нужно было больше тренироваться, если бы он отказался делать это сам, то Бог Войны не постеснялся бы заставить человека развивать свое тело. Резко вдохнув, он опустошил свой разум.       Боритесь с ядом. Не позволяйте ему взять верх.       — Нет, но наш боевой брат выразил обеспокоенность состоянием твоей ци, когда ты попросил уйти в уединение. — Му Цинфан сел на пол рядом с ним и взял его за запястье, слегка нажимая пальцами на пульс.       Что? Чжанмэнь-шисюн был единственным, кто присутствовал, когда он просил об уединении. Глава секты запретил бы ему войти в первую очередь, если бы он беспокоился о его здоровье, а не делал бы эту окольную проверку.       — Какой боевой брат?       — Шэнь Цинцю. — Бог войны почти вырвал его запястье, но Му Цинфан крепко сжал его. — Он сказал, что когда ты улетал, не забрав его, ты выглядел задумчивым, а твоя ци колебалась.       Он хмыкнул. Лю Цингэ не мог вспомнить, колебалась ли его ци или нет, но тот факт, что именно Шэнь Цинцю спрашивал о его здоровье, насторожил его. Что задумал шисюн?       — Этот шиди чувствует легкое волнение в твоей ци, но это может быть из-за того, что я помешал твоей медитации. Позволь этому целителю помочь тебе.       Вздохнув, Бог Войны позволил Му-шиди успокоить и выровнять свои меридианы. Он был бы в порядке в любом случае, но это заставило бы доктора оставить его в покое.       Шэнь Цинцю, что ты замышляешь? ⦅🀆⦆       Пот капал ему в глаза, воздух был горячим, кипящим. Каждый выдох посылал огонь из его легких. Снятие верхней одежды не облегчило жар. Его мышцы горели. Тени мелькали в уголках его зрения. Демоны? Нет. Не было никакой грязи, когда он ударил их. Никакого предсмертного крика. Никакого запаха крови. Он был один. Горел.       Яд сжигал его, наполняя его вены магмой. Двойной зеленый огонь вгрызался в его ядро, сжигая его душу. Шэнь Цинцю. Самый опасный цветок. Его зрение покраснело. Он вдохнул пыльцу. Он умирал. Было ли лекарство?       Чэн Луань царапал каменный пол, вырезая глубокую борозду в скале. Лекарство. Потушить пожары. Почему он горел? Шэнь Цинцю. Это была вина Шэнь Цинцю. Шень-шисюн, должно быть, имеет лекарство. Должно быть, скрывает его от него.       Спотыкаясь, он следовал вдоль стен пещеры, пока она не открылась наружу. Воздух перед ним затуманивался с каждым тяжелым выдохом. Чэн Луань завис над землей и наступил на клинок. Низко пригнувшись, чтобы держать руку на рукояти. Он взлетел в мгновение ока, и вкус меди затопил его рот. Яд кипел в его животе.

      ШеНь ЦиНцю

      ТАМ

      Падение

      Рев

      Боль

      Сжигание

      Сжигание

      Он горит

      ОЖОГ

      ОЖОГ

 

      ОН ГОРИТ

      Что-то прохладное вливается в его рот. Как глоток воды после дней жажды. Он жадно пьет еще. Прижимая рот к источнику облегчения. Прохладный напиток гасит огонь внутри.       Его глаза закатились, а тело обмякло. ⥤🀤⥢       Это был исключительно прекрасный день, воздух был теплым, и дул легкий ветерок. Облака украшали небо, и Шень Шень почувствовал, что урок гуциня должен сегодня проходить на улице, а не в зале для занятий. Это была практическая демонстрация. Он мог показать, как переносить ци в окружающее пространство с помощью гуциня и какие последовательности нот что делают.       Он мог бы сделать то же самое в классе, с растением в горшке. Не нужно идти на эту глупую прогулку на природе. Цзю Юань мысленно надулся. Как еще он мог наслаждаться природой, когда Юэ-Шисюн запер его на вершине? Было много преимуществ в прогулках на природе, кроме того, детям понравится смена темпа. Потрогай траву засранец.       Самодовольное удовлетворение закрутилось внутри него, когда другая половина все равно смягчилась. Ученики последовали за ним, шатаясь, как стая уток. Ин-эр счастливо болтала рядом с ним с одной стороны, а Мин Фань маршировал с другой стороны, гордо неся подушку сиденья своего Шицзуна. Ло Бинхэ был в конце стаи. Что два с лишним месяца назад было бы нормально, но то, что полукровка дулся сзади сейчас, было поразительно странно.       Он думал, что главный герой стал более уверенным в себе в последнее время. Пожимая плечами, он думал, что у маленького зверька будет достаточно времени, чтобы вырасти, он все еще был ребенком.       Шень Шень задумал хорошее место рядом с дровяным сараем, где была ровная поляна, а деревья давали немного утренней тени. Мин Фань положил подушку на самое лучшее место и приказал всем остальным расположиться в порядке. Аккуратные ряды учеников, сидящих тихо и слушающих внимательно. Такие хорошо обученные. Разве он ожидал чего-то меньшего? Позволив мышечной памяти сделать большую часть работы, он перебрал струны в случайном порядке; заново знакомясь с инструментом, прежде чем перейти в режим учителя.       — Определенные песни полезны при общении с призраками или неупокоенными трупами. — Он сыграл отрывок из песни Отдыха. — Для некоторых этого достаточно, чтобы помочь духу двигаться дальше.       Он провел пальцами по струнам и сыграл гораздо более быструю песню. Наблюдая, как некоторые студенты вздрагивают, когда он доходит до басового падения.       — Другие мелодии могут быть использованы для увеличения энергии обиды и нанесения вреда психике других.       Однако эффекты исходят от намерения, стоящего за ци. Ноты злонамеренной песни могут также исцелять, как и вредить. Самая эффективная песня — та, которая вызывает эмоции у цели. — Положив руку на струны, он заглушил затянувшуюся ноту. — Вы все по очереди сыграете песню Ясности своим братьям и сестрам по боевым искусствам. Смысл этого упражнения — использовать музыку как средство для ци. В случае успеха группа должна почувствовать чувство спокойствия.       Он махнул рукой, чтобы ученики начинали. Мин Фань проявил инициативу и начал перебирать струны общего ученического гуциня. После него инструмент передали Ин-эр и так далее и тому подобное. Некоторые перебирали слишком сильно, другие слишком слабо; после каждого выступления раздавались критические замечания; но главной целью было увидеть, кто может передавать ци через звук.       Пятый ученик взял гуцинь, когда Цзю Юань услышал слабый свист. Подняв руку, он прошипел им, чтобы они остановились, прислушиваясь к шуму. Подняв глаза на небо, он увидел быстро летящую фигуру. Слишком быстро, чтобы правильно приземлиться.       — Прочь с дороги сейчас же!       Свист стал громче, и он вскочил, раскрыл веер, а затем, повернув запястье, отбросил детей в сторону. Меч пробил там, где сидели его ученики, и на него упала тень. Он был сбит с ног, пролетев несколько чжан, прежде чем его прижало чем-то тяжелым и ревущим от неуправляемой ярости.       Вид Лю Цингэ кричал "кровавое убийство", а кровь капала из его глаз и рта, это не то, с чем он хотел иметь дело сегодня! Почему он был на пике Цинцзин? Почему он отклонялся? Му-шиди должен был предотвратить это!       Он ударил пенящегося Бога Войны в живот в надежде, что это заставит другого человека отстать от него, но безумец был слишком далеко, чтобы даже почувствовать боль. Он не может нормально сражаться так. Уклонившись от кулака, нацеленного ему в лицо, он почувствовал прилив страха, увидев, как тот по локоть вошел в землю. Уперевшись ногами в живот и грудь Лю Цинге, он пнул его, отбросив человека. Перекатившись, он попытался встать на ноги и призвать Сю Я; если бы он мог встать на свой меч, он мог бы увести ненормального Бога Войны от студентов и, возможно, к Цянь Цао, где кто-то потенциально мог бы его исцелить.       К сожалению, ему не повезло, и его схватили за лодыжку, увлекая его обратно на землю. Лю-шиди повалил его на землю на спину, прижав его руки над головой, когда свободная ладонь Бога Войны поднялась, готовая нанести удар. Шэнь Шэнь не мог извиваться, брыкаться или вырываться из захвата; он также не мог использовать удар ладонью в надежде, что это достаточно шокирует его шиди, чтобы остановить его. Блядь, блядь, блядь! Что он мог сделать? Должно же быть что-то. Он может кричать о помощи? Что, черт возьми, могут сделать его ученики?       Жена сюжет номер Двадцать шесть и Четыреста три! Главный герой обнаруживает, что его руки связаны, а его возлюбленная ранена, как он может передать ци без своих рук? Волшебный живительный поцелуй! Подавшись вперед, Цзю Юань хлопает своим ртом по губам Лю Цинге и проталкивает как можно больше ци через соединение.       Тело над ним замерло, затем окровавленные губы начали двигаться против его собственных. Зубы впились в его губы, и он совершил ошибку, вдохнув. Медный на вкус влажный мускул вторгся в его рот; подавляя желание блевать, Лорд Цин Цзин передал больше ци. Этот придурок заслуживает того, чтобы подавиться им. Задохнуться и умереть.       Еще несколько отвратительных секунд спустя Бог Войны рухнул на него, полностью потеряв сознание. Тяжелый сукин сын. Он оттолкнул его. Это был его первый поцелуй, его первый поцелуй украл сумасшедший псих, истекающий кровью из лица. Он хочет вернуть деньги. Сплюнув кровь и лишнюю слюну изо рта, мастер боевых искусств вытер губы рукавом как можно более достойно.       Он заметил нескольких своих учеников, прячущихся в ряду деревьев, о, славная публика.       — Пожалуйста, скажите мне, что кто-нибудь из вас зажег аварийную сигнальную ракету или пошел за Му Цинфаном.       — А-Ло зажёг сигнальную ракету. — Он съёжился, когда Инъин назвала его так. Это вызвало воспоминания, к которым он предпочёл бы не возвращаться. Ему не нужны были напоминания обо всех других поцелуях, которые он был вынужден вытерпеть.       — Шицзун, с тобой и шишу всё будет в порядке?       — С этим мастером все будет в порядке, как только прибудет Му-Шиди. — Он отчаянно хотел вернуться в свою хижину и привести себя в порядок, но с приходом другого Повелителя Пика ему пришлось бы объяснить, что произошло. Максимум, что он мог сделать, это поправить волосы и расправить мантию, хотя ему хотелось принять ванну и выпить горячего чая, чтобы смыть привкус во рту. Устроившись поудобнее на своей подушке, он отмахнулся от учеников.       — Вы все свободны на сегодня. Учитесь или медитируйте, этому мастеру все равно.       Он мог бы сжечь палочку благовония за то время, пока Му Цинфан и Цзян Цинли не появились. Может быть, вместо вспышки медицинской помощи, которую кто-то должен был увидеть, им стоит использовать что-то вроде буранной сирены. Это должно привлечь внимание другого Пика.       — Шисюн! — Целитель подбежал к нему, а не к комку на земле. Неужели он выглядел настолько ужасно? Мягкие руки обхватили его, пальцы скользнули по темно-фиолетовым и желтым синякам на запястьях. Затем медик взял его подбородок между указательным и большим пальцами, наклонив его лицо к свету, чтобы увидеть укус на губах. — Что случилось?       — Он случился, — Цзю Юань ткнул большим пальцем в бессознательное тело Бога Войны. — А теперь перестань суетиться вокруг меня и проверь нашего боевого брата. Лю Цинге получил отклонение ци и потерял рассудок.       Му Цинфан с опаской сжал губы, но пошел, как ему было сказано. Цзян Цинли скользнул к нему, протянул небольшой закупоренный кувшин и постучал по своим усатым губам.       — Смыть вкус.       Алкоголь пика Цзуйсянь был феноменальным, способным очищать от одержимости, лечить незначительные недомогания и расслаблять дух. Шэнь Юань раньше не мог пить вино, высокий уровень алкоголя в крови мог спровоцировать приступ, но Шэнь Цзю мог, и ему нравилось чувство, которое приносило вино, которое ему давали цзюмей, хотя вкус ему не нравился.       Осторожно потягивая содержимое кувшина, Шень Шень был приятно удивлен сладким вкусом. Очищающий эффект уже проявился, убирая следы на запястьях. О, он бы повеселился с этой штукой. Он мог бы поступить умно и сохранить ее в качестве угощения на конец дня. Тааааааак. Его хорошее настроение было испорчено, и кто помешает ему немного насладиться такой неожиданной встречей.       Му Цинфан поднял тяжелое тело Бога Войны на плечо и осторожно опустил меч.       — Этот шиди вернется, чтобы проверить тебя, Шэнь-шисюн.       — Нет нужды. Этот мастер не какая-то девица, потрясенная жестоким столкновением. Сохрани силы и позаботься о брате на руках. — Его тон и взгляд не оставляли места для спора. Попрощавшись, Цзю Юань направился прямиком в свой бамбуковый дом. Он собирался принять ванну и насладиться остатком этого вина. ⥤🀍⥢       Яркие синие угли взорвались над пиком Цин Цзин, он едва мог видеть их краем глаза через окно. Неотложная медицинская помощь. Сяо Цзю. Юэ Ци почувствовал, как колено дернулось, чтобы помчаться к своему Сяо Цзю, но он не мог. Вспышка была не для него, а для Му Цинфана и, возможно, еще одного свободного Лорда Пика. Он был заперт на собрании и не мог пойти, пока сигнальная ракета не просигналит снова или красная вспышка для чрезвычайной ситуации в Секте не осветит небо. Склонность Шан Цинхуа к излишним объяснениям никогда не была такой обузой, как сейчас.       — Как вы видите, Чжанмэнь-шисюн, финансы секты сократились на двести восемьдесят три из-за инцидента с поставками бородатых летающих змей. Семнадцать ящиков, десять ящиков тканей для пика Фэн Жень (缝纫) и семь ящиков трав для пика Цянь Цао сгорели. Дополнительные расходы также покрывают потерю повозки и лошади. В последнее время на территории не было много запросов на заклинателей. От секты горы Цан Цюн ожидается, что демоны дважды подумают, прежде чем осмелятся причинить здесь вред. Лучшим курсом действий было бы расширить наше влияние на земли между четырьмя великими сектами, предложить помощь или найти работу за их пределами. Средняя зарплата, полученная за стандартную работу, составляет тридцать монет и семьдесят-сто, если демон очень силен или если Лорды чувствуют себя особенно щедрыми. Самое большее, потребуется десять запросов, чтобы получить достаточно монет для устранения финансового дефицита. Если будет найдена высокооплачиваемая работа, то время, которое потребуется, чтобы заработать достаточно дефицит будет значительно уменьшен и освободит Секту для дополнительных расходов. Однако, если запросы не будут найдены, то-       — Цинхуа-шиди, спасибо за понимание. Этот шисюн поручит нашим боевым братьям обыскать районы за пределами наших границ и отправит письма в другие секты, чтобы узнать, нужна ли им помощь. Есть ли что-то еще, что нужно обсудить?       Пожалуйста, не говори «да». Глава Ордена знал, что Ань Дин гораздо лучше осведомлен о внутреней работе Пиков, но требовалось его слово для подтверждения курса действий.       Шан Цинхуа открыл рот, но закрыл его со слышимым стуком зубов. Его карие глаза быстро просканировали лицо Юэ Ци и окружающие его бумаги на столе. Шан-шиди всегда был странным и дерганым, но невероятно проницательным и способным видеть ситуацию со всех сторон. Если бы у маленького человека была более сильная решимость, он мог бы стать учеником Цюн Дина и имел шанс стать лидером секты.       — Этот шиди хотел бы напомнить Чжанмэнь-шисюну о встрече с другими сектами во дворце Хуанхуа по поводу конференции Бессмертного союза, которая состоится через месяц. Темой обсуждения будут типы демонов и система подсчета очков, как я полагаю. Это все, шисюн. А теперь я ухожу.       Человек в чернильных пятнах собрал свои бумаги и поднялся со своего места, слегка поклонившись на прощание. Хорошо. Прошло немного времени, он не опоздает. Юэ Ци вышел из своего кабинета через заднюю дверь, избегая дальнейших потенциальных препятствий, и взмыл в небо на своем вторичном мече.       Сначала Юэ Цинъюань отправился в Цянь Цао и нашел Лю Цинге в палате для пациентов, но Шэнь Цзю нигде не было видно. Владыка Цянь Цао вошел с бутылкой в ​​руке.       — Чжанмэнь-шисюн, я вижу, ты видел вспышку. Лю-шисюн впал в безумие, покинул пещеры Линси и каким-то образом оказался на пике Цинцзин. Шэнь Цинцю и ученики, по большей части, не пострадали.       Кивнув в знак благодарности, он летит на Цин Цзин. Он опоздал, его не было рядом, чтобы снова помочь Сяо Цзю. Приземлившись перед бамбуковой хижиной, глава секты сказал себе, что он просто собирается убедиться в благополучии Шэнь Цзю, а затем предоставит диди самому себе.       Сильно постучав костяшками пальцев в дверь, он ждал, когда ему разрешат войти, но ответа не последовало. Сяо Цзю может быть расстроен на него некоторое время, если он это сделает, но он будет спокоен, что с Шэнь Цинцю все в порядке. Впустив себя внутрь, он обыскал хижину в поисках шиди.       — Сяо Цзю? Я видел сигнальную ракету ранее. Ты в порядке?       Плеск воды привлек его внимание к боковой комнате, где стояла ванна.       — Сяо Цзю?       Шэнь Цзю лежал спиной к двери, волосы распущены и струятся по плечам, словно чернила, разлитые в воде вокруг. Рядом с ванной стоял небольшой столик, на его верхушке красовались бутылка и чашка. Тишину нарушило шевеление бумаги.       — Юэ Ци, этот мастер не помнит, чтобы впускал тебя.       — Нет, Сяо Цзю не впускал, но я услышал, что случилось, и твой Ци-гэ хотел убедиться, что с тобой все в порядке.       Книга была отложена на маленьком столике, а диди, издав неопределенный звук, повернулся в ванне, чтобы посмотреть на него. Сяо Цзю имел розовый румянец, окрашивающий скулы и переносицу. — Ци-гэ, иди сюда.       Как он мог отказаться?       Как будто шиди был водяной нимфой, зовущей его на смерть. Он не мог сопротивляться. Не посмел бы разочаровать своего Шэнь Цзю. Опустившись на колени перед другим Пиковым Лордом, он проигнорировал воду, впитывающуюся в его штаны там, где его колени касались пола. Он проигнорировал воду, капающую с руки Сяо Цзю, когда он протянул ее и коснулся его лица. Это было не важно, важен был Сяо Цзю.       Обе руки лорда Цин Цзин обхватили его лицо, элегантные длинные пальцы играли по его губам, очерчивая их форму. Прикосновение было легким и игривым; то, чего Шэнь Цинцю никогда бы не сделал, если бы был трезв.       — Не называй меня Сяо Цзю.       Желудок резко упал, Юэ Ци сжал в кулаках свою мантию, когда небольшая волна горя ударила его. Даже со сладким вином в дыхании его диди не дал ему этой маленькой милости.       — Ты потерял это право, когда бросил меня у Цю. Я мог бы быть убежден, чтобы ты называл меня так... при одном условии.       Туманные глаза пристально посмотрели в его, и ученый похлопал его рукой по щеке. Наклонившись к нему, он промолчал. Если бы Юэ Цинъюань сказал что-то сейчас, это могло бы разрушить сказочное настроение и отнять прикосновение его диди.       — Скажи мне, почему ты не вернулся. Я просто хочу знать, почему. Неважно, по какой причине, я не думаю, что я мог бы злиться ещё больше, ты заставил меня ждать так долго без ответа, что это все равно обида. Ты был единственным человеком, который у меня был в этом мире...        Шэнь Цинцю полностью повернулся к нему лицом, стоя на коленях в ванне, капая ароматизированной водой на его одежду.       — Так почему же?       Ответ был там, выжженный в его разуме, как самый глубокий каньон. Его стремление вернуться к Сяо Цзю, сломав себе кости и душу, слишком быстро, слишком рано, чтобы его смертное тело могло с этим справиться. Ужасное отклонение, которое отравило саму землю под его ногами, из которого он не мог выбраться. Даже предыдущий Лорд Пика Цянь Цао не мог исправить его колеблющееся ядро ​​и смертоносные вспышки ци. Запертый в изоляции в пещерах Лин Си, пока он не умрет или не осядет. Целый год хриплого крика, бросания себя на стены пещеры, пытаясь освободиться, потому что Сяо Цзю нуждался в нем. Он обещал. Он не мог терять времени. Никто не ответит. Никто не выпустит его. И как бы сильно он ни резал скалу, он не мог вырваться на свободу.       Это было недостаточно хорошим оправданием. Он должен был стараться сильнее. Он должен был оставить Цан Цюн, даже когда его ядро ​​треснуло и грозило лопнуть. Он не мог лгать своему диди, но он не мог сказать ему такую ​​непримечательную правду. Я не мог добраться до тебя, потому что был заперт в пещере? Такое неубедительное объяснение только вызвало бы еще большую ярость от Шэнь Цзю.       — ...       — Я так и думал. — Шиди вздохнул, схватил кувшин со столика и допил остатки напитка. — Принеси мне полотенце?       Принеся полотенце, он повернулся спиной, чтобы дать Шэнь Цзю уединение, пока тот вытирался и одевал цельный ханьфу. Никакого нижнего белья, Шэнь Цзю простудился бы, будучи так раздетым. Юэ Ци собирался высказать свое беспокойство, когда его схватили за запястье и потащили в спальню. Толчком его толкнули на мягкую поверхность кровати. Когда Сяо Цзю успел набрать так много подушек? Ему всегда нравились такие мягкие вещи? Он был так погружен в свои мысли, что вздрогнул, когда нежные руки потянули его за пояс и верхнюю одежду.       — Ся-Шэнь Цзю!       Схватив тонкие запястья, Юэ Ци попытался сдержать румянец на лице. Сяо Цзю не был таким бесстыдным! Эти слухи не могли быть правдой, но дергание не прекращалось.       — Я хочу, чтобы ты остался со мной, но ты не можешь спать во всех этих слоях. Ты можешь сделать хотя бы это, не так ли?       Шэнь Цинцю хочет спать? Среди бела дня? Он что, настолько пьян?       — Ладно.       Слово было произнесено так тихо, что глава секты почти не поверил, что он произнес его вслух. Лорд Цин Цзин наблюдал, как глава секты снял верхнюю одежду и гуань. Оставшись в простых серых брюках и рубашке. Его диди не терял времени, толкая на подушки и заползая сверху; плюхнувшись на грудь и прижавшись к нему. Сердце Юэ Ци подскочило к горлу.       — Обними меня.       — Ладно. — Такое простое слово вырвалось из его уст. Глаза защипало, когда он обнял своего Сяо Цзю и притянул к себе. Он будет лелеять это, пока может... и, может быть, когда-нибудь он не будет таким трусом и скажет своему диди правду.