Любить себя.

      Тяжелые, обитые сапоги хрустели по ступеням заснеженного портала, который привел ледяного демона к его самому почтительному слуге. Этот крошечный человек не вздрагивает, не визжит и не пытается спрятаться, как он делал когда-то, когда Мобэй-цзюн появился в Доме отдыха. Демон не признался бы в этом вслух, но он скучал по реакциям, которые вызывало у человека его простое присутствие.       — Мой король! — человек поднял глаза от работы и сделал странную вещь со своим лицом. Его слуга выглядел мягким и скользким, и улыбался ему самым легким образом. Как солнце на рассвете. Приносящее свет, но не резкий жар. Заклинатель взял тряпку, вытер пальцы от чернил и поклонился (как и следовало) своему Господину. — Чем этот слуга может быть полезен?       — Ходят разговоры, что Лингуан-цзюнь попытается совершить еще одно покушение.       Он сел на кровать человека и стал ждать. Ледяной демон мог сказать лишь одно простое предложение, и тишина исчезала с каждым вздохом его человека. Шан Цинхуа говорил, как падающий снег, хлопья порошка, покрывающие землю толстым слоем, когда он сообщал факты даже о самых неясных вещах. Или, если он был увлечен предметом, как неистовый шторм, ледяные ветры, врезающиеся в мягкую плоть теплокровных. Даже когда его слуге не нужно было говорить, заклинатель был полон звуков. Даже заклинание тишины не могло заставить человека по-настоящему замолчать. Вздохи, мычание, щелчки языка, постукивание пальцев, писк, мурлыканье. Это было то, что завораживало Мобэй-цзюня, который так привык к мертвой тишине Северной пустыни демонического царства.       — Еще одно? Мой король, это уже четвертое в этом году, а ведь еще даже не июнь. — Маленький человек пошаркал по своей комнате и вытащил чайник, который ледяной демон подарил ему за непоколебимую верность. Пока человек рылся в сундуках и коробках в поисках чего-то, он продолжал лепетать. — Я не понимаю, почему он до сих пор не сдается. Лингуан-цзюнь никогда не мог причинить тебе смертельного вреда раньше... ОЙ! Почему это здесь? Что, по его мнению, произойдет по-другому в этот раз? Мой король — чистокровный ётун второго поколения. Ледяные демоны более устойчивы к ядам, чем любой другой вид демонов. То, что он пытается отравить, довольно нелепо. Должно быть, из-за твоей силы, мой король. Ты исключительно силен даже без испытаний Вознесения твоего клана. А, вот оно!       Его слуга вытащил два больших стакана и банку особой смеси травяного чая, которую он заказал специально для потребления Мобэй-цзюня. Ледяной демон знал это по запаху трав, он еще не нашел смесь, которая пахла бы точно так же, как та, которую подал ему Шан Цинхуа.       — Лингуан-цзюнь уже пытался внедрить в твой двор шпионов, чтобы нанести тебе удар в спину, и даже пытался выбрать демона Кер в качестве потенциального супруга для вас. Серьёзно, демона Кер! Все знают, что они в конечном итоге приносят кровавую смерть любому, кто ошивается рядом с ними достаточно долго. О! Кроме других Кер. Хотя она и казалась очень милой. Красивая, с золотыми переливающимися крыльями и очень вежливая, даже немного застенчивая, я бы сказал. Возможно, она была бы хорошей супругой для Моего Короля. Если вы не против длительных отношений на расстоянии, то есть! Хммм... любые дети, рождённые от такого союза, были бы исключительными, и вдобавок прекрасными.       Миниатюрный заклинатель занялся приготовлением чая. Взяв кувшин с водой, который он держал у стола, наполнил чайник и поставил на подставку. Под чайником на металлической пластине был помещен огненный талисман.       — Если бы ребенок был равной смесью, он бы обладали способностью летать, пассивной смертоносностью, ледяной магией и фантастической склонностью к войне. Хотя он не был бы чистокровным и не имел бы прав на трон. В любом случае, мой король, покушения — это пустяки. Может, этот скромный слуга предложит саботировать попытки Лингуан-цзюня до того, как они успеют осуществиться? Большинство попыток до сих пор основывались на том, чтобы заставить других «сделать за него грязную работу », так сказать. Если мой король планирует какое-то мероприятие при дворе, например, охотничий антураж, демонстрацию силы, набег на замок или что-то крупное, что скроет намерение убийцы, ваш уважаемый дядя наверняка внедрит в эти мероприятия своих людей-жертвоприношений. Затем вы можете использовать уловки, чтобы обмануть Лингуан-цзюня относительно того, где вы на самом деле находитесь.       Вода кипела, когда Шан Цинхуа погасил огненный талисман, взял несколько ложек чая и вылил их в воду. Пальцы игриво барабанили по крышке чайника, когда заклинатель закрывал его.       — Если мой король сделает грандиозное заявление о руководстве придворной охотничьей экспедицией, Лингуан-цзюнь поместит своих людей в охотничью партию. Если объявление дарует награду охотнику, который принесет лучшую добычу, Лингуан-цзюнь поставит убийц в засаде в замке. Принятие решения в последнюю секунду и изменение вашего местонахождения помешает планам вашего дяди и даст вам время выяснить, кто из ваших людей предатели. Кроме того, мой король может поместить своего собственного шпиона в дом Лингуан-цзюня и получить больше информации об убийствах и уловках, которые запланировал ваш дядя. Может быть, мы даже могли бы контратаковать его планы более беспощадно и отговорить его от стольких попыток напасть на вас?       — Я не доверяю шпионам.       — А-а ...       С ворчанием он простил промах культиватора. Мобэй-цзюнь понимал, как легко его человек увлекается собственными кружащимися мыслями. Это было не то, за что ледяной демон наказывал своего подчиненного. Некоторые промахи были осуществимой тактикой или фактами, которые имели значение; они просто не устраивали Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа налил чай в одну из больших чашек и налил чуть меньше цуня воды в другую.       — Мой король, не могли бы вы…?        Слуга встал на колени рядом с кроватью и поднес стакан с водой. Мобей сделал это достаточно раз, чтобы точно знать, чего хочет крошечный человечек. Постучал по стакану когтем, вода замерзла. Ледяной демон снова получил одно из тех странных выражений от человека. Мягкий и скользкий. Заставляет его хотеть ущипнуть щеки своего культиватора, пока слезы не потекут по лицу его человека, щеки станут красные от щипков. Его слуга разбил лед на дне и соеденил вместе стаканы со льдом и чаем яростно встряхивая содержимое. Напиток был налит в один из стаканов, и Цинхуа вернулся к нему, встал на колени и протянул напиток. Он пах весной человеческого царства и охлаждал его рот. Бергамот, мята, хризантема и шиповник. Деликатесы, недоступные в его королевстве.       Шан Цинхуа послушно оставался на коленях, пока Мобэй-цзюнь смаковал чай, сплетая пальцы вместе в ожидании. Уши ледяного демона дергались, прислушиваясь к каждому маленькому сдвигу и дыханию. Его маленький человек временами был слишком верен, и мысль о том, что другой демон или культиватор заявит, что этот человек станет его подчиненным, очень, очень злила ледяного демона. Культиватор был слабым, робким, слишком мягким, чтобы защитить себя, и охотно предложил бы услуги, если бы это означало, что он останется в живых.       Мобэй-цзюнь никогда не позволит этому случиться. Он всегда будет следить за тем, чтобы Шан Цинхуа знал, что его место под ним и ни под кем другим. Он был Господином этого человека, а Шан Цинхуа был его собственностью. Заклинатель останется рядом с ним, и если он когда-нибудь попытается уйти, он убьет человека собственными руками.       Допив чай, он схватил Шан Цинхуа за горло и встал, подняв крошечного человека в воздух. Его слуга боролся и молотил воздух, сдавленно скулил «Мой король», даже эти звуки интриговали ледяного демона. Если бы он внимательно прислушался, то мог бы услышать, как колотится сердце крошечного человека под звук его горла, щелкающего, когда он пытался вдохнуть воздух, и приглушенные стоны ужаса. Прижав человека к ближайшей стене, Мобэй-цзунь поправил хватку на своем слуге, впился когтями в бока крошечного брюнета и перевернул его лицом к стене. Прижав его к ней и позволив его ногам болтаться над полом.       — Мой король, пожалуйста, не... АаааАхХХхх!       Он укусил своего человека за шею, вонзив зубы в мягкую плоть. Утверждая свое господство над своим человеком. Этот метод был архаичным, но с учетом того, насколько слабым и трусливым был этот культиватор, необходимо было принять дополнительные меры. Шан Цинхуа не забудет, кому он принадлежит.       Крошечный человек извивался и толкался о стену, к которой его прижали, чтобы вырваться. Так не пойдет. Мобэй-цзунь хотел, чтобы он подчинился. Сильнее вцепившись когтями, он переместился в сторону шеи своего слуги и снова укусил.       — Ннн-А! Нет, пожалуйста ...       Перестань дергаться и смирись. Покажи мне, что ты знаешь, где твое место. Он зарычал в теплую плоть, прежде чем сменить сторону и укусить так глубоко, что его клыки встретились с костью. Шан Цинхуа взвизгнул и заплакал, тело, наконец стало мягким и податливым. Ледяной демон одобрительно промычал и вынул клыки из шеи своего человека. Хорошо.       Бросив культиватора на пол, он создал портал и ушел. У него было то, что ему было нужно, и, как сказал его человек, оставаться долгое время означало риск обнаружения. Он не хотел потерять своего самого верного подчиненного из-за чего-то, что было так легко предотвратить. Он примет во внимание план охотничьего окружения. Чем меньше своих ему придется убить, чтобы уничтожить нанятых дядей клинков, тем лучше, и крошечный человек был очень умен, придумав идею для обмена в последнюю минуту. Любой, кто попытается последовать за обменом, немедленно попадет под подозрение и будет убит.       Ему придется найти своему слуге другой подарок. Людям нравятся блестящие вещи, может быть, кольцо? Он вышел из портала в тронном зале, сев на вечный ледяной трон, он положил подбородок на костяшки пальцев в раздумьях. Кольцо покроется чернилами. Ожерелье или украшение для волос подойдут лучше. Мобэй-цзюнь заурчал в груди, думая о том, чтобы покрыть Шан Цинхуа своими дарами. Каждый демон в пределах царства будет знать, чьей собственностью является культиватор, и не посмеет тронуть его. ⥤🀤⥢       Прошло чуть больше года с момента его лихорадки/переселения, и он полностью обосновался в мире Гордого Бессмертного Демона. Все пошло не совсем так, как в книге, но Шень Шень списал это на двух чужеродных существ, испортивших временную линию. Если подумать, его присутствие и присутствие Самолета превратили этот мир в AU. Честно говоря, любое изменение во вселенной делает историю AU. Единственные основные типы фанфиков, которые не являются AU, — это фанфики-продолжения после серии и те, которые написаны так, чтобы аккуратно вписаться в канон. Своенравная душа не могла полагаться на свои знания, чтобы предсказать, что произойдет, но он знал более чем достаточно об этом мире, чтобы принимать вызовы по мере их поступления.       Однако это приводит к осложнениям. Без следования канону, будущее не было высечено на камне, что было хорошо, но, в свою очередь, оставило его в неведении относительно того, чего ожидать от людей вокруг. Уже несколько переменных изменились.       Два главных — это продолжающееся существование Лю Цингэ и годы ученичества полукровки, которые были гораздо более нормальными. Теперь, когда он знал, что неудачи и драки маленького зверя частично проистекали из действий его шисюнов, количество дисциплинарных мер в отношении Ло Бинхэ резко сократилось и сравнялось с другими учениками. Недоразумений, связанных с Шэнь Цинцю, удалось избежать. Вторжение в Цан Цюн и представление Ша Хуалин были пропущены. Ло Бинхэ не получил визита от Мэн Мо. Из всего последнее больше всего беспокоило. Мэн Мо — первый демонический учитель, которого получает отродье. Старший демон помогает Ло Бинхэ построить основу для демонического совершенствования. Именно благодаря Мэн Мо маленький зверь смог контролировать взрыв демонической ци, который извергся, когда печать разбилась.       Ло Бинхэ теперь было пятнадцать с половиной, и у него быстро заканчивалось время, когда его печать сломается, как предписывает канон. Нападение на Секту не произошло, поэтому вероятность того, что Черный Лунный Питон Носорог появится на Конференции Бессмертного Альянса без помощи Шан Цинхуа, была крайне маловероятной.       Другая проблема заключалась в том, что Шень Шень не мог покидать Секту на долгое время. Его ловили и сажали под замок, когда он убегал, а выполнение заданий никогда не позволяло исследовать и отвлекаться от неприятных мыслей. Что-то продолжало тянуть его обратно в Секту горы Цан Цюн, и не понятно, было ли это совпадением или вселенная пыталась удержать его там.       Плавные ровные мазки кистью по шелковому холсту помогли ему организовать мысли. Мадам Бай заказала картину с изображением танцующих куртизанок, как во время его визита. Это был ее способ вернуть часть монет, которые он дал Красному павильону. Каждая девушка пребывала в движении, либо танцевала на открытом пространстве, либо сидела в стороне, хлопая в ладоши, нанося друг другу макияж, перебирая струны гуциня или порхая над отверстиями бау (флейты). Он сам находился немного скрыто позади танцоров. Посторонний, любующийся картиной, не заметил бы ничего примечательного; были видны только рука, изгиб шеи и половина его лица. Косметика делала его неузнаваемым, но он бы знал, и его цзюмей тоже.       Эта жизнь, заново обретенная, стала драгоценной. Цзю Юань был доволен так, как не был доволен двумя отдельными личностями. Заклинатель не хотел, чтобы какая-то предопределенная судьба разрушила это счастье. Возможно, разговор с Шан-шиди даст некоторое представление, что создатель этого мира думает о будущем нелепого романа о жеребце. ⥤🀃⥢       К черту этот хррррттттттссссс! Осторожно тыкая в следы укусов на затылке, мышонок ворчал на отражение в полированном бронзовом зеркале в углу кабинета. Он думал, что визит его короля будет безболезненным, демон не излучал столько ледяной демонической ци, как обычно. Обычно это означает, что Мобэй-цзюнь только что с чем-то или кем-то сражался, или был в хорошем настроении. Или и то, и другое. Его бессвязная речь, должно быть, снова доставила ему неприятности. Шан Цинхуа знал о всеобщем недоверии своего короля к людям, похожим на его дядю-придурка. И ОН ПРОСТО ДОЛЖЕН БЫЛ ПРОДОЛЖАТЬ ГОВОРИТЬ, НЕ ТАК ЛИ?       Хуже всех ледяной демон ненавидел шпионов. Приходилось постоянно быть начеку из-за двуличных лазутчиков. Те побои, которые он получал, были легкими по сравнению с избиениями, описанными в его романе. Шан Цинхуа не пошел по стопам своего канонического предшественника и не преследовал амбиции изначального парня по сожжению Горной секты дотла, выступая в качестве шпиона для других демонов.       Не меняет того факта, что его Босс прокусил в нем ДЫРЫ. Лорд пика Ань Дин даже не смог пойти на Цянь Цао, чтобы исправить отметины. Ему придется ждать, пока способность Ци к медленному исцелению не позаботится об этом, чтобы не поднять подозрительные брови и не привлечь любопытных шпионов, как мух к гниющей туше. Стук в дверь заставил его снова натянуть мантию, чтобы прикрыть шею. Проведя рукой по передней части, он подпрыгнул к рабочему месту и плюхнулся на него, как только дверь открылась и просунулась голова.       — Шифу, шибо Шэнь Цинцю здесь, чтобы увидеть тебя. — Жэнь Сяофань, его главный ученик. Она была по сути секретарем, и ее жизнь была примерно такой же паршивой, как и его. У бедной девушки были постоянные темно-фиолетовые отметины под глазами, а на ногтях такие же вечные пятна, как у всех лучших толкателей карандашей на Ань Дине.       — Шэнь-шисюн сказал, зачем он здесь? — Шан Цинхуа был рад, что на этот раз его предупредили, а не провернули трюк с появлением из воздуха, который этот ублюдок провернул в прошлый раз.       — Шибо упомянул что-то о романе, который вы двое читали и который был снят с производства? Он сказал, что хочет услышать ваши мысли о том, как бы он закончился, если бы ты был не занят. — Сяофань зевнула долго и сильно, даже не потрудившись прикрыть рот, когда наклонила голову вниз от силы зева, уперевшись руками в дверной косяк, чтобы не упасть.       Он не мог позволить своему лучшему ученику сейчас потерять сознание! Им все еще нужно было успеть к крайнему сроку инвентаризации в середине месяца! Без нее он бы потерял еще больше сна, пытаясь одновременно учить детей аккуратно писать с головокружительной скоростью и сводить бухгалтерские книги и отчеты о прибылях и убытках. Она снова зевнула, но покачала головой, пытаясь не заснуть. Он не мог не восхищаться ее упорством.       — Что тебе еще осталось сделать?       — Физические проверки были завершены младшими учениками, осталось провести сравнение фактической инвентаризации и архивных записей для Бай Чжань и Сянь Шу. Я не спала всю ночь и закончила другие пики, чтобы мы успели к крайнему сроку.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо за твою тяжелую работу! Но Жэнь Сяофань, ты умираешь на ходу. Ты бесполезна в том состоянии, в котором находишься. Я закончу последние сравнения. Давай, впусти Шэнь Цинцю, я займусь другими делами. Ты иди в Дом отдыха и поспи.       Лучший секретарь на свете! Он не знал, что будет делать без своей такой же уставшей сестры по оружию.       Ее усталое лицо немного прояснилось, и она благодарно поклонилась.       — Спасибо, Шифу.       Два сравнения были ничем, он даже мог бы выиграть больше времени, пройдясь паром по некоторым пиковым запросам. Быстро пролистав некоторые из бланков запросов с других пиков и отделив бессмысленную спам-почту. Взяв штамп об отказе, он щёлкнул коробкой драгоценных красных чернил и с большим удовольствием посмотрел на большой жирный FU, который он поставил на бумагах. Складывая отклоненные бланки в бумажные самолетики, он затем отправил их в окно с помощью выброса ци, который доставлял их к месту назначения. Никто не получит увеличенного ежемесячного пособия. И просить больше монет в середине месяца? Не его вина, что они не могли сбалансировать свои собственные чековые книжки. Пособия обсуждались в начале года на общепиковом собрании. Если пик хотел больше денег, он мог поныть в Чжанмэнь-шисюна.       Жэнь Сяофань вернулась с остатками работы и Шэнь Цинцю на буксире.       — Добро пожаловать, шисюн.        Он не потрудился встретиться взглядом с Лордом Пика, заключившим сделку «Два по цене одного». Во-первых, он просто съежился бы под откровенно пугающим взглядом мужчины. Во-вторых, он был занят принятием последнего списка по инвентаризации, и собирался закончить это дерьмо сегодня , чтобы хотя бы получить выходные.       — Если сейчас неподходящее время, этот мастер может вернуться позже. — Его шисюн стоял перед столом, и свист раскрывающегося веера едва не заставил автора вздрогнуть, пока он проверял сравнения.       — Бро, это не имеет значения. Ань Дин — это как улей, тебе придется нас обкурить, чтобы мы перестали работать. — Работа была легкой. Два пальца водили по бумагам, один по бухгалтерской книге Пика, другой по физическому счету. Если цифры не совпадали, записывалась разница между цифрами. Любые дефициты нужно было устранить, а убытки включить в бюджет.       — Так ты пчелиная королева?       — Бзз-Бзз-Бля.       — Мило. — Шэнь Цинцю удобно устроился на сиденье напротив него, лениво помахивая веером в воздухе. — Ты когда-нибудь задумывался о своем романе? Мы, конечно, пропустили некоторые сюжетные моменты. Что любопытно, Шан-шиди, так это то, что ты сказал, как независимо от того, что ты делал, ты все равно оказывался здесь. Учитывая эти знания о мире, этот мастер пришел к выводу, что некоторые сюжетные моменты предопределены судьбой.       Это заставило Лорда Ань Дина остановиться. Связанный судьбой. Что было достаточно важным для вселенной, чтобы связать событие в фиксированном положении? Можно утверждать, что его положение здесь, на вершине, было критически важным, а связь с Мобэй-цзюнем не была опасна ни для кого, кроме него. Незначительные детали, которые просто служили наполнителем, означали, что он не был подлым мелким дерьмом на стороне. С другой стороны, смерть Лю Цинге, ГЛАВНАЯ сюжетная точка, была проигнорирована.       — Я так думаю? Есть также контраргумент, что все дерьмо, которое случилось со мной, было доканонической эрой и должно было произойти, чтобы каноническая вселенная могла быть установлена. Каноническая эра уже претерпела некоторые изменения, потому что я ценю свою жизнь, а демоны страшные. Думайте обо мне как о пропускной картой в Уно, некоторые вещи просто не произошли. Твое появление было похоже на выпадение дикой четверки. Вероятно, потому что ты главный антагонист в оригинальном романе, но я отвлекся. Когда был только я, я был почти уверен, что все по-прежнему будет следовать общему формату. Ло Бинхэ упадет в пропасть, найдет Синь Мо, убьет тебя и будет править королевствами; включая па-па-па на весь мир. Я даже не увижу потрясающей постканонической славы моего сына! ...Теперь, нуууууу - сложнее сказать, что произойдет. Ло Бинхэ, похоже, не имеет на тебя обиды, нападения на конференции не произойдет; кстати, не благодари; и Синь Мо может бы останется потерянным. К сожалению, нам придется играть на слух.       — Контр-контр-пункт. Ты, шиди, — слово было произнесено тошнотворно-сладким тоном. PB&J величественно взмахнул запястьем, закрывая веер, и наклонился вперед одним плавным движением. Подбородок изящно покоился на тыльной стороне пустой руки. Зелено-карие глаза опустились в опасном полуприкрытом поддразнивании. — Вероятно, недостаточно старался изменить свою судьбу. Держу пари, что в какой-то момент у тебя была возможность сделать полный разворот с жизнью Шан Цинхуа и с твоей. Не сделал этого. Вот так.       Мышиному человеку хотелось плакать от несправедливости. Зачем он сделал злодея таким соблазнительно прекрасным? На ум пришло ударить камнем по прекрасному лицу Мобэя-цзюна. Это... он не мог... такая трата... но это изменило бы его жизнь как пушечного мяса еще больше. Угроза пережить свое использование не будет висеть над ним. Почесав затылок, немного стыдясь своей слабоволия, он случайно расцарапал один из струпьев от укуса.       —Ах, черт. Черт, как же больно!       — Шиди ранен? — Купи-Один-Получи-Второй-Бесплатно потянулся через стол и откинул воротник мантии в сторону, прежде чем он смог остановить более высокого мужчину. Шисюн издал странный звук, нечто среднее между отвращением и любопытством, удивленно приподняв брови.       — Этот мастер не думал, что его шиди такой извращенец.       — О, черт возьми, я не такой! Мой король сделал это со мной за то, что я говорил не по делу и...       — И в ролевых играх участвуешь. Разве Мобэй-цзюня не больше главного героя? Не уверен, как это работает между вами двумя. Ты такой крошечный. Ну, с достаточным количеством смазки все возможно, мои цзюмей рассказывали мне кое-что дикое. Бывает ли холодно? Мобэй-цзюнь — ледяной демон, и я не думаю, что его вид производит собственную смазку. Зная стиль письма Летящего Бога Самолета, его столб какого-то странного синего цвета с выступами.       Он снова делал это. Разговаривая этими двумя тонами. Было так неприятно это слушать. Цинхуа не мог понять, говорил ли Мак-энд-Чиз с ним или с самим собой. Неважно, с кем он говорил, лицо Шан Цинхуа пылало от мысли, что шисюн думает, что ему нравится, когда его регулярно трахает гигантский ледяной демон       — ОН НЕ ТРАХАЛ МЕНЯ!       — Не кажись слишком разочарованным. Я просто пошутил. Этот шисюн достаточно хорошо разбирается в культуре демонов, чтобы понимать, что расположение укуса имеет разные значения. Те, что у тебя, скорее демонстрация доминирования, чем укус спаривания. Хотя тот, что слева, находится в очень неоднозначном месте.       — Заткнись. — Он снова начал заниматься бумагами, но вспомнил что-то об их собственном полудемоне. Его сын-жеребец должен был достичь своих похотливых школьных дней и пытаться очаровать каждую девчонку, которую он видит. — Мой сын уже приставал к какой-нибудь из своих будущих жен? Сбегает с занятий, чтобы тайно встречаться с цветущими красавицами секты?       — Сбегать с занятий? Этот негодяй — самый прилежный ученик из всех, что у меня есть. Он все еще близок с Нин Инъин, но я отказываюсь позволять гормональному зверю делать неуклюжие попытки ухаживать за ней. Каким бы милым он ни был в своих первых попытках ухаживать за девушками; наследие Ло Бинхэ наделяет его более жестокими наклонностями, когда дело доходит до ухаживаний и папапа.       Шан Цинхуа вспомнил, как писал об этом. Тысячи глав, посвященных подростковой жизни главного героя, растянутых сюжетами о женах, наполненными напряжением между Ло Бинхэ и его любовницами-людьми. Читатели проглотили это дерьмо. Подростковая романтика! Тоска! Но эти бедные девушки. И они, и Ло Бинхэ не понимали, почему он хотел драться, кусаться или приносить им куски убитых им монстров.       После того, как его бросили в бездну и он скитался по миру демонов, главный герой узнал, что эти грубые попытки соблазнения срабатывают с женщинами-демонами. Будучи способным учеником, главный герой мог направить свои различные привычки ухаживания на нужную девушку или удовлетворить эти инстинкты демона, придав им человеческий оттенок. Но Ло Бинхэ был жеребцом, так почему же он сидел в классе, а не бегал за юбками?       — Этого не может быть. Он от природы талантлив и ему плевать на твои уроки с тех пор, как Мэн Мо... о, черт, конечно... — Он немного недоверчиво рассмеялся, и Печеньки С Кремом бросили на него равнодушный взгляд. — Ты собираешься устроить ему демоническую сексуальную лекцию или что-то в этом роде? Подумай, прежде чем укусить или попрактикуйся в «безопасной» драке?       — Самолет, стреляющий в небо, бро, твои тексты потрясающе дерьмовые, но ты не скупишься на детали. Я не хочу видеть, как эти неудачные встречи, которые ты написал, воплощаются в жизнь. Ни одна девушка не должна иметь дело с растерянным, похотливым полудемоническим отродьем. — Бутерброд С Маслом раскрыл веер и спрятал нижнюю половину лица, сидя красиво, как идеальная картина ученого бога.       Черт возьми, эта непринужденно красивая сучка. Почему он застрял с коренастым телом и средним лицом? Прямо как его тело до переселения. Ему нужно отложить семена дыни.       — Знаешь что? Давай. Сделай моего сына-жеребца ответственным демоном. Это будет на твоей совести, когда он подумает, что ты с ним флиртуешь, и убьет тебя от смущения и ужаса.       Шампунь Два-в-Одном фыркнул и встал, показав ему двойной фак, когда он вышел из офиса, не закрыв за собой ДВЕРЬ. Вот сука! ⥤🀤⥢        Шэнь Шэнь приземлился обратно на свой пик Цин Цзин, небрежно вращая Сю Я в воздухе, и ворча себе под нос. Он покажет этой маленькой крысе. Приложив достаточно усилий, можно было изменить саму ткань вселенной ПГДБ. Чёрт, с отсутствием усилий временная линия изменилась; слава богам, что этот Шан-шиди был слабаком и не пошевелил пальцем, чтобы шпионить для демонов. Если бы Лорд Пика правильно разыграл свои карты, он мог бы превратить неуклюжего жеребца-главного героя в знающего, заботливого любовника. Обучая маленького зверя его наследию, объясняя, почему мальчик ведёт себя так, как он ведёт, у Ло Бинхэ не было бы так много душераздирающих инцидентов, в которых толкают и тянут женщин.       Ему придется найти правильные книги и свитки для изучения полукровки. В личной библиотеке должны быть некоторые книги по демонической культуре. За последний год он собрал целый альманах книг по всем видам зверей, демонов и нежити. Должно быть что-то в коллекции, что можно использовать перед походом в библиотеку секты. Смешивание приличного набора основных демонических общественных правил, типов разумных демонов, в то же время тайное знакомство с привычками было бы существенным. Он не хотел, чтобы его репутация была запятнана сексуальными домогательствами к ученику с кучей демонических папапа желтых книг.       Приблизившись к дому, он вложил меч в ножны, но тут же чуть не выхватил и не убежал. Лю Цингэ снова стоял на коленях на крыльце, за дверью. Время от времени он натыкался на Лю-шиди на пороге своего дома. Это могло происходить каждое утро, день за днем, без сбоев. Иногда в течение месяца. Или спотыкался о него глубокой ночью. Каждый раз, когда Лю Цингэ видел его, он говорил одно и то же: «Прости этого шиди за его проступки против тебя. Расскажи этому шиди, как он может отплатить тебе за спасение своей жизни».       Ну, не совсем каждый раз. Был один раз, когда он привел Юэ Ци, чтобы обнять его. Ему нравилось, когда его держали, ладно? Обычно он ходил в Красный павильон, чтобы его держали, но Ци-гэ был как самый настоящий старший брат-медведь и всегда был рад обнять, когда он просил. Бог войны был на своем крыльце поздно ночью и был готов вступить в свою тираду, но как только он увидел Чжанмэнь-шисюна, замер и ушел. Юэ Ци предложил изгнать их боевого брата с вершины, но это большое злоупотребление властью и нарушение Закона Секты.       Было забавно держать это над головой Юэ-шисюна и дразнить по этому поводу. Кроме того, Цзю Юань привык обходить мускулистого зверя, когда выходил из дома. Это случалось так часто, что ученики Бай Чжаня могли быть найдены на Цин Цзине, охотящимися за своим Шицзуном, чтобы напасть на него.       — Шень-шисюн. — Оживился Дерьмоголовый. Бог войны Бай Чжань подошел и схватил его за плечи. Кажется, он устал от постоянного игнорирования, и не позволит так легко пройти мимо. — Прости этого шиди за его проступки против тебя. Расскажи этому шиди, как он может отплатить тебе за спасение его жизни.       — Лю Цингэ, нет долга, который нужно было бы вернуть, и я не прощу тебе твоих проступков. Ты обвинял меня в попытке ударить в спину, в разврате, неоднократно оскорблял мое позднее начало совершенствования, высмеивал мои методы ведения боя и воспользовался мной, пока находился в отклонении ци.       Его не волновало, насколько сожалеет шиди, Шэнь Шэнь хорошо умел таить обиду, и Лю Цингэ придется с этим жить.       — Должно быть что-то, что я могу сделать. Я признаю, что был неправ, и хочу примириться! — Бог Войны практически тряс его за плечи, когда кричал, как ребенок, устраивающий истерику. Желай примирения, сколько хочешь, но чувства того, с кем ты хочешь примириться, значат больше, чем твои. Крики о том, что ты хочешь сделать все лучше, не делают все лучше. Заклинатель просто надеялся, что Лю-шиди поймет бесполезность усилий и откажется от бесплодного начинания.       В поисках спасения Цзю Юань видит Ло Бинхэ, бегущего по тропинке. Он забыл, что отправил мальчика бегать круги за то, что он слонялся вокруг его дома, прежде чем уйти. Маленький зверь превратился в образцового ученика, послушного, сосредоточенного и стал лучшим учеником по фехтованию; он был просто ужасен во всем остальном и был одержим попытками быть на кулинарной службе Шицзуна. Вот почему этот негодяй сейчас бегал круги. Главный герой выскользнул из общежития, чтобы приготовить еду, и оставил ее на подоконнике. Полукровка переступил черту и испытывал его терпение.       Плюс, было просто жутко видеть случайный поднос изысканно выглядящих рисовых лепешек, которые могли быть отравлены или прокляты, когда он проснулся. Должно быть, это был способ полукровки выразить свою благодарность за то, что он продолжал жить здесь, на вершине, Шень Шень не мог придумать никакой другой причины, кроме как того, что ребенок был счастлив быть живым.       Счастлив, что жив, а теперь — бушующий клубок гормонов, который вызовет проблемы у стольких девушек в Цан Цюне. Ох... в его голове возникла коварная мысль.       — Шиди хочет потрудиться ради прощения этого шисюна? Ладно, Ло Бинхэ, иди сюда.       Подросток в замешательстве наклонил голову и подбежал к двум мастерам боевых искусств. Лорд Цин Цзин оттолкнул от себя руки Лю Цингэ и потянул Ло Бинхэ.       — Посмотрите на моего ученика шиди, он вырос как сорняк, а его плечи расширились до ширины взрослого человека. — Подняв руки Ло Бинхэ и Лю Цингэ и держа их близко друг к другу, ученый отметил сходство между ладонями Бога Войны и маленького зверя. — Его руки похожи на ваши, большие и грубые, не подходящие для изящных навыков Четырех Искусств. Эти лапы подходят для оружия, а не для удержания кистей.       Он был прав, в ПГДБ Ло Бинхэ полагался на демонстрацию того, насколько он силен телом и ци. Главный герой не рисовал и не писал стихов, а его военная тактика вращалась вокруг нанесения очень сильных ударов, если сюжет не требовал иного. Лю Цингэ вырвался из его хватки и скрестил руки на груди.       — Какое это имеет отношение к тому, чтобы заслужить твое прощение?       — Этот мастер хочет, чтобы шиди позволил Ло Бинхэ учиться у него. — Цинцю подтолкнул негодяя вперед, но обнаружил, что все еще держит мальчика за руку. Тьфу, мерзость. Ло Бинхэ посмотрел на него, как олень в свете фар, в изумлении уставившись на свою ладонь. — Твое обучение гораздо больше подошло бы его телосложению. Этот мастер уверен, что его ученик станет лучше, если изучит формы Бай Чжань и искусство войны.       — Я не беру учеников. — Что за манера обращаться со словами. Шэнь Шэнь хотел закатить глаза, пока они не выскочили из черепа. Лю Цингэ был плотным мускулистым спортсменом с таким тупым характером, что он мог бы быть человеческим олицетворением бейсбольной биты. Он мог бы забыть Бога Войны Бай Чжаня, если бы упрямство и борьба были всем, на что он был способен; однако знал Лю-шиди много лет, и мускулы этого человека были не его единственным спасением.       — Не как личный, а как независимый ученик. Три дня в неделю он будет на Бай Чжане. Он будет изучать ваши пути, спать в ваших общежитиях и есть вашу еду. Возможно, я прощу то, что сделал со мной шиди, если мой ученик станет лучше. — Щелкнув веером, он искоса взглянул на Лю Цинге поверх бумаги. — У нас есть соглашение?       — Ладно. — Лю Цинге схватил зверька за шкирку и потащил его прочь. — Пойдем со мной, мальчик.       Начать сейчас было хорошо. Это было чудесно коварно. Эта договоренность не только уводит Ло Бинхэ от него, но и уводит полукровку от Нин Инъин. Все остальное время, пока этот негодяй был на Цин Цзине, Цзю Юань безрадостно засовывал знания в его маленькую пушистую башку. ⦅🀆⦆       Нин Инъин снова надулась. Девочка смотрела на него своими водянистыми глазами лани, пока Ло Бинхэ надевал свой серый плащ Бай Чжань и направлялся к радужному мосту. Целых два месяца маленький зверек был отправлен на мясорубку. Изучая культуру демонов и сражаясь с дикими гремлинами на Бай Чжань в дополнение к своим обычным урокам. Два месяца Ин-эр вздыхала, смотрела вдаль и оплакивала потерю своего любимого шиди.       — Шицзун, почему Бинбин должен идти на Бай Чжань? Инъин так одинока без своего шиди.       Новое прозвище, которое она дала главному герою, было почти слишком милым, оно больше подошло бы ребенку или собаке. Не потенциальному повелителю демонов. Его это не волновало, пока ему не приходилось слышать это другое имя.       — Как уже сказал этот мастер, его телосложение больше воина, чем ученого. Это временный эксперимент, Ин-эр, ты все равно можешь его видеть.       — Нет, не могу. — Она шмыгнула носом и повела себя как беспомощный маленький ребенок, жаждущий жалости своего Шицзуня. Повелитель пика не купился на это, он видел, как Инъин делала суплекс своим братьям по бою и была совершенно счастлива, общаясь с девушками с других вершин. Заклинатель знал, что ей просто скучно без кудрявого парня, с которым она могла бы возиться в любое время дня. — Бинбин ничего не делает, кроме как тренируется и учится в те дни, когда он здесь, у шиди нет времени на его шицзе. Может, Бин-эр больше меня не любит?       Этот негодяй обожает тебя настолько, что готов меня пытать, потому что думал, что я поступил с тобой самым худшим образом. У милой девушки по щекам текли большие слезы. О, черт. О, нет. Она была на самом деле расстроена. Неужели Ло Бинхэ действительно игнорировал Инъин? Шэнь Шэнь был в восторге от того, что его дорогая девочка спаслась от жеребца, но она была несчастна!       Вздохнув, он притянул ее в объятия и погладил по косам. Он не знал, что делать. До того, как Ло Бинхэ и Нин Инъин стали возлюбленными, они были близкими друзьями. Другие мальчики не видели в ней боевого брата, они видели в ней девушку, потенциальную жену, чтобы повысить престиж их семей.       Другие мальчики…       Ин-эр едва могла общаться с девушками в Цан Цюн из-за расстояния между вершинами и ее военными обязанностями, но если бы здесь, на Цин Цзин, было больше девушек...       — Нин Инъин, испытательный срок для новых учеников начинается завтра в долине между пиками Цянь Цао и Цзуйсянь. Ин-эр может выбрать двух шимей.       — Правда, Шицзун? Спасибо! — Ее счастье соскользнуло с лица, как глазурь с горячего пирога. Снова становясь задумчивой и грустной. О, милое дитя, не грусти, я не вынесу, если моя меймей грустит. — …но...       — Ло Бинхэ все еще будет здесь, и после того, как эксперимент закончится, у него будет больше свободного времени. Этот мастер не говорит тебе заменить его, но наличие шимей поможет отвлечь мысли Ин-эр от мальчика. — Ин-эр кивнула ему в грудь, и он держал ее еще некоторое время. Цзю Юань не хотел отнимать у нее друга, он просто хотел лучшего для Ин-ин. Молодая девушка заслуживала большего, чем быть одной женой из сотен. Милая безделушка, висящая на полке и время от времени протираемая.       Пока она оплакивала потерю жизни, которую никогда не знала, однажды Инъин обретет настоящее счастье. Шень Шень позаботится об этом. ⦅🀆⦆       На следующий день Инъин взволнованно побежала за ним в долину. Сотни мальчиков и девочек разного возраста толпились на пологих склонах, каждый из которых демонстрировал свою ценность, копая ямы.       Брат Самолёт потратил много абзацев и авторских заметок, объясняя, что рытье ям — это больше, чем то, что бросается в глаза. Проверка выносливости, скорости, упорства, духовных методов копателя, даже его характера и т. д. и т. п. Цзю Юаню было наплевать на любые оправдания, ни как читателю, ни как Пиковому Лорду. Это было просто рытье ям, чистое и ошеломляюще простое. Он был так рад, что получил рекомендации.       Юэ Цинъюань был там, наблюдая за детьми в долине с пристальным вниманием, как и Ци Цинци. Рассеянно крутя веер между пальцами, он оглядел обслуживающий персонал; словно маленькие муравьи, роющие туннели. Он насмехался над теми немногими, кто явно не хотел здесь находиться, над чванливыми придурками и негодяями. Плакали из-за сломанных ногтей и сдавались, если натыкались на камень. Как смешно. Это было лучшее, что они могли предложить?       — Инъин, ты знаешь, что искать. Послушай, как они отвечают на вопросы, и проверь линии их ладоней. — Линии ладоней и вопросы были лучшими судьями характера, чем рытье ям когда-либо могло бы быть.       — Да, Шицзун.       — Только две шимей. — Он крикнул вслед подпрыгивающим косичкам. Больше парней свели бы на нет цель найти Ин-эр друзей, с которыми она могла бы общаться. Ци Цинци покосилась на него в отвращении.       — У тебя вообще нет стыда? Боишься снова попасться в борделе, поэтому просто приводишь девушек к себе. Подло.       Лорд пика Сянь Шу могла бы просто плюнуть на него и сберечь дыхание. Эта женщина не испытывала к нему никакого сочувствия, до краев наполненная пренебрежением к Шэнь Цинцю. Юэ Ци встал между ними, встав на его защиту, но только ухудшив ситуацию.       — Ци Цинци, ты говоришь не по делу. Шэнь-шиди уже объяснил свои предыдущие действия, когда покинул горы. Тебе не место судить его выбор учеников.       — Чжанмэнь-шисюн, у нашей шимей есть обоснованные опасения. — Он похлопал Юэ Ци по руке и заставил его отойти в сторону, чтобы мог видеть Владыку пика Сянь Шу. — Ци Цинци-шимей, у этого мастера нет таких взглядов по отношению к своим ученикам. Этот скромный просто заставляет свою ученицу выбирать себе шимей, с которыми она будет делить свое общежитие и знания.       — Ты ожидаешь, что я поверю таким цветистым словам? Чжанмэнь не был свидетелем, но эта мастер лично видел тебя и твою развращенность. — Если бы она когда-нибудь стала частью группы друзей, Цинци была бы «Еще более подлой лесбиянкой». Ци-гэ был бы химбо, большой, тупой, но с добрыми намерениями. Му Цинфан был бы подлой бисексуалкой. Шан Цинхуа был бы астрологической стервой. Означает ли это, что он натурал на тонком льду?       Глава секты Юэ попытался снова вмешаться, но был остановлен многозначительным взглядом и рукой на груди. Шень Шень всегда мог выиграть спор, будь то онлайн или лично.       — И я говорю, что у меня никогда не было таких намерений по отношению к молодым девушкам. Возможно, шимей следует получить доказательства, прежде чем клеветать на других.       — Никогда не имел таких намерений? Нелепо! — Она отвязала меч от пояса и поднесла рукоятью к его груди. — Давай, попробуй вытащить клинок, когда не сможешь, это будет всем доказательством, которое мне нужно.       Чу Ну. Собственный уникальный клинок пика Сянь Шу, который позволял вытаскивать его только девственницам. Как этот единорог позволил бы ему ездить верхом. Его тело было испорчено давным-давно, и меч не заботится о согласии. Ножны светились, когда кто-то пытался их вытащить, чем больше секса у человека, тем краснее горели ножны. Когда он неизбежно потерпит неудачу и ножны станут оскорбительно темно-красными, заклинатель просто заявит, что он отрезанный рукав или что-то в этом роде. Это должно было заставить Ци Цинци отстать от него.       Испустив долгий страдальческий вздох, Цзю Юань схватился за рукоять Чу Ну и потянул, ожидая сопротивления.       От лезвия исходил ослепительно-белый свет.       Моргнув в замешательстве, он вложил клинок в ножны и снова попытался его вытащить... Все еще белый, все еще не вынутый из ножен.       Но он был (не) девственником?       Шэнь Юань. Никогда не имел девушки. Никогда не имел парня. Никогда не трогал себя. Чистый и целомудренный. Грязь на теле Шэнь Цзю не была видна лезвию, он был вымыт начисто. Юань вернул ему его девственность, она не была украдена, Цю не отнял ее у него. Это тело было его, и никто другой не имел на него прав. Он все еще был свой собственный.       Он бросил Чу Ну.       — А... п-прости этого шисюна. — Шэнь Шэнь осторожно поднял клинок с земли и вернул его Ци Цинци. Его лицо было лишено эмоций. Он даже не знал, что чувствовать в этот момент. — Я не хотел.       Строгое лицо Ци-шимей было ошеломлено. Заикался , он блять заикался в словах перед шимей и Ци-гэ. Сколько же он потеряет лица? Интеллект выплавился из мозга, пока он все еще пытался осознать тот факт, что он снова девственник .       — Нин Инъин долго не приходит, я пойду проверю, как у нее идут дела. — Цзю Юань сбежал, как можно спокойнее и высокомернее, в долину вслед за Инъ-эр. ⥤𑁍⥢       Бай Чжань был совершенно не похож на Цин Цзин. Все было борьбой, кроме еды и тренировок. Общежитие было маленьким, не способным вместить даже половину учеников Бай Чжаня, его братья и сестры по боевым искусствам образовывали союзы, чтобы обеспечить себе постель на ночь. Всем остальным приходилось ссориться за лучшие места снаружи. Были рутинные тренировки, которые все делали на тренировочном дворе, за которыми наблюдал шишу, выкрикивая приказы и исправления. Медитация для циркуляции ци была здесь неслыханной, и ему пришлось учиться делать это, практикуя формы. Не было библиотеки, в которой можно было бы исследовать, ему бросили руководство, и он понял, что для перехода к более продвинутым формам ему нужно учиться через наблюдение и опыт.       Он и младшие ученики Бай Чжаня тайно шпионили за старшими учениками и пытались подражать их формам; если их ловили, все быстро становилось отвратительно. Либо ты убегал, либо тебя избивали.       Ученики Цянь Цао приходили на ужин, чтобы попрактиковаться в методах исцеления на раненых.       Бросать вызов Богу Войны было еще одной интересной чертой Бай Чжаня. Ло Бинхэ знал, что ни один из его братьев-воинов еще не был достаточно силен, чтобы приблизиться к шансу на победу, но они все равно бросались на шишу, ревя боевыми кличами.       Наказание пришло в виде избиений; драка с намерением убить кого-либо, кроме Бога Войны, заканчивалась тем, что ученик свернулся на земле, блевавший от удара ци в живот. Кража еды приносила им испытание в виде избиения твердой коры самых толстых деревьев на Бай Чжане до тех пор, пока их костяшки пальцев не становились кровавыми и больше костей, чем плоти. Нападение на другого ученика, пока он спал, приводило к тому, что приходилось бегать всю ночь с Богом Войны, дышащим вам в затылок.       Жизнь на пике Бай Чжань была сравнима с демоническим миром, о котором он читал в книгах, которые дал ему Шицзунь. Даже сейчас, в дупле дерева, в котором он свернулся, он подозревал, что Шицзунь готовит его к чему-то. Коснувшись лба, он нахмурился.       Лорд Цин Цзин сказал, что в конце концов печать сломается, и он больше не сможет скрывать свое наследие полукровки. В конце концов его будут считать демоном и изгонят или убьют. Шицзунь, должно быть, пытается дать ему шанс выжить среди демонов, когда дело дойдет до этого.       Ло Бинхэ раскаялся, его долг перед Шицзунем продолжал расти. Он был должен этому человеку дважды за свою жизнь. Прекрасный, жестокий, милосердный Шицзунь. Когда он вырастет, он посвятит все свое существо Шэнь Цинцю. Если бы ученый хотел мир, Бинхэ завоевал бы его и предложил бы это и даже больше. Проявит свою благодарность через непоколебимую верность. ⦅🀆⦆       Четыре месяца тренировок, объединило то, чему он научился у Бай Чжаня и Цин Цзина. Его стиль меча образовал смесь мощных прямых атак и техник уклонения. Он мог использовать окружающую среду в своих интересах, а затем вступить в действие и уничтожить противника. Ло Бинхэ обладал экспертным уровнем контроля над ци, который был доступен только старшим адептам. В общежитии была кровать, которую он по праву считал своей, и у него были навыки, чтобы ее защитить.       Шицзунь дал ему эту уникальную возможность, и он не собирался его разочаровывать. Его ужасная поэзия и живопись были прощены, пока он хорошо справлялся на Бай Чжане. Подростку нужно было увидеть, насколько он продвинулся, нужно было доказать Шицзуню, что это предприятие стоит инвестиций. Его послали сюда чтобы Лю Цингэ-шишу, мог заслужить прощение Шицзуня, и Ло Бинхэ видел малую часть того, в чем пришлось раскаяться Богу Войны.       Боролся с Шэнь Цинцю в грязи, развращая безупречный облик ученого. Насильно прижимал свой окровавленный рот к ученому. Как тело владыки Цин Цзин задрожало, когда язык Бога Войны вошел в его рот, пальцы сжались в их захвате, а ноги слабо брыкались о землю. Ло Бинхэ хотел сбросить Лю-шишу со своего Шицзуня, но он был слаб и только убил бы себя или Шицзуня.       Улучшение навыков было для полудемона способом лично примириться с отсутствием приличия по отношению к Шицзуну. На пике Бай Чжань не было Нин-шицзе, чтобы отвлекать его разум от вульгарных, непристойных, порнографических мыслей и мечтаний. На Бай Чжань не было комендантского часа, который удерживал бы в комнате, полной боевых братьев. На Бай Чжань он мог уйти в уединенное убежище и взять себя в руки, мысли бежали безудержно. Шицзунь. Шишу. Шицзунь.       Юэ Цинъюань посещал бамбуковую хижину так много раз за последние два года. Он положил камень под окно, чтобы едва заглянуть внутрь, вместо того, чтобы попытать счастья с принесением еды. Наблюдал, как двое мужчин помогали друг другу снимать слой за слоем, прежде чем вместе упасть в постель с тихими вздохами и переплетенными конечностями. Так невинно, нежно и любяще. Он хотел присоединиться, проскользнуть за Шицзуном и окутать его коконом между своим телом и телом Юэ-шибо. Сохранить элегантного мужчину в безопасности и тепле. Дать ему нежные прикосновения, к которым он наклонится и попросит большего.       Он хотел прижать Шицзуня к земле и брать до тех пор, пока тот не начнет умолять Бинхэ остановиться. Хотел расправиться с Шэнь Цинцю, как это сделал Лю Цингэ. Нанести синяки на запястья и бедра; целовать, пока губы не покраснеют и не распухнут, кусать, пока кровь не придаст вкус поцелую, пока не закончится воздух. Позволить своей демонической стороне взять верх и оставить след на шее Шицзуня, всего в цуне от яремной вены. Он хотел избить Лю Цингэ, заставить подчиниться и укротить Бога Войны. Связать его и засунуть пальцы в рот Лю-шишу, душить пальцами, пока он не превратится в слюнявую массу. Предложить его в качестве подарка Шицзуню.       На Бай Чжане он мог наслаждаться глубоким насыщающим удовольствием, которое давали эти мысли, но когда он возвращался на свой родной Пик, чувство вины съедало заживо. Если он станет достаточно сильным, то, возможно, его извращенное поведение можно будет проигнорировать. Ло Бинхэ просто должен был стать сильнее и доказать, что полезен.       Сегодня он собирался выяснить, насколько он улучшился за эти несколько месяцев. В середине леса Бай Чжаня Ло Бинхэ пересек путь Лю Цинге.       — Шишу, этот шиджи бросает тебе вызов!       Лю Цингэ выхватил Чэн Луань и бросился в атаку. Чжэн Ян отклонил клинок на землю и попытался ударить Бога Войны в бок. Меч старейшины взлетел вверх, и ему пришлось отпрыгнуть назад, чтобы не быть разрубленным надвое. Духовный клинок погнался за ним, пока Лю-шишу следил за его движениями, приближаясь, чтобы нанести завершающий удар.       Хорошо. Ло Бинхэ затянул бой, убедительно притворяясь, что изо всех сил пытается уклониться от летящего клинка и сохранить дистанцию ​​от Бога Войны. Полукровка подождал, пока не оказался между своим шишу и Чэн Луанем, прежде чем повернул голову, чтобы посмотреть на мастера боевых искусств. Показав, что его отвлекло парящее оружие. Меч запел, пролетая над ним, и он сделал свой ход.       Набросившись на Лю Цинге, он нырнул в ноги Повелителя пика, уклоняясь от атаки Чэн Луаня и опрокидывая Бога войны. Раздалось проклятие и звук металла, ударяющегося о плоть. Его победа была недолгой, так как он не смог достаточно быстро восстановиться после выпада, и в итоге он оказался прижатым к земле с вывихнутой и заломленной за спину рукой.       Но это была не кровь Ло Бинхэ, капавшая на землю. Подросток зубасто улыбался все время, пока шишу тащил его к пику Цянь Цао; старший держал одну руку над глубокой раной на ребрах. Каждый шаг толкал его руку и заставлял морщиться, но он навсегда запомнил этот взгляд удивления на лице Лю Цингэ, когда тот схватил его.       Оно того определенно стоит. ⦅🀆⦆       — Чжанмэнь снова здесь! Почему он так настойчиво использует время шифу? — проворчал Мин Фань, направляясь на кухню, чтобы приготовить утреннюю еду для Шицзуня. Ло Бинхэ немного посочувствовал своему Да-шисюну, готовка на двоих отнимала больше времени и усилий, чем на одного.       —Юэ-шибо здесь? — Это значит… Он давно не видел Юэ Цинъюаня и Шэнь Цинцю вместе. Последний месяц он отвлекался на усиленные тренировки, чтобы снова напасть на Лю Цинге. Он скучал по их ласковым взаимодействиям. Если бы он принес им завтрак, он мог бы подглядеть за ними, прежде чем они проснутся. — Мин-шисюн, пусть этот шиди приготовит завтрак шифу.       — Что? Да ну тебя, Байчжанский урод! Ты, вероятно, потерял всю благодать, которую обрел под опекой Шицзуна, и в конечном итоге сожжешь все.       Ни в коем случае! Он не потерял хватку в готовке. Кухни в Бай Чжане дали ему полную свободу действий, так что он, наоборот, стал лучше. Рыча себе под нос от недовольства тем, что его навыки высмеивают, Ло Бинхэ отметил, что он тратит драгоценное время. Он не мог больше тратить время на споры с Мин Фанем, ему нужно было убрать его с дороги!       Схватив Мин Фаня за руку, он притянул старшего мальчика к себе и тихо прошептал ему на ухо:       — Нин-шицзе делает утреннюю растяжку на южной стороне пика у скального выступа. Если ты пойдешь и проявишь искренний интерес к ее технике, она может попросить тебя присоединиться к ней.       Отстранившись, он поднял бровь, ожидая ответа Мин Фаня. Его боевой брат несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем стиснуть зубы и уйти, крикнув через плечо.       — Хорошо, ты можешь готовить, но если ты оскорбишь главу секты, ты будешь работать прачкой весь год!       Ло Бинхэ ухмыляется и идет на кухню. Нин-шицзе уничтожит Мин Фаня. Кокетливо улыбнется, когда попросит его присоединиться, а затем растянет тело дашисюна, пока оно не разорвется. Он точно знает, его заставили присоединиться к Нин-шицзе и ее новым шимей, когда они начали день, искривляя свои тела так, как конечности не сгибались от природы. Он все еще съеживается при воспоминании о том, как шицзе заставила его сесть на шпагат; она утверждала, что не чувствует никакой боли, когда сидела вплотную к земле, вытянув ноги по обе стороны от себя. Ему было все равно, что она там утверждала, его колонна и семейные драгоценности НЕ хотели, чтобы он растягивался таким образом.       Смешав две порции цзяньбина (блин из зерновой муки, покрытый сверху яйцом, рубленым зеленым луком, кинзой, сладкой соевой пастой и соусом чили, завернутый в хрустящую обертку для вонтона), Полудемон на цыпочках прокрался в бамбуковый дом. О, как осторожно, бесшумно, как шестиногий тигр-бабуин, преследующий свою добычу, он вошел в комнату и поставил поднос на стол.       Глядя на кровать, он сделал глубокий вдох и грудь наполнилась эмоциями при виде лиц Шицзуня и шибо, так близко друг к другу, что они делили дыхание, носы нежно соприкасались. Внутренний ханьфу Юэ Цинъюаня был частично стянут во сне, обнажая руку и часть груди. Впервые за время наблюдения за этими двумя он заметил паутину белых шрамов, исчезающих вокруг изгиба шеи Чжанмэня.       Оглядываясь назад, можно сказать то, что он собирался сделать, было довольно глупо.       В этот момент любопытство заставило его наклониться над кроватью и Шицзуном, чтобы увидеть невиданные ранее шрамы. Большая рука схватила его лицо, закрывая рот, а пальцы впились в челюсть и щеки. Юэ Цинъюань медленно сел, чтобы не потревожить своего соседа по кровати; обычно доброе лицо стало более суровым, недовольство проступило на его чертах.       Глава секты не отпустил его лица, когда встал с кровати и подтолкнул подушку в руки Шицзуня, в которую спящий мужчина вцепился. Юэ Цинъюань вытащил его из спальни в боковую комнату, прежде чем отпустить. Глаза Чжаньмэня были подобны бездонным ямам тьмы, обещая бесконечную боль. Ло Бинхэ был в ужасе.       Встав на колени, он поклонился, трижды прижав голову к полу, прежде чем осмелился поднять глаза и дать объяснение. Он говорил шепотом, зная, что если он разбудит Шицзуна, то любое наказание, которое он получит, станет еще хуже.       — Этот ученик услышал от дашисюна, что Шизун и Юэ-шибо нуждаются в завтраке. У Мин-шисюна было поручение, поэтому этот ученик взял на себя смелость приготовить еду. Извинения Чжаньмэню, тысяча извинений. Шрам на Чжаньмэне привлек его внимание. Этот скромный не должен был этого делать, но ему было любопытно, что могло так сильно травмировать главу секты Юэ.       — Встать.       По его телу пробежала дрожь от этой команды. Поднявшись на ноги, он ждал следующего приказа. Ничего не последовало, Юэ-шибо снял рубашку, грудь и живот мужчины не были такими рельефными, как у Лю Цинге, но сила, которую он излучал, заставила Ло Бинхэ вздрогнуть. Старший повернулся и убрал волосы со спины. Маленькая паутина была лишь верхушкой айсберга. Вниз по спине Чжаньмэня шла густая сеть шрамов, берущих начало от центральной колонны вдоль позвоночника, разветвляясь на все более тонкие линии по мере того, как они ползли по коже шибо.       — Отклонения Ци проявляются по-разному. Втягивая людей в безумие, болезни и самоуничтожение. Твой шибо слишком сильно давил на свое тело, и оно начало разрушать себя. — Рубашка вернулась на место, и Юэ Цинъюань обернулся. Его взгляд все еще не был дружелюбным, но уже не был суровым. — Хорошо, что твой Шицзунь узнал о поддельном руководстве, по которому ты тренировался. Если бы ты использовал его немного дольше, то в итоге получил бы свой собственный набор шрамов.       С губ полудемона сорвался короткий смешок, полный недоверия.       — Ты находишь отклонения забавными? — в приглушенном голосе главы секты слышалось обвинение, темные брови нахмурились, а прищуренные глаза опасно сверкнули.       Он яростно покачал головой.       — Нет, Чжаньмэнь, просто этот скромный узнал об еще одном жизненном долге, который он должен своему Шицзуну...        Шэнь Цинцю сохранил ему жизнь, организовал обучение, чтобы подготовить его к жизни среди демонов, и не дал ему поддаться отклонению ци. Три жизненных долга. Ло Бинхэ никогда не мог сделать достаточно, чтобы отплатить ему.       — Шицзунь действительно добр сердцем.       Глаза Юэ Цинъюаня обыскали его лицо, ища ложь, но ничего не нашли. Ло Бинхэ был совершенно серьезен. Большая рука Чжаньмэня похлопала по плечу и шибо одарил его обожающим взглядом, похожим на тот, который он дарит Шицзуню.       — Да, Шэнь Цзю такой.       У Бинхэ пересохло во рту, когда старший вышел из комнаты. Прозвенел утренний колокол, и он на трясущихся ногах выполз из бамбуковой хижины. Он не заметил этого раньше, его внимание было приковано к его Шицзуну. Но теперь...       Лидер секты Юэ        Он был…        Очень красивый.