Любить себя.

      Пять дней до Конференции Бессмертного Альянса. Пять дней до того, как печать Ло Бинхэ должна была сломаться согласно Пути Гордого Бессмертного Демона. Пять дней до того, как он, Шэнь Цинцю, столкнет теперь уже явленного полукровку Небесного Демона в бесконечную бездну, в которой было тысяча семьсот сорок девять глав, описывающих абсолютный ад и страдания, через которые семнадцатилетний мальчик будет бороться на протяжении пяти лет.       Сказать, что Цзю Юань был на грани, было бы существенным преуменьшением. У маленького зверя была достойная жизнь здесь, на пике Цинцзин, Шэнь Шэнь охренеть как убедился, что Ло Бинхэ был просто еще одной частью толпы. Он был обычным подростком, у него были друзья, хобби, и он хорошо учился. Его наказывали только тогда, когда он отставал в своих уроках. Копирование текстов и бег, самые приятные дисциплинарные меры, которые могла предложить секта горы Цан Цюн, мальчик делал это с улыбкой. Негодяя, однако, наказали за то, что он вел себя необоснованно жутко. ​​Предложение помыть спину вашему Шицзуню после того, как ему сказали принести воды, было ненормальным . Три удара плетью — вот все, что получил этот слюнявый зверь за свою дерзость с комментарием о мытье спины. Цзю Юань был очень снисходителен к негоднику.       Три плети, три жалких плети за попытку нарушить приличия в отношениях между учителем и учеником. Ло Бинхэ был его учеником, а не слугой. Даже тогда он не позволил бы мальчику прикоснуться к нему. Даже Ци-гэ не разрешалось прикасаться к нему, когда он купался. Тот раз, когда он был пьян, не в счет, он был тем, кто прикоснулся, и с тех пор Юэ Ци не видел его в ванне.       Обучающий период совершенствования Ло Бинхэ был солнечным и радужным по сравнению с биографией, полной крови, пота и слез. Никакого вторжения, которое ставит его жизнь под угрозу, никаких шисюнов, постоянно избивающих его, никакой подростковой романтической драмы (насколько он знал), никакого Мэн Мо, живущего в голове. Просто обычный полудемон, окруженный сильнейшими совершенствующимися в Царстве, с тикающей бомбой замедленного действия на чертовом лбу.       Излишне говорить, что это отвратительно действовало учёному на нервы.       Цзю Юань не был... он не был... он не заботился о Ло Бинхэ. Шень Шень изменил свое отношение, чтобы не быть разорванным на куски, вот и все.       Он не хотел, чтобы зверь умер. Он ненавидел маленького зверя. От этого факта нельзя было убежать. Он использовал полукровку как сосуд, чтобы выплеснуть свой гнев. Чучело, чтобы избить слабую, жалкую версию себя, которую видел в мальчике. Мальчик был зеркалом, отражающим худшее в Шэнь Цзю обратно в него. Нежелательные воспоминания, это имя, то, как несмотря на все, Ло Бинхэ был лучше его. Он избил ребенка из-за своей ненависти к себе, пытаясь прогнать мальчика, но тот. Отказался. Уходить.       Шэнь Цзю не знал, что удерживало его персонажа в романе от избавления от полукровки. Зачем держать его столько лет, чтобы просто бросить в пропасть? С другой стороны, ПГБД был рассказан ненадежным рассказчиком с точки зрения главного героя, так что кто, черт возьми, знает, каковы могли быть рассуждения.       Он не хотел, чтобы этот негодяй умер.        Цинъюань-шисюн был в восторге от негодяя и, когда они вернулись с Ночных Охот, заставил мальчика присоединиться к ним во время еды. Лю Цингэ тоже, казалось, обожал полукровку, но было трудно сказать, нравилось ли ему просто выбивать сопли из Ло Бинхэ или ему действительно нравился мальчик. В другом мире Ло Бинхэ был любимым персонажем Шэнь Юаня.       Он не хотел смерти Ло Бинхэ.       Маленький зверь был многообещающим учеником и он осмелился бы сказать, что гордился тем, кого выводил в свет. Умен, впитывает информацию как губка, трудолюбив и предан своему делу, что достойно восхищения. Ло Бинхэ также терпелив и добр к своим братьям по оружию, когда они боролись. То, как Ло Бинхэ послушен по отношению к нему, тоже мило, когда он не перегибал палку. Цзю Юань чувствовал себя поп-идолом из-за того, как юноша смотрел на него, с горящими глазами и стремясь угодить. Цзю Юань был осторожен, чтобы не сказать, что он сам полюбил молодого человека, которого наконец увидел сквозь завесу. Когда он увидел зверя как Ло Бинхэ, а не слабого, жалкого Шэнь Цзю.       И вот он готов рвать на себе волосы от беспокойства, что печать Небесного Демона пушистой овцы рассыплется во время конференции, на которой будут присутствовать Все. Чертовы. Секты. Шень Шень рад, что находится в уединении собственного дома, чтобы он мог спокойно дышать.       Брат Самолёт заверил его, что ничего не случится во время конференции. Что никакой Черный Лунный Питон Носорог не окажется в центре внимания. Что открытие пропасти было вызвано оригинальным Шан Цинхуа, отправившимся в долину за несколько месяцев и покрывшим это место призывающими и возмущающими энергетическими талисманами. Что печать Ло Бинхэ не имела никаких шансов разбиться.       Но что, если это будет так?       Что, если маленький зверь будет ранен, а его духовная энергия слишком истощена? Что, если печать сломается на глазах у всех этих заклинателей? Что будут делать Юэ Ци и Лю Хэн, узнав, что паршивец, которого они полюбили, один из самых могущественных демонов, известных человечеству?       Мальчик, которого он с гордостью называет своим, будет убит.       …То есть, если он не сможет добраться до него первым.       Сделав глубокий вдох, Цзю Юань перестал мерить шагами дом, словно запертый в клетке зверь, и принялся за работу. Мешочек цянькун, который он брал с собой в отпуск, вытащен на свет, и Повелитель Пика подсчитал все, что там было. Когда он впервые упаковался то набил его двухмесячным запасом и так и не потрудился опустошить. Лечебные мази, соломенная циновка, три кувшина чистой воды, еда, сохраненная под талисманами, запасные талисманы и многое другое. Здесь достаточно всего, чтобы молодой человек мог выжить некоторое время, если случится худшее.       Проведя пальцем по своей коллекции книг и свитков, мастер боевых искусств нашел свиток с демоническими запечатывающими заклинаниями. На конференции будет барьер, чтобы удержать демонов, если печать Ло Бинхэ сломается, он застрянет внутри. Если нет пропасти, нет и спасения. Но если демоническую энергию временно запечатать, этого будет достаточно, чтобы вывести маленького зверя из опасности.       Цзю Юань быстро запоминает несколько, которые имеют наилучшие шансы на успех; он должен был подготовиться раньше, но был занят, пытаясь убедить себя, что все будет хорошо. Что все уже сильно отклонилось от книги. Следовало позволить своей паранойе взять верх, у него было бы больше времени на подготовку.       Часы идут, пока Пиковый Лорд глядит на свиток, запоминая направление мазков кисти, использовалась ли кровь для печати и намерение, стоящее за использованной ци. Шэнь Шэнь должен отдать мешочек полукровке, если он сделает это в день конференции, это может быть расценено как фаворитизм. Черт возьми, если он отдаст мешочек маленькому зверю перед кем-либо, это будет расценено как фаворитизм.       Свернув свиток, заклинатель расправил рукава и вышел из дома. День самостоятельного обучения означал, что ученики могли быть где угодно в Секте, но этот негодяй обычно оставался на пике Цин Цзин после полудня. Инъин будет со своими шимей в бамбуковой роще, он спросит ее, где мальчик.       Там, где должен быть мир и спокойствие, раздавались крики и удары кулаков по плоти. Сорвавшись с места, Пиковый Лорд практически полетел по тропе.       — Дашисюн, прекрати! С него хватит! — Это голос Ин-эр. Он побежал быстрее.       Инъин стояла в стороне, вытянув руки в защитном жесте перед своими шимей. Двое его учеников сражались на земле. Находящийся сверху Мин Фань держал Цянь Лэя, старшего мальчика, который присоединился после Мин Фаня, и наносил ему удары кулаками.       — Мин Фань! — Он выкрикнул имя, его губы скривились в рычании. Неужели мальчик так ничему и не научился за эти годы? Что это за поведение?       Его главный ученик замер на полпути. Шэнь Шэнь наблюдал, как Мин Фань медленно отпустил другого ученика и встал на колени перед ним, опустив голову, сжимая окровавленные костяшки пальцев в кулаках. Цянь Лэй перевернулся и выплюнул зуб.       — Этот ученик примет любое наказание, которое прикажет Шицзунь.       Никаких мольб о пощаде, никаких поспешных попыток объяснить. Должно быть, произошло что-то очень неправильное. Холодные каре-зеленые глаза обшаривали молодую группу.       — Кто-нибудь, объясните, что здесь происходит.       Шимей Ин-эр, Е Нуйин, та, что с фиолетовыми лентами в волосах, заговорила. Держась за руку шицзе и в основном прячась за Нин Инъин.       — Мы медитировали, когда к нам подошел Лэй-шисюн. Он спросил у Ин-шицзе «хороша ли она для этого». Эта не понимает, что это значит. Ин-шицзе сказала нет, но Лэй-шисюн не оставлял нас в покое, а дашисюн подслушал и начал его бить.       О нет. Он надеялся, что это не то, о чем он подумал. Выражение лица Цзю Юаня смягчилось, и его взгляд впился в лицо мэймэй. Исчезли ее яркий нрав и сверкающие глаза, на их месте была пустая закрытая маска, которой она научилась у него. О Инъин.       — Ин-эр, можешь пояснить?       Старшая девочка тихонько вздохнула, но не посмотрела ему в глаза.       — Лэй-шисюн сказал что-то... грубое об этой ученице и Бинбине.       — Этот мусор назвал тебя цзянь жэнь и оскорбил намерения Ло-шиди по отношению к тебе! — Мин Фань прервал ее рычанием. Его темные глаза свирепо сверкали, когда он плюнул в сторону Цянь Лэя. Поклонившись своему Шицзуну, он коснулся головой земли. — Мои действия были ради защиты чести друзей и я принимаю последствия, Шицзунь!       Цянь Лэй, приличный художник и игрок на гуцине, был ярым покровителем публичных домов; содержание от семьи позволяло ему заниматься такими делами. Одно дело, когда у молодого человека есть свои хобби на стороне; совсем другое дело, когда он домогается молодых женщин, которые отвергают твои ухаживания.       — Мин Фань, этот мастер недоволен тем, что ты взял дело в свои руки, однако, как ты сказал, ты действовал в честь шимей и шиди. Ты получишь наказание после конференции. Цянь Лэй, — Пиковый Лорд шагнул туда, где лежал старший мальчик, трусливо пряча свое кровоточащее лицо. Заклинатель наклонился и поднял выплюнутый зуб, схватил мальчика за волосы и поднял его прямо. — Как только ты достаточно поправишься, тебя подвесят и нанесут пятьдесят ударов дисциплинарной тростью, также ты перепишешь писания рыцарства и мудрости по пятнадцать раз за нарушение четырех законов.       — Д-да Шизн.       Он сжал его сильнее, заставив мальчика вздрогнуть и заплакать. Слезы катились по избитому лицу.       — И если ты когда-нибудь снова будешь вести себя так, тебя изгонят из секты Цан Цюн, не соизволив сначала подлатать. Ясно?       Цянь Лэй мог только слабо кивнуть головой в хватке Цзю Юаня.       — Шицзунь?       О, хорошо, именно тот юноша, которого он хотел увидеть.       Отпустив Цянь Лея, Шэнь Шэнь почувствовал удовлетворение, увидев, как ученик споткнулся и упал на землю.       — Мин Фань отведи его на Цянь Цао, пусть Му Цинфан вставит ему зуб обратно в голову.       — Да, Шицзунь.       Зуб обменял руки, а его главный ученик взвалил избитого подростка на плечо, как мешок с картошкой, и направился прочь. Ло Бинхэ стоял в стороне, это было нервное шарканье? ⥤𑁍⥢       Далекие крики заставили его бежать по тропинке рощи. Нин-шицзе, зовущая кого-то остановиться, заставил его ноги сильнее топтать землю в попытке добраться туда. Обогнув изгиб густых стеблей, Ло Бинхэ увидел Шицзуня во всей его прекрасной холодной ярости. Жестокий способ, которым его губы были изогнуты, чтобы обнажить зубы, тигр, обнажающий свои клыки. Нет, не тигр, Лю Цингэ был тигром, скрученными мускулами и боевыми полосами, прекрасным, когда он шел убивать. Дракон больше подходил Шицзуну. Он был парализован, горло подпрыгивало, когда он видел, как эти тщательно ухоженные ногти вонзаются в кожу головы Лэй-шисюна. Греховно возбуждающее шипение слов Шицзуня.       Странно, когда он только присоединился, этот тон посылал холодный леденящий страх в его сердце. Видя, как Шэнь Цинцю наказывает других, он боялся, что будет следующим. Теперь жар лениво скапливался в животе, и он ждал, затаив дыхание, что сделает Шицзунь.       Пока никто не смотрел он быстро поправил штаны, чтобы скрыть растущую выпуклость, отчаянно пытаясь подавить клокочущий голод в нижней части живота. Беспощадность Шэнь Цинцю была зрелищем, которое стоило увидеть. Что-то, что можно найти только на картинах во дворце Императора; исключительно для обозрения и поклонения Сына Богов. И Ло Бинхэ хотел поклоняться. Хотел принять на себя всю тяжесть жестокости Шицзуня, хотя бы для того, чтобы завладеть его полным вниманием. Хотел упасть на колени и поцеловать ноги Шицзуня в почтении. Он хотел возжелать этого великолепного Бога Боли и искать самого подавляющего удовольствия.       Ло Бинхэ вспомнил, зачем он здесь. Крик Нин Инъин, звуки борьбы. Хотя, похоже, Шицзунь уже позаботился об этой проблеме.       — Шицзунь?       Зелёные глаза скользнули к нему, и эти презрительные губы раздвинулись в приятном удивлении. Его тело пульсировало. Ему нравились обе стороны его Шицзуна, мягкая и жёсткая. Нежные лепестки, которые привлекали жертв, не подозревавших о шипах, таящихся под ними.   Он чувствовал, что сходит с ума.         — Маленький Зверь, пойдём со мной.        Кто он такой, чтобы не повиноваться?       Лорд пика Цин Цзин вел его всю дорогу до бамбуковой хижины, и Бинхэ был беспомощен, под гнетом, ошеломленный, не видя ничего, кроме разве что волос старшего, развевающихся взад и вперед, когда он шел. Ему следовало медитировать сегодня. Следовало применить на практике учения Ку Сина о сдержанности, тогда у него, возможно, появился бы шанс контролировать свои эмоции.       Заклинатель сел за низкий стол в главной комнате и изящным взмахом руки попросил приготовить чай. Ло Бинхэ не мог услышать слова, но он мог узнать их, формирующиеся на губах его Шицзуна. Тело двигалось, словно его дергали за ниточки, легко выполняя задачу, как он делал это много раз прежде, но голова оставалась наполнена ватой, в ушах гудело, пот скользил по ладоням., сердце трепетало, как неистовые взмахи крыльев взлетающей птицы. Что с ним сегодня не так?       Он вернулся с чаем в руке и налил своему Шицзуну чашку. Заклинатель уставился на поднос, и одна из изящных бровей поднялась, нижняя половина лица скрыта за золотым веером, шелк которого был расписан изумрудно-зеленой змеей, чувственно извивающейся вдоль лопасти веера.       — Где твоя чашка, зверь?       Шэнь Цинцю хотел выпить с ним чаю? Каждый раз, когда глава секты находился на пике Цинцзин, ему поручали служить лордам; Юэ-шибо сказал ему, что его вкусы стали придирчивыми после того, как он попробовал так много его блюд. Гордость Ло Бинхэ возросла оттого, что он восхитил такого могущественного заклинателя своими кулинарными навыками, а живот наполнился бабочками, когда его пригласили отобедать с двумя старшими мужчинами, но…       Но Шицзунь пьёт с ним чай только в том случае, если рядом находится Юэ-шибо.       — Неважно, этот мастер сомневается, что может что-либо переварить в данный момент. Садись.       Это заставило полудемона забеспокоиться, когда он сложил ноги под собой, садясь слева от своего Шицзуня. Ничего не мог переварить? Он сделал ошибку в готовке? Шицзуну не понравились его блюда? Это был какой-то ингредиент, к которому он чувствителен?       — Ло Бинхэ, — молодой человек, о котором шла речь, напрягся. Шицзунь назвал его полное имя. Что-то было не так, старший мужчина называл его имя, когда был недоволен или перед другими Лордами Пика. Что он сделал? Он ведь не отравил своего Шицзуня, не так ли? — Как тебе хорошо известно, ты будешь присутствовать на конференции Бессмертного Альянса, который секта Цан Цюн проводит в ущелье Цзюэди.       Он знал это, но почему мастер поднял этот вопрос сейчас? Неужели Шэнь Цинцю собирался запретить ему посетить мероприятие? Он ничего не сделал, чтобы оправдать это! Ло Бинхэ позаботился о том, чтобы вести себя наилучшим образом. Он извлек урок из своих ошибок и не пытался испытывать судьбу, чтобы сблизиться со старшим.       Лю-шишу позволил ему помыть спину. Ло Бинхэ подумал, что может использовать ту же любезность по отношению к своему Шицзуну, но ошибся. Эти три удара были скорее эмоционально разрушительными, чем физически болезненными. Юэ Цинъюань был единственным, кто мог свободно прикасаться к бессмертному красавцу; и пока он восхищался главой секты, горькая зависть наполняла рот полудемона. Когда он был моложе, его не волновало, что можно только смотреть, но не прикасаться. Двое мужчин были выше него, как небеса, а он был всего лишь прахом на Земле, но чувствовал себя благословенным, имея возможность наблюдать за ними. Он очень наслаждался, и все еще наслаждается, наблюдая, как его шифу сплетаются вместе.       Изменение, должно быть, произошло из-за Лю-шишу. Он мог коснуться Бога Войны. Сражаться с ним, удерживать, прижимать к земле, перевязывал, и Лорд Бай Чжань прикоснулся к нему в ответ.       На стол положили мешок цянькунь.       Речь Шицзуня была медленной, поскольку великий человек тщательно подбирал слова.       — Этот мастер... привык к присутствию Ло Бинхэ. Было бы жаль, если...       Вздохнув, Пиковый Лорд потер переносицу и что-то пробормотал себе под нос. Ло Бинхэ сидел неподвижно, Шицзунь никогда не был так нерешителен по отношению к нему. Медленно веер опустился, и элегантный мужчина отпил заваренный им чай. Это не изменило задумчивого выражения на лице Шицзуня. Молодой человек не знал, что сделать или сказать, чтобы нарушить тишину; в его горле завибрировал звук протеста, когда Шицзунь налил в чашку еще чая.       Этот ученик будет служить по команде! Шицзуню не нужно было делать это самому.       Еще один звук покинул его, когда рука с длинными пальцами не поднесла чашу к губам Лорда, а поставила ее перед Ло Бинхэ. Розовые губы приоткрылись с легким вдохом.       — Маленький зверь, этот мастер был вне себя от неуверенности в твоей безопасности на конференции. Если твоя печать сломается во время посещения, ты окажешься в ловушке с сотнями практикующих, которые не колеблясь причинят тебе вред. В этой сумке двухмесячный запас припасов, и этот мастер приготовил талисман слежения и демонические печати.       Кончик пальца ученого постучал по месту между бровями полудемона.       — Если этот мастер сможет добраться до тебя первым, у меня будет шанс скрыть твое демоническое присутствие и вытащить, прежде чем кто-нибудь сможет тебя найти. — Ло Бинхэ трясся, дрожал на месте, он оставил своего Шицзуна без аппетита. Не от еды, а от беспокойства. — Я... я стал гордым, видя, как ты растешь в блестящего молодого человека, которым являешься сегодня, и я не хочу тебя терять.       — Шицзунь! — Бросившись на мужчину, он обнял ученого за талию и уткнулся лицом в его живот. Шицзунь заботился о нем. Шицзунь хотел его. Глаза горели, и он не мог остановить влагу, которая текла и пачкала одежды непорочного мастера. Уродливый всхлип вырвался из него, когда руки поднялись, чтобы обнять, нежно поглаживая волосы.       — Ты мой маленький зверь, и они не заберут тебя у меня.       Ло Бинхэ всхлипнул и кивнул головой, не в силах говорить, не заплакав еще сильнее. Его неприкасаемый Лорд, человек, которому он поклялся своей жизнью, держал его, даруя это утешение. Шицзунь заботился о нем. Шицзунь хотел его. Полудемон снова поклялся, что посвятит свою жизнь этому человеку. Он сделает все, чтобы служить своему Шэнь Цинцю. ⥤🀤⥢       На следующее утро в секте Цан Цюн кипела деятельность. Загружались экипажи, лошади седлались и упрягались, ученики готовились к путешествию. Пятеро высших лордов будут присутствовать на конференции, остальные семь останутся, чтобы защищать и управлять сектой в их отсутствие.       Юэ Цинъюнь, Лю Цингэ, Ци Цинци, Шан Цинхуа, он сам и сто шесть учеников будут отсутствовать в общей сложности пятнадцать дней. Четырехдневная поездка в ущелье Цзюэди, семидневная конференция и четырехдневная поездка обратно.       Ученики Цин Цзин были одеты в лучшие одежды и обсуждали между собой и учениками других пиков, ожидая своей очереди сесть на лошадь или сесть в экипаж. Мин Фань и Ло Бинхэ сердечно обменивались советами по формам меча с несколькими учениками из Бай Чжань. Его главный ученик перенял несколько приемов из Пика Войны. Нин Инъин болтала о слабостях потенциальных демонов, которые будут присутствовать с девушками из Сянь Шу. Пин Дэ настраивал гуцинь, а остальные члены группы обменивались талисманами, такими как магические карты. У одного из учеников были толстые рулоны бумаг, которые он делал весь месяц до конференции. Он обменялся стопкой огненных талисманов с девушкой из Пика Фэнь Грен, которая теперь быстро, но искусно вшивала заклинания в его внешний ханьфу.       Умный мальчик, очень находчивый.       Садясь в карету, он столкнулся со своей шимей, Ци Цинци. Шень Шень не особенно хотел ехать с женщиной, которая будет только хмуриться на него в течение следующих четырех дней.       — Извини, шимей, этот шисюн найдет себе другую карету.       — Останься, Шэнь Цинцю, этот мастер хочет поговорить с тобой. — Ее имперское пурпурное «я» сидело прямо, лицо было холодным, легкий намёк на презрение мелькал на резких чертах.       — А этот предпочел бы, чтобы в него снова не плевали. Извини, шимей. — Цзю Юань двинулся было к выходу из кареты, но край его рукава застрял между длинными, покрытыми фиолетовым лаком ногтями.       — Мне жаль! — Он поднял бровь, глядя на Леди Пика Сянь Шу, а затем многозначительно уставился туда, где она держала рукав. Она отпустила и указала на подушку напротив себя. — Пожалуйста, останься и дай мне сказать.       Ци Цинци была одной из тех лордов, которые не хотели иметь с ним ничего общего. Ненавидели на расстоянии и позволяли слухам подогревать их гнев. Интересно, что эта гордая женщина извинилась и попыталась загладить вину, а не прекратила общение с ним вообще. Держа свои одежды, он сел с величайшей грацией и расправил внешний ханьфу так, чтобы он ниспадал вокруг, словно текущая вода.       Снаружи раздался зов, и карета дернулась. Что ж, это прискорбно, но он не прочь был выпрыгнуть из окна, если ему не понравится то, что скажет военная сестра.       — В руках этой скромной Чу Ну не сияет. - Странное начало разговора. Ци Цинци засунула палец в вырез и выудила красное ожерелье с подвеской в ​​виде персикового цветка, свисавшей с него. — Мой отец устроил так, чтобы меня выдали замуж за представителя соседнего клана. Эта не заботилась о молодом Лорде, который должен был стать моим суженым. Неделю свадьбы эта провела в доме моего суженого. Моей ближайшей служанке и самой дорогой подруге разрешили пойти со мной, чтобы подготовить меня к празднованию.       Большой палец шимей нежно потер амулет.       — Я не хотела ложиться под какого-то Лорда, чтобы умилостивить отца. Моя служанка, Цянь Мэйфэн, дала мне это и сказала, что когда я пойду ложиться со своим новым Лордом-мужем, она будет рядом со мной... Свою первую брачную ночь эта мастер провела не в объятиях мужчины, а в объятиях моей Мэйфэн. Само собой разумеется, что меня отвергли, но мы с Мэйфэн сбежали и отправились в Сянь Шу. Как только эта Леди стала достаточно сильным заклинателем, чтобы зарабатывать на жизнь, Цянь Мэйфэн стала моей женой.       Цзю Юань был тронут прекрасной историей запретного романа и настоящей любви. Брат Самолёт смог создать что-то, что не было бы запятнано травмой и трагической предысторией. Молодец Ци Цинци! Молодец она!       Она низко склонила голову.       — Эта мастер была неправа, судя тебя, шисюн. Эта шимей должна была придержать язык и искать истину, а не бросать камни. — Она вытащила из рукава нефритовый жетон и положила между ними. Это был пропуск, который позволял владельцу проходить через защитные массивы. — В знак моей доброй воли эта Леди официально приглашает тебя, Шэнь Цинцю, Пикового Лорда Цин Цзин, и твоих учениц на пик Сянь Шу на чай.       Если бы он не обладал безупречным контролем над своим лицом и действиями, он бы вскинул руки от волнения и завизжал так громко, что любой снаружи подумал бы, что здесь режут свинью. Официальное приглашение на Пик. Сянь. Шу! Единственный женский пик! Место, которое даже главный герой не видел! О, ему нужно было растянуть визит как можно дольше, может быть, попытать удачу и попытаться получить приглашение снова. Это было бы похоже на то, как если бы вокруг бегала кучка мэймей. Он мог бы показать им, как играть на гуцине, или продемонстрировать свою способность «Сорванные листья, летящие цветы», или нарисовать для них их портреты.       Он был так взволнован, что буквально трясся на своем месте.       — Этот Лорд смиренно принимает приглашение шимей.       Засунув жетон в свой рукав, он улыбнулся своей боевой сестре. Он не мог дождаться их встречи за чаем. ⦅🀆⦆       Ущелье Цзюэди было гигантским уголком, угнездившимся между семи гор. Земля, покрытая зубчатыми холмами, странными растениями, совсем не подозрительными ручьями, сильной центральной рекой, водопадами, странными скалами и тихими, глубокими уединенными долинами. Сборная солянка беспорядочного ландшафта, которая была далека от идеального места для жизни, поэтому около ста лет назад ее начали использовать для грандиозного мероприятия по совершенствованию.       У входа в ущелье возвели высокую наблюдательную башню для заклинателей, которые не участвовали. Красочные флаги, представляющие каждую секту, развевались на ветру высоко на крыше башни. Цзю Юань мог сравнить ее с отелем. В основании башни были кухни, спальни на каждом этаже, общие ванные комнаты на этаже (не по одной на каждую комнату, тьфу), а наверху находился пентхаус. Первоклассное место, зарезервированное для мастеров Четырех Больших Сект.       В романе умалчивается о стоянках. У малых сект может быть один или два участника, и они могут путешествовать пешком, с мечом или на лошади, но у секты Цан Цюн было сто шесть человек на буксире. Двенадцать из них с пика Ань Дин здесь, не для того, чтобы участвовать, они здесь, чтобы следить за экипажами и лошадьми в течение следующих семи дней. Затем был еще храм Чжао Хуа, смотровая площадка Тянь И и дворец Хуан Хуа, которые приехали на своих собственных экипажах и лошадях. Это означало, что им пришлось остановиться примерно в ста чжанах и пройти оставшееся расстояние до башни, подняться по чертовой тонне лестниц, в то время как их учеников проводили к огромной каменной платформе, покрытой массивом, который при активации переносил их случайным образом в ущелье Цзюэди.       Детям придется стоять там почти час, пока все остальные собирались.       А это произойдет нескоро, ведь сотни мастеров и учеников слонялись вокруг, приветствуя старых друзей, ели, делали растяжку и... это было предложение руки и сердца?       Слава богу, что дворец Хуан Хуа принимал гостей в этом году, иначе он мог бы быть одним из ответственных лиц, махающих участникам массива, закрепляющим золотую нить на запястьях участников, или одним из заклинателей, которым поручили наложить чары. Безопасность не была чем-то особенным, если кто-то хотел напасть на конференцию, у них было желание умереть. Тысячи вооруженных, обученных охотников на демонов и нежить; нападающему понадобится армия, чтобы нанести хоть какой-то ущерб.       Потребовалось почти три часа, чтобы все участники приземлились на своих местах, а мастера расселись. Он и Ци-шимей вели беседу за веерами, наблюдая за другими сектами и подкалывая их способности. Это убивало время и было довольно забавно слушать критику и поддразнивания шимей.       Наконец, наконец, мероприятие началось, и комментатор Хуан Хуа сказал свою часть. Как работали очки, правила и т. д. и т. п. Молодежь перенеслась внутрь, и ястребы-духи передавали прямую трансляцию изнутри теперь уже закрытого ущелья.       Кристаллические экраны показывали события в ущелье, духовные ястребы следили за происходящим внутри. Другие мастера болтали и перекусывали, наблюдая, но наблюдать за боем совсем не так весело, как участвовать, поэтому неудивительно, что кто-то встал и предложил немного азартных игр. Его коварная ухмылка скрылась за зеленым бамбуковым бумажным веером. Бог Самолёт написал главному герою сценарий, чтобы выиграть конференцию, все пошло бы совсем не так, как в ПГБД, но интуиция подсказывала, что это будет легкая победа.       — Пятьдесят духовных камней на то, что Лю Минъянь попадет в первую десятку. — Ци-шимей подняла руку, и регистратор записал ее ставку.       У Шэнь Шеня не было в распоряжении более тысячи духовных камней, но он хотел выжать из ставки все, что она стоила. Нет никаких шансов, что его маленький зверь не придет первым. Извинившись перед Ци Цинци, Цзю Юань подошел к Юэ Ци и поднял веер, чтобы прикрыть то, что он шептал на ухо своему шисюну.       — Чжанмэнь-шисюн, ты окажешь этому шиди большую услугу, одолжив несколько духовных камней.       — Сколько нужно Шэнь Цзю?       — Пять тысяч.       Младшему пришлось схватить Юэ Ци за одежду, чтобы тот не отшатнулся от удивления.       — Так много?       — Этот мастер верит, что Ло Бинхэ займет первое место. Поверьте мне.       Его губы коснулись уха Юэ Ци. Он не хотел, чтобы кто-то подслушал и, предположив, что он каким-то образом сжульничал, отменил его ставку.       — Хорошо.       — Спасибо, Ци-гэ. — Он отстранился и сел рядом с Ци Цинци, не заметив, как покраснели уши лидера секты Цан Цюн. Цзю Юань подождал, пока еще несколько мастеров сделают ставки, прежде чем сбросить свою бомбу. — Пять тысяч духовных камней на первое место Ло Бинхэ.       Тишина тикала, прежде чем из собрания культиваторов раздался ропот. Шан-шиди выронил мешок с семенами дыни. Его маленький зверь не имел большой репутации, и его имя не распространялось дальше территории Цан Цюн. Понятно, что никто, кроме секты Цан Цюн, не знал этого имени. Все остальные увидят в этом то, что высокомерный, эгоистичный Шэнь Цинцю сделал слишком самоуверенную ставку и поставят против него; увеличивая соотношение в его пользу.       — Ты так много ставишь на карту ради этого мальчишки? — Лю-шиди повернулся от того места, где стоял у перил смотровой площадки, и прислонился к ним спиной. — Этот мастер знает, что Ло Бинхэ искусен, но ставка чрезмерна даже для тебя.       — Ммм, но шиди не умеет играть в азартные игры. — Ци-шимей велела слуге принести вино и чашки к маленькому столику возле их мест, она уже налила ему чашку, и он с радостью взял угощение, налив ей.       — Если бы это были мы там, внизу, этот бы поставил на себя. Этот мастер знает, что его способности превосходят многих мастеров здесь. — Зверь действительно не зря звался Богом Войны Бай Чжань. Думая о том, как хорошо он может бить вещи, а не о более общей картине. Цзю Юань не может поверить, что это тот человек, который получил его первый поцелуй. Он до сих пор не может поверить, что снова попытался поцеловать зверя.       — Я бы не стал. — О боги, другие заклинатели слушали так, словно это лучший ситком, который они видели за последние годы. Их головы поворачивались туда-сюда, чтобы посмотреть на говорящего, наблюдая, как мячик отскакивает туда-сюда в пинг-понге. Он устроит небольшое шоу, пусть другие секты погрузятся в драму. — Предположим, что все мы являемся участниками. В лучшем случае этот мастер поспорит, что ты попадешь в пятерку лучших, возможно, даже в тройку лучших. То, что у шиди большой меч, не означает, что он точно знает, что с ним делать...       Он провел пальцами вверх и вниз по гарде своего веера, одарив Бога Войны сладострастной улыбкой. Несколько зрителей усмехнулись или покраснели от того, на что он намекнул. Лю Хэн хмыкнул и отвернулся, скрестив руки на груди. Ха! Обиженный неудачник. Шимей помахала Шэнь Шэню своим фиолетовым веером, бросив любопытный взгляд.       — Кого бы вы представили на первом месте?       Лорд Цин Цзин задумался, постукивая веером по губам и оглядывая других культиваторов. Не было никакой реальной конкуренции, Юэ Ци — сильнейший культиватор в королевстве; единственный, у кого был шанс столкнуться с полностью взрослым главным героем-Повелителем Демонов. Щелкнув веером, он объявил о своем выборе.       — Чжаньмэнь-шисюн.       Старший брат попытался немедленно возразить:       — Шиди...       — Кто-то должен быть уверен в твоих способностях, Чжаньмэнь, ты слишком скромен.       Уши Ци-гэ покраснели. Как мило, ему неловко, когда на него указывают перед всеми. Волнение утихло, и многие вернулись к просмотру кристальных экранов или разговорам. ⥤🀃⥢       Это было так круто. Цинхуа потратил дни на то, чтобы описать историю и цель Конференции Бессмертного Альянса. Заложить Предание. Будет интересно посмотреть, как конференция пройдет полностью и не прервется кучей массовых жертв. Может, ему стоило растянуть состязание немного дольше, чем несколько женских заговоров и раунд папапа эксгибиционизма/на дикой природе. Дать немного больше наращиваемого напряжения для первой кульминации истории, достигающей своего пика!       Вершина, с которой он быстро сбросил своего главного героя, потому что не мог придумать, как отправить Ло Бинхэ в царство демонов с тем поворотом, который принимал роман. Там должны были быть тайна, предательство, взросление, противоречивое наследие, искупление! Он написал семьдесят с лишним глав этой хрени, когда его настигло выгорание.       Писательство занимает много времени, и его работа была сущим адом. Шан Цинхуа последние две недели ел лапшу быстрого приготовления и был вне себя от разочарования. Людям тогда нравилась его история, но не настолько, чтобы тратить на нее деньги. Писатель пытался выплеснуть свое разочарование быстрым поглаживанием кинков и небольшим количеством порно. Порно он не мог смотреть из-за всплывающего окна с просьбой заплатить, чтобы продолжить смотреть, как чувак трахает цыпочку, чьи стоны были преувеличенными и немного раздражающими.       НО ЭТО ДАЛО ЕМУ ИДЕЮ! Люди платят за порно. Так что если бы он бросил немного приманки NSFW в пруд с рыбками, это привлекло бы чье-то внимание. Его главный герой-малыш превратился из прилежного ученика, старающегося изо всех сил понять и угодить своему Учителю, в прожорливого жеребца. Он не купался в деньгах, но мог позволить себе есть и платить аренду и не работать на второй работе!       Это изменение также означало, что его изначальное тщательное построение мира начало рушиться, чтобы угодить более широкой аудитории, которой нравился сюжет, управляемый папапой. Ну что ж. Он мог бы жить в мире, который он построил сейчас, но он, черт возьми, не шел так, как он написал. На самом деле, четыре его ученицы Ан Дин должны были создать фан-клуб вокруг его сына и его массивной колонны к настоящему времени, но жеребец не скакал. Добился ли Кисло Сладкий Соус успеха на уроках полового воспитания? Был ли его безрассудный кусок мужского мяса теперь ответственным и пил женский сок с уважением? Ждал ли Ло Бинхэ, чтобы найти хорошую девушку, жениться и завести детей?       Ну, Аньдинский Лорд узнает, когда Ло Бинхэ и Цинь Ваньюэ начнут свое неуклюжее, но эротичное падение в ущелье Цзюэди, под своего рода уединяющими ветвями плакучей ивы. Шан Цинхуа пришлось похлопать себя по спине за это, немного полюбив главного героя, прежде чем отправить в настоящий ад. Он сделал так много прямо-таки незаконных клиффхэнгеров, что читатели практически умоляли его взять их деньги, чтобы получить ранний доступ к следующей части.       Солнце начало садиться, и, как бы он ни был занят наблюдением за группой учеников, которые бегают вокруг, убивая тварей, этот человек-мышь больше беспокоился о том, чтобы как можно больше спать в течение недели. Никого не волновало, когда младший Лорд Пика покинул смотровую площадку и направился в комнаты для уединения сзади. Он нашел открытую и перевернул жетон на передней части двери, чтобы дать другим знать, что она занята. Он вытащил одеяло и подушку из своей сумки цянькунь и начал устраиваться поудобнее на стандартной платформе для кровати в комнате.       Температура в комнате понизилась.       — Цинхуа.       БЛЯДЬ, сука , дерьмо, сиськи! О, мать твою, печенье!       — Ммм-мМой Король! Что ты здесь делаешь!? Я имею в виду — этот слуга — как этот слуга может быть полезен? — ЧТО он делал!?! Сейчас не время быть послушной грушей для битья. Мобэй-цзюну нужно было уйти ПРЯМО СЕЙЧАС, пока он не убил их обоих! — Мой Король, этот слуга просит прощения, но это место небезопасно для тебя. Н-не то чтобы мой Король был слаб! Просто — на конференции присутствуют сотни заклинателей. Если присутствие моего Короля почувствуют, ты можешь быть ранен.       — Конференция — вот почему этот Цзюньшан здесь. Шан Цинхуа все время говорил об этом. Этот Лорд хотел увидеть все сам.       АААААААААААААААА! Его большой рот снова доставил ему неприятности! Он просто был взволнован, как пройдет конференция без части с массовым убийством. Его Король, вероятно, был расстроен тем, что его внимание было в другом месте, а не на записях и казначейских записях Королевства Северной пустыни. Он займется документами, которые обещал! Цинхуа мысленно всхлипнул в своей голове. Неужели он не мог взять отпуск на пять минут? Дерьмо, дерьмо, ДЕРЬМО! Мобэй-цзюнь, почему ты такой?       Дверь открылась, его желудок сжался, и он едва не подавился собственным языком.       Зелёные глаза Шэнь Цинцю метнулись между ним и гигантским ледяным демоном. Ученый вошел внутрь и закрыл дверь со зловещим щелчком. Два-за-пять-баксов почтительно поклонился и выудил талисман из своей мантии.       — Мобэй-цзюнь, для меня неожиданная честь встретиться с Владыкой Замороженных Земель. Хотя этот мастер должен извиниться за то, что подслушал ваш разговор с Шан-шиди. Если Цзюньшань хочет посмотреть конференцию, этот мастер должен попросить Мобэй-цзюня подвергнуть себя временному запечатывающему заклинанию, чтобы скрыть своё присутствие.       — Мн.       Владыка пика Цин Цзин приблизился, и мозг Шан Цинхуа поджарился. Ледяной гигант стоял безмолвно, когда Левый и Правый Носки поместил талисман на грудь его Короля, бумага растворилась и погрузилась в снежно-белую кожу.       — Шиди, твоя рука, пожалуйста. — Он неловко протянул руку, как будто собирался пожать ее, Печеньки с Соусом повернул его руку ладонью вверх и порезал ногтем. Он зашипел и отдернул руку. Какого хрена, чувак? Два-за-Один закатил глаза и схватил Мобэй-цзюна за руку; сжав большую лапу ледяного демона на его кровоточащей.       — Теперь не отпускай.       Ледяной демон зарычал, и температура в комнате начала повышаться. Острые уши Мобэй-цзюна втянулись и округлились; снежно-белая кожа потемнела, налилась теплой кровью; а символ на лбу, отмечавший его как часть чистокровного клана Мобэя, поблек и исчез. Демон выглядел и ощущался, по всем признакам, человеком. Никакой демонической ауры, никаких определяющих черт, которые кричат ​​о демоне... Какого хрена?       Шисюн Шан Цинхуа оглядел его короля с ног до головы, прищурился, прежде чем отстраниться, довольный своей работой.       — Помни, это временно и продлится всего несколько часов. Также, шиди, если ты отпустишь руку Цзюньшана, печать сломается, и он раскроется. Мобэй-цзюнь, пожалуйста, наслаждайся конференцией в свое удовольствие.       Глаз робкого человечка дернулся, когда эта глупо-красивая стерва нашла в себе НАГЛОСТЬ помахать ему пальцем в знак прощания и ушла, оставив чертову ДВЕРЬ СНОВА ОТКРЫТОЙ!       После того, что было сделано, мозг Лорда Ань Дина наконец-то вернулся в строй. Все шло слишком хорошо. Должен был быть меч у чьего-то горла или напряжение, достаточно сильное, чтобы задушить кого-то. Почему тот факт, что его и его Короля поймали, был замолчен?       — М-мой Король, почему ты доверял ему?       — Никакого намерения убить. Покажи мне конференцию. — Король тянул его вперед, рука почти выдернулась из сустава. Демонической энергии ледяного демона, возможно, и не было, но он все еще был нечестиво силен. Нервы съедали его заживо, он был готов вылезти из кожи, поэтому сделал единственное, что могло его успокоить. Шан Цинхуа заговорил.       Он устроил Мобэй-цзюну грандиозный гребаный тур.       — Это спальные помещения, доступные для мастеров совершенствования в смотровой башне. Этот коридор ведет в туалеты, а вдоль стены башни есть лестница, ведущая на другие этажи. У основания башни находится кухня, если мой король проголодается, мы можем позвать слугу, чтобы он принес закуски.       Мышь медленно взяла на себя инициативу, большая рука его короля сжалась вокруг гораздо, гораздо меньшей, ведущей своего короля на смотровую площадку. Ночные жемчужины освещали пространство для все еще присутствующих мастеров. Никто не удостоил его второго взгляда. Спасибо, черт возьми, за слепоту пушечного мяса.       — Это смотровая площадка для четырех сильнейших сект: Секта горы Цан Цюн, смотровая площадка Тянь И, храм Чжао Хуа и дворец Хуан Хуа. Мы привозим на конференцию больше всего учеников и денег, чтобы получить лучшие места. Внизу находится массив, который отправляет ученика в ущелье Цзюэди. Он отправляет каждого человека в случайное место в ущелье, чтобы сделать игру более честной. Если бы все участники вошли в одно и то же место одновременно, все монстры и низшие демоны были бы напуганы, и у учеников в центре группы было бы меньше шансов убить кого-то с внешней стороны группы. Там наверху находятся смотровые порталы из кристаллов, они сделаны из кристалла розового кварца, который был расплавлен и вылит на серебряный лист. Затем смотровой портал зачаровывается для сопряжения с другим кристаллом, который действует как глаз. В конечном итоге мы видим то, что видит кристалл.       Нырнув в запойное исследование для этих дурацких телевизоров, писатель обнаружил, что розовый кварц является пьезоэлектриком и может генерировать электрический заряд в ответ на приложенное механическое напряжение. Что бы это ни значило. Это было то, что сказал великий архив всех знаний, Википедия. Он соединил пьезоэлектрик с процессом изготовления зеркал и бац! Сянься соответствующие телевизоры.       — Шан-шиди, этот шисюн думал, что ты собираешься спать вечером? — Мать, УБЛЮДОК! Комбо Мил стоял позади них, веер невинно создавал праздный ветерок, который едва шевелил его волосы. Этот придурок собирался его прикончить. — Кто твой гость?       Глаза ученого сузились от веселья над веером, и Шан Цинхуа захотелось умереть.       — Я... Э-это...       — О, это тот старый друг, о котором ты мне рассказывал?— Зачем! Зачем ты делаешь это Набор Хэппи Мил? Зачем привлекать к этому внимание, когда ты чертовски хорошо знаешь, кто это, черт возьми, такой! Лорд Цин Цзин продолжал вести жестокую беседу. Глядя на его короля с приятным выражением лица. — Он так высоко отзывается о тебе, иди сюда, шиди, познакомь нас.       Ты слишком много веселишься, шисюн!       —Э-это Мо-Мо… Цзю (漠巨), он, я…       Его лицо горело, и он поклялся, что сейчас заплачет. Он чувствовал, как другие мастера заклинаний смотрят, оценивая, могут ли они видеть сквозь печать? Они знают? Черт, он так хотел исчезнуть. Свернуться калачиком и спрятаться. Или испариться в дыму. Бессознательно он крепче сжал руку Мобэя-цзюня и прижался к боку демона. Пожалуйста, пощади ЛимонЛайм!       — О, так вот он какой друг. Этот шисюн перестанет надоедать. Наслаждайтесь временем вместе, шиди, Мо Цзюй. — Раздельный Купальник слегка кивнул и ушел, направляясь в заднюю часть, где находятся комнаты. Лорд Ань Дин даже не успел передохнуть, когда ледяной демон поднял его через перила, усадив так, что ноги свисали над обрывом в пятьдесят чжан, и использовал его голову как подголовник для себя. Рука Мобей-цзюна была обвита вокруг его талии, так что их руки все еще могли оставаться соединенными.       Это было ужасно! Это было наказание за бумажную волокиту? Боже мой, он упадет! Упадет и УМРЕТ. И его король будет разоблачен. И королевство полетит к чертям. И Лингуан-цзюнь станет следующим Мобэй-цзюнем. И блядь блядь блядь блядь блядь блядь блядь блядь блядь блядь блядь блядь       — Расскажи мне больше. — Глубокий грохот позади него заставил тело мышонка замереть. Ого, это было совсем другое ощущение — чувствовать этот грохот, чем просто слышать. Рука короля сжала его талию, и Шан Цинхуа почувствовал себя немного увереннее, что он не упадет и не разобьется насмерть. Глубоко вздохнув, он не отрывал глаз от экранов и комментировал. Секты, наиболее известные ученики, монстры в ущелье. Говорил обо всем, что приходило ему на ум.       Его король остался лежать на нем, время от времени издавая тихие мычания и рычания в знак признания. Он предположил, что это не такое уж плохое наказание. Он сможет поспать позже. ⥤🀤⥢       Шэнь Шэнь сходил с ума от скуки. Как, черт возьми, эти люди могут сидеть семь дней подряд и смотреть, как кучка детей машет мечами и ци монстрам, было выше его понимания. Он признает, что, возможно, зашел слишком далеко, дразня Великого божественного самолета, но, черт возьми, забавно наблюдать, как маленькая крыса извивается. Он последовал за Шан Цинхуа в его комнату в первую очередь, чтобы спросить о некоторых деталях истории его мира. Ученый заметил, что Старый Дворцовый Мастер Хуан Хуа пристально смотрит на Ло Бинхэ. Не впечатленно или расчетливо, а со странной тоской. Это было действительно чертовски жутко.       Как читатель и коллега-мастер Цзю Юань не имел много знаний об этом человеке, его прошлом или его будущих мотивах. У брата-самолета, должно быть, была какая-то предыстория для Мастера Дворца, придуманная мозговым штурмом, даже если она не была опубликована в романе. Старик вообще не упоминался, если честно, его быстро убили, а его дочь забрали в гарем. Конец истории.       Прямо сейчас Пиковый Лорд с подозрением относился к этому доброму, морщинистому фасаду. Во-первых, бессмертные мастера культивирования не старели, если только у них не было дефектной основы или они не принимали какой-то эликсир. Почему бы Дворцовому Мастеру не стареть, если только это не по какой-то странной эстетической причине или ради какой-то выгоды от того, что его воспринимают как старика? Во-вторых, он услышал, как Дворцовый Мастер пробормотал: «Они так похожи», грустным и тоскливым тоном. Пока мужчина смотрел на маленького зверя, его ученика сравнивали с кем-то другим, кого знал старший мужчина.       Говорил ли он о Су Сиянь или Тяньлан-цзюне? Судя по тому, сколько тоски на лице жуткого ублюдка, Шэнь Шэнь сделал дикую догадку и предположил, что это Су Сиянь. Шэнь Цзю видел много форм разврата, взрослея на улицах. И в ПГБД обычное дело видеть извращенных злодеев, которых главный герой должен сокрушить. У старика, кажется, неприятная одержимость его покойной главной ученицей, и эта одержимость просачивалась на ее ребенка.       Хотя проще спросить местного Бога, он все еще главный стратег секты Цан Цюн. Он мог провести расследование и выяснить все самостоятельно. Заняв себе комнату, он загрузил платформу кровати подушками и двумя лучшими одеялами. Он еще не собирался спать, но сразу после того, как поразмышляет о том, что знает и что собирается сделать, он мог бы также насладиться роскошью мягкости.       Подушки оказались очень выгодным вложением.       Сидя в позе лотоса, заклинатель поделился всеми знаниями, которые у него были о Су Сиянь.       Она была главной ученицей дворца Хуан Хуа при старике. Он встретил ее мимоходом, когда сам был учеником, и ее способности были выше того, что могли достигнуть большинство других из Хуан Хуа. Су Сиянь было поручено взаимодействовать с Тяньлан-цзюнем и выяснить цель пребывания небесного демона в человеческом мире. Должно быть, она достаточно любила демона, чтобы родить ему ребенка. Однако она также раскрыла, что небесный демон планировал уничтожить секты совершенствования. Засада на Тяньлан-цзюня произошла, когда она была еще жива. Су Сиянь покинула Хуан Хуа и умерла, родив маленького зверя.       Шэнь Шэнь знал, что что-то не так с причиной визита Тяньлан-цзюня в мир людей. Старый Хозяин Дворца — тот, кто организовал засаду. Если старый урод смотрел на ее сына с таким навязчивым желанием, то он содрогнулся, представив, как старик смотрел на Су Сиянь. Эта одержимость, должно быть, заставила урода отомстить, когда он узнал, что его любимая ученица носит ребенка демона. Либо старик был возмущен тем, что его ученица любит демона, либо он стал завидовать тому, что Су Сиянь выбрала Тяньлан-Цзюня.       Ему нужны были доказательства. Кто-то, кто видел Су Сиянь перед ее смертью. Ему также нужно прояснить причину, по которой Тяньлан-цзюнь оказался в человеческом мире. Если бы он просто выступил и сказал, что Старый Хозяин Дворца был извращенцем, который хотел убить демона, в которого влюбилась его одержимость, его обвинение отклонят, потому что убийство опасного демона все равно оправдано.       Единственными, кто знал об истинных намерениях Тяньлан-цзюня относительно человеческого мира, были Су Сиянь и сам Тяньлан-цзюнь. Су Сиянь мертва почти два десятилетия, даже если он найдет место ее смерти на реке Ло, ее дух мог бы уже уйти. Так что оставалось поговорить с самим демоном.       Насколько он знал, Тяньлан-цзюнь находится под горой Байлу, охваченный семьюдесятью двумя железными цепями и сорока девятью сильными заклинаниями. Где под горой Байлу? Он понятия не имел. Роман никогда не объяснял, как запечатали Повелителя Демонов, только то, что он запечатан, и довольно сильно.       Многие из присутствовавших также были там в засаде. У Ван был там в засаде, не так ли? Мастер храма Чжао Хуа довольно болтлив и даже смело сделал свою собственную ставку. Возможно, он может заставить человека говорить. Плюхнувшись на подушки, Цзю Юань извивался, пока не превратил их в уютное гнездышко, и просунул босые ноги под одну из подушек. Его длинная подушка с кисточками крепко прижалась к груди, и впервые он недоволен, держа ее. Ци-гэ приятнее держать, он большой и теплый, и биение сердца Ци-гэ помогало ему уснуть.       Пыхтя, он сильнее прижал к подушку и зарылся лицом в пушистость. Юэ Ци вообще не собирался спать во время конференции. Что-то о сохранении бдительности и дипломатических отношениях. Когда он успел так привыкнуть держать другого мужчину? Это глупый вопрос, он не привык к этому, он просто так и не вырос из этого.       В детстве он был липким, цеплялся за Юэ Ци, как моллюск за камень. То же самое и с его гэгэ, старший брат не обращался с ним как со стеклом, как это делал Эр-гэ. Затем, в годы между тем, он привык держать цзюмей в Красном павильоне и мэймей, когда гэгэ вырос и ушел из дома.       Старые привычки просто так не умирают, не правда ли? ⦅🀆⦆       Ци Цинци рассказала ему то, что он пропустил. Шан-шиди и его друг ушли рано, крыса пообещала Чжаньменю вернуться к отъезду. Его маленький зверь начал медленно, создавая небольшое сообщество раненых и слабых учеников и выступая в качестве лидера. После того, как негодяй сохранил их в целости и сохранности, группа, которая тащила его вниз, теперь начала приносить пользу, выступая в качестве приманки, заманивая меньших демонов, чтобы Ло Бинхэ совершил убийство, отвлекая других учеников, чтобы негодяй мог напасть и заработать еще одно очко. Они давали дополнительные очки между его одиночными, агрессивными, убийствами любого монстра, с которым он сталкивался. Его маленький зверь взлетел вверх по рейтингу и теперь шел ноздря в ноздрю с Гунъи Сяо, нынешним главным учеником из дворца Хуан Хуа, за первое место.       Лю Минъянь также добилась фантастических результатов, удобно расположившись на пятом месте. Ученица пика Сянь Шу создала свой собственный альянс и извлекала огромную выгоду из командных убийств некоторых наиболее опасных демонов. Скрытная красавица действительно заслуживала стать валькирией небес. Ло Бинхэ, ты не заслуживаешь эту молодую женщину. Ее навыки слишком велики, чтобы ее можно было рассматривать только как трофейную жену. Лю Минъянь заслуживала мужчину, который поклонялся бы ей как богине, которой она была, или бросал бы ей вызов и был бы ей равен.       — Мастер Цинцю, чему вы учили своих учеников? Все они в рейтинговой таблице. Можно подумать, что вы надсмотрщик рабов, а не мастер совершенствования. — Мастер из Тянь И Оверлук рассмеялся над собственным комментарием. Цзю Юань скрыл свою дрожь от упоминания надсмотрщика рабов. Действительно, все его ученики были в таблице, Мин Фань и Нин Инъин оба заняли десятое место, Пин Дэ девятнадцатым, мальчик-с-талисманами двадцатым, а трое других колебались в тридцатке. Мастер не мог знать, но Цзю Юань все равно нашел шутку дурным тоном.       — Этот мастер обладает высокими навыками в различных областях и поощряет своих учеников к самостоятельной тренировке по интересующим их темам. Разве не говорится: «Я боюсь не того, кто отработал десять тысяч ударов один раз, а того, кто отработал один удар десять тысяч раз»? — Ох, черт, это была цитата Брюса Ли. Они бы не поняли, о чем он говорит. Быстро сменили тему! — Если вы так впечатлены, почему бы не отправить одного из своих учеников в Цин Цзин?       Ци-шимей наклонилась и прошептала ему на ухо, держа в руках фиолетовый веер для уединения.       — Любой из их учеников значительно улучшился бы под опекой секты Цан Цюн. Ты бы напугал избалованных детей.       — Спасибо тебе, шимей, как раз вовремя ты признала мои таланты — Шень Шень самодовольно ухмыльнулся, на что она закатила глаза.       Мастер Тянь И, похоже, воспринял его слова всерьёз.       — Как насчет пари? Если все твои ученики попадут в пятнадцать лучших. Этот мастер отправит своего лучшего ученика в Цан Цюн на пик Цин Цзин. Если твои ученики не попадут в рейтинг, то ты отправишь своего лучшего ученика в Тянь И Оверлук.       Не было редкостью делать ставки на учеников. Для бессмертных совершенствующихся ставки на серебро и золото были детской забавой. Техники, магические предметы и ученики были предметами торговли по выбору между мастерами. Предполагалось, что все это будет в товарищеском ключе. Любой ученик мог уйти и вернуться в свою изначальную секту, но это не означало, что ребенок это сделает. Все остальные присутствующие мастера начали хихикать по поводу предложенной ставки. У Юэ Цинъюаня, очевидно, ныла челюсть, так сильно он стиснул зубы. Лю Цингэ стоял неподвижно, но не проявлял никакого видимого беспокойства по поводу ставки. Они предполагали, что он выберет Ло Бинхэ своим лучшим учеником, если примет ставку и рискнет потерять маленького зверя.       — Этот мастер должен отказаться. Такая ставка имеет слишком много факторов в игре. Хотя этот мастер рад, что мастер Тянь И думает, что все мои ученики займут такие высокие места. — Подняв подбородок с видом надменности, он повернулся, чтобы посмотреть на экраны с явным пренебрежением. Краем глаза он увидел, что Старый Дворцовый Мастер смотрит на него с уважением.       Игнорируя извращенца, Шень Шень начал обмениваться любезностями с У Ваном, ожидая возможности упомянуть Су Сиянь. После часа безуспешных попыток Цинцю сдался, но держал ухо открытым для тем, которые мог бы повернуть в свою пользу.       Кто бы мог подумать, что это жуткий старик уронит возможность ему на колени. Старик приблизился, потирая пальцы с жадным нетерпением.       — Мастер Шэнь Цинцю, возможно, вы согласитесь на более равную ставку. Главный ученик этого мастера — Гунъи Сяо, и ваш ученик, ах, тот, Ло Бинхэ, похоже, равны по мастерству. Этот мастер делает ставку на то, что если Гунъи Сяо победит первым, ваш ученик придет в Хуань Хуа. Если победит Ло Бинхэ, то Гунъи Сяо отправится в Цин Цзин.       Ставка была гораздо более ровной, оба мальчика были на вершине рейтинга, и позиция первого места колебалась туда-сюда по мере того, как каждый юноша набирал больше очков. Мастера совершенствования теперь активно следили за маленьким зверем и Гунъи Сяо более пристально. Кто-то сказал ключевые слова, которые он хотел услышать.       — Этот Ло Бинхэ похож на Су Сиянь?       Цзю Юань вонзил ногти в эту возможность.       — Су Сиянь? Это имя звучит знакомо. Чжанмэнь-шисюн, ты знаешь это имя?       Урод ответил ему, прервав ответ шисюна. Выглядя как жалкий, удрученный старик.       — Су Сиянь — покойная ученица Хуань Хуа. Ее смерть была очень печальной, но прошлое осталось в прошлом. Эта конференция не должна быть местом траура. Шэнь Цинцю, твой ответ на пари?       Он не хотел делать ставку, он хотел узнать о Су Сиянь! Подняв веер, чтобы прикрыть рот, он впал в ступор от возможных вариантов того, что может произойти. Ло Бинхэ победит, это не было проблемой. Он не хотел предавать полукровку, не после того, что он сказал. Черт, ему просто подождать и поговорить с Самолетом?       — Мастер Шэнь, ваш ответ?       Его возможность спросить о матери своего маленького зверя ускользала. Если он отклонит несправедливо честное пари старика, то навлечет на себя подозрения после трюка, который выкинул в первый день. Если старик заподозрит, что он пытается раскопать прошлое, то этот негодяй закопает его еще глубже, прежде чем появится шанс найти ответы.       — Ставка, Шэнь Цинцю?        Чертов урод просто не бросит это! Его загнали в угол, он не мог отказаться. Прости меня, маленькая овечка.       — Этот мастер принимает. Ло Бинхэ отправится в Хуан Хуа, если ты победишь, Гунъи Сяо отправится в Цин Цзин, если победит этот.       Жуткий ублюдок улыбнулся слишком широко, чтобы быть приятным, и это заставило Цзю Юаня встать на дыбы. Отвратительный ублюдок. Он знал, что Ло Бинхэ победит, но ему все равно было плохо из-за этого соглашения. Юэ Ци и Лю Хэн были заметно напряжены. Выражение лица Чжаньмэня было разочарованным и полным боли, Бог Войны выглядел так, будто он собирался разрушить наблюдательную башню. Он извинится перед ними позже. Спокойно подойдя к У Вану из храма Чжао Хуа, он начал задавать вопросы о Су Сиянь, пока тема еще свежа.       Пока У Ван говорил, другой мастер, У Чэнь, выглядел так, будто хотел вмешаться, но промолчал. Лицо мастера Чэня осунувшееся и расстроенное, он что-то знал. Что-то, чего не мог произнести вслух при других. Можно попытаться заставить этого человека говорить здесь, но Шэнь Шэнь лучше отправит ему письмо после конференции. ⥤🀁⥢       Сапоги Бога Войны едва не раскололи каменный пол под его каблуками, когда он приблизился к комнате, которую Шэнь Цинцю объявил своей. Он не любил азартные игры, не любил их безнравственность. Как они заставляли мужчин и женщин тратить деньги. Тратить свои средства к существованию. Его товарищи-горные лорды имели средства для азартных игр, достаточно монет, чтобы торговать руками добросовестно, а не из жадности. Шэнь Цинцю зашел слишком далеко. Одно дело — обожать любимого ученика и делать ставки на его успех. Другое — тратить тысячи духовных камней и выбрасывать ученика.       Рывком распахнув дверь в комнату хитрого ублюдка, Лю Цингэ захлопнул ее за собой.       — Шэнь Цинцю.       — Шиди. Что сделал этот шисюн, чтобы заслужить столь неожиданный визит? — Гибкий мужчина был раздет на ночь, волосы заплетены и перекинуты через плечо. Ядовитая роза сидела среди живописной роскоши. Бесполезные вещи для комфорта. Поблажки, которые разлагают людей жадности изнутри.       — Не притворяйся скромником. Одно дело — поставить духовные камни на негодяя, но это новая низость даже для тебя — так использовать мальчишку!       Вторгаясь в пространство мужчины, он злобно схватил Шэнь Цинцю за переднюю часть нижней мантии. Готовый трясти мужчину, пока тот не начнет понимать. Он оказался неправ во многих вещах, связанных с его шисюном. Так почему?       — Лю...       — Тебе все равно, если ты проиграешь? Тебе все равно, если его отправят прочь? Тебе все равно, что он может не вернуться? — Он поднял мужчину на ноги, сверля взглядом. Почему Шэнь Цинцю сделал что-то столь эгоистичное и безрассудное?       — Шиди...       — Тебе нравится так играть с жизнью своего ученика? Он не более чем инструмент для твоей собственной выгоды? — Он рычал, кричал, зрение было красным. Почему змея притворялась, что у нее на сердце интересы Ло Бинхэ?       — Цинге...       — Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, что ты даже глазом не моргнул, когда предложил его? Этот негодяй живет и дышит верностью. Ты знаешь, сколько он тренируется, чтобы превзойти меня и доказать, что он достоин тебя? — Почему ему кажется, что это его предали?       — Лю Хэн! — Заклинание молчания скрепляет губы, и он не может ничего сделать, кроме как издать яростный рык и поднять змею в воздух. Шэнь Цинцю покраснел, а его ногти впиваются в запястья, проливая кровь. — Ты отпустишь меня и позволишь мне говорить, прежде чем ты произнесешь еще какие-нибудь ложные обвинения в мой адрес!       Отбросив двуличного обманщика, лорд Бай Чжань скрестил руки на груди и ждал. Старший указал на кровать жестом, который явно означал «сидеть». Он отказался. Шисюн раздраженно вздохнул и, быстро покопавшись в своем мешочке цянькун, пришлепнул на дверь талисман уединения.       Старший снова сел на кровать и потер переносицу. Еще один вздох и рытье в сумке, и кувшин с ликером был вытащен. Брови Бога Войны нахмурились, когда чопорный и приличный Шэнь Цинцю бесцеремонно сорвал крышку и отпил прямо из кувшина. Тонкий палец был поднят, приказывая ему подождать, пока Лорд Пика Цинцзин продолжал пить и пить, кувшин наклонялся все дальше и дальше.       Красные губы, целуя край кувшина, отодвинулись со вздохом. Нежные руки отставили кувшин в сторону, и впечатленная обеспокоенность Лю Цингэ быстро затмила ярость из-за того, что предательская змея сделала с Ло Бинхэ.       — Прежде всего, этот мастер расследовал обстоятельства дела Су Сиянь и Тяньлан-цзюня. Сегодня весь день я пытался узнать больше о Су Сиянь. Мастер У Ван любит слушать самого себя, но у него также много полезных знаний. Старик везде брал с собой Су Сиянь, доверял ей отправляться в одиночку на задания и воспитывал ее, чтобы она стала следующим Мастером Дворца. Но старый извращенец также был необычайно липким с Су Сиянь. Так почему же он изгнал ее за подозрение в сговоре с демонами без суда? Если он был тем, кто послал ее, свою самую доверенную ученицу, выведать правду у Тяньлан-цзюня, зачем посылать других учеников наблюдать и рисковать тем, что Тяньлан-цзюнь узнает, что его обманывают? Зачем идти самому?       Лю Цингэ не мог вмешаться. Не мог сказать, что это не имело никакого отношения к тому, что обманщик поставил на кон своего собственного ученика. Было что-то странное в голосе Шэнь Цинцю, он не мог понять, что именно. Неужели он уже так сильно пострадал от выпивки?       — Во-вторых, У Ван и другие мастера говорили, что Тяньлан-цзюна много раз видели поющим стихи. Зачем бы Повелителю Демонов, стремящемуся завоевать и уничтожить мир людей, проводить время в чайных домах и погружаться в. Нашу. Культуру?       Он сделал шаг вперед. Взглянув на шисюна, глазами приказал ему поторопиться и перейти к делу. Бог Войны не ожидал, что его схватят за переднюю часть ханьфу и потянут на кровать, лицо Шэнь Цинцю было всего в паре цуней от его лица. Его зеленые глаза горели отвращением.       — В-третьих. Этот отвратительный извращенец следил за моим учеником с самого начала конференции. Я не хотел заключать пари, Лю-шиди. Этот мастер скорее отрезал бы себе руку, чем рискнул бы отдать этого маленького зверя этому уроду. Но если бы я этого не сделал, он бы заподозрил, что я что-то знаю, и все зацепки были бы уничтожены прежде, чем этот смог бы их отследить.       Глаза шисюна наполнились слезами, но ученый плюхнулся на кучу подушек, прежде чем Лю Хэн смог поверить, что эти слезы действительно были там. Рука была перекинута, чтобы прикрыть глаза. Скрывая их, как эти веера скрывают его рот. Почему Шэнь-шисюн всегда прятался?       — Этот ничтожный обещал моему маленькому зверю, что я не позволю этим животным браконьерствовать над ним. Он никогда не поверит, что я не хотел этого делать. Этот ничтожный был импульсивен и разрушил его доверие.       Лю Хэн почувствовал, как в животе образовалась пустота. Он позволил гневу взять верх и снова недооценил хитрого человека, подумал, что лорд Цин Цзин пытается отдать Ло Бинхэ. Это было абсурдно, негодяй не был его учеником. Он не должен был беспокоиться о пари. Он не должен был так реагировать. Лорд Бай Чжань наклонился к ученому и похлопал по руке, чтобы привлечь внимание. Поднявшись, рука музыканта обхватила его щеку, большой палец провел по нижней губе.       — Я думаю, ты хочешь что-то сказать?       После кивка головы заклинание было снято.       — Мне жаль. — Нежная рука, которая касалась лица, зажала рот.       — Заткнись. Никогда больше не говори такую ​​бесполезную фразу, это ниже твоего достоинства, Лю Хэн.        Нахмурив брови он потянулся и осторожно оторвал руку от рта. Положив руки по обе стороны от головы смертоносной розы, он преградил путь Шэнь-шисюну. Старший снова и снова убегал от него, когда Лю Цинге умолял о прощении. Он не собирался позволить тому же случиться и сейчас.       — Тогда что я могу сделать, чтобы показать тебе, что мне жаль?       Горящие зеленые глаза метались между ними. Тепло начало нарастать в теле, яд наполнял разум. У шисюна были такие тонкие черты лица, такие маленькие руки, даже разрез его челюсти не был мужским. Как кто-то такой хрупкий на вид мог иметь над ним такую ​​власть?       Руки Шэнь Цинцю обвились вокруг его шеи.       — Верни мне мой первый поцелуй.       Бог Войны заставил тело оставаться неподвижным. Шисюн просил поцелуй. Тот, который он украл. Тот, который он выпил, словно умирающий от жажды. Тот, который он пытался вернуть в покоях Шан Цинхуа. Цинге не мог. Поцелуй смертоносной розы был потопом. Попытавшись поцеловать Шэнь Цинцю без внутреннего сгорания, он мог бы утонуть.         Он мог бы утонуть… но эта шипастая роза подарит прощение.         Грубо сглотнув, Цинге скользнул взглядом по этим винным губам. Опустив голову, он нежно, так нежно, провел своими губами по губам другого мужчины. Зажмурив глаза, чтобы не видеть два пылающих огня, обжигающих его.       Эти лепестковые губы прижались к нему еще крепче, захватывая верхнюю губу, прежде чем отстраниться и делать это снова и снова. Мягкое прикосновение губ к его губам заставило рот покалывать, а жар в теле нарастать. Тонкие пальцы играли с маленькими волосками у основания шеи, он ахнул от ощущения. Кончик языка смертоносной розы нырнул между губ.       Он не мог дышать, он тонул. Невероятно мягкие губы прижались к губам, и рот был уговорен открыться шире; винный язык лизнул изнутри, кончики соприкоснулись и потерлись друг о друга. Язык Лю Цинге зудел, покалывание достигало всей задней части горла. Зубы укусили его и захватили язык, Шэнь Цинцю втянул его в свой винный рот и пососал.       Слабый стон завибрировал в его груди, и Цинге отпрянул назад, задыхаясь от столь необходимого воздуха. Руки дрожали, он чувствовал жар на лице, цвета взрывались за веками. Слишком много. Слишком много.       — Спасибо, Лю Хэн. Это был гораздо лучший поцелуй, чем первый.       Его глаза все еще были закрыты. Он не осмеливался смотреть. Если бы он посмотрел, этот зеленый огонь поглотил бы. Сжёг и утопил одновременно. Руки вокруг его шеи сжались сильнее, и руки Бога Войны ослабли, рухнув на гибкое тело внизу.       Дыши, шиди. Вдох и выдох.       Нежные руки скользнули по затылку, по плечам. Ухо прижалось к сердцу Шэнь Цинцю, где ровный ритм медленно отсчитывался в контрасте с его собственным трепещущим пульсом. Он дышал в такт с поднимающейся и опускающейся под ним грудью. Падая в розовую клумбу и вдыхая такой сладкий яд.