Любить себя.

      Шесть часов держания за руку Мобэя-Цзюна, шесть часов разговоров до тех пор, пока его горло не заболело, ШЕСТЬ часов издевательств так и этак ради развлечения его короля. Ледяной демон чуть не сломал ему ребра, когда печать начала исчезать. Прижимал ближе и требовал, чтобы его отвели обратно в комнату, хотя мог телепортироваться прочь, не будучи пойманным. Конечно, это не означало, что Цинхуа сорвался с крючка. Его король похитил его через портал, как только они остались одни. Следующее, что заклинатель помнил, было то, что его наклонили над подлокотником вечного ледяного трона, а король разрывал слои его ханьфу.       — Мой король! Пожалуйста, нет, я...        Предложение было прервано громким визгом, когда острые зубы вгрызлись в кожу. Шан Цинхуа не знал, что было худшим наказанием, быть избитым или быть укушенным. Из-за ударов становилось трудно двигаться, и раньше у него даже ломались кости. По крайней мере, с обкусыванием все быстро закончилось. Клыки вонзились, но не пронзили насквозь. Слава богу, Мобэй-цзюнь не так зол.       Тем не менее, еще больше болезненных всхлипов вырвалось, когда ледяной демон усеял его затылок укусами. Холодные порывы воздуха изо рта Мобэй-цзюна давали некоторое облегчение от обжигающе горячих, болезненных отметин на коже. Цинхуа знает, что должен был сделать эту бумажную работу до конференции, но не думал, что Мобэй-цзюн побеспокоится об этом до окончания Конференции Бессмертного Альянса! Может, потому, что его заставили находиться рядом с ничтожным слугой, когда он хотел посмотреть конференцию? Какова бы ни была причина гнева его короля, укуса в шею демону было недостаточно.       Мышь-человек пискнул, поднятый в воздух. Его король сел на трон и поднял его так, чтобы их глаза были на одном уровне. Блядь, блядь, блядь! Шан Цинхуа дрожал на морозном воздухе Северной пустыни сжимая руками запястья ледяного демона, чтобы удержаться в хватке Мобэй-цзюня.       — М-мой король, что сделал этот слуга? Как он может угодить тебе?       Он не хотел умирать или быть брошенным через тронный зал. Если Цинхуа мог придумать, что продлит ему жизнь немного дольше, то сделал бы это. Казначейские документы? Легко. Логистические советы? Никаких проблем. Убить кого-то? Немного сложнее, но осуществимо. Этот слуга может быть полезен! Только не убивайте меня!       Мобей-цзюнь издал низкий рокот, приблизив его ко рту и воздух вокруг них стал холоднее. Зубы оцарапали тонкую кожу ключицы. Чёрт! Он сказал что-то не то! Теперь его наказывали ещё сильнее!       — Ааааа- ффф! — Он прикусил язык, когда эти злые зубы впились в сосок. Неужели Мобэй-цзюн собирался откусить его!?! Ох, черт, пожалуйста, нет! Цинхуа дрожал от страха, ему было ХОЛОДНО, и, как у единственного теплого существа здесь, пар поднимался над кожей. По гусиной коже ползли мурашки. Еще один резкий укус в грудь заставил заскулить, и руки автоматически потянулись, чтобы за что-то ухватиться.       Этим чем-то оказались плечи Мобэй-цзюна, и он впивался ногтями в холодную кожу, черт возьми, он рыл себе МОГИЛУ. Ледяной демон зарычал ему в грудь. Шан Цинхуа заставил себя отпустить, и предательские руки вместо этого погрузились в волосы Мобэй-цзюна, бездумно поглаживая и массируя кожу головы короля, словно пытаясь успокоить раздражение демона. Сейчас нужен путь к отступлению, что-то, что убедит Мобэй-цзюна отпустить его.       — Мой король, о-остальные на конференции. — Рычание его короля стало громче. Холодный нос большого ледяного демона проследил по нижней стороне челюсти, прежде чем зубы растерзали плоть под ухом.       — Ннннхххах! М-н-нет, остановитесь!       Черт, это место было чувствительным. Цинхуа практически слышал, как лопаются кровеносные сосуды, а извивание только заставило руки Мобэй-цзюна сильнее схватить его за талию.       — Они будут спрашивать меня, если я тоже уйду- ох Ох! Пожалуйста, не там!       Холодные клыки прочертили линию трахеи, словно король угрожал вырвать ее. Руки сжались в черных, как ночь, волосах.       — Конференция! Они что-то заподозрят, если я не вернусь. Мой король, пожалуйста! Этот слуга должен вернуться.       Раздраженный порыв холодного воздуха ударил по ключице, и Шан Цинхуа шлепнулся на пол, ноги подкосились, и он упал на задницу. Открылся портал, и его король отвернулся.       — Иди.       Демон отпускал его. Черт возьми, он что, спит? Цинхуа хотелось благодарить за то, что его отпустили, или, может быть, искренне пообещать, что будет работать сверхурочно, чтобы освободить королевство от любой скучной канцелярской работы.       — Мой король...       — Иди!       Он вскакивает на ноги и прыгает в портал.       Ледяной портал заставляет нос и щеки краснеть, когда он возвращается в свою временную комнату на конференции. Шан Цинхуа начал формировать фобию демонических клыков. Однажды Мобэй-Цзюнь пресытится и съест его. Это не было обычной практикой в ​​Северной пустыне, больше в Южных территориях, но не останавливало демонов, которые имели вкус к человеческой плоти! Шан Цинхуа спотыкается еще на несколько шагов и лицом падает на кровать.       Черт возьми, чертовски красивая Сучка и его тупые демонические печати! Шан Цинхуа собирался пойти и высказать Батарейкам АА все, что у него на уме! Заставить его оказаться в такой ситуации. Заставить его держать руку своего идеального мужчины. Травмировать его и почти растерзать до смерти.       Через минуту, пока температура его тела возвращалась к норме, он нехотя встал и открыл дверь. Затем быстро прикрыл ее достаточно, чтобы выглянуть, когда другая дверь распахнулась. Это был Лю Цинге… выходящий из комнаты Шэнь Цинцю... ООООООООООООООООООООООООООО!       Охохохо! Что это такое?       Губы Бога Войны припухли от поцелуя, а на идеальных скулах появился легкий румянец. Лю-шиди грубо одернул верхнюю мантию, чтобы сидело ровно, и прошел по коридору к смотровой площадке. Цинхуа подождал десять секунд, пока его боевой брат полностью скроется из виду, прежде чем на цыпочках пробрался в комнату Дабл Трабла со своим новым шантажным материалом.       Врывается, захлопывает дверь бедром и указывает, как персонаж Ace Attorney, кричащий «Протест»! «Возмутительно! Ты шлюха!». Шисюн оглядел его с ног до головы, открыв рот в растерянном невпечатлении натягивая носки на свои изящные лодыжки и, надев их на место, приподнял бровь.       — Ты только что сказал «шок»?       Ладно, он почувствовал себя немного глупо, но это его не остановит! Драматичным образом упав на покрытую подушками кровать, Лорд Пика Ань Дин прижал подушку к груди и покатался взад и вперед.       — Как отреагирует большой папа-медведь, папик-сладкий папочка Чжаньмэнь-шисюн, узнав, что его возлюбленный встречается с другим мужчиной? Ты, пума. Развратил своего бедного невинного шиди! Развратил, я говорю!       Он подчеркнул разврат, подбросив подушку в воздух. Та упала с жалким «пшиком» на пол рядом с другим Лордом.       — О чем ты говоришь?       — О, ты знаешь. Тот факт, что все в секте знают, что Юэ Цинъюань навещает тебя почти каждую ночь, когда вы оба на вершинах. Иииииии! Но Лю-шиди только что вышел из твоей комнаты, выглядя довольно измотанным, а ты совсем раздет.       — Кто бы говорил. — Клубничка Со Сливками откинул волосы за плечо и натянул штаны. Цинхуа чувствовал, как мурашки бегут по коже под этим острым взглядом. — Тебе понравилось свидание с Мобэй-цзюном?       — Да что ты говоришь?! Мой король был так зол, что застрял с этим ничтожным слугой, что использовал меня как гребаную игрушку для жевания! — Цинхуа откинул в сторону свою уже свободную и растрепавшуюся мантию, указав на ранения. — В отместку за то, что ты поставил меня в такую ​​ситуацию, я собираюсь выбить из вас обоих все чертово дерьмо.       — Я выброшу тебя из окна. — Лорд Цин Цзин продолжал прихорашиваться и придавать своей несправедливо красивой заднице презентабельный вид. Даже вытащил из воздуха расческу, чтобы сделать волосы безупречными. — Ты уверен, что твой демон видит в тебе только слугу? Эти укусы больше похожи на грубое падение в простыни, чем на отметины доминирования. Просто говорю.       Да, они выглядели действительно подозрительно, но его король не видел в нем ничего, кроме слуги. Одноразового инструмента, который можно использовать, а затем выбросить. Никакого любовного интереса. Завернувшись в свободные одежды, как оскорбленная девица, он усмехнулся.       — Извращенец. Неужели ты можешь думать только о папапа? Меня пытали.       — Это ты извращенец! — Слияние Вселенной Стивена хлопнул расческой и бросил в него отброшенную подушку, ударив прямо в лицо. — Ты ворвался сюда и заявил, что я трахнул Лю-шиди.       — А ты?..       — Нет! Ну, мы немного поцеловались… но это все!       Шан Цинхуа на этот раз ахнул по-настоящему. Бог войны добровольно поцеловал своего смертного врага? Поцеловал человека, которого ненавидел за стиль боя и дурную репутацию, но нехотя уважал, потому что Шэнь Цинцю спас ему жизнь? Он мог бы написать об этом историю. Успешная женщина средних лет, чья жизнь стала немного однообразной. Муж любит ее, но их сексуальная жизнь недостаточно хороша. И тут появляется горячий молодой жеребец, который проникает ей под кожу, заставляя чувствовать себя живой.       Но ее муж!       Чжаньмэнь-шисюн!       — Ты шлюха!       —Перестань меня так называть!        Цинхуа получил по голове твердым металлическим защитным кожухом веера своего Бро.       За дверью раздавались приглушенные крики и быстрые шаги. Они приближались. И на двери не было талисмана приватности. Он лежал на полу, куда, вероятно, и упал, когда он вошел. Позволяя всем в зале слышать их перебранку внутри.       — О, черт. — Шан Цинхуа хлопает себя по щекам, делает несколько быстрых вдохов и по команде выдавливает слезы. Затем он взъерошил волосы и еще больше растрепал верхнюю одежду, обнажив следы укусов на шее и груди.       — Что ты делаешь? — прошипел на него Бро Сквидвард.       — Делаю так, чтобы они не думали, что мы замышляем гнусное дерьмо. Мы злодеи! Все, что мы делаем, выглядит чертовски подозрительно. А теперь заткнись, обними меня и подыграй !       Цинхуа бросается на Команду Мечты, цепляясь за старшего (он, возможно, действительно старший) и начинает рыдать во всю силу своих умений. Если чему-то и научился за эти годы, так это тому, как быть очень хорошим актером.       Дверь распахнулась, в комнату ворвались Лорды из Горной Секты Цан Цюн, лица которых были искажены тревогой и готовностью к бою. Глава Секты замер, увидев неожиданное зрелище.       — Шэнь-шиди, что происходит? Другие мастера сказали, что слышали крики.       Он произносит свою реплику безупречно. Полную икоты и грубых рыданий.       — Мо Цзююю, как ты мог? Как ты мог б-бросить меня?       Маленький и жалкий. Никто не заподозрит тебя, если будешь вести себя как маленький и жалкий. Ах, этот маленький парень не может причинить никакого вреда. Этот маленький парень — слабая плаксивая девчонка. Так вот, этот маленький парень спрятал нож за спиной и УДАРИТ тебя в почку, когда ты пойдешь его утешать.       — Этот не знает, Шан-шиди пришёл ко мне в слезах. — Шень Цинцю звучал недовольно, а его руки музыканта зависли в воздухе, пытаясь не прикасаться. Чёрт возьми, ты должен был меня обнимать! Бро утешает Бро после тяжёлого разрыва. Продолжай программу.       Голос Ци Цинци на секунду вывел его из игры, заставив остановиться и всхлипнуть.       — Шан-шисюн, что случилось?       Отведя красные опухшие глаза от груди лорда Цин Цзин, он повернулся к женщине, позволив ханьфу соскользнуть с плеча, чтобы продемонстрировать больше пурпурных укусов. Подлая леди была необычайно добра. Шан Цинхуа не думал об этом слишком долго, у него своя роль.       — Мо Цзю... Мо Цзю сказал, что это последний раз, когда он видит меня. Я думал, что он... я думал, что он любит... любит меня.       Зарывшись лицом в руки, он позволил водопроводу делать свою работу. Сочувствие к маленькому парню, посмотрите, как он убит горем, теперь проявите жалость!        Тонкие руки Гордости и Предубеждения наконец обхватили его, притягивая в неловкое объятие.       — Он не заслуживает твоей любви после того, как бросил тебя. После того, чем вы поделились.       О, здорово! Добавь немного глубоких чувств и каплю двойной отсылки к чьим-то собственным отношениям. Действительно заводит сцену.       Кто-то резко вздохнул, прежде чем Ци-шимей выпроводила остальных Лордов из комнаты.       — Мы принесем вам чай. Шэнь-шисюн, это может быть навязчиво, но лучше всего дать ему поплакать, пока он не успокоится.       — Благодарю шимей за совет.       Дверь закрылась, и они остались одни. Миссия выполнена! Кризис предотвращен! ...Теперь половина секты думает, что он — убийца.       Пиздец.       Чип и Дейл спихнул его на пол и отряхнул мантию с гримасой на лице. Зловеще красивый мужчина смотрел на него сверху вниз, прищурив глаза.       — У этого мастера есть к тебе вопросы.       Полный пиздец. ⦅🀆⦆       Чай и семена дыни стояли на низком столике посреди комнаты, а талисман уединения прочно висел на месте на двери. Шан Цинхуа давно вытер слезы и теперь, лежа на боку, лениво пережевывал соленые семена. Его мантия была спущена до талии, пока Соль и Перец обмазывали целебной мазью укусы на его спине.       — Итак, ты хочешь узнать, что произошло между Су Сиянь и Тяньлан-цзюнем?       — Да, я же только что закончил объяснять это. — Еще больше мази плюхнулось на особенно чувствительный укус, и Цинхуа взвизгнул. Подняв глаза на великолепного мужчину, он надулся и неприятно затрепетал ресницами.       — Не надо быть таким злым мяу...       — Этот мастер хорошо осведомлен кем его считают.       — Кто-то должен был быть негодяем-злодеем! Не составило труда превратить Шэнь Цинцю из сочувственного "обида порождает обиду" злодея в настоящего урода. Вырезание предыстории и усиление жестокого обращения с Ло Бинхэ заставили читателей требовать его смерти. — От смертоносного взгляда, который он получил от другого мужчины, челюсть немедленно захлопнулась. Рот пересох, когда реальность того, что он сказал, ударила, как груда кирпичей. — Я... сейчас перестану говорить.       Тишина была удушающей, и Шан Цинхуа не мог встретиться взглядом с другим мужчиной. Он точно знал, через что прошел Шэнь Цзю, написав целую, точную последовательность воспоминаний во сне, которая должна была быть использована позже в истории для искупительной дуги второстепенного злодея. Вместо того, чтобы отрывать ноги Шэнь Цинцю и отправить их Юэ Цинюаню в первом черновике ПГБД главный герой погружался в воспоминания злодея. Воспоминания должны были быть использованы в своего рода имитационном суде, где Ло Бинхэ собирался развлечься, увидев, как все грехи Шэнь Цинцю будут обнажены, и заставить всех ненавидеть злодея. Сюрприз-сюрприз, все, что нашел главный герой, было жизнью, которая была такой же плохой, если не хуже, чем та, которую он прожил.       Это никогда не было опубликовано, но он написал, что этот человек подвергся наихудшему насилию. И еще больше ранил Шэнь Цинцю. Он создал этого человека и просто... пытал его без всякой причины, кроме удовольствия читателей. Чтобы дать какое-то половинчатое возмездие дерьмовой сюжетной линии и двумерному главному герою.       Шисюн ударил его по голове веером.       — Ты слишком много думаешь. Этот мастер не винит Шан-шиди за то, что произошло в прошлом, или за события, которые еще не произошли. — БроБро вытер руки о ханьфу Шан Цинхуа, пошел и сел с другой стороны стола; налил себе чаю и элегантно положил в рот семечко дыни. Цинхуа знал, что написал Шэнь Цинцю как воплощение грации, одобрения которой отчаянно ждал главный герой, но это было смешно. Ни один мужчина не имеет права быть таким непринужденным и непреднамеренно сексуальным. — А теперь вернемся к теме. Су Сиянь и Тяньлан-цзюнь, что с ними?       Взяв еще горсть семян дыни, он начинает заедать свои чувства. Он тоже хотел быть учтивым и сексуальным! Два за одного помогите брату, поделитесь своими секретами!       — Почти все, что рассказал вам У Ван, правда, за исключением того, почему Су Сиянь была отлучена от секты. ПГБД упоминает об этом вкратце, я не вдавался в подробности. Давайте посмотрим... Су Сиянь была принуждена принять яд своим Шифу, чтобы убить ребенка; но впитала яд в тело, сбежала из дворца Хуан Хуа, а затем умерла, рожая Ло Бинхэ. Все объяснение было очень расплывчатым, чтобы дать пространство маневру для вещей, о которых я еще не придумал развитие сюжета. Я так и не успел дать ей действительно заслуженную предысторию, потому что мой роман уже превращался в секс-убийство-вечеринку, и всем было насрать. Что касается Тяньлан-цзюня, у меня были страницы за страницами мелочей и описания его характера, которые сгорели, когда компьютер закоротило.       Почесав голову, он попытался вызвать в памяти то, что написал десятилетия назад.       — Я помню, что он добродушный, забавный, спокойный парень. У него была сестра, и он любит своего племянника. Он объединил Южные территории в Царстве Демонов, но его не волнует титул Цзюньшана. Ууууууууууууу… цк. Я не могу вспомнить, почему он был в Царстве Людей, когда встретил Су Сиянь, но Тяньлан-цзюнь не стал бы просто так разрушать и грабить.       Двойное Орео приложил веер к губам.       — Мастер У Чэнь наверняка знает что-то о Су Сиянь. У него было виноватое выражение лица, когда У Ван рассказывал свою историю. Что касается Тяньлан-цзюня, мы можем пойти и спросить его напрямую.       Иди и выкопай потенциально опасного демона, который застрял под горой почти на два десятилетия. Потенциально тебя поймают культиваторы и приговорят к пожизненному заключению или смерти. Или, потенциально, тебя ужасно разорвет на части демон, который (более чем вероятно) сварился в своей собственной злобе и грязи.       — Ахахаха... Нет. Нет никаких «мы». Можешь пойти и поговорить с демоном сам. Я ничего не делаю.       Лорд пика Цинцзин закатил глаза и раскрыл веер.       — Ладно, ладно, трусливый ты мудак. Этот мастер пойдет один. Где точно он под горой Байлу?       — Я не знаю? — Он просто написал, что Цзюньшань из демонического царства застрял под Горой. Не особо вдаваясь в подробности, потому что Тяньлан-Цзюнь больше не был неотъемлемой частью истории.       Мягкое обмахивание прекратилось, и мужчина бросил на него взгляд, который кричал: «Ты что, идиот?». «Как Великий Бог-Самолет не знает? Ты написал это».       — Вот в этом и заключается прелесть расплывчатых описаний: читатели могут интерпретировать их так, как хотят.       — Ты, чертов кусок дерьма, автор-халтурщик!       — Не кричи на меня! Я знаю, что я халтурщик! ⥤🀍⥢       Последний час конференции начал отсчитывать время. Ло Бинхэ сравнялся с Гунъи Сяо. Табло очков не менялось в течение последних трех часов, и можно предположить, почти все монстры и низшие демоны уже были убиты. Крепко схватившись за перила смотровой площадки, Юэ Ци попытался сосредоточиться на оставшейся части мероприятия. Даже если никто не набирал очки, мастера совершенствования все равно могли видеть, как ученики взаимодействовали друг с другом. Сотрудничали ли они или им требовалось больше обучения командной работе.       «Он не заслуживает твоей любви после того, как бросил тебя. После того, чем вы поделились».       Эти слова глубоко ранили его. Дерево под пальцами заскрипело и слегка треснуло.       Отпустив, он согнул пальцы и вздохнул. Юэ Цинъюань знал, что эти слова не предназначались ему, но чувствовалось, что они были ему адресованы. Нет смысла расстраиваться. Он знал, что не заслуживает той привязанности, которую получал от Сяо Цзю сейчас. Они никогда не смогут вернуть братскую любовь, которую разделяли в прошлом. Они воссоединились как два совершенно других человека, отличающихся от невежественных мальчиков-рабов, которые когда-то бродили по улице.       Он присоединился к секте немного старше оптимального возраста, чтобы начать совершенствоваться с нуля; обрел силу, навыки боя, сломал кости, разум и душу. Но этого было недостаточно. Шэнь Цзю все равно отняли у него.       На долю секунды, когда Шэнь Цзю сделал эту ставку, используя Ло Бинхэ в качестве разменной монеты, он почувствовал то же самое чувство потери. Что даже с его статусом, его силой, его богатством, другой человек, о котором он заботился, будет отнят, и он будет бессилен это остановить. Юэ Ци не имел права голоса в пари между двумя другими мастерами на их собственных учеников, даже как лидер секты Цан Цюн. Ло Бинхэ не был его учеником, Шэнь Цинцю мог делать с мальчиком все, что ему заблагорассудится, пока это не нарушало Законы секты.       Экраны размылись, когда ястребы-духи перелетали от ученика к ученику, пытаясь уловить хоть какое-то действие. Все мастера были на платформе и смотрели. Осталось полчаса.       Кристаллические экраны показывали сотни сидящих без дела учеников. Некоторые делились едой, другие, казалось, делились историями о зверях, с которыми столкнулись за эту неделю, некоторые лечили раны друг друга, еще больше спали, и... это было предложение руки и сердца? Мальчик был в ярко-желтых одеждах и плакал, умоляя группу девушек, чтобы одна из них вышла за него замуж. По крайней мере, он думал, что мальчик говорит именно это, если Юэ Ци правильно читал по губам.       Взгляд привлекло стремительное движение, и он поклялся, что видел пиковые одежды Цин Цзин.       — Сделай так, чтобы ястреб вернулся.       Остальные мастера кивнули, и ястреб-дух устремился обратно в том направлении, в котором он появился. Темные глаза смотрели не мигая, пока он ждал, когда эти одежды снова покажутся в поле зрения. Где это было, где это было? Полоса белого и золотого.       — Там!       Ло Бинхэ и Гунъи Сяо бежали ноздря в ноздрю, преследуя лютого оленя.       — Зоркий глаз Юэ Цинъюаня. Пусть другие ястребы рядом прилетят. Мы не хотим упустить, кто разрешит ничью! — Вмешалась мастер из Оверлука, в ее голосе было заметно волнение от того, кто победит. Сяо Цзю сделал довольно крутую ставку на то, что Ло Бинхэ займет первое место. Оставалось надеяться эта уверенность в молодом человеке не была напрасной. Надеяться, Ло Бинхэ не будет взят Хуань Хуа.       Олени ДиРе ростом в два человеческих роста и травоядны, как и обычные олени, но эти гигантские звери не использовали свои рога во время брачного сезона. Олени ДиРе охотятся на других животных, пронзают рогами и относят трупы на любимые пастбища, чтобы использовать в качестве удобрения для растений. Если стая натыкалась на человеческое поселение, их вместе со скотом убивали, чтобы покормить сад оленей.       Олень остановился. Опираясь на передние копыта, он отставил задние ноги назад, заставив мальчиков уклониться в стороны. Рога качнулись, едва не пронзив ученика Хуань Хуа, но Гунъи Сяо отразил атаку и отступил назад. Бинхэ приблизился, используя отвлечение в своих интересах и ранив переднюю ногу оленя. Олень встал на дыбы, бешено молотя передними копытами, едва не затоптав мальчика Цин Цзина, прежде чем тот откатился в сторону и снова атаковал.       Рука коснулась белого кулака Юэ Ци, лежавшего на перилах. Шэнь Цзю наклонился к нему.       — Доверься ему.       Лю Цинге подошел с другой стороны своего шисюна, скрестив руки на груди, и пристально посмотрел на экран.       — Этому паршивцу лучше победить, иначе я зря трачу время на его обучение.       Лорд пика Цинцзин фыркнул и раскрыл веер, ударив плечом Бога Войны.       — Ты просто зол, потому что можешь потерять своего любимого напарника по спаррингу.       Щеки Лю Цинге покраснели.       — Он не мой любимчик.       —О, правда? — Шэнь Цинцю обхватил главу секты рукой, веер поднялся, чтобы скрыть ухмылку, которую Юэ Ци мог видеть с этого ракурса. — Вот почему ты врываешься на мою вершину, когда маленький зверь опаздывает на Бай Чжань? Или почему ты был на Бай Чжане больше за последние несколько лет, чем когда-либо с тех пор, как стал его Лордом? Или почему ты спросил меня, какое любимое мясо у Ло Бинхэ, чтобы выследить это существо специально для него? По-настоящему никакого фаворитизма.       Когда эти двое успели сблизиться настолько, чтобы подшучивать друг над другом? Цинъюань думал между ними все еще сохраняется некоторая враждебность, которая существовала со времен их ученичества. Приятно видеть, как они ладят. Их шиди покраснел еще ярче, это восхитительно, как суровый Бог Войны так взволнован.       — Он хорошо сражается, вот и все! Таланты Ло Бинхэ тратятся на Цин Цзин.       Гуиньи Сяо нанес удар, отрубив часть рога, прежде чем его сбили с ног. Олень ДиРе рванул вперед, пробираясь сквозь лес, вырывая деревья с корнем, чтобы отпугнуть охотников. Мальчики бросились в погоню.       Духовные ястребы показали разные углы преследования, и Юэ Цинъюань мог чувствовать, как предвкушение нарастает в груди. Оба ученика встали на мечи и полетели вслед за зверем. Бинхэ был быстр, но Гунъи Сяо был быстрее. Ученик Хуан Хуа приблизился к флангу оленя, в то время как другой отстал.       Глава секты затаил дыхание, когда Гунъи Сяо попытался подобраться достаточно близко, чтобы ударить оленя. Низко летящий ястреб был достаточно близко к лицу Ло Бинхэ, чтобы отобразить решительное рычание на ученике Цин Цзин, когда тот подталкивал меч, чтобы лететь быстрее. Сяо Цзю крепче сжал его руку, а Юэ Ци переплел их и сжал диди.       Лю Цинге перегнулся через перила, раскалывая несчастное избитое дерево еще сильнее, чем он сам.       — Давай! Я знаю, что ты можешь лучше, чем он, Бинхэ!       Остальные мастера тоже толпились у перил, выдавая собственные крики и вопли в адрес мальчиков. Вся наблюдательная башня была взбудоражена, время уходило, оставалось две минуты.           Ло Бинхэ и Гунъи Сяо теперь были по бокам от оленя ДиРе. Монстр мотал головой из стороны в сторону, массивные рога грозили разорвать юношей. Ученик Хуан Хуа отлетел за пределы досягаемости, в то время как Ло Бинхэ бросился вперед. У зрителей вырвался вихрь вздохов, когда руку Бинхэ пронзени одним из шипов дыбы; Чжэн Ян упал на лесную подстилку.           Гунъи Сяо вскочил на спину лютого оленя, занеся меч, чтобы пронзить зверя в шею.           Произошло два события одновременно: олень встал на дыбы, пытаясь столкнуть мальчика, и Ло Бинхэ ударил оленя по голове мощным зарядом ци.           Монстр рухнул на землю, облако пыли поднялось в воздух, закрывая обзор ястребам-призракам.               Прозвенел гонг, возвещающий об окончании турнира. Экраны потемнели, а затем снова замерцали, показывая финальный счет.                 Ло Бинхэ был первым.               Рев ликования сотряс сам фундамент башни. Он победил! Сердце Юэ Цинъюаня колотилось от облегчения. Мастера совершенствования потерялись в азарте, даже подпрыгивали от волнения, как дети. Они оживленно разговаривали, выносили вино и произносили тосты. Лю Цингэ торжествующе кричал, потрясая кулаком в воздухе. А Сяо Цзю похлопывал его по груди, глядя снизу вверх, глаза сияли, улыбка была самой счастливой, какую он видел за последние годы.       — Он победил, Цигэ! Победила моя маленькая овечка!       Эта улыбка была заразительной, и старший почувствовал, что отвечает на улыбку своей широкой ухмылкой. Он хотел наклониться и поцеловать эти улыбающиеся губы, но спохватился, прежде чем успел сделать что-то столь импульсивное перед столькими людьми. Вместо этого он просто накрыл руку на груди своей.       — Нам придется устроить праздник, когда мы вернемся в Цан Цюн.       — Мастер Шэнь. — Их момент был испорчен, когда Мастер Дворца Хуан Хуа приблизился к ним, держа две чаши вина. Улыбка его Сяо Цзю стала напряженной, и он убрал руку с груди Лидера Секты. Юэ Цинъюнь сильно почувствовал потерю тепла. — Поздравляю с воспитанием такого поразительного ученика. Ваша победа справедливо заслужена.       Старый заклинатель протянул чашу Шэнь Цзю, наклонившему голову и принявшему чашу, когда вспышка света расцвела из каменного двора, перенося учеников из ущелья Цзюэди. Его шиди повернулся на свет.       — Смотри, Чжаньмэнь, ученики возвращаются. Нам лучше всего убедиться, что Ло Бинхэ позаботился о своей руке, прежде чем мы вернемся.       Юэ Ци увидел, как диди выплеснул большую часть содержимого чашки, оставив лишь несколько капель, чтобы окрасить дно. Подойдя ближе, он использовал свое тело, чтобы помочь заслонить движение, глядя через перила так, как будто он искал ученика среди толпы. Шэнь Цинцю не доверял Дворцовому Мастеру, зайдя так далеко, что заподозрил человека в совершении нечестной игры. Им придется обсудить это позже.       — Мастера храма Чжао Хуа позаботятся о нем, а Му Цинфан сможет следить за его выздоровлением, когда мы вернемся домой.       Сяо Цзю согласно промычал и повернулся к Старому Мастеру Дворца, высоко подняв пустую чашку.       — Этот мастер благодарит Мастера Дворца за его добрые слова. Этот мастер продолжает удивляться таланту своего ученика.       Старик улыбнулся, но не посмотрел на него, и они оба наклонили чашки, чтобы выпить. Глаза Юэ Цинъюаня скользнули вниз глядя, как горло Шэнь Цзю дважды дернулось, когда он притворился, что пьет, и поймал взгляд старшего заклинателя на Сяо Цзю. Шагнув вперед, он положил руку на плечо шиди.       — Этому Чжаньменю нужно начать подготовку к обратному пути. Шэнь-шиди, Хозяин Дворца, пожалуйста, извините меня.       — Мн. — Его диди опустил чашку от губ и прикрыла рот рукавом, стирая остатки влаги. — Да, этому нужно поздравить шимей с ее ученицей и с выигрышем пари, но я буду там, чтобы помочь с приготовлениями в ближайшее время.       Они оба почтительно поклонились Дворцовому Мастеру и вместе ушли. Легким движением руки чаша перекочевала между братьями-воинами и поместилась под стазис, спрятанная в сумке цянькунь Юэ Ци. Он пришил сумку к внутренней стороне ханьфу как скрытый карман на талии. Никогда не прячьте вещи в рукавах, это первое место, где люди будут искать. Спрятать вещи в штанах, как он делал раньше на улице, теперь тоже не вариант. Слои нарядов препятствовали легкому доступу к линии брюк; движение плавное, как будто он поправлял поношенные штаны, которые были на размер больше, теперь, конечно, не подходило даже по статусу, но он усовершенствовал уловку, так что даже самым наблюдательным людям казалось, что он просто поправляет внешний ханьфу.       Было неловко думать об этом, но глава секты избавился от своей привычки воровать (в основном, он все еще практикуется время от времени) только с тех пор, когда Сяо Цзю присоединился к секте горы Цан Цюн. Еда, книги, тренировочные мечи, все это он припрятал; книги в конечном итоге вернул обратно боевому брату, у которого их забрал или передал в библиотеку, сказав, что нашел валяющимися где-то. Он даже украл горсть духовных камней в отчаянной попытке купить Шэнь Цзю у Цю, но торговец, которого он нашел, чтобы обменять камни на золото, сказал, что этого не хватит, чтобы купить даже больного или старого раба. Молодой здоровый мужчина стоит больше, чем горсть камней.       Юэ Ци позвал Шан Цинхуа, и они спустились в башню, чтобы ученики Ань Дина подготовили экипажи и лошадей. Он попросит Му-Шиди проверить чашу на яд как можно скорее. ⥤𑁍⥢       Чжэн Ян ответил на призыв, прилетев с того места, где он потерял его на лесной подстилке. Взяв клинок, Ло Бинхэ отрезал кусок рога, которым была пронзена рука; оставив кость на месте, чтобы не истекать кровью. Золотая проволока на запястье сверкала цифрой один, отмечая его как победителя. Изможденно выдохнув, полудемон вложил меч в ножны и вытащил нефритовый Гуаньинь. Прижав кулон ко лбу, Бинхэ стиснул челюсти.       Он чувствовал это. Волнение демонической энергии, поднимающейся внутри него. Распространяющейся из точки на лбу и вниз по позвоночнику. Он бросился на оленя ДиРе намеренно. Используя боль, чтобы очистить разум, и адреналин, чтобы ускорить духовную ци, циркулирующую по меридианам. Если бы он столкнулся с более сильным монстром, чем-то, что зашло слишком далеко, демоническая энергия взяла бы верх. Его вторая половина раскрылась бы, и пришлось оставить Шицзуна и Шишу. Шишу мог бы даже возненавидеть его, когда узнал.       Внимание привлекло болезненное рычание, и он увидел, как ученик из Хуан Хуа с трудом пытается освободить ногу из-под туши оленя ДиРе. Используя свою здоровую руку, Бинхе помог снять оленя с ученика и осмотрел ногу другого ученика. Он не почувствовал никаких переломов, когда надавил на кость по всей длине, но другой юноша издал приглушенные звуки агонии во время действия.       — Не сломано, но определенно ушиблено и вывихнуто. Ты можешь стоять?       Юноша в золотом использовал меч как костыль и сумел подтянуться на одной ноге, но зашипел, пытаясь перенести вес на травмированную ногу.       — Я могу стоять, но я не смогу ходить без посторонней помощи.       Стоя со стороны травмированной ноги, Ло Бинхэ предложил ученику Хуан Хуа свое плечо.       — Вот, можешь опереться на меня. Кстати, меня зовут Ло Бинхэ».       — Гунъи Сяо, спасибо за помощь.       Гунъи Сяо обнял Бинхэ за плечи, а ученик Цин Цзин поддержал, обхватив Гунъи Сяо за талию рукой. Возвратный массив светился вдалеке от входа в ущелье Цзюэди, и двое молодых людей заковыляли к дверному проему из света, который только что открылся перед ними.       Они тут же были окружены, когда прошли через них. Сотни других учеников заполонили территорию массива. Девушки проталкивались вперед, и Ло Бинхэ едва мог разобрать хоть одно слово, которое они говорили, так много их было. Плач, хлопки, подбадривание, поцелуи. Он увидел, как Нин-шицзе подпрыгнула и размахивала рукой в ​​воздухе, пытаясь привлечь его внимание. Он мог видеть Мин Фаня рядом с ней и дашисюн тоже пытался остановить его. Главный ученик Цин Цзин поднял талисман, и порыв воздуха вырвался наружу, раздвинув толпу достаточно, чтобы два раненых мальчика смогли перебраться.       — Бинбин твоя рука! Ты все еще чувствуешь ее? Пальцы немеют? — Шицзе потрогала рог, воткнувшийся в его травмированную руку, и пошевелила пальцами. Боль пронзила руку, а глаз дернулся.       — Вот это больно, если тебе правда интересно.       — Хорошо! Значит у тебя не будет никаких серьезных повреждений нервов. — Нин Инъин поджала губы и отпустила руку. Затем указала на ногу Гунъи Сяо. — Ты! Сломанная или вывихнутая?       — Я...       — Понятно, шицзе найдет вам медика, так что не плачь, Бинбин...       Она убежала, косы-восьмерки подпрыгивали позади. Он любил Иньин, как только мог любить брат, но иногда ее было слишком много. Мин Фань растолкал толпу на дороге и повел двух раненых учеников к краю каменного двора. Старший ученик оглянулся через плечо, на его лице была надменная улыбка.       — Да, Бинбин, не плачь.       — Заткнись, дашисюн, а не то я скажу Нин-шицзе, что ты каждую ночь воспеваешь ее в стихах.       Главный ученик замер на полпути, голова Мин Фана резко повернулась и уставилась на него, его глаза были широко раскрыты и полны ненависти.       — Ты не посмеешь.       — О, я посмею. Я даже скажу ей, где ты прячешь свои стихи. — Он сверкнул зубами на своего шисюна. Мин Фань был по уши влюблён первой любовью в Нин Инъин и его поэзия была единственным, что помогало Ло Бинхэ сдавать уроки. Он точно знал, под какой половицей Мин Фань хранил свою любовную прозу в общежитии. Дашисюн проворчал, но встал на стражу, как только они нашли хорошее место для отдыха у края двора, заставив крикливых поклонников отступить. Он мог быть придурком, но Мин Фань был тем, кому можно было доверять, если вы были на одной волне.       Гунъи Сяо перевел взгляд с одного на другого, слегка приоткрыв рот от удивления.       — Все в Цанцюне такие?       — Нет, — фыркнул Бинхэ, смеясь. — У нас с шисюном просто есть взаимопонимание. Если он связывается со мной, я связываюсь с ним.       Вскоре после этого Нин-шицзе вернулась с мастером Чжао Хуа, который смог их починить по большей части. Достаточно, чтобы они могли без проблем вернуться в свои секты. Полудемон был просто счастлив вытащить кусок кости из руки.       — Старший Мастер Дворца.       Мин Фань и Нин Инъин поклонились, когда к ним подошел позолоченный старик с доброжелательной улыбкой на морщинистом лице. Он был похож на дедушку который естественным образом заставляет вас уважать пожилых людей и прислушиваться к их словам. Ло Бинхэ не доверял этому старейшине, его внутренности скручивало от опасений. Из того, что он читал в этих книгах о культуре демонов, демонические инстинкты были отточены, чтобы обнаруживать угрозы всех видов. Несмотря на то, что демоническое наследие все еще было запечатано, Бинхэ узнал, что его демоническая сторона глубоко укоренилась и потому некоторые манеры в нем не совсем походили на человеческие. Он не собирался не доверять инстинктам только из-за какой-то показушной фигуры дедушки.       — Гунъи Сяо, мой ученик, ты выступил превосходно. Этот мастер не ожидал от тебя ничего меньшего.       — Но, Шицзунь, этот ученик проиграл.       — Первое или второе место не имеет значения, когда соревнуешься с равным соперником. Если бы конференция была проведена снова, кто мог бы знать результат? — Старший посмотрел на него и кивнул головой в знак признания. — Ло Бинхэ, поздравляю с победой, этот мастер должен сказать, что ущелье Цзюэди не видело такого зрелища уже много лет. Этот мастер считает, что о вас и Гунъи Сяо будут долго сплетничать.       Старший Мастер Дворца слегка усмехнулся, глядя на море поклонников, пытающихся приблизиться к двум победителям Конференции Бессмертного Альянса. Морщинистое лицо старика утратило юмор, и Дворцовый Мастер посмотрел на Гунъи Сяо с сожалеющим выражением.       — Гунъи Сяо, мой мальчик, я боюсь, что этот мастер совершил ошибку.       — Что ты имеешь в виду, Шицзунь?       — Видишь ли, твой Шицзунь... немного поторопился, заключив пари с моими товарищами. Мастер Шэнь Цинцю и я договорились, что тот, чей ученик займет первое место примет в свою секту также ученика, занявшего второе.       Кровь Бинхэ застыла. Шицзунь сделал такую ​​ставку? Шицзунь был так уверен, что он победит, или... нет. Он не хотел думать о другом варианте. Он не хотел думать о том, что это значило. Шэнь Цинцю сказал ему (держал его), что никто его не заберет. Шицзунь объявил Ло Бинхэ своим, это не был лихорадочный сон, он это слышал. Полудемон понял, что его Шицзунь имел в виду, если его демоническая печать сломается, но все равно чувствовал, что его сердце вырывают. Шицзунь действительно хотел другого ученика? Разве он недостаточно хорош?       Голос в его голове сказал, что если он принадлежит Учителю, то его хозяин имеет право делать с ним все, что пожелает.       — Шицзунь я...        Старик прервал Гунъи Сяо, подняв сморщенную руку, успокаивая ученика. Его старая дедушкина доброта была очень обезоруживающей. Было слишком легко доверять этому человеку, что оставило кислый привкус во рту Бинхэ.       — Не волнуйся, мой мальчик, это не навсегда, ученик сохраняет за собой право уйти и вернуться в свою изначальную секту. Однако при таком типе пари принято, что ученик остается в секте победителя на месяц по меньшей мере.       О, слава богам! Это не навсегда. Напряженные мышцы Бинхэ расслабились, и он положил здоровую руку на колено, когда облегченный вздох вырвался из легких. Рука сжала заднюю часть халата, и Ло Бинхэ взвизгнул и замахал руками, когда его подняли и перекинули через чье-то плечо. Он мог видеть только спину своего похитителя, но мог узнать эти халаты и задницу где угодно. Он покраснел, неловко встретившись взглядом с Гунъи Сяо, брови парня в золотистом были подняты так высоко, что могли достичь линии волос.       — Вы трое тормозите нас. Поторопись. — Рявкнул Бог войны Бай Чжань и понес его сквозь толпу. Рот Мин Фаня продолжал дергаться, пока старший мальчик сдерживал смех. Бинхэ показал ему средний палец, но смирился с тем, что его несут, как мешок с зерном.       Как только экипажи Цан Цюн показались в поле зрения, Нин-шицзе и дашисюн побежали вперед, чтобы сесть на лошадь, и Лю Цинге наконец-то бросил его, дав возможность проявить хоть немного достоинства. Полудемон собирался убежать и присоединиться к боевым братьям, но Лю-шишу обхватил его за шею.       — Этот старик заставил Шэнь Цинцю сделать ставку. Шэнь-шисюн подозревает, что некоторое время назад Мастер Дворца был замешан в смерти ученицы Хуань Хуа. Если бы он отказался, Мастер Дворца мог бы догадаться, что мы его подозреваем.       Глаза Бинхэ расширились. Это не Шицзунь предложил пари, это был тот странный старик. Шицзунь не хотел нового ученика, даже если он был временным.       — Никто из нас не хотел, чтобы ты ушел. Ни на секунду. —пробормотал Лю-шишу в волосы, прежде чем отпустить. Бинхэ взглянул на Бога Войны и впитал мягкое выражение, от которого перехватило дыхание. Черты лица лорда Бай Чжань заострились, и он ударил Бинхэ по неповрежденной руке. Черт, как же больно.       — Поздравляю с победой, маленькая овечка.       — А? — Он прижал теперь вторую больную руку к груди, волочась за шишу. Маленькая овечка? Что это значило? Смущение Ло Бинхэ медленно рассеялось, и широкая улыбка расплылась на лице. Лю Цингэ дал ему прозвище. Он в любой день выберет «Маленькую овечку» вместо зверя, отродья или паршивца Шэнь Цинцю! ⦅🀆⦆       Обратный путь в секту горы Цан Цюн оказался более утомительным, чем поездка в ущелье Цзюэди. Все остальные ученики пытались ехать рядом с ним, если он был на лошади, чтобы оторвать ему ухо вопросами, а если он менялся местами с кем-то в карете, они просовывали головы в окно, чтобы побеспокоить. Даже когда они приехали домой, Бинхэ не смог проскользнуть в безопасность тихих укромных уголков пика Цин Цзин. Шицзунь бросил один взгляд на раненую руку и отправил его к Цянь Цао, чтобы там снова ее осмотрели, хотя он чувствовал себя хорошо после четырехдневной поездки.       Затем на следующий день он даже не смог попросить у Шицзуня награду за победу на конференции Бессмертного Альянса, потому что эфирный человек сказал всем ученикам покинуть вершину на день. Приз, который он собирался попросить, скорее всего, закончился тем, что он получил по лицу, но он был готов рискнуть.       Поцелуй.       Это все, о чем он хотел попросил. Он бы сделал это исподтишка, попросил об этом достаточно невинно, может, на макушке. Если ему отказывали, то ему отказывали, и он просил что-то еще, например, новый вок для кухни. Если Шицзунь все же решит его поцеловать, то он бы украдкой целовал его.       Но Шицзунь даже не дал ему времени спросить.       Никто не знал, куда идти, так как все остальные Пики находились в середине обучения или уроков. Ло Бинхэ решил направиться к Цянь Цао и предложить руку помощи. Обмен помощи на знания был способом полудемона выплеснуть набор навыков. Кто-то на вершине целителя должен знать, как исцелять себя в ускоренном темпе, и если он мог научиться этому навыку, в будущем у него будет преимущество перед другими.       К сожалению, когда он пересек радужные мосты в Цянь Цао, все его братья и сестры по бою решили последовать за ним. Еще более к сожалению, не было никакой работы, которую можно сделать, поэтому главный ученик Цянь Цао, Мао Цзяо, затолкала их всех в лекционный зал к молодым студентам-медикам.       — Доброе утро, класс, сегодняшний урок — довольно деликатная тема, но как будущие целители вы должны быть готовы к этой деликатной ситуации. Как мы рассмотрели на наших последних нескольких уроках, существует множество различных ядов, токсинов и веществ, которые могут повредить золотое ядро ​​и меридианы культиватора. Некоторые из этих угроз можно устранить с помощью лекарств или промывания тела ци. — Мао Цзяо повесила свиток на стену и развернула его. Она указала на детальную картину цветка, похожего на пучок пламени, и спросила класс: — Кто-нибудь знает, как называется это растение?       Один из молодых целителей, проходящих обучение, поднял руку.       — Это «Ссора влюбленных при свете свечи».       —Очень хорошо. И что он делает? — Никто из учеников не произнес ни слова, но Ло Бинхэ увидел, как многие из них покраснели. Мао Цзяо продолжила свою лекцию. — Когда насекомое контактирует с пыльцой этого цветка, она заставляет его искать больше цветов для опыления, помогая цветку производить больше себя. Однако, когда человек контактирует с пыльцой, она действует как афродизиак. Это нарушает энергетический баланс в Сакральной чакре и заставляет жаждать полового акта. Этот конкретный цветок также заставляет пострадавшего человека искать того, кто ему обычно не нравится. Отсюда и название «Ссора любовников», и то, почему это растение так опасно. Как же нам решить эту чрезвычайную медицинскую ситуацию?       — Парное совершенствование.       Весь класс учеников Цянь Цайо сказал в унисон. Бинхэ пожалел, что пришел на эту вершину. Ему следовало бы отправиться на вершину Ку Син, сесть под их ледяным водопадом и читать их кодекс воздержания до конца дня. Мысли о сексе заставляли его думать о некоторых мужчинах, и ему не нужен был ноющий столб каждый раз, когда он смотрел на них.       — Это верно. Парное совершенствование — это акт регулирования духовной энергии между двумя совершенствующимися посредством полового акта. Теперь некоторые афродизиаки, такие как Ссора Влюбленных, решаются только в том случае, если страдающий человек действует как ян, дающий энергию. Поэтому в этом случае им нужно будет найти партнера, который может действовать как инь, получатель энергии.       — А что, если ты слишком большой, чтобы быть ян? — вопрос задал кто-то из Цин Цзин.       Мао Цзяо наклонила голову.       — Что ты имеешь в виду?       — Бин-шиди вот такой большой, — Ло Бинхэ резко обернулся, чтобы посмотреть, кто, черт возьми, говорит о нем, и увидел, как один из его боевых братьев держал руки на расстоянии примерно шести цуней друг от друга. — Когда он даже не возбужден.       Бинхэ опустил голову, его лицо горело от смущения. Он не хотел, чтобы размер его столба стал общеизвестным! Мин Фань посмеялся над его застенчивостью и ткнул локтем в бок.       — Мы все купаемся в одном бассейне, Бинбин, все парни на Цин Цзине видели этого монстра. Нет ни единого шанса, что кто-то захочет заниматься парным совершенствованием с ним.       Брови Мао Цзяо поднялись, а губы сжались во взгляде, который едва скрывал ее беспокойство.       — Кхм, ну, если вы... щедро наделены, то лучше не выступать в качестве янского аналога отравленного человека. Если вы сами попадете под влияние венерического вещества, которое требует, чтобы вы были ян, то наличие постоянного партнера по парному совершенствованию снизит риск получения травмы.       Случайный студент Цянь Цао поднял руку.       — Почему инь может быть поврежден?       Мао Цзяо пошевелилась и осторожно сложила руки вместе.       — Хм. Ну... если партнер, действующий как инь, недостаточно подготовлен, партнер, действующий как ян, может разорвать его изнутри, серьезно повредив.       Что он мог сделать!? Разорвать изнутри... он мог случайно ранить кого-то только из-за своего размера? К черту поход в Ку Син! Он собирался приехать сюда и прочитать все книги о парном совершенствовании, которые только мог. Ему нужно было узнать, как не убить будущего возлюбленного своим столбом.       Если он когда-нибудь превзойдет Шицзуня или Лю Цинге, он не хотел, чтобы они пожалели об этом в первую ночь страсти вместе!       Лекция закончилась, и Ло Бинхэ пошёл бок о бок с Мин Фанем, бродя по секте, не находя себе других занятий, поскольку им пока не разрешили вернуться на Цинцзин.       — Дашисюн, ты правда думаешь, что никто не захочет заниматься со мной парным совершенствованием?       — Если они хотят умереть, они могут это сделать. ⥤🀍⥢       Юэ Ци и Му Цинфан прибыли и обнаружили пустой пик Цин Цзин и его лорда, ожидающего на крыльце бамбуковой хижины. Шэнь-шиди провел их в главную комнату, где чай и подушки для сидения ждали за низким столом. Сяо Цзю сидел перед столом, выглядя как безупречный лорд совершенствования, за звание которого он боролся зубами и ногтями, однако Юэ Цинъюань видел его изможденность. Глаза главы секты скользнули вверх и вниз по диди; дело было не в мантии, не в том, как он держался, не в волосах. Все это было идеально на месте.       Это были темные круги под глазами Шэнь Цзю.       Темные мешки, окрасившие тонкую кожу под глазами Сяо Цзю и сделавшие нефритово-зеленые радужки мутными. Му-шиди сел, и лорд Цин Цзин налил целителю чашку чая, а затем выжидающе посмотрел на него. Цинъюань занял последнее место и получил собственный чай. Не став пить, вместо этого он потянулся к скрытому мешочку цянькунь и поставил чашку вина на середину стола.       Взгляд Му Цинфана метнулся между двумя его шисюнами, прежде чем остановиться на нем.       — Вот почему этого целителя вызвали в Цин Цзин?       Он кивнул, и медик осторожно поднял чашку, сняв с нее статис. Целитель покрутил несколько капель вина по фарфору, критически оценивая цвет и след остатков, затем поднял руку, донеся запах вина до носа. Юэ Ци взглянул на Шэнь Цинцю, но другой мужчина невозмутимо наблюдал, лениво обмахивая веером, как их шиди выполняет анализ.       — Этот целитель не обнаруживает никаких ядов или посторонних веществ. Есть еще одна вещь, которую может сделать этот шиди.        Шэнь Цзю подается вперед, заинтригованный, когда Му Цинфан достает небольшой мешочек, полный черного порошка. Целитель берет щепотку порошка и высыпает в чашку.       Сначала порошок ничего не делает, но вскоре вино начинает тихо шипеть, прежде чем бурно взорваться пузырьками. С хлопком чашка разламывается на две части. Две половинки распадаются и качаются на закругленных концах. Му-шиди с беспокойством посмотрел на остатки чашки.       Лидер секты прочистил горло и побудил целителя дать объяснение.       — Твой вердикт, шиди?       — Тот, кто наполнил эту чашу, не хотел, чтобы кто-то узнал. Этот целитель не может сказать, что вино было отравлено. На самом деле, единственное, что так яростно реагирует на порошок Искателя, — это проклятия. — Му Цинфан убрал сумку и потер виски медленным, неторопливым движением. — Кто-нибудь из вас, пожалуйста, объяснит, что происходит и почему вы принесли мне чашу с проклятым вином после Конференции Альянса Бессмертных?       Взглянув на Шэнь Цзю, Юэ Ци получил в ответ злобный взгляд, прежде чем веер поднялся выше, прикрывая рот. Юэ Ци вздохнул, понимая, что объяснять придется ему.       — На конференции, после того как турнир закончился и Ло Бинхэ был объявлен победителем, Мастер Дворца подошел к Шэнь Цинцю с этой чашей. Он поздравил Шэнь-шиди с воспитанием талантливого ученика. Сначала я ничего не подумал об этом, потому что другие мастера в это время произносили тосты и пили. Только когда Шэнь-шиди осторожно разлил вино, этот Чжаньмэнь понял, что что-то не так. Шэнь Цинцю не выпил ничего, но приложился ртом к чаше.       — Если только Шэнь-шисюн не выпьет его, с ним все будет в порядке. — Му-шиди выпил чай и Юэ Цинъюань снова наполнил его чашку. — Меня смущает то, что вы говорите о Старом Мастере Дворца. Один из самых известных заклинателей, известный своей добротой и щедростью, пытался проклясть Шэнь-шисюна?       Если так выразиться, то все это звучало как мелкие сплетни, а не как существенное дело против старого заклинателя. Но он видел это, этот взгляд в глазах старика, когда он наблюдал, как Сяо Цзю притворяется, что пьет вино. Глава секты в тот момент понял, что у старого мастера дворца были скрытые мотивы, а не просто выпить за мастера победившего ученика.       — Ты помнишь Су Сиянь? — Зелёные глаза сверкали над кромкой веера, когда его шиди смотрела на целителя. Юэ Ци был ошеломлён случайным вопросом. Он вспомнил, как Шэнь Цзю спрашивал о женщине на конференции, но Су Сиянь не имела никакого отношения к проклятой чаше. Она умерла много лет назад.       — Смена темы не выглядит для тебя хорошо, шисюн, — сухо выпалил Му Цинфан. Объявить кого-то столь высокого статуса совершившим такое преступление было немыслимо. Полностью отказаться от темы после этого выглядело плохо, но у его диди должна была быть на то причина.       — Ответьте на вопрос, пожалуйста, шиди.       Целитель раздраженно поднял одну бровь на вмешательство Юэ Ци, испустил многострадальный вздох и все равно ответил.       — Смутно. Я знаю, что она была главной ученицей в Хуан Хуа, когда была жива, и шпионила за Небесным Демоном Тяньлан-цзюнем.       — А что, если я скажу вам, что у меня есть основания полагать, что Старый Мастер Дворца солгал, что послал Су Сиянь взаимодействовать с Тяньлан-цзюнем? — Шэнь Цинцю медленно закрыл веер, словно пересчитывая ребра, когда они проходили мимо его пальцев. — А что, если я скажу вам, что старик приложил руку к ее смерти?       — Я бы сказал, что вы слишком много спекулируете слухами. Какое отношение это имеет к тому, что Мастер Дворца якобы пытался вас проклясть?       — Шэнь Цинцю, этот шисюн должен согласиться с Му-шиди. То, что случилось с Су Сиянь и Тяньлан-цзюнем, произошло в далеком прошлом. Если между ними и есть связь, то ее очень трудно увидеть. — Он был там. Он был частью отряда, который победил Небесного Демона и запер его под горой Байлу. Юэ Ци все еще помнил лицо демона: открытое, невинное и смущенное, когда его окружали заклинатели. Запечатывание Тяньлан-Цзюня преследовало его много ночей после того, как все было сказано и сделано. Но его Шицзунь приказал это, и он не мог не подчиниться; не под угрозой обвинения в сговоре с демонами и отлучения.       Сяо Цзю выпрямился и поднял две сломанные половинки чашки, одновременно рассматривая трещину.       — У Ван из храма Чжао Хуа сказал мне, что старый мастер был необычайно липким к Су Сиянь до такой степени, что это можно было назвать одержимостью. Нынешнего главного ученика Хуан Хуа можно было ошибочно принять за родственника Су Сиянь, и Ло Бинхэ также похож на Су Сиянь. Старик пришел ко мне, чтобы заключить пари, используя наших учеников в качестве предмета сделки. Если его ученик займет первое место, то Ло Бинхэ отправится к Хуан Хуа. Если мой ученик победит, то Гунъи Сяо придет на мою вершину. Мой ученик победил, и тогда старый мастер вручит мне чашу, полную проклятого вина.       Это имело поразительный смысл. Юэ Ци почувствовал себя встревоженным, обдумав это. Другие мастера на конференции сказали, что Ло Бинхэ похожа на Су Сиянь. Он никогда лично не видел ее, поэтому не мог сказать этого сам, но он может сказать, что Бинхэ и Гунъи Сяо можно было ошибочно принять за братьев. Если Старый Мастер Дворца возжелал одного, он мог бы возжелать и второго. Это все еще оставляло одну часть без ответа, и хотя Юэ Цинъюань мог видеть, как старый заклинатель пытался поставить Сяо Бинхэ под свой контроль, это не объясняло, почему старик убил свою любимую ученицу.       — А какова роль Мастера Дворца в смерти Су Сиянь?       Шэнь Цзю поставил разбитую чашку и отпил чаю. Ученый сунул руку под стол и положил стопку бумаг рядом с разбитой чашкой. Это был старый отчет о засаде Тяньлан-цзюня. Хорошо ухоженный ноготь постучал по разделу, в котором подробно описывались события до нападения. Строка, по которой постукивал его диди, была заявлением, взятым самим Мастером Дворца у учеников, которых он послал следовать за Су Сиянь.       — Этот мастер не верит, что старик приказал ей шпионить за Тяньлан-цзюнем. Если он это сделал, то зачем посылать других учеников и рисковать тем, что опасный демон узнает и перенесет дату его предполагаемого захвата мира людей? Почему он не предупредил ни одну из других сект о том, что Небесный Демон находится в мире людей? Я думаю, что произошло следующее: Су Сиянь наткнулась на Тяньлан-цзюня, наслаждалась его обществом и продолжала ходить к нему. Заставив Мастера Дворца сходить с ума от ревности. Это объясняет, почему он приказал атаковать Тяньлан-цзюня, не предупредив заранее ни одну из других сект, что демон был здесь; и почему Су Сиянь была найдена мертвой через несколько месяцев после изгнания из Хуаньхуа. Если она не могла любить его, она не могла любить никого.       Циньюань потер рукоять Сюань Су большим пальцем. Хотя у них не было конкретных доказательств, догадки Шэнь Цзю внезапно сделали прошлые события более понятными. Во время засады на Тяньлан-цзюня каждый способный заклинатель был привлечен, чтобы помочь запечатать его. Су Сиянь, как говорили, была лучшей ученицей во Дворце Хуанхуа своего времени. Но ее не было там, чтобы помочь запереть такого опасного демона. После битвы Мастер Дворца заявил, что его главная ученица вступила в сговор с демонами и была изгнана, хотя именно она сообщила о намерениях Тяньлан-цзюня относительно мира людей. Теперь Юэ Ци понял, что ее там не было, потому что старик не хотел, чтобы была сказана правда.       — Му-шиди, этот Чжаньмэнь-шисюн, должен попросить тебя воздержаться от разговоров об этом. Никакое собрание не состоится, пока не будет собрано больше доказательств. Нам не нужно, чтобы Лорды Пика разделились и кто-то предупредил Хуан Хуа об этом расследовании.       Хотя он и обладал абсолютной властью над сектой горы Цан Цюн, это не помешало бы одному из их боевых братьев проявить собственное чувство справедливости. Двенадцать Лордов должны были объединиться в этом, прежде чем расследование станет публичным, а Хозяин Дворца предстанет перед судом.       — Понял, Чжаньмэнь. Этот целитель сейчас уйдет. — Му Цинфан допил вторую чашку чая и покинул бамбуковый дом.       Юэ Ци выжидает мгновение, прислушиваясь к знакомому звуку закрывающейся двери бамбуковой хижины, прежде чем протянуть руку и обхватить щеку Сяо Цзю; большой палец потирает темноту под усталыми глазами.       — Шэнь Цзю, ты в порядке? Твои глаза…       — А что с ними, шисюн? — Тон его диди строг, но мужчина все равно наклоняется к нему.       — Неужели проклятое вино так сильно тяготит твой разум? — Многие из других мастеров секты не любили Шэнь Цинцю. Они плевали и шептались за спиной его шиди, но это была первая такая попытка покушения на его персону. Юэ Ци не удивился бы, если бы это не привело ни к чему, кроме как к подогреву недоверия Шэнь Цзю к другим.       Шень-шиди тихонько рассмеялся и осторожно убрал руку с мягкой щеки, переплетая их пальцы на столешнице.       — Вовсе нет, на самом деле, разум этого мастера был весьма воодушевлен такой интригующей тайной. Я уже приготовился собрать больше информации.       Перед главой секты легли два письма. Одно было адресовано У Чэню из храма Чжао Хуа, в котором мастер спрашивал, что он знает о Су Сиянь. Другое было адресовано Шэнь Цинцю от старого мастера дворца о том, когда должен прибыть Гунъи Сяо.       Перечитывая письма, Циньюань не мог отделаться от вопроса, который крутился у него в голове с тех пор, как его Сяо Цзю согласился на эту ставку.       — Что бы вы сделали, если бы Сяо Бинхэ отправили в Хуан Хуа?       — Я бы пошёл туда и немедленно забрал его. Этот старый дурак так и не сказал, как долго наши ученики должны оставаться в чужой секте, только то, что они пойдут. Как только мой маленький зверёк сделает один шаг во дворец Хуан Хуа, пари будет выполнено.       Он улыбнулся лазейке, которую придумал его шиди. Это было похоже на Шэнь Цзю — использовать техническую сторону вопроса для собственной выгоды. Отношения с дворцом Хуан Хуа на какое-то время испортятся, но Юэ Цинъюань сделал бы то же самое.       — Ци-ге? — большой палец диди ласкал костяшки пальцев.       — Хм?       — Сяо Бинхэ?       Тепло нарастает в его ушах, и Юэ Ци не может ничего сделать, кроме как заикаться. Ло Бинхэ сумел пробраться в жизнь Юэ Ци, хотя тот поначалу этого и не осознавал. С молодым человеком было приятно общаться погожими утрами на пике Цинцзин, и старший обнаружил, что избалован едой ученика. Плюс было мило видеть, как Сяо Бинхэ возится вокруг бамбукового дома, пытаясь заслужить расположение Сяо Цзю. Он тайно желал мальчику удачи.       Шэнь Цзю слегка покачал головой и пробормотал что-то себе под нос, что он едва смог расслышать.       — Этот мальчик... Он сумел очаровать самых неожиданных людей.       Зевок застал Сяо Цзю врасплох, и тот, покраснел, прикрыв рот рукой. Юэ Ци усмехнулся, когда Лорд Цин Цзин нахмурился на себя за то, что показал такое лицо и надулся от его смеха, вырвал руку из того места, где они держали друг друга, толкнув его. Юэ Цинъюань легко упал, не готовый к силе удара. Шэнь Цзю переполз через него и оседлал живот.       — Это твоя вина, ты знаешь. Пятнадцать дней Ци-гэ. Пятнадцать дней без тебя в моей постели. Как я могу рассчитывать на крепкий сон без тебя? — Проворные руки подцепили завязки, удерживающие его ханьфу закрытым, и скользнули под ткань, волочась по его голой коже. Он возвращает услугу, его большие руки выглядят неуклюжими, когда он освобождает замысловатые узлы.       — Этот шисюн не хотел заставлять шиди ждать. — Ткань снималась слой за слоем, волосы распускались, все эти наряды, показывающие их статус, срывались, пока они не стали не более чем Шэнь Цзю и Юэ Ци. Никаких титулов, никаких должностей, никаких обязанностей. Подняв диди на руки, он пронес мужчину через хижину и к кровати, наслаждаясь тем, как его шиди прижимался к нему, увлекая его вниз в мягкость кровати. Его потянуло лечь на Шэнь Цзю, тело Юэ Ци расположилось между длинными ногами и тонкими руками, покоящимися на спине. Обхватив руками талию молодого человека, он расслабился, чувствуя подъем и падение груди Сяо Цзю.       Он чувствовал себя умиротворенным.       Возможно, сегодня…       Крепче обняв Шэнь Цзю, Юэ Ци уставился в стену. Если бы он посмотрел в глаза Шэнь Цзю, то потерял бы самообладание.       — В тот день, когда я ушел... Я должен был взять тебя с собой.       Грудь под головой поднялась во вздохе, и длинные пальцы пробежались по волосам, откидывая напряжение с лица.       — Дверь была закрыта и заперта.       — Мне следовало разорвать ее.       — У меня были сломаны ноги.       — Я мог бы тебя нести.       — Я бы тебя замедлил.       — Но ты был бы свободен.       — Они бы выследили нас, убили тебя и притащили меня обратно.       Голос был тихим, а пальцы не переставали бегать по волосам, когда Сяо Цзю излагал холодную жестокую правду. Циньюань почувствовал, как его руки сжались в кулаки. Он должен был попытаться в любом случае. Им могло бы повезти.       — Ци-гэ… Когда… — Диди судорожно вздохнул. — Когда я впервые увидел тебя после стольких лет, думая, что ты умер. Я почувствовал себя преданым. Преданым потому, что ты живешь нашей мечтой без меня. Преданым потому, что ни разу я не слышал о мальчике, пытающемся проникнуть в поместье Цю. Но я был так счастлив видеть тебя живым. Что единственный человек, который был добр ко мне, все еще дышит. Причина, по которой ты не вернулся, твоя собственная, но… Больно думать, что это потому, что ты больше не хочешь меня.       Голос Сяо Цзю надломился, и Юэ Цинъюань подскочил на четвереньках.       — Нет! Никогда. Я никогда не смогу перестать хотеть тебя, Сяо Цзю! Я пытался... — Сяо Цзю плакал. Он заставил своего Сяо Цзю плакать. Он баюкал это плачущее лицо, не осознавая, что его собственные слезы капают, и пытался вытереть мокрые следы. — Я... поместье Цю. Я пытался. К тому времени, как я добрался туда, оно превратилось в пепел. Я думал, ты умер. Я думал, тебя больше нет.       Он прижал их лбы друг к другу. Большие пальцы размазывали дорожки слез на щеках Шэнь Цзю.       — Ци-гэ любит тебя. Ци-гэ любит тебя так сильно. То, что я тебя бросил, было моим самым большим сожалением.       Младший обхватил руками шею Юэ Ци и сжал их вместе; он даже обхватил ногами его талию, чтобы убрать между ними всякое пространство.       — Держи меня.       — Хорошо, — он перенес вес на Сяо Цзю, снова обхватив руками гибкое тело и уткнувшись лицом в изгиб шеи диди. ⥤🀁⥢       На крыше общежития учеников сидела фигура. Это было не самое необычное зрелище на пике Бай Чжань, но Лю Хэн мог узнать беспорядок вьющихся волос даже в сумраке сумерек. Он не должен был увидеть негодяя до завтра. Разбежавшись, Бог Войны приземлился рядом с Ло Бинхэ.       — Что ты здесь делаешь?       — Сегодня Шицзунь скинул учеников с вершины. — Ученик Цин Цзин обхватил руками ноги и положил подбородок на колени. Лю Хэну это не понравилось, он видел, как мальчик сжался в комочек, пытаясь казаться маленьким. Где было высокомерие Ло Бинхэ? Его гордость? Где сильная осанка и высоко поднятая голова? — Этот ученик в любом случае должен был прийти сюда завтра, поэтому пришел пораньше.       Свернувшись калачиком и грустный. Лю Цинге это не понравилось, он видел, как многие молодые люди выглядели так, когда не могли победить, и не знал, что делать, кроме как сказать «тренируйся больше». Присев рядом, протянув руку и положив ее на голову Ло Бинхэ он мог понять, почему Шэнь Цинцю назвал мальчика маленькой овечкой. Волосы были мягкими и пушистыми, небольшой подпрыгивающей гривой.       — Ты расстроен.       — Этот ученик хотел попросить у Шицзуна благодеяние, так как этот ученик победил на Конференции Бессмертного Альянса, но Шицзунь не был доступен, чтобы попросить.       Ах, так вот в чем дело. Не чувствует себя должным образом признанным за свою тяжелую работу.       — Я сделаю это.       Похвала необходима тем, кто на Бай Чжане, слабые никогда не станут сильными, если их только бить снова и снова. Лю Цингэ говорит им, улучшаются ли они. Давая похвалу тем, кто продолжает бороться и заслуживает ее. Бог войны предполагает, что Ло Бинхэ не попросит ничего особенного. Мальчик довольно скромен, когда дело касается материальных благ, но, по крайней мере, тогда маленькая овечка почувствует себя признанным и будет бороться усерднее, чтобы добиться большего.       — Какая у тебя просьба?       — Поцелуй.       Лю Хэн замирает, отдергивая руку от головы маленького перешагнувшего через край ублюдка. Пиковый Лорд почувствовал, как сердце болезненно колотится в горле, а разум вызывает воспоминания и ощущения, когда Шэнь Цинцю поцеловал его. Как это было опьяняюще сладко. Оставило бездыханным и беспомощным. Его глаза сощурились от гнева на дерзость паршивца, перешедшего границы отношений ученика и наставника, но больше всего он кипел от гнева на свою слабость. Он боялся стать беспомощным, когда его поцелуют, боялся, что ему понравится чувствовать эту беспомощность, что захочет большего. Сгореть и утонуть одновременно.       Ло Бинхэ не отрывает взгляда от заходящего солнца, указывая на макушку своей головы.       — Просто меня не целовали с тех пор, как мама... Этот ученик подумал, что было бы здорово снова почувствовать это.       Странная смесь облегчения и разочарования пронеслась через Лю Цингэ. Невинный поцелуй в голову, как родитель своего ребенка. Он может это сделать. Это не перешло никаких границ. Ворча, он разворачивает негодяя лицом к себе и пытается поцеловать парня в макушку.       Ло Бинхэ подскакивает и сжимает их рты вместе. Зубы щелкают, и негодяй пользуется его удивлением чтобы облизать весь рот. Это отличается от того, как Шэнь Цинцю целовал. Где Владыка Цин Цзин уговаривает и сладок; ученик груб и требователен. Одна рука запутывается в волосах на затылке, в то время другой Бинхэ хватает его за локоть. Он в ловушке. Он может только сжать в кулаке мантию ученика, чтобы удержаться на ногах. Язык Ло Бинхэ повсюду. Проводит по его, облизывает зубы, нёбо. Он мокрый, грязный, он чувствует, как слюна стекает по подбородку.       Паршивец отстраняется, тонкая струйка слюны протягивается между ними. Лю Хэн даже не успел перевести дух, как Бинхэ снова рванулся вперед. Губы сжимаются, зубы кусают нижнюю. Голова затуманена, кожа теплая и зудящая, глаза почти закрылись. Сильный укус, и язык Ло Бинхэ снова у него во рту. Скулеж был проглочен, и Бог Войны отброшен назад на крышу.        Наконец ему позволили дышать, грудь тяжело вздымалась, рот открыт и влажен. Затуманенная голова Лю Хэна увидела вспышку красного, когда Ло Бинхэ возвышался над ним, прежде чем нырнуть вниз; губы скользнули по раковине уха.       — Ты выглядишь великолепно, вот так шишу. Прижатый мною.       Он вздрогнул от промурлыканных слов, низких и хриплых. Колено вклинилось между ног Лю Цинге, и старший почувствовал горячую длину возбуждения негодяя на бедре. Дымка рассеялась, давая осознать, что происходит, и как далеко Ло Бинхэ пытался зайти.       Поднявшись, он ударил мальчика по лицу и выбрался из-под него.       — Ты!       Ло Бинхэ остался на месте, стоя на коленях, с кровью капающей из носа. Яркие янтарные глаза негодяя широко открыты от удивления, а затем медленно прикрылись, и широкая, зубастая улыбка расползлась по лицу. Лю Цингэ сглотнул, когда Бинхэ вытер кровь с носа и слизнул с руки.       — Спасибо за награду, шишу... Этот ученик будет думать о тебе сегодня вечером.       Лицо Лю Хэна залил пылкий румянец, когда маленький зверь погладил переднюю часть штанов, где твердый контур члена нависал над тканью. Прежде чем он успел что-либо сделать, Ло Бинхэ спрыгнул с крыши и исчез в темноте леса.       Лю Цингэ побежал в свои покои и запер дверь. Опираясь спиной на дерево, он позволил ногам подогнуться, как они хотели много лет назад, и рухнул на пол. Сердце все еще колотилось, а внизу живота сохранялось тепло.       Это была не овечка. Это была бесстыдная собака!