Любить себя.

      Он не может перестать думать о Ло Бинхэ. О столкновении зубов и языка. О жаре, который исходил от бесстыдной собаки. О том, как негодяй заставил его дрожать от грязных слов. Лю Хэн не мог заставить румянец сойти с щек или рассеять тепло в животе, опасная кровавая улыбка горела в глубине глаз, и непристойный жест, который сделал маленький ублюдок.       Что же негодяй в нем увидел, что вызвало такую ​​реакцию? Бог войны Бай Чжань — это человек, которого нужно бояться, от которого нужно съеживаться, которому бросают вызов. А не человек сексуальности!       Думал ли Ло Бинхэ о нем на самом деле, делая это?       Лю Цингэ прикрыл рот рукой и принялся мерить шагами комнату, чувствуя, как жар разливается по груди.       Его никогда раньше не называли великолепным.       Покачав головой, он отбросил мысль. Это не может повториться. Будь то случайность, шутка или собака действительно его возжелала, это не может повториться. У Лю Цингэ есть гордость и достоинство Пикового Лорда, и он не мог опозорить семью, сдавшись под прикосновением ученика. Такие отношения табу, поскольку мастер имеет власть над учеником. Не говоря уже о дерзости действий Ло Бинхэ без какого-либо ухаживания или брака.       Бедра неосознанно сжались, когда тело вспомнило ощущение от трения колена Бинхэ о самые интимные части. Отправив кулак в стену, он зарычал на себя. Он дисциплинирован! Мастер сдержанности! Он может контролировать себя, когда женщины обнажают перед ним грудь! Так почему же все тренировки рушатся, когда его целуют красивые мужчины?       Сопляка Шэнь Цинцю слишком опасно держать рядом. Каков учитель, таков и ученик. Прекрасные создания, которые прячут змей в своих ветвях. Пока он не почувствует, что снова полностью контролирует тело, он не может находиться в присутствии Ло Бинхэ. Если этот бесстыдный пес еще раз попытается на него напасть, Лю Хэн боится, что полностью сдастся и потеряет себя из-за телесного желания.       Ло Бинхэ должен покинуть пик Бай Чжань. ⥤𑁍⥢       Он отдыхал в дупле дерева, одном из укромных убежищ, которые посещал для личного времени. Бинхэ не мог поверить, что он так себя вел! Он хотел просто поцеловать Лю-Шишу, а не... не пойти и проглотить его. Полудемон вздохнул, но воспринял это как урок. Лю Цингэ зажег в нем ревущий огонь, заставив кровь закипеть, и когда Бог Войны ударил, он только больше возбудился. Тело ныло от желания сражаться и требовало, чтобы он принял вызов, показал шишу что достаточно силен, чтобы стать достойным партнером по постели. Он никогда не кончал быстрее или сильнее, чем той ночью, яростно трахаясь в кулак, стоя в реке пика Бай Чжань, пытаясь успокоить тело. Бинхэ нужно быть более осторожным, чтобы не позволить инстинктам снова взять верх. Это были люди, они не ухаживают, как демоны.       Что было не совсем так. Лю Цингэ оставлял туши опасных монстров на пороге Шицзуна, для него и Шицзуна. Это было хрестоматийное определение демонического ухаживания. Бинхэ даже делал блюда Лю-шишу из мяса в знак долгосрочных отношений. Для демонов приготовление или совместное употребление пищи друг с другом является интимным, знаком семьи и жизненного партнерства.       Конечно, предположительно, сентимент прошел мимо головы Бога Войны, и тот решил, что еда была благодарностью за трофейные трупы. Первые лучи утреннего света пробились над горизонтом. Ло Бинхэ нахмурился на восходящее солнце, нажимая на место между бровями. Ему придется сообщить о своих намерениях Шицзуну, шишу и шибо, прежде чем печать сломается.       Тяжелые шаги некоего Лорда Пика заставили его подпрыгнуть в дупле дерева и взглянуть на холодное, как камень, лицо Лю Цинге.       — Ты возвращаешься в Цин Цзин.       Лед пробрался к ядру. Он облажался. Он сильно облажался.       — Шишу? Что ты имеешь в виду?       — Ты больше сюда не придешь.       Решительный, не подлежащий обсуждению тон, не оставляющий места для споров. Лю-шишу действительно выгнал его из Бай Чжаня.       Полудемон не смог сдержать комок в горле, который душил его, и из уст вырвалось обиженное       — Что?       — Этот Лорд Пика не может больше тебя тренировать, поэтому ты вернешься на Пик Цин Цзин.       Старший повернулся на каблуках и ушел.       Бинхэ вылез из дупла дерева, грубо приземлился и погнался за лордом Бай Чжань.       — Это из-за прошлой ночи?       Лю Цингэ вздрогнул, едва заметно замешкавшись в шаге и слегка отклонив голову в сторону от Ло Бинхэ. Подбежав к шишу, он положил руки ему на грудь, чтобы остановить.       — Мне жаль! Этот ученик сожалеет! Я серьезно перегнул палку, но мои чувства к тебе искренни!       Бог Войны не смотрел на него, когда попытался обойти. Бинхэ схватил запястье заклинателя, и серебряные глаза просверлили руку, но не смотрели Бинхэ в глаза.       — Лю-шишу, пожалуйста, выслушай меня!       — Этот мастер не может. Ты ученик. Ученик этой секты. Отношения мастера и ученика табуированы. — Лю-шишу говорил деревянным голосом, пустые слова, которые практиковались до тех пор, пока их нельзя было произнести без ошибок. И все же Лю Цинге даже не смотрел на него, когда произносит эти слова. Голова Пикового Лорда отвернулась в сторону, взгляд твердо устремлен куда угодно, только не на Ло Бинхэ. Если его собираются отвергнуть, то его отвергнут в лицо. Не заставив выслушивать заготовленные оправдания!       С рычанием полудемон толкнул Лю Цинге к ближайшему дереву и заставил мужчину посмотреть на него. Серебряные глаза сверкнули гневом и страхом и чем-то еще, что исчезло слишком быстро, чтобы ученик Цин Цзин успел различить. Используя свое тело, он приковал старшего к дереву, когда выкрикнул.       — Табу, но не запрет! Я человек Лю Цинге, а не просто ученик. Человек с амбициями. Человек с желаниями. Человек с потребностями. Если ты отвергнешь мои ухаживания, то ладно, я умерю свою страсть к тебе и буду уважать твои границы. Но, пожалуйста. Пожалуйста , не отсылай меня.       Он мог бы справиться, если бы шишу не испытывал ответных чувств. Он мог бы справиться, если бы старший посчитал его развратным. Он мог бы справиться, если бы Лю Цинге даже возненавидел его за эти чувства.       — Пик Байчжань стал моим домом так же, как и Цинцзин. Я приветствую беспорядочную драку и друзей, которых я здесь нашел. Мне нравится сражаться с тобой и обсуждать стратегии боя, пока ты ешь мою стряпню. Мне нравится, как ты позволяешь мне заботиться о тебе после спарринга и как ты заботишься обо мне. — Как бы ни старался, горячие слезы навернулись на ресницы, а зрение затуманилось, хотя он упрямо моргал. Ло Бинхэ не вынесет, если никогда больше не увидит Лю Цинге. — Если ты отвергнешь мои чувства, я приму это, но пожалуйста, позволь мне сохранить нашу дружбу.       Полудемон знал, что жаден и эгоистичен. Жадность очевидна в желании не одного, а трех старших, сильных, высокостатусных заклинателей, которые могли бы добиться большего, чем безденежная, бездомная, уличная псина без каких-либо перспектив. Эгоизм очевиден в желании оставаться рядом с ними, даже если они, возможно, и не хотят его.       Он может обрести власть, статус и имущество. Дайте достаточно времени и станет тем, кого заслуживают любить. Покажет им, что Ло Бинхэ — достойный жених, который может о них позаботиться.       — У меня есть намерение ухаживать за Шэнь Цинцю.       Мокрый смех сотряс грудь Бинхэ, опустившего лоб, чтобы покоиться на твердой груди Бога Войны. Какая ирония.       — Тогда у нас есть что-то общее.       — Ты...        Лю Цингэ толкнул Бинхэ в плечи. Тот не двинулся с места, уперевшись ногами покрепче, прижав руки шишу к дереву и циркулируя ци по телу, чтобы увеличить силу. Глядя в эти выразительные серебряные глаза, он решил обнажить свое сердце. Только так Лорд Бай Чжань поймет.       — С тех пор, как я впервые увидел Шицзуня, я смотрел на него с любовью и благоговением. Я обязан Шэнь Цинцю жизнью и преданностью. Я буду вечно поклоняться каждой земле, по которой он ходит. Красота и грация Шицзуня лишают дыхания, но в нем также есть жестокость, которая зажигает меня. Он любит сладости и мягкие вещи, но у него сухой ум, который может застать вас врасплох. Каждое утро и вечер я могу разделить с ним трапезу — это благословение. Несомненно, вы чувствуете то же самое к Шицзуну?       Лю Цингэ несколько раз открыл и закрыл рот, румянец окрасил его скулы и подчеркнул родинку под глазом.       — Я... Шэнь-Шисюн... преследовать двух мужчин — это...       — Не двоих.       Лю-Шишу нахмурился в замешательстве, когда его прервали. Ослабив хватку, ученик Цин Цзин вместо этого взял руки Лю Цингэ в свои, потирая большими пальцами шрамированые костяшки пальцев.       — Я усердно пытался добиться расположения тебя, Шицзуня и Чжаньмэнь Юэ в течение прошлого года.       Глаза Цингэ расширились, он недоверчиво уставился на Бинхэ.       — И Юэ-чжаньмэнь тоже?       — Я же говорил тебе, что у этого ученика есть амбиции. Юэ-Шибо сильный и добрый, и у него есть способ заставить меня чувствовать себя в безопасности и быть для него особенным. Я жажду его компании, даже если это только для того, чтобы поговорить о простых пустяках. — Он добился наименьшего прогресса с Юэ Цинъюанем из-за ограниченного количества времени, проведенного с лидером секты, но знает, что готовка держит его в уме Юэ-Шибо.       — Ты слишком амбициозен, чтобы не навредить своему собственному благу, Ло Бинхэ. — Лю-шишу рычал на него, но также восхитительно разрумянился, до самой шеи и вниз, под воротник ханьфу.       — Это может быть правдой, но этот ученик посвятил себя воплощению своих амбиций, а с тобой шишу… — Это может закончиться плохо. Это может закончиться очень-очень плохо, и он может оказаться на лесной подстилке сломанным, истекающим кровью месивом. Быстрым движением Бинхэ поднял Лю Цингэ за крепкие бедра и обернул их вокруг талии, прижав тела друг к другу, пах к паху. Испуганное шипение раздалось между зубов старшего. Ло Бинхэ пробормотал следующие слова прямо на ухо Богу Войны, вспомнив реакцию, которую получил от Лю-шишу, когда сделал это впервые. — Я знаю, что ты достаточно силен, чтобы оттолкнуть, сломать мне кости за дерзость. И все же ты так крепко цепляешься. Какая-то часть тебя хочет меня так же сильно, как я хочу тебя. Разве не так?       Ло Бинхэ чувствовал, как его собственная кровь приливает к лицу и нижним областям. Как он умудрился вести себя так вчера вечером с серьезным лицом? Неужели пыл момента сделал его таким обходительным и невозмутимым? Это не могли быть демонические инстинкты. Может быть, он целовал Лю-Шишу, пока не стал глупо высокомерным? Молодой человек поклялся, что его лицо могло вспыхнуть от смущения, когда сказал такие грубые вещи. Хотя Лю-Шишу, похоже, не выглядел лучше. Лицо Бога Войны было полностью красным, как свекла, и отвернуто в сторону, глаза зажмурены, но бедра продолжали сжиматься вокруг талии Бинхэ в движении, которое как бы сотрясало их вместе. Это было безумно приятно, и Бинхэ собирался послать к черту стыд и потереться о Лю Цингэ, как собака, спаривающаяся с ногой своего хозяина.       Глаза Пикового Лорда резко распахнулись, и Бог Войны выгнул спину у дерева, их пахи терлись друг о друга в течение одной блаженной секунды, которая заставила его застонать, как немое животное. Затем он оказался на спине с красным лицом, с классическим «Байчжань Бог Войны» на коленях, притягивающим верхнюю часть его тела вертикально за отвороты ханьфу.       — Я, Лю Цингэ, Лорд Пика Бай Чжань, бросаю тебе вызов, Ло Бинхэ, Ученик Пика Цин Цзин! Этот мастер будет сражаться с тобой за привязанность Шэнь Цинцю и окажет сопротивление т-твоим... твоим ухаживаниям за мной! — Лю Цингэ уронил его и голова Бинхэ, стукнулась о землю. Старший скрестил руки и отвернулся, все еще очень красный. — И никаких повторений прошлой ночи, понял? Ты слишком молод, чтобы быть таким смелым.       Ло Бинхэ моргнул, глядя на Лю-шишу, прежде чем разразиться смехом. У него был шанс! Сев, он принял вызов, поцеловав Лю Цинге в пылающую красную щеку.       — Спасибо, шишу. Этот ученик обещает, что он готов принять вызов. ⥤🀤⥢       Мягкий, хриплый стон раздвинул губы Цзю Юаня, когда он томно потянулся, спина хрустела во всех нужных местах. Его партнер по кровати издал низкий гул, и рука вокруг талии напряглась, притягивая ближе к груди Ци-гэ. Спящее лицо мужчины было таким мирным, не похожим на привычное вежливое мирное лицо, которое Юэ Цинъюань носил, когда имел дело с делами секты. Поднявшись, Шэнь Шэнь провел ногтями по волосам лидера секты, убирая некоторые выбившиеся из косы пряди с его красивого лица. Еще один низкий гул завибрировал глубоко в этой широкой груди, и он был сильнее прижат к своему Ци-гэ; нога старшего устроилась между его. Это было удобно, как когда он обнимал вышитую подушку и всем телом прижимал ее.       Но это была не подушка. Это был мужчина. Каким-то образом Цзю Юань привык позволять мужчине находиться рядом с ним, пока он спал. Это было исключением. Ци-гэ не причинит ему вреда. Ци-гэ всегда держит его, только когда он просит. Ему было приятно, когда его держат, он чувствовал себя в безопасности. Так же, как когда он идет в Красный павильон. Он не всегда мог навестить своих цзюмей, но Юэ Ци был рядом, говорил, когда не мог присоединиться или опаздывает, и всегда спрашивал о его расписании, чтобы найти дни, когда они могли бы разделить постель. Шэнь Шэнь никогда не боялся проснуться с неожиданным присутствием в своей постели.       Первый звонок еще не прозвенел, и было слишком соблазнительно закрыть глаза и снова погрузиться в тепло Ци-гэ, но у него были планы на эту неделю. Сначала нужно навестить Ци Цинци на ее Пике. Затем устроить праздник для маленького зверя; он слишком опекал мальчика и стоило позаботиться о чаше, но запоздалая вечеринка лучше, чем ничего. Если сегодня пойти за подарком когда откроется рынок, можно найти какие-нибудь качественные товары, прежде чем их расхватают. Наконец, нужно было подготовить пик к прибытию Гунъи Сяо. У Шэнь Шеня был месяц, чтобы попытаться убедить ученика Хуан Хуа остаться. Заклинатель не знал, что этот грязный старый извращенец делал с мальчиком, но просто надеялся, что не самое худшее.       Также придется выделить немного времени, чтобы отправиться на поиски тюрьмы Тяньлан-цзюня, которая находилась где-то под горой Байлу. Отчеты не давали особой помощи в этом отношении, и он не собирался спрашивать Чжаньмэня, потому что не хотел, чтобы Ци-гэ заподозрил, что он пытается связаться с демоном, а затем в мгновение ока лишил его внешних привилегий. Цзю Юань улыбнулся спящему лицу старшего. Глупый, чрезмерно опекающий Ци-гэ.       Тепло сна все еще было тяжелым в его конечностях, и мягкий утренний свет едва окрашивал рассветную синеву, заставлял Цзю Юаня чувствовать себя чрезмерно ласковым. Извиваясь на кровати, он погладил сильную линию челюсти Юэ Ци и провел кончиком пальца по переносице. Глава секты так хорошо вырос из тощего; конечности слишком велики для тела; нищего мальчика, в это великолепное существо перед ним. Совершенствование сотворило чудеса, создавая сильное, здоровое тело. Он был ревнив, липко ревнив, но странно горд и счастлив. Конечно, у него никогда не было сильного тела ни в одном из миров. Да, тело Шэнь Юаня было настолько слабым, что он даже не мог совершать длительные прогулки. Но он был счастлив за своего Ци-гэ, гордился тем, что тот вырос в человека, которым мечтал быть, и счастлив, что мог видеть Юэ Ци таким, а не кожей и костями как в воспоминаниях.       Короткие ресницы Ци-гэ затрепетали, лоб слегка нахмурился, он ворчал, сжимая руки вокруг Цзю Юаня. Как мило, он еще не хотел просыпаться. Прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не улыбаться слишком широко, Шэнь Шэнь снова провел пальцем по носу Ци-гэ, прежде чем поцеловать его.       — Ци-гэ, — еще одно ворчание. Он поцеловал нахмуренную бровь. — Ци-гэ.       Низкий протяжный стон, и старший уткнулся лицом в шею Шэнь Шэня.       — Нх.       Он слегка хихикнул и погладил по волосам, немного приподняв голову, чтобы поцеловать еще раз. И еще раз. И еще раз. Усыпав лицо мужчины лаской. Цзю Юань не знал, почему был таким липким этим утром, но просто не мог с собой ничего поделать.       — Ци-гэ, нам нужно вставать.       — Сяо Бинхэ? — голос Юэ Цинъюаня был хриплым со сна и он даже не открыл глаза.       Ему пришлось прикусить язык, чтобы не фыркнуть. О, он собирался разочаровать этого бедного, избалованного человека. Шень Шень не винил его, еда маленькой овечки была божественной. Идеальное угощение, чтобы побаловать себя, хотя они могли практиковать инедию.       — Нет, никакого Сяо Бинхэ. Он сегодня на Бай Чжань с Лю-шиди.       Ци-гэ уткнулся головой в грудь лорда Цин-Цзин.       — Не стоит того.       — Может и нет, но нам все равно нужно вставать. — Честно говоря, кто бы мог подумать, что у главного героя появится родительская фигура вроде Юэ Цинъюаня? Старший мужчина слишком охотно души не чаял в мальчике. Кулинарные принадлежности, резинки для волос, кисти для каллиграфии; Ло Бинхэ не нужны были кисти, если он собирался просто копировать работы Мин Фаня. — Твоему Сяо Бинхэ все еще нужно отпраздновать победу на конференции, и я подумал, что мы могли бы сходить сегодня на рынок и найти ему подарок.       — Можем ли мы подождать звонка? — Один темный глаз наконец открылся, затем другой, моргая, чтобы прогнать сон. Щенячьи глаза жалко смотрели, пока мужчина уткнулся в него, пытаясь убедить остаться. Предположительно, быть может, они все еще успевали на рынок раньше утреннего наплыва и до того, как им пришлось выполнять какие-либо обязанности Пиковых Лордов.       Взрыв нарушил ленивое утро, и Цзю Юань плюхнулся обратно на кровать, застонав от раздражения. Мать. Твою. Праздничный. Налет.       Серьёзно? Неужели это должно произойти прямо сейчас? Так скоро после Конференции Бессмертного Альянса? Раздались боевые кличи учеников Бай Чжаня, за которыми последовал крик самого Бога Войны.       — Шэнь Цинцю, иди сюда и сразись со мной!       Ладно, да, это происходило прямо сейчас. Фан-трах-тастика.       Он собирался не торопясь одеться, но Ци-гэ двинулся, как будто собирался встать с кровати. Взяв его за руку, он прижал мужчину обратно к подушкам.       — Нет, подожди здесь, я сейчас вернусь.       Шэнь Шэнь выскочил из кровати, слепо схватив лежащую рядом одежду. Надев ханьфу и прижав его к себе одной рукой, он пошел на шум. Талисманы звенели, гуцини яростно бренчали, дети кричали, а мечи сталкивались; было действительно шумно. Ло Бинхэ обменивался ударами с Мин Фанем. Нин Инъин помогала в расправе с войсками Бай Чжаня. Лю Цингэ шел по тропинке, проходя сквозь воюющих детей, неуклонно продвигаясь к бамбуковой хижине. Чэн Луань сверкал, обнаженный. У Шэнь Шеня не было Сю Я, и он был не в настроении сражаться прямо сейчас, он хотел заползти обратно в постель.       — Шэнь Цинцю! — Пиковый Лорд быстро повернулся, готовый отчитать Лю Цинге за то, что тот отправил набег так рано утром. К чему он не был готов, так это к тому, что Чэн Луань приближается к нему с нисходящим ударом. Он отпрыгнул как раз вовремя, ханьфу, который он носил, обхватил конечности, а дополнительная ткань развевалась вокруг при движении. Темно-серый с черными и белыми узорами привлек внимание, и Цзю Юань понял, что одет в халат Юэ Ци. Черт, как он этого не заметил?       Уклоняясь от очередного удара, ученый призвал шквал листьев, направляя на Бога Войны.       — Лю-шиди, тебе лучше бы иметь хорошее объяснение, почему ты прервал мое утро.       Глаза Лю Хэна уставились на ханьфу Юэ Цинъюаня, который теперь распахнулся, когда Шэнь Шэнь приказал листьям ударить. Щеки лорда Бай Чжань слегка порозовели, вероятно, из-за бесстыдной раздетости. Это не его вина, что он торопился, у Цзю Юаня больше приличий, он клянется. Удар мечом в живот заставил его снова отпрыгнуть, Лю-шиди бросился вперед.       — Этот шиди пришел сразиться с тобой, показать тебе ценность моей силы. Показать, что я достаточно силен, чтобы защитить тебя, наш дом и будущих детей, если ты их захочешь.       Что? Листья, которые он держал в руках, осыпались к земле.       — Что я достоин ухаживать за тобой! — Это было предложение? Кто, черт возьми, делает такое предложение!?       Какого хрена, Шиди?       — Это несправедливо! — закричал Ло Бинхэ, отталкивая Мин Фаня и подбегая к Пиковым Лордам. — Лю-шишу, мы же сказали, что не будем...       — Заткнись, сопляк! Разве ты не видишь, что мы уже в невыгодном положении? — Лю Цингэ указал на Шэнь Шэня, и его заявление только еще больше смутило другого Лорда. Так это было не предложение? Бровь Цзю Юаня дернулась, и он не знал, что больше раздражало. То, что Лю Цингэ сделает кому-то предложение, или то, что эти двое тупиц используют это как какую-то странную стратегию набега. У него не было времени подумать об этом, так как Бог Войны снова набросился, размахивая мечом по нисходящей дуге.       Завершившаяся хваткой большой рукой Юэ Цинъюаня. Мощная волна ци, затопила область когда меч встретил плоть. Многие ученики упали, но те, кто не упал, оглянулись в замешательстве на сильную, гнетущую ци, заставившую их колени дрожать. Пик затих.       Юэ Ци наклонил голову влево, вправо, хрустя шеей и расправил плечи, медленно отпустив Чэн Луань, позволяя шиди вложить клинок в ножны. На руке Ци-гэ не было пореза. Насколько же силен этот парень?       Размышления на потом.       Они устроили из себя зрелище без причины. Кучка детей не хотела видеть своего Чжанъмэня полуголым, черт возьми! Почему большой болван не надел рубашку, прежде чем выйти на улицу!?       Черт, он был в этой рубашке, чувак. Это не может быть более позорным.       Цзю Юань оказался неправ, когда его внезапно подхватили в объятья как принцессу.       — Вы двое пойдете со мной. — Юэ Чжанъмэнь использовал самый авторитетный тон обратившись к их шиди и Ло Бинхэ, прежде чем повернуться к остальным зрителям. — Остальные пробегут пятьдесят кругов вокруг пика Цинцзин. Понятно?       — Да, Чжанъмэнь-шибо! — раздался хор смешанных учеников, когда они спотыкались, чтобы начать бежать. Шэнь Шэнь закрыл лицо, когда его несли обратно в дом. Это было не то, как он хотел начать день.       — Сидите тут и ждите нас.       Он слышал шуршание ткани, когда Лю Хэн и маленький зверь сели в главной комнате, а его понесли дальше в спальню. Его опустили на кровать, и Цзю Юань подумал, что они собираются одеться и поговорить с лордом Бай Чжань, но Ци-гэ переполз по нему, опустился вниз, а затем поменял местами так, чтобы Цзю Юань оказался сверху.       Он взвизгнул, когда его швырнули, и шлепнул Ци-гэ по груди. Шлепок не сработал, так как длинный рукав одолженного верхнего халата закрыл руку.       — Шисюн, что ты делаешь?       — У нас есть время до утреннего звонка. — Мужчина зевнул и потянулся, скрестив руки за головой.       — Нет, нету. У нас в другой комнате гости, которых ты пригласил.       — Тогда они могут подождать. — Химбо улыбнулся ему, прежде чем закрыть глаза. — Тебе очень идут эти цвета. Шиди может оставить их себе, если захочет.       «Это» было одолженное ханьфу, которое он сейчас носил. Оно было удобным. Как большие толстовки с капюшоном, которые он носил в другом мире, но это были цвета Цюн Дина. Цвета Чжанъмэнь-шисюна. Все бы знали, что это Юэ Цинъюаня, и он не был в том тропе с толстовкой бойфренда!       Поднявшись на колени, Шен Шен позволил гравитации взять верх и тяжело упал на живот Ци-гэ, заставив старшего болезненно застонать. Один из темных глаз Юэ Ци открылся, и тогда мужчина напал, опрокидывая на спину, впиваясь большими пальцы в бока прямо под мышками. Пальцы двинулись.       — Ха! — Он захлопнул ладонью рот, когда смех вырвался из него. Пальцы Ци-гэ шевелились по чувствительным бокам и щекотали его.       — Ци-гэ! — Он извивался, прижимая руки к бокам, пытаясь остановить проникающие пальцы. Еще больше приступов смеха вырывались из него неконтролируемо. Его (не) щекотали раньше. Мэймэй попробовала сделать это однажды, но у него после этого случился сильный приступ кашля, поэтому она больше так не делала. Шэнь Цзю никогда не приходило в голову, что кто-то осмелится его пощекотать.       — Ци-гэ, пожалуйста! Я не могу этого вынести!       — Тогда Сяо Цзю не стоило издеваться над своим шисюном. — На лице у большого ублюдка была широкая улыбка, глаза сморщились от веселья. Щекотка резко прекратилась, и Цзю Юань ахнул, переводя дыхание, пока все тело содрогалось. Прикрыв глаза рукой, он оплакивал ужас, который Юэ Ци устроила над ним.       — Ци-гэ слишком жесток. Так пытать своего шиди.       Руки Юэ Цинъюаня потерли его бока вверх и вниз и остановились там, где щекотали раньше. Руки Шэнь Шэнь резко опустились, сокрушая эту опасность на месте.       — Нет! Пощады Ци-гэ! Хватит!       Его руки были подняты и сцеплены над головой, достаточно одной руки лидера секты, чтобы обхватить запястья, в то время как другая вела себя нечестиво. Он забился, и из него вырвался еще более дикий смех, слезы потекли по лицу.       — Пощади! Ци-ге, я не могу! Я не могу!       Ему снова дали отсрочку, тело дергалось, когда он задыхался. Прозвенел утренний колокол. Каре-зеленые глаза скользнули, глядя на своего нападавшего. Старший смотрел сверху вниз, полный обожания и намека на что-то еще. Он потянул все еще зажатые запястья и постучал пяткой по пояснице шисюна, чтобы привлечь внимание.       — Ци-гэ, колокольчик…       — А, точно. — Шисюн отпустил запястья, и Шень Шень встал с кровати, ноги немного подрагивали. Они быстро оделись, помогая друг другу расчесать и завязать волосы, и собирались выйти в другую комнату, сделав вид, что их гости не слышали, как он кричал о пощаде. У него были заглушающие талисманы по всему дому, но ни одного специально для спальни. Это нужно будет исправить.       Двух лордов приветствовали ярко-красные лица людей, сидевших в ожидании. Они сели напротив краснолицых посетителей, и Юэ Ци первым открыл рот.       — Шэнь-шиди должен принять предложение Лю Цинге.       — Это спорный вопрос, если он уже с тобой. — Слова были выдавлены сквозь стиснутые зубы, когда Бог Войны Бай Чжань уставился на колени, сжав руки в кулаки на столешнице.       — То, что происходит между нами, носит исключительно платонический характер...       — Это прозвучало не ПЛАТОНИЧЕСКИ!       Вот почему не стоит дурачиться рядом с другими людьми Ци-гэ! Недоразумения могут и будут происходить. Он не мог просто выйти и сказать, что их глава секты, самый могущественный человек их поколения, щекотал друга детства в отместку за то, что на него сиганули. Цзю Юань так хотел ударить себя ладонью по лицу. Какой способ потерять лицо.       — Лю Хэн! То, что мы с Юэ Цинъюанем делаем в моем доме, не твое дело. Это ты прервал наше утро набегом на мою вершину. Тот факт, что ты пытался начать ухаживания между нами, откровенно сражаясь со мной, заставляет меня вообще не хотеть рассматривать тебя как партнера.       Это было не то, с чем он хотел иметь дело сегодня. Шень Шень не думал, что ему когда-либо придется иметь дело с таким дерьмом. Он не ходил на свидания. Он был затворником, который любил читать, смотреть аниме и словесно разрывать людей в клочья в Интернете. У него никогда не было времени на девушку, так как это отняло бы время у его хобби. Он получал все необходимое человеческое общение от родителей, братьев и сестер. Кроме того, никто не хотел больного, ходячего мертвеца, который даст плохие гены и умрет до того, как кто-либо из его будущих детей окончит начальную школу.       В этом мире он не был заинтересован в поиске партнера; не мог думать о женщинах как о чем-то большем, чем сестринские и материнские фигуры, женская фигура была приятна для глаз, но не возбуждала. И не было никакого способа, которым он позволил бы мужчине приблизиться к нему таким образом. Он предотвратил свое одиночество с помощью Нин Инъин, нашел ее во время миссии. Большая часть семьи была убита демонами, остались только девушка и ее мать. Шэнь Цзю взял Ин-эр в ученики, потому что это дало мадам Нин на один рот меньше, пока она восстанавливала свою жизнь, и потому что счастливый нрав Инъин напомнил ему о Хайтан.       Рука Юэ Ци слегка коснулась его плеча, вытаскивая из раздумий.       — Лю Цингэ — благородный человек из знатной семьи. Он очень преданный и более заботливый, чем показывает. О тебе хорошо позаботятся.       — Тогда почему бы тебе не ухаживать за Лю-Шиди, если ты так высоко о нем думаешь? — Слова прозвучали более резко, чем он предполагал. Ци-гэ сбился, кончики ушей порозовели, когда он потер затылок. Другие обитатели комнаты, казалось, потемнели на тон, Лю Цингэ выглядел как самый сварливый помидор в мире, пока он сидел прямо, словно проглотил палку, отворачиваясь, когда встречался взглядом с их шисюном. Честно говоря, Бог Войны Бай Чжань невозмутим в любой другой ситуации: кровь, плач, горящие деревни, ничто не колеблет его красивое лицо; но покажите ему хоть какое-то теплое пушистое чувство, и он воспламенится. Не говоря уже о том, что Ло Бинхэ практически ёрзал на месте. Конечно, главному герою-коллекционеру-женщин было бы неловко слушать, как кучка мужчин говорит об отношениях.       Закатив глаза, он оттолкнул руку больше не в силах этого выносить. Они не были кучей подростков, пытающихся разобраться в чувствах, они были взрослыми, черт возьми.       — Это смешно. Ты, — Шень Шень указал на Бога Войны. — Как насчет того, чтобы спросить меня, что мне нравится, вместо того, чтобы играть мускулами?       — Ты, — Он резко повернулся к Ло Бинхэ, вынужденному слушать мелодраму своего начальства. Бедный ребенок. — Этот мастер еще не поздравил официально моего маленького зверя с победой на конференции. Сегодня вечером мы устроим праздник в доме этого мастера для тебя. А теперь иди бегай со своими боевыми братьями и сестрами.       —Да, Шицзунь! Большое спасибо Шицзуню! — Кудрявый юноша поклонился три раза и выбежал из дома. Скорее всего, рад уйти от взрослых. Лорд Цин Цзин не винил негодяя. Кто бы мог подумать, что Лю Цингэ из всех людей захочет ухаживать за ним? Он и Лю-шиди не были геями. На самом деле, Бог Войны был каноническим мясом. Убит до того, как произошло какое-либо развитие характера, так что мужчина мог оказаться геем... Ха. Подождите! Это из-за того, что он поцеловал Лю Хэна? Он что, превратил мужчину в гея для себя!?       — Что... — начал Лю Цинге, румянец на лице остыл, и он снова стал выглядеть почти как прежде. Нерешительность — вот что выдавало нервозность Бога Войны. — Что нравится Шэнь-шисюну?       В доме было неловко тихо, трое Лордов сидели без чая, за которым можно было бы спрятаться или чем-то себя занять. Цзю Юань начинал паниковать. Наконец-то до него дошло, что Лю Цингэ хотел егоромантически.       Он (не) доверял мужчинам. Шень Юань был в порядке с мужчинами, любой парень, с которым он общался, не доставлял проблем. С другой стороны, он не общался много ни с кем, но все же ему было комфортно находиться среди людей того же пола. Шень Цзю был терпимым, но ему требовалось свое пространство; находиться рядом с мужчиной, который, как он знал, хотел его таким образом, было кошмаром. Он не сможет ослабить свою бдительность. Больше не сможет. Он не хотел, чтобы это произошло снова...       Цю Цзяньло мертв. Он и другие не могут тронуть тебя. Лю Хэн не сделал бы этого. Он застенчивый и милый, разве что немного тупой. Лю Цинге уважал бы тебя и твои границы. Так же, как Цигэ. Он не настаивал на большем, когда мы вернули мой первый поцелуй. Мы можем потакать ему сейчас, а если ты не можешь этого вынести, скажи ему.       Внутренняя паника лорда Цин Цзин отодвинулась, пока он думал о том, как ответить Лю Цингэ, не выдавая при этом, что в ужасе от того, что Бог Войны может попытаться сделать, чтобы завоевать расположение.       — Этот шисюн любит наблюдать за живыми монстрами, а не за тушами, которые ты оставляешь у меня на пороге.       — Твоей овечке они нравятся…       — Это потому, что он знает, как подготовить их к употреблению.       — Это хорошая идея. — Лорды повернулись посмотреть на Чжанъмэня, в раздумьях поднявшего голову к потолку. Ци-гэ не понял, что сказал это вслух, пока не почувствовал тяжесть взглядов шиди. — В честь праздника Сяо Бинхэ Лю-шиди может поймать монстра, чтобы мальчик приготовил его сегодня вечером, пока Шэнь-шиди и я найдем ему подарок на рынке. Я уверен, что Ло Бинхэ оценит это чувство, хотя мы будем теми, кто выиграет от его навыков на кухне.       Юэ Ци улыбнулся им, а Шэнь Шэнь не заметил, как на скулах Лю Цинге расцвел легкий румянец. Лорд Бай Чжань встал, почтительно поклонился и ушел, пробормотав, что вернется. Похоже, чайное свидание с Ци-шимей придется отложить на более позднюю дату. Он очень надеялся увидеть сегодня пик Сянь Шу.       Вздохнув, Цзю Юань встал и поднял на ноги Юэ Цинъюаня.       — Ну что ж, пойдем на рынок, пока ученики не закончили бегать. ⦅🀆⦆       Они пролетели немного дальше ближайшего города к Цан Цюну, но остановились примерно в ли от города. Юэ Ци заявил, что хотел насладиться прогулкой, так как день был идеальным для этого. Шэнь Шэнь не поверил ему. Это было именно то, что он нашел странным с тех пор, как стал учеником Горной секты. Ци-гэ не обнажал свой меч. Глава секты использовал вторичный клинок, не такой уж особенный, но все же необычный. Вторичные клинки не привязывались к пользователю, как духовные клинки, что делало их идеальными для практики учеников, но опытный практикующий, владеющий тренировочным мечом поверх своего именного клинка...       Должно быть, с Сюань Су что-то не так.       Шрамы от отклонения ци на спине, толстая линия, проходящая по позвоночнику и разветвляющаяся в точках чакры. Юэ Ци до сих пор не сказал ему, когда и почему это произошло, лишь то, что оно было. Шэнь Шэнь осторожно потянулся и взял Ци-гэ за руку. Глава Ордена на мгновение напрягся, но большая рука согнулась и двинулась, чтобы свободно переплести пальцы. Лорд Цин Цзин незаметно провел ци через соединение. Такой способ поиска отклонений не обнаружить, если человек не осведомлен заранее, но занимает гораздо больше времени. Главное, что прогулка до городских ворот будет достаточной.       Позволяя ци течь с потоком в меридианах Юэ Ци, не прощупывая и не проталкивая его тело Цзю Юань почувствовал небольшую гордость за то, что его не поймали, когда они шли по дороге. Он чувствовал, как бьется сердце его Ци-гэ, как тепло гудит его ци. Он не чувствовал ничего неправильного.       Точнее, ничего плохого в течении палочки благовония, а затем ци прошла мимо сердца Юэ Цинъюаня, только чтобы быть закачанной в невидимую линию и отправиться в Сюань Су. По позвоночнику пробежала дрожь, когда он коснулся самой сути Юэ Ци.       Он рассеял ци и сжал руку брата, остановившись и подняв ее между ними.       — Врата уже видны, Ци-гэ, возможно, нам следует соблюдать приличия.       — Если это то, чего хочет Шень-шиди. — Один кивок, и остаток пути они прошли, не общаясь.       Это было неправильно. Он хотел кричать. Плакать. Молить об ответах, которые, как он знал, брат не даст.       Почему его душа привязана к мечу? Духовные клинки не связываются таким образом! У мечей есть свой собственный набор меридианов, человек приносит дополнительный и привязка идет к золотому ядру. Это не мешает клинку найти нового владельца или человеку использовать другой меч. Духовные клинки берут ци из золотого ядра, поэтому если Сюань Су связан с душой Юэ Ци…           Это затронет всю его жизненную силу.           Цзю Юань почувствовал себя плохо. Он пребывал в оцепенении, пока шел по рынку с Ци-гэ рядом, указывая на вещи, которые они могли купить для Бинхэ. Пока они обыскивали магазины удалось скрыть внезапное падение настроения и притвориться, что все в порядке. Он практиковался в том, чтобы скрывать дискомфорт от семьи, чтобы они не отправили его в больницу доживать остаток дней.       Пришлось мысленно повторять, что Чжанъмэнь-шисюн ни при каких обстоятельствах не обнажал меч. Все было в порядке, Юэ Цинъюань не использовал Сюань Су. Он не использовал его. Он не доставал его. Все будет в порядке. С Ци-гэ все будет в порядке, потому что он не обнажит этот проклятый меч.        Найдя утешение в беззастенчивой улыбке Ци-гэ, когда тот просматривал вешалки с тканями в ателье портного, Шэнь Шэнь присоединился и выкопал готовое черное ханфу с изумрудной каймой и белой нижней рубашкой. Черный шелк имел белую вышивку цветов лотоса и большой замысловатый лотос прямо по центру спины красного цвета. Одежды были большими, достаточно большими, чтобы вместить Юэ Ци, но его маленький зверь не будет оставаться маленьким долго.       Ханьфу купили вместе с простой серебряной короной для волос и парной черной булавкой в серебряном тиснении в форме цапли. Он хотел бы, чтобы вместо нее была булавка с овцой. Может быть, он сможет сделать ее на заказ позже.       Также выбирается коробка сладостей, и они отправляются обратно на дорогу. Становится понятно, почему Юэ Ци хотел пройтись, вторичный меч может выдержать только определенное напряжение перед перегрузкой.       — Сяо Цзю. — Ци-гэ остановился, полез в халат и вытащил палочку липкого, красного танхулу из боярышника. — Я-я помню, как обещал купить тебе одну, когда мы были моложе, но у меня не было возможности выполнить это обещание до сих пор.       Брат протянул палочку. Палочка конфеты была длиной с предплечье, и он почувствовал, как его рука дрожит, когда он потянулся, чтобы принять. Шень Шень ничего не сказал, откусывая кусочек покрытой сахаром ягоды сверху. Сахарная оболочка хрустнула, и зубы вонзились в мякоть ягоды, терпкую, но сладкую, похожую на зеленое яблоко.       — Сяо Цзю? Что случилось? — Руки Ци-гэ обняли его лицо, большие пальцы вытирали влагу, попавшую на ресницы. Ох... Он плакал. Как это глупо? Цзю Юань покачал головой и поднес танхулу ко рту Ци-ге, прижав сахарную оболочку к губам, заставляя откусить. Он схватил руку Юэ Ци и снова пошел по дороге; тихо плача, он откусил еще один кусок угощения, а затем протянул его своему Ци-гэ, чтобы тот съел. ⥤🀍⥢       Оставлять Сяо Цзю одного на пике Цин Цзин больно, но у них были обязанности, которые нужно выполнять как уважаемые Лорды Пиков. Поэтому по настоянию Шэнь Цинцю и того молодого человека, который вытолкнул его за дверь, он вернулся на пик Цюн Дин. Это было к лучшему, нужно было наверстать упущенное с документами секты, и нехорошо оставлять главного ученика управлять всем вместо него.       День и так уже был насыщенным, а еще даже близко не подошел к концу.       Он и не знал, что Лю Цингэ так нравится его Сяо Цзю, не думал, что Лю-шиди вообще кто-то может нравиться таким образом. Их отношения друг к другу изменились, и он даже не осознавал этого. Юэ Цинъюань в порядке с тем, что Лю Цингэ попытается ухаживать за его Шэнь Цзю. Его это полностью устраивало. Если Лорд Бай Чжань завоюет сердце Сяо Цзю, то это будет решение Сяо Цзю.       Это может означать, что он больше не сможет делить постель с Шэнь Цинцю. Или просыпаться бок о бок и расчесывать друг другу волосы. Или делить столько же трапез с ним и Бинхэ. Или ходить рука об руку. Но все в порядке. Лю Цингэ благородный, красивый мужчина, который позаботится о Шэнь Цзю, сможет любить его так, как не заслуживает Юэ Ци. Если Шэнь Цзю счастлив, то Ци-гэ счастлив за него.       Глава секты судорожно выдохнул и проигнорировал зияющую дыру, которая образовалась груди. Он мог с этим справиться. Сдерживая бурлящие эмоции, Юэ Ци принялся за работу. Запросы на экзорцизм, телохранители, дипломатические встречи между сектами, отчеты о работе. Читал, одобрял, отклонял, писал ответ, напряженная работа, которую нужно выполнить, не позволяя мыслям блуждать.       — Шифу, Шан-шишу здесь, чтобы увидеть тебя.       Он махнул старшему ученику, чтобы тот привел Шан Цинхуа. Лорд пика Ань Дин выглядел более оборванным, чем обычно, темные пятна под глазами более фиолетовые, чем обычно, щетина виднелась на шее и челюсти, чернильные пятна покрывали все, а глаза дикие, как у ходячего трупа.       Без предисловий Шан Цинхуа опустился на колени перед столом, бросил свитки, которые держал, на стол Юэ Ци и развернул самый большой из них, едва не сбив свитки, которые он только что положил туда. Это была карта Секты горы Цан Цюн и прилегающей территории. Усталый мужчина ткнул пальцем в один из многочисленных красных кругов на карте.       — Во время конференции Бессмертного Альянса наблюдался приток демонических наблюдений. Ключевое слово — наблюдения, а не нападения. Этот лорд получает всю почту, которая приходит в Секту, прежде чем распределять ее соответствующим образом, и заметил увеличение писем о расследовании демонического присутствия. СНОВА не нападения. — Человек, испачканный чернилами, сгорбился над столом и несколько раз ткнул пальцем в красный круг. — Во многих письмах утверждается, что в каждом из этих мест были замечены одни и те же описания демонов. Начиная отсюда, с края территории, самое старое наблюдение, и все ...       Юэ Цинъюань отклонился назад. Шан Цинхуа сегодня был немного не в себе, и такой вид беспокоил. Му Цинфан пытался помочь напряженному человеку с помощью прописанных трав, предназначенных для расслабления и успокоения ума, но, похоже, ничто не помогало в этих эпизодах. Целитель сказал, что это неврастения (посттравматическое стрессовое расстройство) из-за событий в прошлом Шан Цинхуа, и определенные вещи могли вызвать эти настроения и «говорение на языках».       — Описания, которые постоянно всплывают, — Шиди поднял кулак и оттопыривал палец для каждого описания, которое он перечислил. Раздраженный блеск в глазах и вздувшаяся на виске вена, которую Юэ Ци видит только тогда, когда ученик Ань Дина портит важные документы. — Большой демон с рогами и гигантским молотом. Кривобокий демон с, представьте себе, не двумя, а ОДНОЙ рукой! И маленькая женская фигура во главе стаи других разномастных демонов. О, радость. Короче говоря! Эта группа демонов пытается хитростью приблизиться к горе Цан Цюн и у них это получается просто ужасно. Они уже упустили шанс напасть на секту, опоздав на целую чертову неделю, чтобы нагнуть нас и просто Разбить. Наши. Задницы. Когда мы были наиболее уязвимы! Если этот шиди может быть таким смелым, чтобы предложить, но хорошо было бы иметь наблюдателей, следящих за этими демонами, чтобы предупредить нас, когда они сделают что-то глупое, например, нападут на секту. Мы могли бы просто ударить их горстью талисманов и избавиться от них.       Шан Цинхуа сделал глубокий вдох и провел рукой по лицу, оттянув нижние веки, обнажая налитые кровью белки глаз и мясисто-розовую внутреннюю часть века. Юэ Ци сжал губы, ничего не сказав.       — Они действительно такие жалкие. Мне хочется почти взять их за руку и сказать: «Вот, милая, баба тебе поможет». Этот подземный переход прямо здесь мог бы уберечь тебя от обнаружения этими двумя деревнями. Или эта густо заросшая лесом местность, по которой, кажется, невозможно пройти, на самом деле имеет тропы, которые вытоптали и расчистили дикие хребторогие кабаны. — Шан Цинхуа подпер голову рукой, лениво обводя на карте области, о которых говорил, с маниакальной улыбкой на лице.       — С Шан-шиди все в порядке? Неужели этому шисюну нужно позвать Му-шиди? — Юэ Цинъюань немного боялся за психическое здоровье человека, заляпанного чернилами. На конференции он выглядел в порядке — о, точно… Возлюбленный Шан Цинхуа бросил его. Это пролило свет на ухудшающееся настроение лорда Ань Дина. Юэ Ци почувствовал, что сочувствует шиди, было ужасно потерять любимого человека.       — А. АААА! Этот шиди извиняется перед Чжанъмэнь-шисюном! — Шан Цинхуа резко встал и низко поклонился. — Этот Лорд Пика позволил разуму блуждать. Свитки содержат описания демонов и просьбы, пожалуйста, прочтите их и карту на досуге. Извините.       Юэ Ци обеспокоенно наблюдал, как напряженный человек едва не врезался лицом в дверь, когда уходил. Вздохнув, он поправил стол, отложил новые бумаги в сторону аккуратной стопкой и начал их просматривать. Как указал шиди, никаких атак не было, не нужно паниковать всей сектой, но действительно стоит поместить людей на линии визирования. Так что он позвал главного ученика и приказал взять несколько адептов, чтобы они отправились на сторожевые башни вокруг гор. Если то, что он увидит, окажется более пагубным, то он отправит всю секту под замок. ⥤𑁍⥢       Бинхэ бежал с улыбкой на лице, вьющиеся волосы развевались позади, когда он проскочил мимо других бегунов в цветах Цин Цзин и Бай Чжань. Шицзунь собирался устроить ему праздник! Шицзунь признал его победу! Он заставил Шицзуня гордиться! Шэнь Цинцю даже сказал «мы». Полудемон знал, что старший мужчина не имел в виду всех его боевых братьев и сестер, поэтому надеялся, что это означало, что присутствующие тогда в комнате Лорды Пика присоединятся. Все трое, там для него. Ло Бинхэ рассмеялся, сильнее работая ногами, пока бежал, чтобы найти Нин-шицзе.       Он нашел ее подпрыгивающие косы во главе группы, где она бежала бок о бок с Мин Фан, рванул к ней, ноги заскользили, и он чуть не покатился кубарем, когда резко замедлил бег. Нин Инъин поправила заднюю часть его мантии, удерживая в вертикальном положении.       — Бинбин, я думала, у тебя проблемы? Почему ты выглядишь таким счастливым?       — Шицзунь будет праздновать мою победу на конференции! — Он был так счастлив, что подхватил Нин Инъин и закружил ее. — Я увижу его сегодня вечером!       — Это фантастика! Я так рада за тебя, Бинбин! — Она прижала его голову к лифу. Почувствовав, как дашисюн сверлит его взглядом за такую вопиющую близость к Нин Инъин, он решил помочь боевому брату.       — Шицзе, Мин-шисюн, нам ведь нужно пробежать всего пятьдесят кругов, верно?       — Да? — ответила Нин-шицзе, наклонив голову в замешательстве относительно того, что он задумал. Мин Фань просто скрестил руки и приподнял бровь.       — Как насчет того, чтобы сделать круги немного интереснее? Демоны иногда похищают людей, верно? Так что давайте попрактикуемся в сценарии. Дашисюн будет заклинателем, Нин-шицзе — жертвой, а я буду демоном. — Мин Фань открыл рот, собираясь задать ему вопрос, но Бинхэ подбросил Нин Инъин на плечо и помчался, дико хихикая, по тропинке.       — Подожди! Бинбин, ты, маленький ублюдок, вернись сюда! — бросился в погоню Мин-Шисюн.       — Поймай меня, если сможешь, заклинатель! Лучше поторопись, иначе я сделаю с ней все, что захочу. Шицзе, войди в образ.       Нин Инъин прикрывала рот, хихикая, а затем немного подняла ноги и потянулась к Мин Фаню. На ее лице была широкая улыбка, когда она разыгрывала свое «несчастье».       — Ааааах, мастер-культиватор, пожалуйста, спаси меня! Этот демон собирается осквернить мое девственное тело своим зверским столбом!       Мин Фань издал позади задыхающийся звук, а Ло Бинхэ фыркнул от смеха, почти остановившись, чтобы дышать. Дашисюну потребовалась минута или около того, чтобы «спасти» Нин Инъин, подставив ему подножку и поймав шицзе во время падения.       — Мой герой. — Нин-шицзе обхватила лицо Мин Фаня и поцеловала. Лицо боевого брата стало ярко-красным, глаза расширились. Глупая улыбка озарила лицо, когда она отстранилась. Затем она подхватила их шисюна широко расставив ноги и повернулась к Бинхэ.       — Моя очередь быть демоном! Я собираюсь отнести этого человека в свое логово и высосать из него всю энергию. Удачи в попытках поймать нас, заклинатель.       Она разбежалась, вливая ци в ноги и запрыгивая на деревья. Полудемон побежал за ними.       — Эй, почему дашисюн не зовет на помощь?       Мин Фань заглянул через плечо Нин-шицзе и показал ему средний палец.       — Я нахожусь под властью этой очаровательной демоницы, тебе придется спасти меня против моей воли.       Ло Бинхэ покачал головой и побежал. Пожалуйста, черт возьми, Мин Фань. ⦅🀆⦆       К тому времени, как все ученики закончили бежать, уже был поздний вечер. Группа Бай Чжань стонала, поскольку им пришлось проделать путь обратно к своей вершине, прежде чем они могли упасть в обморок. Бинхэ и другие юноши из Цин Цзин разделись и окунулись в Тихий бассейн. Девочки могли воспользоваться ванной и горячей водой Шицзуня. Природная ци и чары Тихого бассейна очистили их от грязи и пота на телах. Он также принес одежду в бассейн, желая быть в самом презентабельном виде, когда его позовут в бамбуковую хижину.       Его братья по оружию либо принесли сменную одежду, либо высушивали форму с помощью ци, как это делал Бинхэ. Он высушил штаны и сложил их, отложив в сторону, пока окунал голову в воду и вытирал лицо и волосы. Он выскочил на поверхность и затряс головой, как собака, прежде чем вылезти из воды. Несколько шисюнов завыли на него и стали кричать «мастер двойного совершенствования», пока он надевал штаны.       — Вы бы хотели иметь все это. — Он указал на промежность, прежде чем послать волну воды в других учеников с помощью ци. Мальчики отплевывались и смеялись в хорошем настроении. Он схватил мокрые рубахи, расправил и направился в общежитие. Пин Дэ, Мин Фань и еще несколько человек уже были в комнате. Пин Дэ щипал гуцинь и записывал по пути. Полудемон тяжело опустился на кровать. Послав волну ци через ханьфу, он начал быстро сушить ткань, пока его другая рука возилась с нефритовой Гуаньинь на шее.       Он нервничал, не зная, как они будут праздновать и кто еще там будет. Если его просто погладят по голове или вручат подарок...       — Не мог бы ты прекратить? Это раздражает. — Мин Фань многозначительно посмотрел со своей кровати, одетый в нижнюю мантию, зажимая пальцем между страницами книги, которую читал, чтобы сохранить место. Ло Бинхэ понял, что постукивал каблуком, достаточно громко, чтобы другие студенты тоже смотрели на него.       — Извини, дашисюн. — Главный ученик хмыкнул, но отложил книгу и пошарил в личном сундуке у основания кровати. Вытащил расческу и подошел к Бинхэ, садясь позади.       Мин Фань взялся за волосы расчесывая кудрявый беспорядок, распутывая узлы на концах и продвигаясь к макушке.       — Этот шисюн не допустит, чтобы его шиди отправился к Шицзуну с крысиным гнездом на голове.       Бинхэ сидел неподвижно и позволял Мин-шисюну расчесывать волосы. Он слегка повернул голову и пробормотал себе под нос так, чтобы слышал только старший.       — Почему бы тебе не признаться шицзе?       — Почему бы тебе не признаться Шицзуну?       Полудемон прошипел:       — Это другое.       — Это отличается тем, что Шицзунь — наш мастер, и имеет власть над тобой. Это одинаково в том, что они оба люди, которых мы уважаем, о которых заботимся, и боимся потерять то, что у нас есть с ними, если они узнают о наших чувствах. — Мин Фань дернул его за волосы, стянув кожу на голове. Младший толкнул мудака локтем, но понимал его слова. Шицзунь может не увидеть в нем потенциального жениха, и отношения, которые у него есть с Шицзунем, будут разорваны в клочья. Признаться Шэнь Цинцю пока не было возможности.       Он непреднамеренно признался Лю Цинге после нападения и напугался до смерти, что все испортил, но вместо этого все превратилось в соревнование. Он мог ухаживать за Богом Войны с условием того, что все его достижения могут быть отвергнуты. Также они договорились, что оба попытаются завоевать Шэнь Цинцю, не говоря Лорду Цинцзин, что ищут ухаживаний. Что также провалилось, когда мужчина, о котором идет речь, вышел в ханьфу Юэ Цинъюаня.       Дверь общежития вылетела из петель, и в проёме предстал лорд Бай Чжань, белые и серые одежды покрыты кровью от убитого животного, которое нес на плечах.       — Иди сюда, сопляк.       Мин Фань завязал волосы Бинхэ в пучок и подтолкнул к двери, прежде чем вернуться в кровать и взять книгу. ⥤🀁⥢       Паршивец был эффективен в разделке взрослого короткошерстного монстра, которого он нашел. Странные звери были хороши для совершенствования и имели приличный слой жира, поэтому он подумал, что ученику Цин Цзина будет достаточно легко их приготовить. Лю Хэн наблюдал, как напрягаются мышцы на спине Ло Бинхэ, когда он разделывал зверя.       Пройдет совсем немного времени, прежде чем он станет настоящим мужчиной. Через несколько лет этот негодяй может отказаться от амбиций и остановиться на ком-то, кого будет легче добиться. Цинге даже сомневался, что у кого-то из них есть шанс отвоевать Шэнь Цинцю у лидера секты. Бог войны скрестил руки на груди, нахмурившись от этих мыслей. Что-то в том, что Ло Бинхэ сдался, не укладывалось у него в голове. Но это не должно иметь значения. Если негодяй сдастся, значит, он сдастся, если нет, значит, нет. Лю Хэн активно отрицал привязанность собаки, так почему его должно волновать, если он сдастся?       Почему он так разволновался? Еще даже не прошло и суток!       — Вот ты, маленький зверек, — Шэнь Цинцю появился из ниоткуда, бесшумный, как тень. — И Лю-шиди... Бинхэ приготовь еду, достаточную для четверых. Этот мастер помоет твоего шишу, прежде чем он сядет обедать с нами.       Ло Бинхэ кивнул, и опасная роза схватила его за запястье, потащив в бамбуковую хижину. Лю Цингэ обнаружил, что его бесцеремонно втолкнули в умывальную комнату с приказом смыть с себя грязь. Ворча, он снял окровавленную мантию и бросил в бочку, со взрывом ци послав кровь из ткани в воду, котороя, кажется была, из Тихого пруда Цин Цзина, поскольку кровь исчезла, оставив воду чистой и прозрачной.       Он взял запасную мочалку и вытер лицо и подмышки. Этого должно было быть достаточно, чтобы утешить чопорность другого Повелителя Пика. Накинув мантию, Лю Цинге планировал просто уйти и вернуться на свой пик. Он принес чертового зверя, ему не нужно было его есть. Чжанъмэнь-шисюн сидел в главной комнате, держа в руках две коробки. Старший поднял на него глаза, когда он вышел из купальни.       — Лю-шиди, этот шисюн не знал, что ты уже здесь. Хочешь чаю?       Он покачал головой.       — Нет, этот шиди не останется. Спасибо за предложение.       Лю Хэн повернулся на каблуках, чтобы уйти, и столкнулся лицом к лицу с Шэнь Цинцю.       — Ты уходишь? Я так не думаю. Ты остаешься и поздравляешь нашего ученика с победой.       Жар наполнил лицо, и Лю Цинге захотелось сказать, что он уже оказал проклятому паршивцу благодеяние, которым этот маленький засранец воспользовался!       — Я сделал это на Конференции и только что убил зверя. Что еще ты хочешь, чтобы я сделал?       — Ты останешься и будешь есть с нами. — Шэнь Цинцю указал на стол, бросив на него ледяной взгляд. Зачем ему нужно было оставаться? В чем смысл? Он выполнил свою часть работы, и если уйдет, это даст Ло Бинхэ время заняться другими своими интересами. Он будет мешать, если останется.       — Нет. — Бог Войны сделал шаг назад, пытась обойти человека, и случилось неожиданное. Его схватили за воротник ханьфу, потащили назад в комнату и толкнули на довольно большие колени.       — Чжанъмэнь-шисюн, помоги мне, пожалуйста, и удержи его там? — Две сильные руки обхватили за талию прижав руки к бокам.       — И-извиняюсь, Лю-шиди. — Он был на коленях у Юэ Цинъюаня! Какого хрена!? Он зарычал и попытался вырваться из хватки более крупного мужчины, но в итоге оказался сжат еще сильнее. Ребра, казалось, скрипели от напряжения. — Пожалуйста, воздержись от стольких движений, шиди.       Он захрипел, и рука немного отодвинулась, чтобы дать возможность дышать. Это было унизительно. Ло Бинхэ потратил это время, чтобы войти в комнату, неся большой поднос.       — Шицзун, я закончил ужи-ииин. — Голос молодого человека стал немного хриплым, когда увидел происходящее в комнате. Теперь паршивец был полностью одет, волосы перевязаны в хвост. Принесенная еда пахла божественно. Предательский желудок заурчал при мысли о том, что готовит маленькая собака. Ученик Цин Цзин поставил поднос на середину стола, и Лю Цингэ увидел, что чернота его зрачков расширилась, оставив янтарное светящееся кольцо вокруг темных озер.       — Спасибо, мой маленький зверек. Да будет известно, что кто-то пытался уйти и его пришлось сдержать, но это не помешает нам насладиться сегодняшним вечером, — сопляк Шэнь Цинцю кивнул и начал раскладывать порции, дав каждому миску горячего дымящегося риса и расставив блюда с мясом и овощами.       — Шицзунь, как будут есть Лю-шишу и Юэ-шибо?       Змей промычал, зеленые глаза метнулись между ним и главой секты. Элегантная рука потянулась за парой палочек для еды, схватила овощ и комок риса и, держа другую руку снизу для страховки, поднесла еду ко рту Чжанъмэня. Лю Цингэ почувствовал, как руки вокруг него напряглись и расслабились, когда старший мужчина принял еду. Он мог чувствовать другого мужчину вдоль всей спины, когда Юэ Цинъюань глубоко напевал в груди, пока жевал.       — Ах, этот ученик видит. Этот Бинхэ будет рад помочь своему шифу есть!       Паршивец скопировал своего хозяина и приготовил кусок для Юэ-шисюна. Снова руки вокруг Лю Хэна напряглись и расслабились, когда мужчина откусил кусок.       — Спасибо, Сяо Бинхэ.       Шэнь Цинцю поднес кусочек к губам, и Бог Войны нерешительно открыл рот, чуть не застонав, когда вкус коснулся языка. Пикантная пряность с небольшой долей сладости, чтобы еда не была слишком острой. Он не хотел такой близости от Шэнь Цинцю перед публикой! Лю Хэн надеялся, что сможет взять ядовитую розу посмотреть на Сказочных Крылатых Зябликов-Драконов в качестве их первого момента близости. Ло Бинхэ слишком уж наслаждался. Бесстыдный пес наблюдал с прикрытыми глазами, когда он или Чжанмэнь-Шисюн принимали пищу, довольная улыбка изогнула губы.       Он снова попытался вырваться из хватки лидера секты, но его снова крепко сжали и прижали еще сильнее к коленям. Низкий голос шисюна прозвучал прямо у уха.       — Пожалуйста, не двигайся так, шиди.       — Тогда отпусти меня. — Он стиснул зубы отказываясь дрожать. Шэнь Цинцю отпил глоток чая и взглянул на него.       — Можно ли доверять Лю-шиди, что он не убежит? — Лю Хэн усмехнулся и человек фыркнул. — Этот мастер воспринял это как отказ. Ты не можешь остаться, пока Бинхэ не откроет свои дары?       Юноша вздрогнул и поспешно поставил на место миску с рисом.       — Для этого скромного обед с тремя лордами Цан Цюна — это уже достаточный подарок!       — Это может быть правдой, но твой шишу и этот мастер посчитали, что ты заслужил что-то особенное за свое первое большое достижение. — Лорд пика Цин Цзин взял две коробки, которые Юэ Цинъюань достал ранее и поставил на стол перед учеником. Ло Бинхэ уставился на коробки с почти настороженным выражением лица. Разве мальчик не знал, что такое подарок?       Лю Цингэ снова почувствовал, как руки Чжанъмэня сжимаются вокруг него, сердце сзади забилось быстрее, когда Бинхэ потянулся за меньшей из двух коробок. Юэ Цинъюань беспокоился о реакции мальчика на подарки. Первая коробка представляла собой набор конфет; печенья и сахара, которые, как он был уверен, сам мальчишка мог бы лучше приготовить. Вторая коробка была больше, и шисюн снова сжал и наклонялся вперед так, что Лю Цингэ почувствовал, что задыхается.       — Чжанъмэнь...       — Хм...       Они оба повернули головы, чтобы посмотреть друг на друга, и их носы столкнулись. Он чувствовал дыхание другого мужчины на губах. Глаза Лю Хэна расширились от близости, и он поспешно отвернулся, лицо горело. Слишком близко. Слишком близко.       Их неловкий момент остался незамеченным двумя другими мужчинами в комнате, и Бог Войны повернулся к Ло Бинхэ. Молодой человек держал в руках шелковый ханьфу, черный цвет был насыщенным, а вышивка искусно выполнена. На Бинхэ это смотрелось бы потрясающе.       — Тебе нравится? Может, он немного великоват, но твой Юэ-шибо может его подогнать. — Юэ Цинъюань звучал немного нервно, и Лю Хэн старался не думать о том, почему (старался не думать о почти поцелуе). Ученик Цин Цзин прижал одежду к груди и вытащил из коробки корону для волос и булавку. Паршивец онемел. Янтарные глаза широко распахнулись и пытливо посмотрели на всех.       Никто из них не ожидал, что Ло Бинхэ начнет плакать.       Трое взрослых мужчин вскочили и бросились к юноше, чтобы попытаться что-то сделать, но Бинхэ схватил их и притянул к себе.       — Я просто... я просто так счастлив.       Они все так и сидели вместе, позволяя прижаться к ним и плакать.