Любить себя.

      Мин Фань ворвался в общежитие, требуя, чтобы все оделись и были начеку. Ло Бинхэ накинул ханьфу, не потрудившись завязать его как следует, и схватил Чжэн Ян. Шисюны прыгали вокруг, натягивая одежду и привязывая мечи к поясам. Направляясь к двери он наткнулся на одного из шисюнов, который перебирал стопку талисманов и выбрался наружу как раз вовремя, чтобы увидеть, как аварийный защитный барьер замерцал, превращаясь в купол вокруг Пика.       Подбежав к бамбуковому дому, он увидел в главной комнате Мин Фаня, держащего руку на панели активации барьера, а не Шицзуна.       — Дашисюн, что происходит? Где Шицзунь?       Старший ученик посмотрел на него и сжал губы.       — Шицзунь находится на пике Аньдин для встречи с Шан-шишу. Был зажжён аварийный сигнал секты. Мы должны оставаться здесь и быть готовыми сражаться со всем, что попытается напасть, и ждать, пока Шицзунь или другой Повелитель пика пришлют вести.       — Понял Мин-шисюн. — Снаружи его братья-воины готовились к опасности; рисовали линии на земле, размещали талисманы в стратегических местах, насыщали область ци с помощью гуциней. Бинхе нашел шицзе в суматохе движения и побежал к ней. Если на них нападут, он хотел быть рядом, чтобы помочь защитить спину.       Колокол Северной сторожевой башни зазвонил в темноте ночи. Головы его и его братьев и сестер повернулись на шум, и вдалеке они все увидели, как в воздух поднимается огненный столб. Ло Бинхэ сглотнул, положив руку на рукоять меча. Ночные Охоты, миссии и рейды на один пик — это одно. Атака на всю секту — это другое. Должно быть, тысячи демонов пытаются атаковать пики. Все они стояли в тревоге. Хотя северная сторона секты была далеко, их могли призвать в качестве подкрепления, но сейчас все, что они могли сделать, это ждать.       Приступ усталости навалился на него, и он покачнулся. Грубо тряхнув головой, Ло Бинхэ быстро моргнул, чтобы прочистить голову. Это напряжение, должно быть, действовало ему на нервы, заставляя чувствовать себя слабым. Глубоко вздохнув, он крепче сжал рукоять Чжэн Яна. Усталость снова накатила, зрение потемнело, и земля поднялась ему навстречу.       — Бинбин!       Он открыл глаза и быстро оттолкнулся от земли, ожидая столкнуться лицом к лицу с обувью Нин-шицзе, но его встретили клубящиеся серые облака. Вскочив на ноги, он выхватил меч. Это, должно быть, уловка врага.       — Шицзе? Дашисюн?       Нет ответа. Они были поражены тем же вызванным истощением? Полудемон прошел сквозь серые облака, ступая тихо, пока искал своих боевых братьев и сестер. Пока он шел, Ло Бинхэ все больше и больше сбивался с толку. Если это было нападение, почему он не почувствовал никакой демонической энергии? Почему он не видит траву под ногами? Не слышит далекий звук стрекотания сверчков? Не чувствует запах сырости росы, собравшейся на зелени?       Закрученный туман не менялся, никогда не рассеивался, никогда не сгущался и, казалось, был бесконечным. Молодой человек решил, что попал в ловушку иллюзии. Первое, что произошло перед тем, как он оказался здесь, был внезапный приступ усталости, а затем глаза просто закрылись. Нападавший, должно быть, использовал этот момент, чтобы заманить его сюда. Где бы это ни было.       Где он был?       Застрял ли он тут, пока кто-то не поможет, или иллюзия со временем развеется? Бинхэ нахмурился и пошел. Он не хотел ждать, пока кто-то другой вытащит его из этой иллюзии. Он собирался разобраться сам.       Побег, побег... были чары, нюхательные соли и техники медитации, которые могли вырвать человека из иллюзии. Первые два ему были недоступны, но он мог попробовать третий. Он ускорил шаг и начал убеждать себя, что идет к чему-то. Воображение полудемона начало работать над тем, к чему он шел. Дверь слишком легко, он бы до нее добрался, и иллюзия могла бы затянуть его глубже, а не разрушиться. Лестницу можно зациклить на бесконечном подъеме. Ему нужно что-то более сложное, ему нужна иллюзия, которая даст ответ, как отсюда выбраться.       Его осенило, и он побежал, представляя, как он бежит все ближе и ближе к своему Шицзуну. Шицзунь всегда знает что делать, и даже фальшивый Шицзунь сказал бы ему, как выбраться.       Его идея оправдала себя, и вдалеке он увидел проблеск силуэта среди всех этих серых облаков. Торжествующая ухмылка расплылась по лицу, и он побежал к силуэту, мысленно повторяя: «Шицзунь, Шицзунь, Шицзунь».        С более близкого расстояния было видно, что фигура лежит, но Бинхе не позволил этому остановить или отвлечь его. У него была твердая основа в этом мире серого тумана, и он собирался уцепиться за нее. Подбежав Бинхе убедился, что это действительно Шицзунь, но человек плыл, спал и не реагировал. Он попытался представить, как учитель просыпается, но как бы сильно не старался, Шицзунь не шевелился.       Вздохнув, Ло Бинхэ представил себе кровать. Мягкие подушки и одеяла, которые всегда смяты, подушка с кисточками, которая всегда отбрасывалась в сторону в пользу Пикового Лорда, обвивающегося вокруг Чжаньмэнь Юэ. Кровать появилась под Шицзунем, и Бинхэ почувствовал себя немного лучше в этой ситуации. По крайней мере, он создал для иллюзии Шицзуня больше комфорта, окружив мягкими вещами, которые он любит. Взяв свисающую с края руку, Бинхе опустился рядом на колени.       — Шицзунь, этот ученик действительно хочет, чтобы ты проснулся. Этому ученику нужно руководство. — Может быть, он мог бы попробовать придумать шишу и шибо? Наверняка кто-то из них появится бодрствующим.       — Этот человек был прав, ты — необыкновенный талант. Тебе даже удалось манипулировать сновидным ландшафтом без какого-либо руководства. — Бестелесный голос разнесся эхом по пустоте. В нем было что-то глубокое, что приходит с возрастом. Это, должно быть, тот, кто заманил его в ловушку иллюзии.       — Кто ты? Почему ты запер меня здесь?       — Этого зовут Мэн Мо, и ты должен выказывать больше уважения к старшим. А за то, почему ты здесь, можешь поблагодарить своего Шицзуня.       Спящее тело начинает парить над кроватью, и Бинхэ запаниковал, опасаясь, что этот Мэн Мо может забрать Шэнь Цинцю. Поднявшись с колен, он схватил тело, и осторожно толкнул обратно на подушки.       Это был настоящий Шэнь Цинцю. Он тоже был пойман в ловушку иллюзии, но если это так, то разве он не должен был все еще бодрствовать? Почему он спал? Бинхе уставился в серую пустоту, надеясь мельком увидеть врага.       — Что ты сделал с моим Шицзунем?       — Я отправил его в сон во сне, чтобы он не прерывал нашу маленькую беседу. — Голос, казалось, становился ближе, эхо затихало. — Твой учитель много чего о тебе говорил. Что этот старший находит самым интересным, так это то, что такой праведный культиватор, как он, воспитывает полудемона.       Ло Бинхэ замер. У Шицзуна должно быть была причина раскрыть такую ​​информацию, что-то, что принесло пользу ему или Бинхэ. Если неправильный человек узнает о его происхождении, они оба будут в опасности. Доверившись, он решил сказать правду, устраняя недоверие, которое пытался навязать Мэн Мо.       — Этот ничтожный обязан Шицзуну жизнью. Он имел право убить меня за то, кто я есть, но проявил милосердие. За это этот ничтожный вечно благодарен.       — Он намерен использовать твою жизнь, мальчик. Предложил тебя вместо себя. Утверждал, что ты сможешь служить мне хозяином много лет.       Не теряя ни секунды, Бинхэ ответил:       — Тогда этот рад быть полезным Шицзуну.       — Он сказал, что ты чрезвычайно предан… — Тень выросла, и из нее вышел старик с белыми волосами и красными глазами. Борода и волосы были заплетены в косы, а вокруг тела драматично колыхались расшитые золотом черные одежды, из которых не торчали ни руки ни ноги. — Не волнуйся, этот старший не планирует причинять вред тебе или ему без причины. Правда в том, что твой учитель предложил тебя мне в качестве ученика. Сказал, что ты талантлив и можешь изучить мое искусство. Этот Мэн Мо ожидает, что твой учитель понял, что он, будучи человеком, не может всему научить молодого демона.       Бинхэ стиснул зубы проклиная свою кровь, которая, как он уже понял, разрушит его жизнь. Заберет из секты Цан Цюн. Изгонит прочь от Шицзуня, шишу и шибо. Он ненавидел, что демоническая половина так сильно влияла на его жизнь и если бы мог, то придумал, как избавиться от нее.       — Чему ты можешь меня научить, чего не может Шицзунь?       Старший Демон усмехнулся глядя свысока.       — Чему этот старший может тебя научить? Такой неблагодарный мальчишка! Твоя демоническая сторона будет только усиливаться, этот Старейшина может научить тебя сути демонического совершенствования, чтобы дать тебе некую форму контроля над твоими скрытыми силами. Увеличить свою силу так, чтобы даже господство над тремя мирами было в твоих руках.       Хм, так значит мастер иллюзий пытался соблазнить его возможной будущей силой. Хотя какая-то его часть чувствовала себя поколебленной при мысли о том, чтобы стать сильнейшим, его главные приоритеты лежали в другом направлении.       — Я не хочу доминировать над мирами. Я хочу остаться со своим Шицзунем. Я хочу продолжать жить в своем доме.       Мэн Мо зарычал на него, губы раздраженно скривились.       — Твой дом — это секта совершенствования! Твоя демоническая сторона может быть пока бездействующей, но что, как ты думаешь, произойдет, когда эта аура начнет просачиваться наружу?       Красные глаза демона широко раскрылись, а на бородатом лице появилась маслянистая ухмылка, и он подлетел ближе к лежащему Шень Цинцю. Длинная прядь чернильно-черных волос взлетела в воздух в сторону старейшины, как будто демон хотел почуять запах волос. Бинхэ зарычал, крепко сжимая Чжэн Ян.       Проклятый демон тихонько усмехнулся и поиграл с прядью волос.       — Есть способ подавить твою демоническую природу. Так ты сможешь остаться со своим любимым Шицзунем навсегда.       Бинхе вонзил острие меча под подбородок старшего демона оттолкнув от спящего учителя.       — Расскажи мне, как ее подавить.       — Прими мое учение, и тогда этот старейшина расскажет.       Челюсть заболела, настолько сильно Бинхе сжал зубы. Этот старый ублюдок.       — Ладно! Но я отказываюсь называть тебя Шифу.       — Маленький хренов негодяй. — Старший демон рассмеялся, его тело исчезло в облаке дыма, оставив после себя светящиеся красные глаза. — Договорились.       Мир вокруг начал дрожать и разваливаться, как разбитое стекло. Бинхэ потянулся к спящей форме Шицзуня, но тело начало таять, становясь полупрозрачным, а затем и вовсе исчезло.       Открыв глаза Бинхе тут же сел рывком и обнаружил себя в общежитии. Мин Фань и его братья по оружию сидели вокруг, даже Гунъи Сяо был там, глядя на него с легким беспокойством. Несколько человек тревожно теребили пальцы или постукивали ногами, но оживились, увидев, что он в сознании. Мин-шисюн вздохнул, плечи облегченно поникли.       — Блядь. Наконец-то ты проснулся, Бинбин. Почему ты вообще отключился?       — Этого шиди затащил в иллюзию демон. Дашисюн, где Шицзунь?— По группе понеслись шепотки, заставив Ло Бинхэ нахмуриться. Что произошло, когда он был без сознания?       Глаза Мин Фаня расширились, и старший ученик на мгновение потерял дар речи.       — Шицзунь на Цянь Цао. Чжаньмэнь Юэ приходил, чтобы сказать нам, что атака закончилась, и что Шицзунь находится в глубоком сне, вызванном демонами.       Ему нужно было пойти туда. Посмотреть, все ли в порядке с Шицзунем. Если этот старый грёбаный ублюдок что-то сделает с его Шицзунем, он лично изгонит демона самым болезненным способом из всех возможных.       «Этот старший загнал твоего Шицзуня глубоко в его собственную душу, чтобы тот крепче спал. Что бы ни случилось потом, все зависит от него. Помни, мальчик, ты не можешь избавиться от меня, тебе нужно, чтобы я научил тебя, как подавлять свою демоническую сторону».       Бинхэ нахмурился, услышав голос Мэн Мо, но вынужден был неохотно принять слова демона.       — Я иду на Цянь Цао.       Однако стоило начать вставать Мин Фань схватил его за руку.       — Пусть кто-нибудь из нас проводит тебя туда. А то вдруг ты снова потеряешь сознание.       — Я пойду с ним. — вызвался Гуиньи Сяо.       Мин Фань перевел взгляд на золотого мальчика, закатил глаза и отмахнулся.       — Ладно, но вам обоим лучше вернуться на пик к утреннему колоколу. ⥤🀤⥢       Свет постепенно пробился сквозь ресницы, но то, что он увидел, не имело смысла. Было темно, но возможно разглядеть каменный пол под собой и услышать звук падающей воды вокруг. Он не мог чувствовать ци. Что случилось с лесистой местностью, где находился лагерь демонов?       Какой лагерь демонов? Никакого лагеря демонов не было, последнее, что с ним случилось перед тем, как он застрял здесь, была эта насмешка на понятием суда со всеми этими ложными обвинениями, выдвинутыми против него старым коварным Хозяином Дворца и Зверем.       Голова была слишком напряжена, руки онемели. Он попытался пошевелить ими, но все, что получил, это звук дребезжащего металла и боль от покалывания, которая возникает при движении затекших конечностей. Подняв глаза, он разглядел, что руки были скованы над головой. Это было (не)правильно. Головокружение, которое он испытал с демоном сна, вернулось с полной силой, его сильно затошнило. Слава богу, желудок был пуст, иначе он бы выблевал себя на себя.       Мелькающие изображения затуманили зрение.       Это было похоже на просмотр фильма ПГБД глазами негодяя-злодея. Каждый момент и каждое чувство. Всепоглощающая зависть Шэнь Цинцю, его страхи, парализующее одиночество, сожаление и ненависть к себе. Каждое мгновение в котором он избивал Ло Бинхэ за то, кем был мальчик, за свои собственные неудачи, а затем просто потому, что зашел слишком далеко, чтобы остановиться. Каждое мгновение когда Юэ Цинъюань пытался приблизиться к нему, принося извинения, но никогда не давая объяснений. Лю Цингэ обвиняющий в разврате, сходящий с ума, безудержно нападая пока его собственное отклонение ци разрывало сознание на части до той поры пока шиди не упал без дыхания. Толчок Ло Бинхэ в пропасть, потому что он не мог заставить себя убить ребенка, которого ненавидел. Зверь возвращается, забирает Нин Инъин и запирает его.       Это так отличалось от его жизни. Ло Бинхэ был кошмаром прошлого, который преследовал, но он больше не позволял этому контролировать свои решения с мальчиком (он знал, что случится, если он это сделает). Он наблюдал, за мальчиком на расстоянии, и тот вырос, зная что им гордятся и обожают как маленькую овечку. Лю Цингэ был жив, они помирились и Бог Войны понял, как он был неправ в своих обвинениях. Лю Хэн заботился о нем, целовал его так сладко. Ци-гэ сказал ему, что он никогда не хотел уходить, ему потребовалось много времени, но его Ци-гэ сказал это и держал его, и он чувствовал себя в безопасности в объятиях мужчины. Он никогда не сбросит Бинхэ в пропасть! Маленький зверь был его. Его липкий ученик, который смотрел на него, как будто он был луной и звездами.       Боль пульсировала в висках, а кровь начала капать из носа. Казалось, что череп вот-вот лопнет. Под ним замигали маленькие темные точки, и он понял, что плачет.       Плачет от жалости к жизни, которая казалась кошмаром.       Плачет от зависти к жизни, которая казалась сном.       Что-то шевелилось под кожей, это началось как зуд и переросло в ощущение, будто кожа горит. Он корчился от боли, онемевшие руки дергались в цепях, а ноги брыкались о каменный пол. Он открыл рот, чтобы закричать...       Челюсти сжались. Он не мог кричать. Он не позволял себе кричать. Зверю нравилось слушать его крики. Никто бы все равно не пришел спасти его. Он не понимал, что с ним не так или почему у него были эти видения (сны?), но он не позволит таким фантазиям сломать себя. Он не кричал, но и не мог остановить слезы, текущие по его лицу.       — Шицзунь... — Боль прекратилась, и он ахнул, повиснув в путах. Большая рука обхватила щеку и подняла голову, чтобы встретиться с ярко-красными глазами и светящимся демоническим знаком. Зверь. Это был не его ученик, это была не его маленькая овечка. Большой палец провел под глазом, и он замер под фальшивой нежностью прикосновения. — Этот удивляется, что так взволновало Шицзуна.       Голова снова запульсировала, и из носа хлынул новый поток крови, он зажмурился и невольно заскулил от боли. Было слишком много всего, голова казалась слишком полной.       Это больно       Это больно       Это больно       — Что с тобой? — Цепи ослабли, его тело смялось, как марионетка с обрезанными нитями. Он чувствовал, как голова наклоняется в одну сторону и в другую, и еще одна волна тошноты прокатилась по нему, когда Зверь грубо втолкнул свою ци в его вены. Зверь начал бормотать себе под нос. — Ты не отклоняешься от ци, не отравлен, и я даже больше не использую паразитов…       Он просто хотел перестать страдать. Сесть в своей постели, полной подушек, с Ци-гэ рядом, Лю-шиди и его маленькой овцой, приносящем нового монстра на обед. Его ударили по лицу, вырвав из фантазии.       — Прекрати, тебе пока нельзя терять сознание. Расскажи мне, что с тобой.       Он не хотел доставлять Зверю такое удовольствие. Он хотел вернуться в эту странно прекрасную фантазию. Он хотел чувствовать себя в безопасности, в тепле и в любви... Его грубо встряхнули.       — Шэнь Цинцю, я не позволю своей игрушке сломаться пока не поиграю с тобой как следует! — Зверь вложил ци в голос и, применив технику Дьявольского очарования клана демонов, прорычал: — Скажи мне, что с тобой не так.       Рот открылся, чтобы подчиниться приказу.       — Я тебя ненавижу.       Ноздри Зверя раздулись, демонический знак засиял ярче, а когтистый кулак поднялся вверх. Он продолжал говорить, не знал почему, но говорил.       — Но мне приснился сон, в котором я этого не делал. Где я смотрел на тебя и не видел уродливого отражения себя. Ты был совершенен. Идеальный возраст. У тебя была идеальная мать. Идеальное телосложение. Идеальное тело. Даже когда я узнал, что Мин Фань дал тебе эту дерьмовую книгу, ты все равно стал совершенно могущественным. Всем, чем я не был. Всем, чего я хотел быть.       Красная горячая боль пронзила череп, звон оглушил уши, и еще больше крови закапало из носа. Глаза закатились, и он издал прерывистый вздох упав на каменный пол, задыхаясь, пережидая неудержимую агонию, исходящую из собственной головы.       — Зверь… — Его зрение было размытым, он не мог толком разглядеть фигуру перед собой. Протянув руку, он потрогал молодого человека. Он хотел свою маленькую овечку. Того, кто улыбался и выкапывал для него цветы. — Мой маленький зверь.       Используя одежду Зверя, он выпрямился и взглянул на то, что должно было быть лицом демона.       — Ты был бы идеален для меня... не так ли?       Прижавшись к крепкому телу, он выпустил давление в голове с новыми слезами.       — Я ненавижу тебя, Зверь, но нет никого, кого я ненавижу больше, чем себя.       Глаза закрылись, и он снова почувствовал, как его трясет Зверь, демон выл на него, но на этот раз глаза не открылись. На этот раз ему позволили проскользнуть в эту уютную темноту. Может быть, он снова увидит эту странную, но прекрасную фантазию? ⦅🀆⦆       Каре-зеленые глаза снова распахнулись, и он вздрогнул от резкого яркого света. Он больше не был в той каменной комнате с падающей вокруг водой. Он чувствовал фантомные боли от этих странных извивающихся существ, которые были под кожей , и тупую боль в черепе. Он больше не был связан цепями, и чувствовал, как ци отвечает на зов. Он был Цзю Юанем, он больше не был тем ненавидящим себя жалким человеком. Он только что был в оригинальном мире Пути Гордого Бессмертного Демона.       Сжавшись, Шень Шень обхватил себя руками, положил руку на сердце и заплакал. Он мог плакать здесь. Он мог плакать и чувствовать себя лучше. Он мог плакать о том, что это могло произойти с ним. Что это могло быть его судьбой. Рыдания сотрясали тело.       О, боги, он превратил своего маленького зверя в монстра. Он убил Лю Цинге. Он отталкивал Ци-гэ снова и снова, и это даже стало бы причиной его смерти. Плач становился все громче и громче, пока не превратился в крик, такой громкий, как он хотел этого в том ужасном месте.       Ци электризовала воздух вокруг, искры превращались в пламя, пламя лизало стены и становилось все более ненасытным. ⥤🀍⥢       Юэ Ци сидел за столом, положив руки на колени, и делая глубокие медитативные вдохи. Несмотря на истощение событиями дня, сегодня ночью он не мог уснуть.       Проснулся в своей постели на Цюн Дин, одинокий и измученный после бессонной ночи он отправился на пик Цин Цзин в надежде разделить прекрасный ужин со своим диди и сяо Бинхэ, но вместо этого наткнулся на Лю Цингэ и Шэнь Цинцю, разделяющих личный момент. Сяо Цзю выглядел таким счастливым, целуя Лю Цингэ. Счастливым в том смысле, которого его Ци-гэ не заслуживал дать ему. Лю-шиди хорошо позаботится о Шэнь Цзю. Даст его диди жизнь, о которой они мечтали, когда были маленькими.       Затем был Бинхэ и чувства мальчика к нему. Невинный поцелуй, простое целомудренное прикосновение губ к губам, которое дал ему ученик Цин Цзин, заставили его почувствовать себя несчастным. Как будто он украл привязанность Бинхэ. Привязанность, которую молодой человек должен был отдать кому-то более достойному. Как ему удалось обмануть сяо Бинхэ и заставить полюбить? Бинхэ был молод, красив, вундеркинд, он мог получить кого угодно, кого захочет. Бинхэ не должен был опускаться до кого-то вроде Юэ Ци.       Аварийная вспышка, демоны, Лю Цинге, выглядящий совершенно сломленным, держащий безмолвное тело Сяо Цзю. Горький взгляд мужчины на Му Цинфана, когда целитель выгнал их из комнаты содержания пациента. Он успокаивающе сжал плечо Лю-шиди в знак понимания, и Бог Войны наклонился к прикосновению. Шэнь Цзю был важен для них обоих и оба понимали, что никто из них не останется в стороне.       Сделав еще один успокаивающий вдох, Юэ Цинъюань подавил эмоции и заставил себя смотреть на все с нейтральной позиции. Он не может позволить личным делам захлестнуть его. Он — лидер секты хребта Цан Цюн, у него были обязанности, которые ставили должность выше его собственных жалких желаний и стремлений.       — ШИФУ! — Он замер на середине мысли, когда его главный ученик ворвался в кабинет. — Пик Цянь Цао горит!       Может быть, он разгневал одного из Богов тем утром? Он схватил свои мечи и помчался к Пику Целителей. Гора горела, как факел. Второй меч гремел от ругательств и выл, пока он летел к пылающему Пику.       Как только он приземлился, то увидел, как студенты Цянь Цао, Ань Дин и Ку Син в панике бегают вокруг, отчаянно пытаясь потушить ревущее пламя, создавая цепочки к колодцам вокруг вершины и передавая ведра с водой вверх, чтобы потушить пожары. Некоторые эвакуировали пациентов. Некоторые сносили опорные балки горящих зданий, чтобы потушить пламя и не дать огню распространиться дальше.       Ударом зачехленного Сюань Су Глава Ордена послал мощный порыв ветра в один из пожаров, погасив, а затем позвал Лорда Пика.       — Му Цинфан!       — Сюда!        Он побежал на голос и увидел человека снаружи палаты, в которой должен был находиться Шэнь Цинцю. Кровь застыла в жилах. Все здание было охвачено пламенем. Целитель выглядел серьезным.       — Пожары были вызваны Шэнь-шисюному которого случилось отклонение ци, и теперь никто не может добраться до него. Лю-шисюн и один из учеников Шэнь Цинцю пытаются, но...       Стена здания рухнула, и Лю Цингэ, державший Ло Бинхэ, вылетел наружу; Бог Войны принял на себя основной удар.       Молодой человек уже вставал и бежал обратно к горящему зданию. Юэ Цинъюань перехватил его, схватив за воротник, чтобы не дать нырнуть в огонь. Бинхэ задергался в хватке.       — Шибо, отпусти! Отпусти! Пожалуйста! Шицзуню нужна помощь. Отпусти!       Глава секты оттащил брыкающегося и кричащего юношу от здания и остановился перед Лю Цинге.       — Держи и не позволяй следовать за мной.       Бог Войны кивнул, схватил Ло Бинхэ, прижав руки к бокам, и крепко держал, пока тот извивался в руках. Затем Юэ Ци спокойно пошел к пылающему пламени, вытаскивая второй меч и создавая барьер с помощью ци. Жар был ошеломляющим, и чем дальше он шел, тем больше чувствовал, как что-то отталкивает его.       Продолжая нажимать, он протолкнул больше ци через второй меч, чтобы бороться с растущим весом энергии, отталкивающей назад. Лезвие завизжало, и на краю лезвия образовалась трещина. Подожди еще немного. Он мог видеть диди. Он был почти там. Он мог продержаться еще немного. Трещина стала длиннее и раскололась, и лезвие разбилось.       Юэ Ци был отброшен на несколько цуней, но поднял скрещенные руки перед собой и надавил, даже когда обжигающий жар начал пожирать рукава. Он не мог вытащить Сюань Су. У него кончится энергия, прежде чем он достигнет шиди, а если он поднесет ножны к этому жару, они будут съедены, и сила Сюань Су выльется наружу. Тогда он также умрет, а Сяо Цзю последует за ним.       Кожа рук покрылась волдырями, но он проигнорировал это. Боль была ничем. Он был почти там. Он был прямо рядом с кроватью, нетронутой пламенем; диди свернувшийся калачиком сидел прямо перед ним. Он чувствовал, как будто пытался сдвинуть гору, тянувшись вперед, кожа покрылась волдырями и шипела, но он смог коснуться руки Сяо Цзю.       Шень Цзю вздрогнул и сьежился ещё сильнее, прежде чем голова дернулась вверх, и зеленые глаза встретились с его глазами.       — Ци-гэ…       — Ци-гэ! — Юэ Ци внезапно оказался с руками, полными Сяо Цзю, и огонь вокруг них погас. Руки лапали его, живот, плечи, лицо, как будто Шень Цзю не мог понять, был ли он настоящим. Руки остановились на его обожженных и кровоточащих руках. — Глупый Ци-гэ! Посмотри на себя. Ты ранен из-за меня.       — Твой Ци-гэ умрёт за тебя, Сяо Цзю.        Мужчина ударил его рукой по груди.       — Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня! Я хочу, чтобы ты жил! Ты глупый. Импульсивный. Человек! — Каждое слово подкреплялось ударом.       — Если бы я этого не сделал, Лю-шиди и сяо Бинхэ продолжили бы попытки.       — Никто из вас не должен был пытаться! — Шэнь Цзю свернулся у него на груди. — В конце концов я бы себя исчерпал.       — Тогда Сяо Цзю подвергся бы большей опасности.       Они долго сидели в тишине. Юэ Ци видел, как Му Цинфан заглядывает в разбитое окно, проверяя ситуацию. Пока никто не вошел, и глава секты предположительно оттого, что целитель не хотел, чтобы кто-то случайно вызвал еще одно отклонение.       — Ци-гэ, пообещай мне кое-что. — шиди отстранился и обхватил его лицо, заставив их посмотреть друг другу в глаза. — Если тебе когда-нибудь придется выбирать между мной и сектой, выбирай секту. Пообещай мне, что ты не будешь безрассудно подвергать себя опасности ради меня.       Руки Юэ Ци дернулись. Он хотел поднять диди, но не думал, что сможет, даже если тот позволит.       — Я не могу этого обещать.       Зелёные глаза напротив горели огнями, наполненные болью, а руки на его лице дрожали.       — Почему бы и нет?       — Я отказываюсь оставлять Сяо Цзю позади во второй раз. — Такой простой ответ, но это правда. Он сделает все, что в его силах, чтобы никогда больше не оставлять своего Сяо Цзю позади.       — О, Ци-гэ… — Лицо Шень Цзю сморщилось, ресницы стали влажными. Его мягкие руки гладили щеки Юэ Ци. — Что я буду делать с тобой?       У него не было ответа на это. Юэ Цинъюань мог только надеяться, что его Сяо Цзю все еще будет помнить о нем, даже когда жизнь его диди движется дальше, и у него остается все меньше времени для Ци-гэ. Он мог только надеяться, что его все еще будут приветствовать в доме Сяо Цзю. Если в будущем Шэнь Цзю будет счастлив, то и Юэ Ци будет доволен.       Юэ Ци мог только надеяться. ⥤🀤⥢       Что за хрень.       Все было под контролем. Шень Шень разрушил планы Ша Хуалин, убил половину ее войск (как минимум) и сумел сделать Мэн Мо учителем Бинхэ (вероятно, он действительно на это надеется, черт возьми). А потом он пошел и устроил... отклонение ци на всю гору!       Цзю Юань просто хотел тихо-мирно покричать, возможно немного выплакаться. Выплеснуть боль и нежелательные эмоции из этого путешествия в ПГБД из Кошмарной Реальности: оригинальный Шень Цинцю DLC. Он был в порядке. Он где-то читал, что плакать полезно. Совершенно естественная, самоуспокаивающая функция, которая высвобождает окситоцин и эндорфины. Химические вещества мозга заставляют людей чувствовать себя хорошо и облегчают как физическую, так и эмоциональную боль. Шэнь Шэнь собирался устроить маленькую, компактную истерику и проспать остаток дня. Он держал все под контролем.       Даже когда началось отклонение ци, оно было совсем небольшим, что-то загорелось, но это было нормально. Он осознавал себя. Он был единственным в комнате. Никто не пострадает.       Все было под контролем, пока ученики Му-шиди не вошли в комнату. Они что, глупые? Они что, не видели, что комната горит? Тогда они попытались дотронуться до него, сдернуть с кровати или столкнуть. Он не хотел двигаться. Разве они не видели этого? Он вытолкнул их из комнаты взрывом ци и не пустил внутрь. С ним все было в порядке. Он хотел побыть один. Огонь не причинит ему вреда. Он свернулся калачиком на кровати и попытался заснуть.       А потом появился Ци-гэ, с обожженными руками и каменным выражением лица. Тупой человек, получивший травму без причины. Это напомнило Цзю Юаню судьбу Юэ Цинъюаня в романе. Сравненный с землёй, от него осталось только пятно крови и сломанный меч. Глупый, безрассудный, импульсивный, Ци-гэ. Идущий на откровенное самоубийство.       Оказалось, что его отклонение ци было немного хуже, чем он думал. Половина Цянь Цао оказалась обуглена, и ему пришлось целый час убеждать очень сварливого Му Цинфана, что он достаточно здоров, чтобы вернуться на свою вершину. Наконец, ему удалось склонить целителя на свою сторону, когда он сказал, что будет чувствовать себя комфортнее в своей постели, в привычной обстановке. Больницы всегда вызывали у него чувство ужаса в животе, а кровати здесь были жесткими.       Он не спал. Не сомкнул глаз. Не хотел спать, после того, как увидел руки Ци-гэ изуродованые из-за его ошибки. Он не хотел спать, увидев, как сопливый Ло Бинхэ горячо требует знать, все ли с ним в порядке. Он не хотел спать, увидев, как дрожат руки Лю Цингэ, когда Бог Войны потянулся обнять.       Нет, он сидел, скрестив ноги, посередине кровати, подперев подбородок рукой и пытаясь думать.       Атака Ша Хуалин закончилась бы гибелью многих учеников, если бы он не понял, что происходит. Если бы Самолет, Стреляющий В Небо, не следил за движением демоницы, они имели бы дело не только с наполовину сгоревшим пиком Цянь Цао.       Когда мышонок был измотан недостатком сна и нелегальным кофеином/кокаином, он сказал кое что очень интересное. Его пропускная карта не помешала сюжетной точке произойти, а лишь отсрочила неизбежное. Атака Святой Демоницы произошла на три года позже чем в оригинале, но стратегия, стоящая за ней, была более ужасающей. Это заставило Цзю Юаня нервничать из-за кое-чего другого, что, вероятно, было только отложено, но можно быть совсем близко.       На конференции им удалось избежать запланированной пропасти, но может открыться другая.       Синь Мо все еще находится на своем месте, но сможет ли кто-то другой забрать его?       Горная секта Цан Цюн все еще существует, но как долго продлится ее счастье?       Шэнь Шэнь знал, что нужно сделать три вещи, прежде чем произойдет еще одно важное событие. Ему нужно было добыть маленькому зверю амулет телепортации, который Шан Цинхуа обещал сделать. Ему нужно было найти Тяньлан-цзюня и выяснить, почему он оказался в Мире Людей. И ему нужно было собрать доказательства, чтобы осудить Старого Хозяина Дворца.        Амулет необходим для того, чтобы маленький зверь был в безопасности и не заимел обиды на культиваторов или человечество в целом. Если падение в Бесконечную Бездну было изнурительным и травмирующим, то быть преследуемым теми, кого вы привыкли называть друзьями, разбило бы хрупкое сердце его маленькой овечки. Разбитые сердца вырастали снова искривленными, и он имел непосредственный опыт того, что разбитое сердце сделает с Бинхэ.       Найти Тяньлан-цзюня и узнать версию истории от Небесного Демона означало бы разрушить хлипкую защиту и репутацию Хозяина Дворца Хуань Хуа. Великий Божественный Самолет был уверен, что демон невиновен в этом случае, и Лорд Цин Цзин был склонен верить ему. Именно старый пердун помог почерневшему главному герою привлечь Шэнь Цинцю к суду. Именно этот липкий извращенец уставился на его Бинхэ этими умиляющимися глазами. Ну, Шэнь Шэнь собирался разоблачить этого злодея как грязный кусок Дерьма, которым он и является.       На его пике сейчас находился Гуньи Сяо. Конечно, юноша пока смотрел снизу вверх на старого ублюдка, извращенец полностью промыл ему мозги, но присутствие на пике Цин Цзин сберегло бы его от старого развратника. Если бы Шень Шень мог научить Гунъи Сяо думать самостоятельно, то мальчик не ухватился бы за шанс попытаться защитить Старого Хозяина Дворца из-за неуместных чувств. Гунъи Сяо был золотым ребенком, и многие из его сверстников и начальников восхищались им. Если он выступит в защиту старого ублюдка, то другие усомнятся в показаниях Шэнь Шеня.       После всего этого ему просто нужно будет забрать письмо от У Чэня, чтобы заполнить все недостающие пробелы о Су Сиянь. Человек должен был знать что-то, он был слишком беспокойным на конференции, чтобы не знать. Затем он мог представить дело другим Сектам и полностью дискредитировать Старого Мастера Дворца.       Цзю Юань не мог отложить разговор с Тяньлан-цзюнем. Ему просто придется переложить ответственность за обучение Гунъи Сяо на Мин Фаня и Нин Инъин. Эти двое подвергнут бедного, ничего не подозревающего юношу испытанию, но ученик Хуан Хуа должен стать более независимым и с более широким взглядом на мир.       Единственной проблемой было отклонение ци прошлой ночью. Юэ Ци отклонил его просьбу уйти после лихорадки и отправил Лю-шиди и Ци-шимей на слежку. Если он снова попытается сбежать, то вся секта начнет прочесывать земли в поисках. Нужно было алиби. Кто-то, кто мог бы поручиться за его присутствие. Шан Цинхуа был исключен. Лю Хэн будет держать его в своем доме и стоять на страже. Му Цинфан решит, что он не подходит для обязанностей Лорда Пика, и попытается поместить под медицинское наблюдение. Другие Лорды Пика доложат о нем Юэ Ци...       Возможно, не все остальные лорды.       Солнце выглянуло из-за горизонта, и утренний колокол запел вместе с птичьей песней. Он мог бы найти ответ на пике Сянь Шу. ⦅🀆⦆       Распахнув дверь бамбукового дома, Шэнь Шэнь позвал тех двоих, которых ему нужно было увидеть.       — Мин Фань, Инъин, сюда, сейчас.       — Да, Шицзунь!       Они послушно пробежали в дом и сели с идеальной осанкой за столом в главной комнате по его указанию. Серьёзно посмотрев на них двоих, он начал речь.       — Не говорите, пока этот мастер не закончит.       Молодые люди замерли, но не сказали ни слова.       — В свете последних событий этот мастер понимает, что ему нужно восстановиться в уединении. Однако этот мастер недостаточно здоров, чтобы уединиться в пещерах Линси или изолировать себя здесь. Ци Цинци любезно пригласила этого мастера посетить ее пик, и этот попросит шимей разрешить ему уединиться там под ее присмотром.       Брови старшего ученика нахмурились, кулаки сжимали штаны. Ин-эр ерзала и сжимала губы, словно собираясь что-то выпалить.       — Этот мастер не может дать оценку того, как долго он будет отсутствовать, но в мое отсутствие этот Пиковый Лорд желает, чтобы вы двое действовали вместо него. Вы оба прекрасно понимаете учебную программу Пика Цин Цзин и способны преподавать ее. Пока наш гость, Гунъи Сяо, здесь, этот мастер хотел бы, чтобы его глаза открылись. Хуань Хуа затормозил его. Дайте пищу его разуму. Бросьте вызов образу мышления. Итак, есть вопросы?       Раскрыв веер, он холодно посмотрел на двух учеников. Мин Фань уперся костяшками пальцев в пол и поклонился.       — Этот главный ученик сделает все возможное, чтобы представлять Шицзуня. Желаю удачи Шицзуню в его изоляции.       Иньин потянулась через стол и положила свою руку поверх его руки.       — Эта Ин-эр будет скучать по Шицзуню. Просьба к Шицзуню позаботиться о себе.       — Ин-эр не стоит беспокоиться, этот мастер будет только отдыхать.       Он похлопал ее по руке и отпустил как раз вовремя, когда ученик Ань Дина постучал в дверь.       Они принесли три ящика духовных камней, в общей сложности пятнадцать тысяч. Другие мастера сделали ставки против него, увеличив шансы, и выплата утроилась. Ему также вручили два конверта: письмо от У Чэня с кровавой печатью на нем и увесистый пакет от Шан-шиди. Когда Цзю Юань открыл письмо, он понял, почему мастер храма Чжао Хуа принял такие меры предосторожности. Содержание письма точно описывало то, что сказал Самолет-бро, но восполняло довольно много недостающих деталей. Запечатав письмо, Повелитель Пика открыл посылку от мышки.       Простой амулет с отполированным куском кварца и запиской о том, куда он телепортирует своего владельца.       Используя ци, чтобы разрушить записку, Шэнь Шэнь встал и позвал своего маленького зверя в дом. Он не дал ему возможности заговорить, прежде чем открыл ящик с духовными камнями.       — Мой маленький зверь, это все твое. Этот мастер сделал ставку на тебя во время конференции, и Бинхэ заслуживает того, чтобы разделить плоды его труда.       — Ши...       Быстрым движением Цзю Юань накинул амулет на шею мальчика и притянул своего теперь уже более высокого ученика к себе на руки. Это был его зверь. Ребенок, за которым он наблюдал, как он рос и превращался в замечательного молодого человека. Ребенок, которого он так полюбил и которым гордился.       — Амулет приведет тебя в неглубокую пещеру прямо за границей с царством демонов.       Это был его Бинхэ, который шутил с Лю Цингэ. Его Бинхэ, который улыбался Юэ Ци, когда они вместе ужинали. Отстранившись, он опустил пушистую голову и поцеловал макушку своей маленькой овечки.       — Я на некоторое время уединюсь, Бинхэ должен пообещать мне, что он будет в безопасности, когда меня не будет рядом, чтобы защищать его.       Он чувствовал, как дрожит юноша, и поднял голову Бинхэ, чтобы посмотреть ему в глаза. Эти янтарные глаза были водянистыми, а нижняя губа маленького зверя дрожала, когда он сдерживал слезы. Шэнь Шэнь должен был сказать своему мальчику, должен был сказать своему Бинхэ то, чего другой он в этом ужасном мире никогда не слышал.       — Ты идеален, Ло Бинхэ. Идеален во всех отношениях. Идеален из-за того, кто ты есть. Мальчик-полудемон, с прекрасной матерью-прачкой, который столкнулся с трудностями, но держал голову высоко поднятой. Я бы не хотел, чтобы ты был другим.       — Шицзунь. — Ученик Цзю Юаня всхлипнул, его большие руки схватили за плечи Пикового Лорда. Лицо мальчика приблизилось, прежде чем его маленький зверь резко отвернул голову, закусив губу. С громким стуком колени Бинхэ упали на пол, и мальчик поклонился, коснувшись лбом ног Цзю Юаня, его руки мягко обхватили лодыжки старшего мужчины. — Спасибо.       — Шизунь… Шизунь… Шизунь…       Большие пальцы Бинхэ натирали маленькие круги на его лодыжках, и мальчик долгое время оставался в поклоне. Каждый маленький шепот звучал как молитва. ⦅🀆⦆       Пик Сянь Шу был великолепным местом... которым он не мог насладиться во всей его красе из-за миссии, которую нужно было выполнить. Он не мог пойти посмотреть на горячие источники, или цветочный сад, или тренировочную площадку, или лекционный зал. Он не мог ходить по тропинкам или разговаривать с кем-нибудь из маленьких меймей, бегающих вокруг.       Он сразу перешел к делу, направившись прямо в покои Ци-шимей. Сидя напротив, она переваривала то, что он ей рассказал. Там было много, поэтому понятно, что ей понадобится время, чтобы все обдумать. Он рассказал ей почти все. Извращенная натура Старого Хозяина Дворца и его скрытые мотивы с Су Сиянь и Тяньлан-цзюнем. Чаша проклятого вина. Все, что обсуждалось с Му Цинфаном. Письмо, которое он получил от У Чэня, он передал ей, чтобы она прочитала. Все.       За исключением того, что Ло Бинхэ был сыном Су Сиянь и Тяньлан-цзюня. Пока никому не нужно было знать о полукровной природе его маленького зверя.       Ци Цинци глубоко вздохнула и ритмично постучала по столу фиолетовыми лакированными ногтями.       — То есть ты хочешь, чтобы я была твоим алиби, пока ты охотишься за информацией о Тяньлан-цзюне?       — Да, как шимей может предположить, Хозяин Дворца воспользовался демонической природой Тяньлан-цзюня, чтобы оправдать нападение на демона и, возможно, аборт ребенка Су Сиянь. Если этот мастер сможет узнать намерения Тяньлан-цзюня в отношении мира людей и очистить имя демона от любой злых наветов, Хозяин Дворца не сможет защитить себя.       — Почему бы не позволить твоему боевому брату взять расследование на себя? Шэнь-шисюн сейчас не в том состоянии, чтобы путешествовать самостоятельно.        Это было отклонение ци, а не сломанная конечность, шимей!       — Этот шисюн не уверен, что его братья-воины смогут быть скрытными. Если Хозяин Дворца узнает, что ведется расследование, он заметет все следы, прежде чем мы сможем их найти. Чжанмэнь-шисюн и Му-шиди никогда не согласятся выпустить меня из секты после вчерашнего, так что этому нужно алиби, чтобы они не волновались. Этот шисюн даже будет появляться, чтобы они ничего не подозревали. — Он сложил руки перед собой и склонил голову. — Пожалуйста, шимэй.       — Хорошо, эта Леди прикроет тебя, но если ситуация станет опасной, ты должен вернуться в секту и позволить нам помочь тебе.       Ци Цинци скрестила руки на груди и пристально посмотрела на него. В этот момент она напомнила ему Мадам Бай и ее строгое, почтенное лицо.       Он нежно улыбнулся своей Ци-шимей.       — Спасибо.