Приятная

Глава 6.

       Драко кипел. Он хотел сорваться с места, вцепиться в неё и задушить. Руки чесались, сердце било в виски. Она обвела его вокруг пальца. Под чарами. Притащила его сюда, в логово волков. Он не мог поверить. Она должна быть мертва. Мертва. Он сам слышал это от Уизлетты. На свадьбе Поттера и Пэнси. Тогда, за длинным столом, за которым сидели все — старые друзья, знакомые, союзники, враги — было одно пустое место. Только одна тарелка оставалась нетронутой. На ней карточка. «Гермиона Грейнджер» — Они что, её позвали? — скривился Драко, опускаясь в кресло с его именем. Кивнул в сторону пустого места. Справа от него сидел Блейз, рядом — Джинни. Они наконец-то начали встречаться. Всё шло, вроде бы, неплохо. Джинни сияла… до этого вопроса. Слева — Рон с какой-то девушкой, не особенно интересной. Тео сидел чуть дальше. Услышав вопрос Драко, он опустил голову, и тихо вздохнул. Улыбка с лица Джинни исчезла. Она заморгала часто-часто и отвернулась. — Эм... — начал Блейз, понизив голос. — До Джинни дошли слухи, что Гермиона умерла. От драконьей оспы. Пару месяцев назад. Она ей писала, но письма возвращались. Телефон — недоступен. Драко медленно кивнул. — Тогда зачем её табличка на столе? — наклонившись ближе, прошептал он, следя взглядом за Тео. Блейз медлил, а потом выдохнул: — Джинни и Тео попросили Пэнси оставить её. Как... дань памяти. — Ясно, — коротко сказал Драко. И сейчас… эта мёртвая девушка стоит прямо перед ним. Смотрит в глаза. Жива. Невредима. И улыбается ему — коварно, опасно. Глаза сверкают, зрачки словно чуть потемнели от азарта. И тут всё начало складываться. Картинка, которую он отказывался видеть раньше. Голос в голове разложил всё по полочкам. «Александр Грейнджер завёл себе цепную пантеру. По щелчку — убивает. По приказу — исчезает. Не оставляет следов.» Так говорили на закрытых встречах. В мафиозных кругах, в полушёпоте. Но он всегда отмахивался. Отшучивался. Говорил, что это бред. Слухи. Детские страшилки. Кто-то говорил — это парень. Кто-то — девушка. Кто-то шептал, что это его дочь. Или сирота из детдома, которую он воспитал, превратив в орудие. Никто не знал правды. До этого момента. А теперь правда смотрела на него — с горящими глазами, с полураскрытым ртом, с тем самым браслетом на запястье. Гермиона Грейнджер. Цепная пантера. Они не знали — она шпион, наёмница или часть семьи. А это — важная разница. Напасть на члена семьи — значит развязать войну. Без вариантов. Поэтому Александр и скрывал её. Уберегал. Хранил, как главный козырь в рукаве. Потому что если кто-то рискнёт — ставки моментально вырастут до кровавой бойни. А доказательств всё равно не было. После известий о смерти Гермионы Грейнджер, Драко вычеркнул её из списка возможных подозреваемых. Обрезал мысль на корню. Да и слухи… слухи — это всё, что у людей оставалось. Про "пантеру" говорили на всех этажах мафиозной лестницы, но никто не видел. Или не доживал до того, чтобы рассказать. Он сам смеялся над этой легендой. «Цепная пантера, – говорили, – человек без имени. Чистит хвосты. Исчезает, не оставляя следов. Если тебя находит — ты уже мёртв.» Но Драко видел достаточно. Люди умирают каждый день — особенно в этом бизнесе. Один пропал — никто не удивился. Два — ну бывает. Три… начинается паранойя. Десять — и все замолкают. Профессионалы работают в каждой семье. У Драко тоже были исполнители. Он сам не марал рук — в этом был смысл системы. Кто-то шёл за информацией. Кто-то — за кровью. Кто-то — за чистой, хладнокровной пыткой. Но всегда это были другие. Не он. Но у Александра всё было иначе. Он не просто контролировал. Он создавал. Создавал из людей оружие. И, видимо, Грейнджер — его венец. Гермиона Грейнджер. Он сжал кулаки. Когда отец начал вводить его в дела, одним из первых имён, которое всплыло, был Александр Грейнджер. Мол, «держись подальше». Мол, «с ним лучше не торговаться». Мол, «с Александром не бывает компромиссов. Только его правила — или смерть». И никаких подробностей о его семье. Ни детей, ни племянников, ни чертовых собак. Ничего. Чисто. Без улик. «У Александра даже консильери нет», – говорил однажды Люциус. – «Ни один человек не заслужил его доверия. Он сам — себе советник, суд и палач.» Но, чёрт побери, оказалось, что есть. Гермиона. Грейнджер. Мистия. Пантерa. Он сглотнул. Отец ошибался. Все ошибались. А ведь у Люциуса тоже был консильери — старший Нотт. После него — Тео. И теперь, чёрт возьми, всё стояло с ног на голову. Вскоре Драко забыл о ней. Закрыл в памяти, как плотно запертую дверь. Дела семьи требовали всего внимания. После проклятия, обрушившегося на отца, он стал единственным, кто мог удерживать всё на плаву. Люциус медленно угасал, и оставалось лишь ждать. Драко знал это. Знал и молчал. Никто не должен был знать. Слабость — запах крови для акул. Он управлял всем: редкие артефакты, драгоценности, запрещённые зелья. Семья Малфоев всегда умела торговать тем, что недоступно большинству. Но наркотики — никогда. Это был принцип. Честь в тени. «Ни порошка, ни капли — не через мой дом», — говорил Люциус. Александр придерживался того же. Даже провоз по его территориям — табу. Люциус был мягче — разрешал, но драл втридорога. Деньги шли рекой. Но производство? Нет. Никогда. И вот он — Драко Малфой, девятнадцатилетний неофициальный глава, держал на плечах империю. Каждый его шаг выверен. Каждый взгляд рассчитан. Каждая ошибка — потенциальный конец. А теперь он сидел в кресле, связанный, обманутый, злой как дьявол… и смотрел в глаза ей. Грейнджер. Мистия. Чёртова ведьма. — ТЫ ЧЕРТОВА, СУКА! — взревел он, и кулак с глухим грохотом врезался в столешницу. Гермиона не дрогнула. Наоборот — черти в её крови закружили в диком танце. Его гнев поднимал в ней что-то первобытное. Сладкое. Властное. Она смотрела на него с хищной ухмылкой, наклонив голову чуть вниз, позволяя тени упасть на лицо. Глаза горели. Один — подмигнул. Подмигнул. У Драко сжались челюсти. Зубы заскрипели. Он встал — медленно, как хищник перед броском. И всё бы пошло по одному сценарию… Но в этот момент раздался стук в дверь. — Войдите, — спокойно, почти лениво сказал Александр, не повернув головы. Щелчок замка. Скрип петель. В комнату втолкнули связанного человека. Тео. Тео. Чёрт. Сука. Блядь. КАКОГО ХРЕНА?! — Босс, мы нашли его в гараже. Камеры засекли, как он вышел из машины вашей консильери. Видимо, она про него забыла? — с ехидной ухмылкой бросил охранник, входя вслед за Тео и демонстративно выстраивая перед Александром "доказательство провала". Сердце Гермионы сжалось. Нет. Нет, только не он... Теплое, обволакивающее чувство триумфа от захвата Малфоя испарилось за секунду, как пар в ледяном воздухе. Вместо него — тревога. Острая, режущая. Она не хотела этого. Тео должен был быть в безопасности. Далеко. И вне всего этого дерьма. Малфой обернулся на звук. Его взгляд впился в друга — в подбитое лицо, разбитый нос, капающую кровь. Затем резко повернулся к Гермионе. Гнев — как пламя — вспыхнул в его серых глазах. — Одного меня мало? — процедил он сквозь зубы. — Решила и бывшего любовника прихватить? Гермиона чуть напряглась. — Любовника? — хмыкнул Александр, переводя взгляд на Тео. Конечно. Драко до сих пор считал, что она спала с Тео после того святочного бала. Идиот. — Вы приказали привести Малфоя. Этот был с ним. Я подумала, что он лишний. И не представляет интереса. — ровным, почти холодным тоном отрезала она, не отводя взгляда от точки чуть выше плеча босса. — А что насчёт любовника? — не унимался Александр. — Не понимаю, о чём речь, — спокойно отозвалась Гермиона. Александр хмыкнул. Но голос стал тёплым, почти весёлым: — Нотт-младший, — протянул он с удовлетворённой ухмылкой. — Мистия, ты снова превзошла саму себя. Вместо одного — целых два. Я впечатлён! И тут — внутри неё всё похолодело. Она всё ещё стояла прямо, плечи расправлены, спина прямая, но внутри разливался страх. Как его вытащить? Как вытащить Тео, чтобы он не пострадал? Тео смотрел на неё. Словно в первый раз. Его глаза были полны — шока, боли, догадок. Но больше всего — он не сводил взгляда с неё, как будто не верил, что она реально перед ним. Живая. Она попыталась... легиллименцией. Показать. Хоть что-то. Хоть слово. Образ. Мысль. Но он отгородился. Каменные стены. Ни трещины. Гермиона удержалась, чтобы не выть. Не закричать. Но лицо её оставалось непроницаемо-спокойным. — Не грубите гостю, — сказал Александр охраннику с легкой усмешкой. — Мистия, залечи ему раны. А затем проводи к столу мистера Нотта. И, пожалуйста, не стойте в дверях. У нас приём, а не конвейер. Гермиона подошла к Тео. Её взгляд был умоляющим, беззащитным — только на миг, только для него. Александр не видел. Тео не ответил. Только смотрел. Молча. Она протянула руку, бережно взяв его за подбородок, чтобы поднять лицо — и нацелила палочку на рану. Он дёрнулся, сбросив её руку, но не ушёл. — Прости, — беззвучно прошептали её губы. — Эпискей, — шепнула она, и кровь остановилась, синяки исчезли. Тео прошёл к креслу, грубо отодвинул его и опустился, будто сражённый. Гермиона вернулась на прежнюю позицию — справа от Александра. Прямая как струна. Вся в железе. Всё — под контролем. И тут... Щелчок. Дверь открылась — без стука. На пороге появился он. Высокий, костляво-изящный мужчина в идеально сшитом чёрном костюме и рубашке тонкого хлопка цвета воронова крыла. Белоснежные волосы свободно спадали за спину, как серебряный водопад. В одной руке — трость с изумрудной змеёй на рукояти. Серые глаза, холодные и цепкие, метнули молнию на Драко, в точности отражённую в его взгляде. Одинаковое презрение. Одинаковая ярость. Люциус на секунду задержал взгляд на Тео, скользнул по Гермионе и приподнял бровь. — Надеюсь, я не опоздал, — с ядовитым спокойствием протянул он, словно каждый звук был ударом стекла по мрамору. — Как раз вовремя, Люциус, — с лёгкой усмешкой сказал Александр, жестом указывая на кресло. — Присаживайся. Мы только начали. Люциус медленно подошёл, выдвинул кресло рядом с Тео и опустился в него с достоинством короля, которого пригласили на ужин к сопернику. Нога за ногу. Трость положена поперёк коленей. Поза расслабленная, но в глазах — ледяной контроль. — Очень... странные методы, Александр. Похищать моего сына, чтобы вызвать меня на разговор? — медленно проговорил он, не отрывая взгляда от хозяина дома. — Я отправил сообщение, но ответа не получил, — спокойно отозвался Александр. — Пришлось действовать нестандартно. Но поводов для беспокойства нет. Мистия была крайне аккуратна. — Он слегка повернул голову к Гермионе, указывая на неё лёгким движением руки. — Не видел необходимости в встрече, — лениво отозвался Люциус. — Но раз уж я здесь... расскажи, ради чего был весь этот фарс? — Его глаза сузились, когда он перевёл взгляд на сына. Словно винил того в собственном присутствии здесь. Он зол. Недоволен, что его втянули. Недоволен, что сын — пешка. — Мистия, присядь, не стой, — обратился Александр к девушке, не глядя. — Пусть наши гости познакомятся с тобой как следует. Гермиона медленно прошла к стулу, не торопясь. Как будто каждый её шаг говорил: я под контролем, я сильнее вас. Выдвинув стул, она плавно опустилась на край сиденья. Как леди. Спина прямая. Руки сложены на коленях. Глаза — строго вперёд, за спину Тео. Он сверлил её взглядом, но она не позволяла себе даже взгляда в ответ. Боялась — что сломается. Люциус повернул к ней лицо. Долго и пристально её изучал. Словно пытался разглядеть тайну под кожей. — Значит, слухи не врут, — хмыкнул он. — Вот она, та самая... цепная пантера. Я полагал, главы потеряли рассудок, придумывая этот вздор. Обвиняя тебя, Александр, во всех грязных делах, что случались за последние два года. Но выходит... Он вскинул брови. Сказал недосказанным — всё правда. — Люди, напуганные до дрожи, склонны сочинять сказки, — мягко проговорил Александр. — Но не всё, что они говорят, — ложь. Позволь представить: Гермиона. Моя консильери. Малфой-старший сцепил пальцы. И не моргая уставился на девушку. — Значит, ты решил её раскрыть, — произнёс он медленно. — Не боишься, что я передам это главам, которым она портит бизнес? Александр не отвёл взгляда. — Мистия — не та, кого легко найти. — На губах проступила хищная улыбка. — И ты — не тот, кто станет трепаться. Я в этом уверен. Молчание. — Верно, — признал Люциус. — Но скажи мне... как эта хрупкая девочка может делать такое с мужчинами? Неужели мисс настолько обучена? — Более чем, — жёстко сказал Александр. — Ни один из моих бойцов не сравнится с ней. Ни в стратегии, ни в бою. — Интересно, — задумчиво протянул Люциус. И продолжал смотреть на Гермиону, как будто она была не человеком, а загадкой, которую ему всё ещё не удалось разгадать. Гермиону это бесило. До дрожи. Она что — экспонат в музее? Или очередная вещь, которую можно обдумывать, изучать, а затем разложить по полочкам? Она сжала пальцы на коленях чуть сильнее. Но осталась безмолвной. Ещё не время. — Не продемонстрируете свои способности в деле? Очень хочется увидеть собственными глазами и убедиться, что всё сказанное — не преувеличение, — лениво, но с явной провокацией сказал Люциус, откинувшись на спинку кресла и чуть склонив голову набок. Он испытывал её. Как товар, который хотят попробовать перед покупкой. Гермиона внутренне усмехнулась. Александр, конечно, откажет. Он всегда отказывал. Но... — Без проблем, — спокойно произнёс Александр. Что? Гермиона едва заметно напряглась, удивление скользнуло по её лицу. Она повернулась к нему с лёгким, но очень выразительным вопросом во взгляде. Он даже не посмотрел в её сторону. — Но как? — уточнил он, обращаясь скорее к Люциусу, словно обсуждал выбор вина. Он серьёзно? Ладно. Плевать. Она справится. Всегда справлялась. — Драко? — раздался голос Люциуса, и в нём было что-то скользкое. — Не хочешь показать, на что способен? Раз уж мы все здесь... — С удовольствием, — резко отозвался Драко. Его голос был спокоен, но под спокойствием бурлила лава. Гнев, унижение, желание отомстить. Гермиона это слышала — и почти наслаждалась. Почти. — Что ж, тогда прошу, — поднявшись с кресла, Александр жестом указал в сторону двери. — Тренировочный зал Мистии на четвёртом этаже. В её личное логово. Отлично. Пусть там и закончится то, что началось ещё два года назад. Гермиона медленно поднялась. — Я подойду через минуту. Нужно переодеться, — сказала она, скользнув рукой по изумрудной ткани платья. Её голос был мягок, почти вежлив — но глаза выдавали азарт. — Конечно. Будем с нетерпением ждать вас, — сказал Люциус, тоже вставая. Он наслаждался каждым мгновением этого фарса. Гермиона чуть кивнула и вышла из комнаты.

* * *

   Драко и Тео поднимались на четвёртый этаж. Впереди, чуть на отдалении, шли их отцы — Люциус и Александр, переговариваясь вполголоса. Но Драко не слушал. Боковым зрением он изучал профиль Тео. Тот шагал молча, опустив взгляд в пол, погружённый в свои мысли. Драко скривился. — Ну что, как тебе, Тео? — с насмешкой начал он. — Узнать, что твоя подружка — профессиональная убийца? Приятный сюрприз, а? Тео не сразу ответил. Только хмыкнул себе под нос, а потом негромко сказал: — Будто мы сами — невинные ангелы. — Не начинай, — отмахнулся Драко. — Она предала тебя, Тео. При первом же удобном случае. А ты всё продолжаешь её выгораживать. Мы хотя бы не притворялись мёртвыми, чтобы потом вернуться в роли дьявола в юбке. Она, если верить слухам, — дочь Сатаны. — Да, но ты слышал, что она сказала, — спокойно, но с нажимом произнёс Тео. — Ей был нужен не я. Ей был нужен ты. — О, конечно. Как удобно, — скривился Драко. — А то, что вас всех наебали, будто она умерла... — он выразительно изобразил кавычки в воздухе. Тео резко остановился и развернулся к нему. В его глазах полыхнул гнев. — Послушай, — твёрдо сказал он, — я не собираюсь делать поспешные выводы. Если она так поступила — значит, так было нужно. Может, чтобы выжить. Может, чтобы защитить кого-то. Я не знаю. Но обвинять её просто за то, что она стала тем, кем стала?.. Я не имею на это права. Он сделал шаг ближе. — У неё есть босс. И если он приказывает — она делает. Как и мы, Драко. Когда приказывает твой отец — ты тоже выполняешь, не так ли? Они молча смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Тео отвернулся и пошёл дальше, ускоряя шаг, оставляя Драко позади. А Драко стоял на лестнице, сжав зубы и кулаки, раздираемый тем, что хотел бы назвать предательством. Хотя в глубине души знал — Тео, как обычно, чертовски прав.

* * *

Войдя в зал, Драко окинул его быстрым взглядом. Просторное помещение с высокими потолками, полы из лакированного дерева, стены обиты панелями. Освещение яркое, направленное, без теней. Всё внутри дышало строгостью и функциональностью. Никакого декора — только оружие. На стенах рядами висело холодное оружие — мечи, сабли, катаны, шпаги, ножи. Здесь было и множество маггловских артефактов, названий которых он даже не знал. Драко нечасто прибегал к маггловскому оружию. Волшебная палочка была куда удобнее — лёгкая, всегда под рукой. Но он знал, каково держать в руке сталь. Тренировался. И не просто ради умения — ради превосходства. Он был хорошим бойцом. Дуэлянтом. На тренировках редко кто держался против него дольше пяти минут. Тео присвистнул, оглядывая стены. — М-да, впечатляет, — протянул он, вращая рукой в воздухе. — Половину из этого даже не узнаю, не то что использовать. — Потому ты всегда и проигрываешь, — язвительно бросил Драко, краем губ усмехнувшись. — Зато у меня мозги есть, — Тео легонько постучал себя по виску. Это было правдой. Тео был мозгами их команды — стратег, политик, профи в юридических играх. Умел говорить, умел договариваться. И за это Малфой его и держал рядом. — Но, знаешь... — добавил Тео, хитро глянув на него, — я ставлю на Гермиону. Ты, конечно, крут, но ты уже от неё отхватывал, помнишь? Думаю, с тех пор её навыки только улучшились. Драко дернулся щекой. — Посмотрим. И в этот момент дверь распахнулась. Гермиона вошла в зал. На ней был обтягивающий чёрный комбинезон с молнией, проходящей от шеи до низа живота. Ткань обтягивала фигуру, подчёркивая изгибы, но не сковывая движений. Волосы собраны на затылке. На ногах — чёрные нескользящие кроссовки. Она знала: одежда — тоже оружие. Мужчины засматриваются. Теряют фокус. А ей нужна всего секунда. Пройдя к одному концу зала, она встала, ожидая. Малфой — на другом. Их взгляды встретились. Никаких слов. Александр, Люциус и Тео встали у стены сбоку, как зрители перед представлением. — Что предпочитаешь? — спросила Гермиона, не сводя с него взгляда. — Из оружия? — Палочку, — коротко ответил Драко. Кивнув, Гермиона перехватила палочку в рабочую руку. Скрывать было бесполезно — Малфой уже знал, что она правша. Так же, как и она помнила: он — левша. Уголки её губ изогнулись в коварной ухмылке. Она медленно, изящно склонилась в поклоне. Всё точно, как учили: Нога — назад. Крест. Руки — на уровне сердца. Взгляд — прямо в глаза. Он тоже поклонился. Легко, почти лениво — просто отклонил корпус. Как и тогда, в прошлый раз. Они встали в стойки. Гермиона ждала, что он нападёт первым. Он — что она. И оба ждали. Малфой помнил: она всегда отдавала инициативу. Но теперь сам не собирался действовать первым. Он вспоминал наставление: «Дай противнику почувствовать себя победителем — и он расслабится. Тогда бей.» Что ж. Нападать он не будет. Значит, буду я. И Гермиона напала. Первое заклинание — и Малфой отразил его. Ожидаемо. Но азарт вспыхнул в его глазах. Следующие чары полетели с бешеной скоростью. Он едва успевал отбивать. Отражал, уворачивался, отвечал редкими выстрелами. Они кружили по залу, будто два зверя, выслеживающие слабость в друг друге. Десять минут. И никто не выиграл. Александр стоял спокойно, сложив руки на груди. Его лицо было спокойно, но в глазах — живой интерес. Люциус — напротив — был недоволен. Его сын всё ещё не одолел женщину. Где же легендарная пантера? Где впечатление? Гермиона изменила ритм. Остановилась. И он — тоже. Напротив. Дыхание чуть участилось, но маска невозмутимости была на месте. Она медленно опустила палочку. Чуть расслабила плечи. Взгляд — утомлённый. Пауза. Малфой не упустил момент — Экспеллиармус. Гермиона дернулась — но не от заклинания. Щит. Чёткий, зеркальный. Луч заклинания отлетел обратно. В следующее мгновение палочка Малфоя вылетела из руки и ударилась о пол. Он выругался сквозь зубы. Поражение. Но — не конец. Она резко откинула свою палочку в сторону. Из воздуха сорвались две катаны — с глухим металлическим звоном вылетели со стены. Одна — ей в руку. Вторая — зависла у плеча Малфоя, и резко рванулась к нему. Он поймал. — Ты выбрал оружие, — сказала Гермиона, поднимая клинок. — Теперь моя очередь. Она пошла на него. Молча, хищно. И нанесла первый удар. Катаны издали резкий лязг металла — и бой начался. Они кружили друг вокруг друга, стремясь выбить оружие из рук соперника. Гермиона будто танцевала — изящно, грациозно, без единой лишней траектории. Катаны были продолжением её рук. Балетные тренировки, которые она терпеть не могла в детстве, теперь играли на неё. Она не сражалась — она двигалась, как хищница на сцене, кружась на носочках, уходя из-под ударов с мягкой точностью. Металл звенел при каждом столкновении. Удары были быстрыми, точными. Ни один из них не дал преимущества. Малфой уже не мог отрицать — она хороша. Чертовски хороша. Она вращалась вокруг него, как заклинание — смертоносная, блестящая, красивая. А тело... Этот проклятый костюм. Чёрный, плотный, идеально облегающий, он подчёркивал изгибы, которые невозможно было не заметить. Упругая фигура, изящная спина, идеальные бедра. Малфой поймал себя на мысли, что хочет... ударить её по заднице. А потом прижать к стене, вжаться, сорвать с неё это проклятое обтягивающее безобразие и посмотреть, что прячется под ним. Стоп. Соберись. Но было поздно. Гермиона — слишком внимательна. Она уловила малейший оттенок отвлечения. Сильный, точный удар — и катана вылетела из его рук, взмыла вверх, перевернулась в воздухе и… приземлилась прямо в её ладонь. Две катаны. Обе в её руках. И обе — у его горла. Она едва заметно надавила. — Убит, — коротко произнесла Гермиона, глядя ему прямо в глаза. Он тяжело дышал, глаза — полны огня. Не злость. Нет. Злость — на себя. За то, что отвлёкся. За то, что проиграл. Но она… Она впечатлила его. Сбоку раздались одиночные хлопки. Люциус медленно аплодировал. — Я впечатлён. Браво, — протянул он. Гермиона отвела взгляд, сделала несколько шагов назад и элегантно поклонилась, завершая бой. Малфой ответил кивком. Его глаза не сводились с неё ни на миг. Что он уставился, как влюблённый сопляк? — мелькнуло у неё в голове. — Что ж, раз бой окончен, — произнёс Люциус, обращаясь к Александру, — давай уже перейдём к делу, ради которого ты нас пригласил. — Конечно, — кивнул Александр. Мужчины начали покидать зал. Малфой бросил на Гермиону последний взгляд — длинный, изучающий, и вышел следом за отцом. Гермиона повернулась к стене и взмахом руки вернула катаны на их места. Обернулась — и увидела, что Тео остался. — Миона, — прошептал он с мольбой. — Тео, прости... — она шагнула к нему, слова застывали, сердце сжималось. — Я не хотела, чтобы так вышло. Мне нужен был только он. Я думала, что ты… Я не хотела тебя втягивать. — Нет, Гермиона. Не смей. — Он подошёл ближе и крепко обнял её. — Я всё понимаю. Ты не виновата. Я верю тебе. — Нет, я виновата, — выдохнула она, сжав пальцы в кулак. — Мой босс не хотел, чтобы кто-то знал, кто я. Мне пришлось… — Всё в порядке. — Он взял её за руку, тёпло сжал. — Ты не делаешь ничего просто так. Никогда. Ми... всё нормально. Идём. Нас ждут. Они двинулись к выходу. В кабинет. Вперёд — к следующей партии. Зайдя в кабинет, Гермиона села рядом с Александром — справа, как и подобает консильери. Спокойно, без суеты, но в её взгляде мелькнула тень тревоги. Напротив — Драко. Чуть в стороне от него — Люциус и Тео. — Что за дело, ради которого ты нас всех собрал, Александр? — первым заговорил Малфой-старший, не сводя взгляда с хозяина кабинета. — Я хочу предложить тебе сделку. Или договор, если угодно, — ровным, почти холодным голосом начал Александр. Люциус чуть вскинул бровь. Он знал: если Грейнджер предлагает что-то, значит, всё давно просчитано. Он никогда не идёт на сделку без веской причины. — Что именно ты хочешь? — ответил Люциус, перейдя на деловой, почти равнодушный тон. — Объединить наши семьи. И наши территории. — Александр говорил спокойно, словно обсуждал смену поставщиков, а не судьбы людей. — Я предлагаю, чтобы твой сын женился на моей консильери. После моей смерти она унаследует моё место. Думаю, ты понимаешь, какую силу получит союз. Тишина обрушилась мгновенно. Гермиона обернулась к нему так резко, будто он ударил её по лицу. Глаза — расширенные, полные гнева и шока. Но она быстро взяла себя в руки. Выдохнула и вновь уставилась в одну точку — за спиной Драко, отказываясь смотреть ему в глаза. Драко был так же ошеломлён. Он даже не сразу понял, что сжал подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев. Что за чёрт? Молчание тянулось. И вдруг Люциус улыбнулся. — Я согласен, — сказал он с тем самым ледяным оттенком, каким обычно произносил приговор. Спокойно, уверенно. Без сомнений. Гермиона даже не моргнула. Но внутри неё всё закричало. Что ты наделал, Александр...