Приятная

Глава 19.

Драко бежал по улице. За ним гнались. Стреляли заклинаниями. Он уворачивался. У него не было палочки или другого оружия, чтобы отбиться от нападающего. Он слышал смех. Знакомый. Он слышал голос — голос кричал ему что-то. Что пришёл его час. Что он сделал то, чего не должен был, и поплатится за это. Драко продолжал бежать. Поворот. Очередное заклинание ударилось о стену и сломало её, но Драко не остановился. Ему было нечем защититься. Он бежал по узкому проулку и набирал скорость, но внезапно врезался в выросшую перед ним стену. Её раньше здесь не было. Он развернулся и увидел приближающуюся фигуру. Она остановилась в тени, и лица видно не было. — Зря ты это сделал, Драко, — нежно, но опасно произнесла фигура. — Кто ты? Что тебе нужно? Фигура сделала шаг и вышла из тени. Перед ним стояла она. — Гермиона? Ты же... Я же... — Ты убил меня, Драко. И я не смогу оставить тебя безнаказанным. Ты пойдёшь со мной. Она подняла руку, в которой был пистолет, и сразу же выстрелила. Драко отшатнулся и схватился за то место, куда попала пуля. Точно туда же, куда он попал в неё. Кровь текла ручьём. Она смеялась и кричала что-то. Уши не слышали — их заложило. Это уже была не она. Перед ним стоял он сам. Словно отражение в зеркале. Драко резко распахнул глаза и поднялся. Он тяжело дышал. Посмотрел туда, куда она выстрелила, но там было чисто. Крови не было. Это был просто сон. Когда он пришёл домой и сказал Тео, что она мертва, тот быстро ушёл, не сказав ни слова. Драко прошёл в гостиную и залпом выпил всю бутылку огневиски. Как только он допил, то сразу же упал на пол и уснул. Но сейчас он был в кровати, и, видимо, Оллин перенёс его сюда. Дверь скрипнула, и вошёл дворецкий: — Господин, — он склонил голову. — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Оллин и протянул ему пузырёк с антипохмельным зельем. Драко молчал. Ему не хотелось говорить. Злость всё ещё кипела. Душа рвалась, а осколки сердца хрустели на зубах. — Господи... Вчера госпожа так и не вернулась домой. Я переживаю за неё, — снова заговорил Оллин. — Она больше не вернётся, — прошипел Драко и опрокинул в себя зелье.  Поморщившись, он встал с постели и пошёл вон из комнаты — в спальню своего отца. Войдя туда, увидел: Люциус сидел на кровати, прислонившись к изголовью, и читал утреннюю газету. Увидев сына, он отложил газету и слегка улыбнулся. — Сын, доброе утро. Ты неважно выглядишь. Что там вчера случилось? — сказал Люциус, внимательно осматривая его. — Отец… Я узнал, что на самом деле хотел Александр, когда предлагал тебе сделку со свадьбой и объединением семей, — Драко стоял в дверях, произнося это медленно и твёрдо, не моргая. — И что же? — поинтересовался Люциус. — Он хотел моей смерти. И вчера он почти сделал это. Но его завалило обломками. — Вот как… — Люциус поднялся с кровати и прошёл пару шагов по комнате. Остановился у окна. — Как на эти новости отреагировала твоя жена? — Она прибыла в поместье. Всё произошло быстро. Из неё вырвалась магия, и она разрушила почти весь дом. Пистолет был поднят, но я… Люциус резко развернулся и испуганно посмотрел на сына. В несколько шагов преодолел расстояние, схватил его за грудки и прижал к стене. Усилил хватку и, глядя прямо в глаза, зашипел: — Что ты сделал? Драко молчал, нахмурив брови. Люциус оторвал его от стены и снова ударил об неё — теперь уже с яростью. — Что ты с ней сделал, Драко?! — Я убил её, — хрипло ответил он. Хватка Люциуса постепенно ослабла. Пальцы разжались, и он отступил назад, не отрывая взгляда от сына. — Что? — тихо произнёс отец. — Она предала меня, — неуверенно сказал Драко. — И я её убил. Люциус сглотнул и отошёл ещё на шаг. Схватившись за столбик кровати, облокотился на него. Дышать стало тяжело. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки, пытаясь вдохнуть глубже. Драко сделал шаг к нему, но Люциус поднял руку, останавливая. — Что такое, отец? — спросил Драко, не понимая его реакции. — Ты совершил большую ошибку, сын мой. И будешь жалеть об этом всю свою жизнь. Этот груз тебе придётся нести до конца — и он будет не из лёгких. — Что? — прошептал Драко. — Я сделал правильно! Я защищал семью и… себя. Она предала меня, использовала, играла со мной! — слёзы сами покатились по щекам. — Она меня не любила… И врала мне! — Ты ошибаешься, Драко. Слишком ошибаешься. Я покажу тебе, — он прошёл мимо сына и, не оборачиваясь, добавил: — Идём.

* * *

   Они вошли в кабинет Люциуса. Тот сразу прошёл к шкафу и открыл его. Оттуда выдвинулась чаша — омут памяти. Драко подошёл к чаше и посмотрел на отца. Он боялся того, что тот хочет ему показать. Руки затряслись, а сердце забилось сильнее. Люциус приставил палочку к виску и вытянул нить воспоминаний. Опустил их в чашу. — Посмотри, Драко. Драко опустился вниз и нырнул в омут. Он стоит в холле. По коридору идёт она. Отец выходит из гостиной. — Люциус? Вам уже лучше? — спросила Гермиона. У Драко сжались кулаки и зубы. — Всё в порядке. Я бы хотел поговорить с тобой, — отец странно смотрит на неё. Вихрем воспоминание перенесло Драко в кабинет отца. Тот сидел в кресле, держа что-то в руке. Грейнджер медленно шла к столу, чем-то обеспокоенная. Будто отец что-то знает. — О чём вы хотели поговорить? — спросила Гермиона, опускаясь в кресло для посетителей. — Я бы хотел объяснений. Отец протянул ей письмо. Драко подошёл ближе и хотел посмотреть, что там написано, но она его не развернула. Люциус всё сидел и ждал, смотря на Гермиону. Она сидела так, будто всё в порядке, а на лице отца читался гнев и раздражение. — Что это значит? — спросил отец грубо. — Но вы ведь прочли содержание, — твёрдо ответила она. — Александр хочет вашей смерти и смерти Драко. И изначально его предложение взять меня в жёны Драко заключалось именно в том, чтобы после вашей смерти убить Драко, так чтобы на меня никто не подумал. Надеюсь, вы понимаете, для чего. Мне нужно было создать картинку: что я — счастливая жена, влюблённая по уши в мужа, а он — влюблён в меня. — Как я смею заметить, у вас получилось, — посмеивался отец. — Да. Но только вот дело в том, что это совсем не картинка. Я действительно влюбилась. И я не смогу сделать то, что требует от меня Александр. Я не могу лишить себя семьи и любви, которой у меня никогда не было. Я не смогу так поступить с Драко. Я никогда не предам его. Мне нужна ваша помощь сделать так, чтобы Александр оставил меня в покое. Она... Она же... Нет. Она врёт. Врёт в лицо отцу. Он видел. Она хотела выстрелить в него. Она назвала его ублюдком и плакала, когда увидела, что Александра завалило обломками. — Всё хорошо, конечно, Гермиона, — говорил Люциус деловым тоном. — Но почему я должен верить вам? Вы наговорили мне тут красивых слов, которые в наше время ничего не стоят, а позже сделаете то, что должны были сделать. И выполните то, чего требует от вас Александр. — Я готова на всё, что угодно, чтобы вы поверили моим словам и убедились в том, что я не причиню вреда Драко. Никогда. Обет? Всё что угодно. Я готова. Драко стоял и слушал всё, что она говорит. Он всё ещё не верил ничему. Что же отец потребовал от неё? — Мне не нужен от вас обет. Обет можно обмануть. Кто знает, на что вы способны ради своего босса. И вы сделаете то, что должны будете, обойдя обет или умирая за него. — Если бы это было так, Александр не получил бы ничего в случае моей смерти. Ведь он — никто. — Может быть. Он умен, и я не могу быть на сто процентов уверен. Отец замолчал. Она — тоже. Драко не моргал, стараясь не пропустить ни слова. — Я хочу, чтобы вы доказали мне, что действительно любите Драко и не причините ему вреда, — сказал Люциус спустя минуту молчания. — Я готова. Но как? — Вы дадите клятву. — Клятву? — Да. Но не обычную. Вы дадите мне клятву на любви. Такая клятва может быть дана только тем, кто действительно любит. И никакая магия или приворот не сможет её обмануть. А если попробуете — не проживёте и дня. Магия убьёт вас в муках. Она сидела так же спокойно и неподвижно, слушая, что говорит Люциус. Драко уже приготовился к отказу, как... — Я согласна. Только у меня условие. Драко прищурился. Чего же она хочет? Неужели пытается каким-то образом уйти от клятвы? — Я хочу, чтобы Драко не узнал об этом. Я боюсь, что он может посчитать, что я предала его и все мои чувства — ложь. А я этого делать не хотела с того самого момента, как бесповоротно влюбилась в него. Люциус кивнул и взял палочку. Прошёл к своему шкафу, достал оттуда маленький сосуд и протянул его ей. — Я буду произносить слова, а вы должны будете клясться своей любовью в них. Нити любви, что будут исходить из вас, я вложу в этот сосуд. Нити не выйдут из вас, если вы обманете, но они станут стягиваться у вас на шее. Она кивнула и приготовилась. — Клянётесь ли вы, Гермиона Джин Малфой, урождённая Грейнджер, в настоящей любви к Драко Люциусу Малфою? — Клянусь своей любовью. Драко задержал дыхание, завороженно смотрел на магию. Почему-то ждал, что нитка затянется у неё на шее. Но нет. Красная нитка вырвалась у неё из груди и остановилась напротив горлышка сосуда, который держал отец. — Клянёшься ли ты в верности и преданности Драко Малфою? — Клянусь своей любовью. Вторая нитка серебряного цвета вырвалась и сплелась с первой. — Клянёшь ли ты никогда не причинять вреда своему Драко Малфою? — Клянусь своей любовью. Золотая нитка вырвалась и присоединилась к другим. Все три нити переплелись друг с другом и крепко затянулись. Драко сжимал зубы. — НЕТ! НЕТ! НЕТ! — кричал он, но люди рядом не слышали его. Нити засветились ярким цветом и опустились в маленький сосуд. Люциус направил на него палочку и прошептал слова — те самые, что были написаны у них на кольцах: — Ad finem saeculorum — до скончания веков. Драко вынырнул из воспоминаний и отступил назад. Его глаза широко раскрылись, дыхание сбивалось, словно он пробежал несколько миль без остановки. — Нет, — прошептал он. — Нет! — громче. — НЕТ! — крик, оглушительный. — Она наставляла на меня оружие. Она хотела... — Нет, Драко. Если она и пришла туда, то совсем не для того, чтобы убить тебя. Скорее всего, она узнала, что ты отправился к нему, и пришла, чтобы уберечь тебя. И сделать с Александром то, о чём она давно мечтала. И, видимо, сделала, — замолчал Люциус и покачал головой. — Но вот только какой ценой. — Она... — всё так же тихо шептал Драко. — Она любила тебя, Драко. Больше, чем ты можешь себе представить, — сказал Люциус и протянул ему склянку.

Maneskin - Coraline

Та самая, в которой была запечатана её клятва. Та самая, в которой была запечатана её любовь. Он крепко сжал её в руке. Драко медленно повернулся и побрел по коридору, сам не зная куда. В голове царил хаос. Её стеклянный взгляд всплыл в памяти. Её последние слова. Она не понимала, как всё это произошло и что он сделал. Он дошёл до точки аппа́рации и исчез. Появился в разрушенном поместье. Стоя посреди разрухи и пыли, он прошёл к тому месту, где всё случилось. Но там ничего — её тела не было. Лишь лужа крови на грязном полу. Упав на колени перед этой лужей, он провёл по ней рукой. Кровь смешалась с грязью и отпечаталась на его ладони. Он поднял руку выше и увидел окровавленную кожу — рука была в её крови. Крепко сжав кулак, он приставил его к губам и заорал от боли, что жила в нём внутри. Он сделал это с ней. Он убил её. Она была готова ради него на всё. И чем же он ей отплатил? Он поверил чертову Александру и убил то, что так долго искал. Он убил свою жизнь. Тогда он не понимал, что делает — разум затуманивался. Он хотел получить объяснения, но, увидев её и руку с оружием, выстрелил первым. Лишил её жизни. Он не сделал для неё ничего из того, что обещал когда-то. Он не защитил её. Не уберег. Но... он сможет выполнить одну из клятв, что обещал ей на свадьбе. Он встал с колен и трансгрессировал обратно в Менор. Дойдя до двери их спальни, он раскрыл её — и в нос ударил запах. Её запах. Жасмин и кедр. И у Драко сорвало крышу. Он хлопком закрыл дверь, вытащил палочку и выбросил её куда-то в даль. Медленно прошёл по комнате и взял торшер, что стоял у кресел, где она читала. Перевернув его, он стал бить им об пол и стол. Стекло разлеталось в разные стороны, врезаясь в дерево. Так же, как и его сердце — разлетаясь на куски. Он разбивал всё подряд: перевернул стол, стулья, кресла и кричал. Оглушённо. Больно. Отчаянно. Кричал так, что слышалось где-то в Лондоне. Он убил свою жену. Он убил свою любовь. Он кричал её имя в надежде, что она услышит где-то там, на небесах. Что услышит и всё-таки заберёт с собой, как и обещала в том сне. Он этого хотел. Ухватив торшер посильнее, он подошёл к туалетному столику, и сознание тут же показало ему воспоминания — как она сидела за ним, улыбалась, смеялась, красовалась. Замахнувшись, он ударил по зеркалу. Её отражение испарилось, оставив лишь отражение его самого. Он замахивался снова и снова, разбивая зеркало вдребезги. Одним взмахом он снёс всё содержимое со столика — всё полетело на пол. Звон разбивающегося стекла разнёсся по спальне. Их спальне. Где они были счастливы. Он уничтожил всё. Но тут по всей комнате развеялся запах — её парфюм. Флакон лежал на полу. Маленькая лужица растекалась под ним. Жидкость впитывалась в деревянный пол, и он навсегда впитал её аромат. Здесь всегда теперь будет пахнуть ею. Открыв её шкаф, он выкинул оттуда все вещи и нашёл то, что искал — её свадебное платье. Он кинул его на пол и сам упал перед ним на колени. Он сжал кулаки и бил по полу. На полу лежали осколки от разбитого зеркала и стекла, но он продолжал бить. Осколки впивались в руки и кровоточили. Кровь текла по рукам и при каждом ударе брызгала. Капли падали на её белое свадебное платье. Ткань впитывала их, оставляя там навсегда. Он продолжал кричать, срывая голос: — Будь я проклят! Сука! Будь я проклят! Сил уже не осталось — он бил не кулаками, а кровавыми ладонями. Упал лицом в её белое, теперь в красных пятнах крови платье и заплакал, сжимая ткань в кулаках. Горько. Бессильно. — Будь я проклят! Я не смогу без тебя, моя королева. Я просто не смогу без тебя. Пролежав так ещё около минуты, он поднялся. Глаза — красные от слёз. Губы — пересохшие, лопнувшие и кровоточащие. Его собственная кровь была везде — на лице, руках, рубашке и полу. Он подошёл к тумбочке у кровати, с той стороны, где спала она, и открыл ящик. — Я выполню клятву, которую обещал тебе на свадьбе, — сказал он и взял оттуда пистолет. Она всегда держала оружие поблизости, в каждой комнате — это была её привычка. И он знал, что оно будет здесь. Подойдя к окну, он посмотрел на небо. Сегодня оно было таким же, как и вчера. Такое, какое ей нравилось. Она говорила, что это небо напоминает ей цвет его глаз. — Мы встретимся с тобой на небесах. Сказал он и поднял дуло пистолета к виску. Закрыл глаза, сжал пистолет покрепче и сглотнул. Руки тряслись, а душа словно чувствовала облегчение от принятого решения. — Мы ещё увидимся. Драко произнёс слова, которые говорил ей несколько раз. Как только последние буквы прозвучали, он глубоко вздохнул, приготовился и опустил палец на курок. «Потушите уже этот свет».