Ты не успеешь спасти меня.

Кошмары начались вскоре после того, как умер мой отец. Они никогда не оставались в памяти — стоило открыть глаза, и образы рассыпались, как пепел. Но боль и страх всегда оставались со мной, прожигая сознание изнутри. Спустя пары дней, после огромной потери для меня, я почти каждую ночь просыпалась с криком на губах. Клара, напуганная моим состоянием, стала ночевать рядом. Но даже её присутствие не помогало. Моё здоровье медленно рушилось: я засыпала прямо на уроках, терялась в реальности, никак не могла сосредоточиться, реакция стала заторможенной. Тогда Клара достала для меня снотворное. Первое время оно действительно помогало — несколько ночей я спала спокойно, без пробуждений. Но уже через пару дней всё началось по новой. Кошмары прорывались даже через таблетки, находя способ добраться до меня. Только Клара об этом так и не узнала — мои крики стали тише, короче и будили лишь меня. Но в ту ночь всё было иначе. Это был не кошмар. Нет. Что-то другое. Непонятное, необъяснимое. И именно тогда я стала их целью.

***

На улице гремела гроза. Резкий раскат грома прорезал тишину и заставил меня открыть глаза. Но это была не моя комната. Я словно оказалась в чужом теле, но при этом понимала — оно мне не принадлежит. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука. Только смотреть. А на кровати передо мной лежала девушка — незнакомка. Она даже не догадывалась, что я здесь, рядом, невидимым наблюдателем. В потолочном окне сидел ворон. Дождь стекал по стеклу потоками, а он, будто насмешка над реальностью, сидел неподвижно и ритмично стучал клювом по стеклу. Незнакомка зажмурилась, и на миг мне показалось, что я тоже чувствую, как напряглись её веки. Когда она снова открыла глаза, ворона уже не было. По её коже пробежала дрожь. Я ощутила её так же отчётливо, как если бы она принадлежала мне. Страх усиливался — её страх становился моим, вплетался в мою грудь, душил, ломал изнутри. Она перевернулась на бок — и резко замерла. В другом окне стоял силуэт. Чёрный, неподвижный, он смотрел прямо на неё. Я почувствовала, как сердце рванулось в горло. Незнакомка дернулась и включила настольную лампу. Свет выхватил лишь пустоту. Никого. Но напряжение не рассеялось. Она медленно подошла к окну, резко прикрыла створку и вернулась обратно в постель. Щёлк — лампа погасла. Темнота сомкнулась, густая и вязкая. Девушка ворочалась, пытаясь найти удобное положение, но сон к ней не возвращался. А я — я всё так же была пленницей, молчащим зрителем, беспомощно влитым в чужую реальность. Я пыталась закричать. Хоть шёпотом. Хоть что-то. Но язык будто прирос к нёбу, а горло сдавливала невидимая рука. Ветер усилился. Глухой вой раздался у потолка. Я обернулась — окно было приоткрыто. Несмотря на крючок, несмотря на то, что оно не могло открыться само по себе. Незнакомка вскочила, взяла стул и подтащила его под наклонённый потолок. Я чувствовала её дрожащие пальцы, когда она потянулась к створке. Хлопок. Окно захлопнулось. Она облегчённо выдохнула и закрыла на крючок. Но в следующий миг стул дёрнулся — резко, грубо. Девушка закричала, и мир словно взорвался в этом звуке. Я зажмурилась, ожидая удара о пол, но его не было. Ни стука, ни боли. Когда я открыла глаза — комнаты больше не существовало. Ни окна, ни крика, ни самой девушки. Вместо этого — лес. Густой, ночной. Холодная земля коснулась моих босых ног, и я ощутила, как тело снова принадлежит мне. Но вместе с этим пришёл и страх. Мой собственный. Шорох. Потом хруст ветки. Слишком близко. Я сделала шаг назад, но сердце уже рвалось в пятки. И я побежала. Не разбирая дороги, вслепую. Лишь бы подальше от того звука. Бежала, не чувствуя холода, боли, усталости — только яростное желание уйти, вырваться. Но вдруг споткнулась и рухнула прямо перед дорогой. Чуть-чуть… ещё немного, и я могла бы перебежать и укрыться дома. Я подтянулась, собираясь подняться… и застыла. Прямо передо мной — чьи-то ноги. Высокий силуэт в чёрном плаще. Движения слишком плавные, слишком нечеловеческие. Я подняла взгляд. Маска с металлическим блеском. Пустые прорези глаз. Трубки, что находились сбоку шеи. И решетчатое отверстие вместо рта. В его присутствии мир перестал быть нормальным, реальным. — Ты… — раздается искаженный голос, словно слова исходят из самой темноты. Дыхание сбивается , дрожь одолевает все тело. Он наклонил голову набок, будто изучая меня, и протянул руку. Пальцы в чёрной перчатке сомкнулись на моём запястье — холодные, сильные. — Ты особенная. Сжатие усилилось, боль врезалась в кости. Я закричала, зажмурилась, молясь, чтобы это исчезло. И в тот же миг рывком подорвалась в своей кровати. Крик оборвался на губах, так и не вырвавшись наружу, дыхание сбилось, грудь судорожно вздымалась. Я долго лежала, стараясь успокоить дыхание, но кошмар всё ещё цеплялся за сознание, не позволяя отпустить его. Ещё одна бессонная ночь. Сколько их уже было? И сколько ещё будет? Я медленно потянулась к тумбочке, открыла верхний ящик и на секунду застыла, заметив светящиеся цифры на часах. 3:33. От этого времени по спине пробежал холодок. Как будто оно само было дурным знаком. Мои пальцы нащупали небольшую коробочку, сжали её, будто от этого зависела моя жизнь. Но, заглянув внутрь, я похолодела ещё сильнее. Пусто. — Чёрт… — сорвалось с губ. Закончились. Придётся просить у Клары новые таблетки. Что ж, раз уж сна больше не будет, остаётся только собираться в школу. Я спустила ноги с кровати, поёжилась от ледяного прикосновения пола и нашарила тапочки. Встала, почти наощупь прошла до ванной. Горячая вода окутала тело, пар наполнил маленькое помещение, но даже это не помогло до конца прогнать липкий страх. Казалось, он впитался в кожу, в кости, в сам воздух. Я закрыла глаза, позволив воде стекать по лицу, и снова ощутила это давящее чувство. Словно кто-то всё ещё смотрит. Как будто… кошмар не остался там, за закрытыми глазами, а просочился в реальность. Не знаю, сколько времени прошло, пока я наконец решилась выйти. Обмотавшись полотенцем, я механически двинулась к шкафу. Чёрные джинсовые шорты. Белая майка. Всё просто, ничего лишнего. Уже собиралась выйти, но взгляд зацепился за кофту, небрежно брошенную на спинку стула. Тео. Я осторожно взяла её в руки, как что-то хрупкое. Прислонила к себе, вдохнула запах. В нём были нотки лесной свежести, чуть терпкой древесины и озона. — он мгновенно отрезал шум мыслей и согрел изнутри. Я прижала её сильнее, словно это был оберег, и не стала раздумывать — просто накинула на плечи. На кухне открыла холодильник, достала бутылку апельсинового сока. Холод приятно обжёг ладонь, возвращая в реальность. Рядом, как всегда, лежали стикеры и ручка. «Позавтракала. Ушла в школу. Л.» Я прикрепила бумажку магнитом к холодильнику, взяла с собой маленькую упаковку малины и направилась к двери. Обулась и осторожно повернула ручку, стараясь не разбудить Клару. Она вчера забрала меня сама, чтобы я не шла ночью одна. У неё ведь сегодня ночная смена в больнице, но, несмотря на усталость, она приехала. Я была ей благодарна. Очень. Когда мы добрались, у меня хватило сил только на то, чтобы переодеться, рухнуть в кровать и провалиться в сон. Ну… если это можно назвать сном. Снаружи утро было ещё серым и сонным. Достав телефон, я взглянула на время. До начала уроков оставалось около часа. Отлично. Хватит, чтобы дойти пешком. Я уже запомнила дорогу, проблем не будет. Я глубоко вдохнула прохладный воздух. Оставалось надеяться, что новая школа окажется другой. Что в Бейкон Хиллс не будет тех же ошибок, что преследовали меня раньше. Сейчас рядом нет никого, кто смог бы прикрыть или помочь. Я помню, как впервые пошла в школу. Всего неделя — и я сорвалась. Эмоции вырвались наружу, сила, которую я не смогла сдержать, чуть не навредила другим. Отец тогда исправил мою ошибку, закрыл всё, что случилось, но мне пришлось оставить школу. С того дня я занималась дома. Отец много работал со мной. Он учил меня контролю, заставлял практиковаться снова и снова. И, пожалуй, только в этом его уроки не прошли даром. Я научилась держать энергию внутри, не давая ей вырваться наружу. В отличие от исцеления… с ним у меня никогда ничего не выходило. Спустя два года я снова вернулась в школу — и в этот раз всё прошло куда лучше. И сначала… это казалось потрясающим. Поначалу.

***

Школьный двор встретил меня привычным шумом голосов, гулом машин, хлопком дверей и смехом. Но всё это моментально потеряло значение, когда я увидела Тео. Он выходил из машины, обернувшись к тем, кто остался внутри. Родители? Старшие? Я не пыталась угадать. Он улыбнулся, махнул кому-то из учеников, и эта улыбка будто легко оттолкнула от него всю серость утра. Я поймала себя на том, что просто стою и смотрю. Значит, мы учимся в одной школе. Возможно, у нас будут совместные уроки. Возможно… я могу считать его своим знакомым. Я оторвала взгляд и сделала шаг к школе. Стоило переступить порог — на меня обрушилась стена звуков: звонкий треск шкафчиков, десятки разговоров, звонок в коридоре, гул шагов. Всё сливалось в единый поток, и на секунду захотелось закрыть уши ладонями. Но я заставила себя просто идти. Ровно. Спокойно. К своему шкафчику. Холодный металл двери, щёлкнувший замок — и дыхание стало ровнее. Я переложила ненужные учебники, захлопнула дверцу и едва заметно кивнула самой себе. Здесь всё будет иначе. Не как в Нью-Йорке. По-другому. По-другому. Я сделала глубокий вдох и направилась искать кабинет. Первым уроком оказалась углублённая биология. Я вошла чуть позже звонка — сердце неприятно сжалось, когда все головы повернулись ко мне. — Извините, — поспешно сказала я. Преподавательница, строгая женщина с мягким взглядом, не стала акцентировать внимание: — Ничего страшного. Займите свободное место и включайтесь в тему. Я кивнула и скользнула взглядом по классу. Первая парта. Девушка с азиатскими чертами лица. Она… я узнала её. Та самая, что стояла на дороге в ту ночь, когда я встретила Тео. Девушка заметила мой взгляд и чуть неловко улыбнулась. Я ответила лёгким кивком и пошла дальше глазами. Третья парта. Тео. Улыбка на его лице появилась слишком быстро, будто он ждал этого момента. Единственное свободное место оказалось рядом с ним. Конечно. Когда я подошла, он склонил голову и ухмыльнулся: — Привет, Дарк. Я тихо усмехнулась, опускаясь на стул. Его так зацепила моя фамилия? Достала тетрадь, ручку, положила на край стола. В этот момент учительница задала вопрос, и ответ сорвался с губ рыжеволосой девушки в яркой зелёной кофте. Она сидела уверенно, не стесняясь, и её яркость была почти вызывающей. Волосы — чистое золото в солнечном свете, глаза — изумруды, а цвет одежды идеально подчёркивал её природный контраст. — Хороший ответ, Лидия, — кивнула преподавательница. — А теперь скажите, какой витамин вырабатывается в желудке при помощи париетальной клетки и производит гликопротеин? Лидия, уверенная до этого, на миг замолчала. Я подняла руку. — В12, — произнесла спокойно. Учительница кивнула с одобрением: — Верно, Лилит. Несколько учеников обернулись, в том числе и Лидия. Я почувствовала лёгкий жар в груди, но удержала взгляд прямо перед собой. — Мистер МакКол, — преподавательница тут же повернулась к парню на первой парте. — А вы знали ответ? В этот момент мой взгляд случайно встречается с Тео. Он смотрит на меня чуть дольше, чем следовало бы. Парень же вскидывается: — Что? — Вы знали ответ? — Ну… — он мнется. — Нет. — Это же вопрос из общего курса. Вы хоть определились, куда поступать? — Нуу… — Хватит уже нукать — Простите. Собирался в Дэвис — Отличный выбор. Это лучшее учебное учреждение западного побережья по обучению биологии и физики. Надеюсь, ваш выбор верный. — учительница окидывает взглядом класс. — Кто еще сделал такой выбор? Почти весь класс поднимает руки. Включая Тео. Я замечаю, как тот брюнет — МакКол — быстро обводит глазами одноклассников, задерживает взгляд на Тео и только после этого поднимает руку. Знакомы? — Хорошо, — продолжает преподавательница. — Значит, все вы должны быть готовы к завтрашнему тесту. Не переживайте: он нужен лишь для того, чтобы понять, правильное ли решение вы приняли. У вас будет две недели на раздумья. Но завтрашний тест уже отсеет некоторых из вас. Это может быть кто угодно. Её глаза останавливаются на МакКоле чуть дольше, чем на остальных. Будто слова предназначены лично ему. Я отворачиваюсь, взгляд снова цепляет Тео. И тут до меня доходит — кофта. Точно. Я осторожно снимаю её и протягиваю ему под партой. Он бросает на неё беглый взгляд, но потом поднимает глаза прямо на меня. Улыбка — тёплая, лёгкая, чуть дерзкая. — Я же сказал, оставь. Она тебе идёт. Я фыркнула, качнула головой и слегка потрясла кофтой, давая последний шанс. — И что, ты всем свои вещи раздаёшь? Просто так? Тео вдруг опускает взгляд. И замирает. Я машинально прослеживаю за его глазами — и внутри всё холодеет. На моём запястье — следы. Тёмные, четкие, будто кто-то сжал руку так сильно, что оставил отметину. Господи. Я судорожно сжимаю ладонь в кулак, будто этим можно скрыть след. Сердце ударяется в рёбра болезненно и громко, в груди будто снова оживает кошмар. Тео замечает. Его глаза резко меняются — и прежде чем я успеваю отстраниться, он протягивает руку и мягко накрывает мою ладонь. Его ладонь горячая. Моя — ледяная. И дрожащая. — Эй… — его голос тихий, слишком серьёзный для обычной подколки. Он склоняется ближе, почти касаясь плечом. — С тобой всё в порядке? Я не нахожу в себе слов. Просто смотрю в стол, надеясь, что дрожь пройдёт. — Лилит, — его голос ещё ниже, так, чтобы слышала только я. — Может, не моё дело, но… что случилось? Я сглатываю, стараясь привести мысли в порядок. — Ничего. — выдавливаю, чувствуя, как горло сжимает. Он молчит. Смотрит. Не верит. Просто ждёт, что я скажу правду. А страх растёт, будто удваиваясь. Не снаружи — изнутри. Всепоглощающий, липкий, чужой. Словно он вплетается в мои собственные мысли. Я резко убираю руку из-под его ладони. Бросаю взгляд на запястье, надеясь… молясь, что всё исчезнет. Но следы остаются. Но ведь кошмары не оставляют синяков. Или… оставляют? Я ненавижу этот страх. Ненавижу его слабость. — Раз ты не хочешь, — мой голос звучит ровно, почти отстранённо, — тогда ладно. Я натягиваю кофту обратно, скрывая запястье. Тео ещё несколько секунд смотрит на меня внимательно, будто пытается заглянуть глубже, чем я позволяла. Но потом отводит взгляд, будто уступая. Я же больше не могу сосредоточиться. Буквы в учебнике расплываются, слова учительницы тонут в шуме. В голове — только тени и холод. Как только звонок разрывает тишину класса, я резко собираю вещи, почти бросая их в рюкзак, и первой вылетаю за дверь.

***

Подойдя к шкафчику, я достала упаковку малины, которую прихватила ещё утром. Следующий урок — окно, значит, можно будет позависать в библиотеке и подготовиться к тесту по биологии. Холодный металл дверцы ударяет в ладонь, и в этот момент я снова чувствую боль — лёгкий, но отчётливый укол в запястье. Синяк. Я машинально опускаю взгляд. Откуда он вообще взялся? Я не помню, чтобы ударялась. Во сне, может? Я иногда ворочаюсь, но чтобы так… Нет, это выглядит не как случайный ушиб. Слишком ровный, словно кто-то сжал мою руку с силой. Еще и кошмар, как всегда, не запомнился. Только ощущение осталось — липкое, тянущееся, будто кто-то изнутри держал меня и не отпускал. Страшнее, чем раньше. Хотя, казалось бы, куда уж страшнее. Я привыкла к этим снам за последние месяцы, привыкла к их тьме, но сегодня… что-то было иначе. Я дергаю дверцу шкафчика сильнее, словно хочу захлопнуть эти мысли вместе с учебниками. Щёлк. Металл ударяется. Я выпрямляюсь и замираю на месте. Внезапный скрежет, такой громкий, будто звучит совсем рядом. Тело напрягается, сердце бьётся быстрее. Я оглядываюсь. Никто не реагирует. Все спокойно расходятся по кабинетам, смеясь и болтая, как ни в чём не бывало. Но одна девушка… Она стоит чуть дальше меня, застыла у шкафчика и даже не пытается его открыть. Она тоже слышала. Я уверена. Снова скрежет. Громче. Хриплый, неприятный, будто кто-то проводит когтями по стеклу внутри моей головы. Я зажмуриваюсь. Страх. Не только мой. Я чувствую чужой страх. Такой же сильный, необъяснимый, животный. Вязкий, как дым. Он будто вползает под кожу, заставляя сердце сжиматься. Я чувствую его так же ясно, как свою собственную боль. И вдруг… Всё прекращается. Так же резко, как началось. Будто ничего и не было. — Трейси… Ты в порядке? Я распахиваю глаза. Смотрю на девушку. Рядом с ней уже Лидия — куда-то ведёт её, что-то говорит тихо. Я провожаю их взглядом, едва дыша. Это она. Трейси. Её страх. Но почему я чувствую его? Я не должна этого ощущать. Это неправильно. И в тот же миг во мне вспыхивает странное чувство — будто я её знаю. Какая-то смутная тень воспоминания, будто мы уже встречались когда-то… но где? Я не могу вспомнить. Почему же тогда она кажется такой знакомой? Я прижимаю упаковку с малиной к груди, будто это способ вернуть себе контроль, и делаю глубокий вдох. Запах сладкий, тёплый. Нужно будет разобраться с этим. Но как? Единственный кто мог помочь мне - погиб.

***

Я сидела в библиотеке, просматривая материал по биологии. В наушниках играла спокойная музыка, но сердце всё ещё билось слишком быстро. Страх отпускал медленно, слишком медленно, оставляя после себя напряжение в плечах и неприятный холодок в животе. За полчаса я успела повторить всё. Закрыв учебник, убрала его в рюкзак. Мой взгляд задержался на блокноте. Я любила рисовать. Папа всегда говорил, что у меня талант и что мне не стоит бросать это дело. Он видел в моих рисунках нечто большее, чем просто наброски карандашом. '' Они помогут тебе выразить то, что не получается словами.'' Он был прав. Но в этом блокноте всего два рисунка. Если не считать вчерашний. А первый… первый появился за сутки до его смерти. Комната была наполнена глухим ритмом моих движений: дыхание, удары сердца, напряжение мышц. Я делала последний подход, чувствуя, как руки и пресс горят от нагрузки. — Можно? — голос отца за дверью. Я бросила короткое: — Да, заходи. Он вошёл, опираясь на косяк, с привычной улыбкой. Я выпрямилась, откинула полотенце на плечо, вытирая пот. — Умница, — сказал он тепло, наблюдая за мной. — Регулярные тренировки — это правильно. Я усмехнулась и, тяжело дыша, ответила: — Хоть в этом я справляюсь лучше, чем с управлением даром. Его взгляд тут же стал серьёзным, даже хмурым. — Лилит. — Пап, я пошутила, — примирительно подняла руки. Он покачал головой, но уголки губ дрогнули. Потом подошёл и протянул мне небольшой свёрток. — Увидел в магазине — и сразу подумал о тебе. Я осторожно развернула. В руках оказался блокнот — плотная обложка, аккуратная прошивка, красивый, словно он хранил в себе что-то особенное. — Как раз вовремя, — я улыбнулась. — Мой старый недавно закончился. Спасибо, пап. По Я шагнула к нему и обняла, поцеловав в щёку. Он обнял меня в ответ крепко, по-отцовски надёжно. — Ладно, мне нужно вернуться на работу, — сказал он. — Но завтра весь день твой. Поедем в лес. Я приподняла бровь. — Тренировка? — Тренировка, — подтвердил он. — Силовая, потом отработка пары приёмов, стрельба… и лечение. Я тяжело вздохнула, скривившись. Именно последнее всегда выходило хуже всего. Но он мягко положил ладонь мне на плечо. — Ты справишься. Я не позволю тебе сдаться просто так. Я кивнула. Села за стол, раскрыла новый блокнот и взяла в руки карандаш. — Уже начинаешь? — с лёгкой усмешкой спросил он. — Нужно что-то придумать, — ответила я, бросив быстрый взгляд на него. Он кивнул и вышел, оставив меня с чистым листом и мыслями. Через пару часов на странице появился рисунок: папа, за которым раскрывались крылья, будто защищая. А я сидела перед ним, прижав колени к груди. Он всегда был рядом. Помогал и поддерживал. Поднимал с колен когда я падала и не находила сил подняться самой. Любил меня больше всего на свете. Мой самый близкий человек. Мой ангел-хранитель. Я моргнула, возвращаясь в библиотеку. Пальцы сами собой перелистнули страницу, открывая чистый лист. Осмотрев библиотеку, я невольно задержалась на знакомых лицах. Кира Юкимура — та самая девушка с дороги. Её имя я узнала на биологии. Так же, как и имя Скотта МакКолла — широкоплечего брюнета, который, похоже, был её парнем. И именно он вчера оказался в беде. Что же тогда с ним случилось?.. И еще двое. Один — гиперактивный шатен, который что-то отчаянно доказывает, активно жестикулируя. Вторая — его девушка. Я не знаю их имен. Но это они были вчерашней парой, что я видела перед школой. Значит все они с одной компании. Я открыла упаковку малины, закинула пару ягод в рот и стала наблюдать. Шатен не выдержал. Встал, резко размахнул руками, что-то сказал громко — слишком громко для библиотеки. Указал на всех по очереди, словно обвинял, и ушёл. Остальные переглянулись, но никто не остановил его. Я достала карандаш. Рука двигалась сама, без мыслей, линии ложились на бумагу легко, я не думаю. Просто рисую. Протягиваю момент тишины и спокойствия. Через какое-то время передо мной появился рисунок. Ворон. Чёрный ворон с распахнутым клювом. Он выглядит слишком реалистично и пугающе. Внезапный стук об стекло заставляет меня оторваться от рисунка, снять один наушник и взглянуть в окно, но там ничего. За рисованием я не заметила, как на улице стемнело. Быстро собрав вещи, выбросив пустую коробку из-под малины, я вышла из библиотеки. Почти у выхода я резко торможу. Из-за угла кто-то выскакивает. Я вскрикиваю, сердце ухает в грудь. И он тоже. Мы оба замираем, смотрим друг на друга, тяжело дыша. — О, боже мой! Прости! Я думал, что тут никого нет! — он поднимает руки, будто сдаётся. Передо мной — темнокожий парень с коротко подстриженными волосами. В ухе блестит небольшая серьга, а полные губы расплываются в виноватой улыбке. Я чувствую, как кровь шумит в ушах. Пальцы сами вцепились в ремешок сумки, будто это могло защитить. Сделав глубокий вдох, я выдыхаю и убираю второй наушник. — Черт, ну и напугал ты меня. Я тоже думала, что тут больше никого нет. — Всё в порядке? — он наклоняется чуть вперёд, заглядывая в лицо. Его глаза — тёплые, спокойные, и в них нет ни капли угрозы. — Уже да, — выдавливаю я, хотя сердце всё ещё скачет, и плечи никак не хотят расслабляться. Он чуть усмехается, опуская руки, и снова улыбается: — Меня, кстати, Мейсон зовут. — Лилит. Приятно познакомиться. — Я кивнула, стараясь говорить спокойно. — Взаимно. Ты ведь из старших классов, да? — он наклоняет голову набок, будто уточняя догадку. — Да. — А я на пару лет младше, — он мнётся, переступая с ноги на ногу, потом всё же делает шаг ближе. — А почему ты так поздно в школе? Я поднимаю бровь. Честно говоря, не понимаю, с чего он решил меня расспрашивать, но его любопытство выглядит скорее по-доброму, чем навязчиво. — Не уследила за временем. А ты? — Ждал друга. Но он, видимо, не придёт. — Он слегка дёрнул плечами, будто пытаясь скрыть разочарование. — Может, у него что-то срочное случилось, — предполагаю я, чуть склонив голову. — Да, Лиам такой… — Мейсон закатил глаза, но без раздражения, скорее с привычной усмешкой. Я поправляю ремень сумки на плече, чувствуя, как всё больше хочу выйти на свежий воздух. — Ладно, мне пора. — Да, конечно! Было приятно познакомиться! — его улыбка снова искренняя, чуть шире. — Мне тоже! — кидаю через плечо, уже шагая к двери, и не оборачиваюсь. Прохладный воздух хлестнул по лицу, будто ледяная вода. Дыхание стало чуть ровнее, мысли — яснее. Нужно было поторопиться. Клара не звонила — значит, снова по уши в работе. Я быстро достаю телефон и машинально набираю сообщение: «У меня закончились таблетки. Сможешь достать еще?». Палец зависает на кнопке «Отправить», и я невольно думаю о ней. Быть врачом — тот ещё стресс. Новое место, новая больница. Надеюсь, она справляется. Надеюсь, всё у неё хорошо. Отправив сообщение, я убираю телефон в карман и решаю идти пешком. Всего минут сорок — ничего страшного. Свежий воздух, ночь, пустые улицы. Шорох ветра в кронах деревьев. Тёплый свет фонарей пятнами ложится на асфальт. И вдруг — вой. Слишком громкий. Слишком близкий. Я мгновенно замираю. Сердце вновь сбивается с ритма, словно уходит вниз, в пятки. Я медленно поворачиваю голову в сторону школы. Волки? Здесь? Но в Калифорнии их нет уже десятки лет. Я точно читала об этом. Правда ведь?.. Стоит мне обернуться — тело обдаёт холодным потом. На дороге — черный волк. Прямо передо мной. Его шерсть кажется густой и тёмной, как ночь, и только два белых пятна — одно на морде, другое на груди — рвут чёрную тьму. Его глаза… жёлтые, яркие, они будто светятся в полумраке. Он не двигается. Просто смотрит. Я тоже. Мозг отчаянно ищет объяснение: это просто животное. Он боится тебя так же, как и ты его. Только… почему тогда он не уходит? Стиснув зубы, я делаю шаг. Волк чуть наклоняет голову, будто изучая. Второй шаг. Ещё один. Жёлтые глаза прожигают меня насквозь, и я ощущаю на коже лёгкий озноб. Он не рычит. Не нападает. Просто… следит. Я делаю ещё один шаг, а он медленно отходит в сторону леса. Останавливается. Смотрит. Принюхивается. Тишина звенит в ушах. Я прохожу мимо, стараясь не смотреть прямо в глаза, не спровоцировать. Волк следует взглядом за каждым моим движением, и только когда я оказываюсь дальше, разворачивается и исчезает в темноте леса. Я понимаю, что всё это время не дышала. Воздух в лёгких обжигает. И я бегу. Я, наверное, никогда в жизни не бежала так быстро. Сердце грохочет, колени дрожат. Кажется, что за каждым углом он может снова появиться и напасть. Двадцать минут спустя я захлопываю за собой дверь и щёлкаю всеми замками, один за другим. Металл лязгает в тишине слишком громко. После этого, не двигаясь, прислонилась лбом к холодной поверхности двери. Я глубоко дышала, пытаясь прийти в себя, унять дрожь в руках. Лишь спустя несколько минут дыхание выровнялось, и я оттолкнулась от двери, шагнув дальше в дом. На кухне я машинально достала стакан, налила воды и сделала несколько глотков, чувствуя, как сухость уходит из горла. На холодильнике замечаю новый стикер: “Сегодня ночная смена, если ты вдруг забыла, поэтому ужин оставила в холодильнике. Не жди меня. К” Хорошо. Это очень хорошо. Я прислоняюсь к холодильнику, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Волк. Он здесь. Нет… я уверена, что он не один. Папа всегда говорил: оборотни без стаи — омеги — не живут долго. Если он здесь, значит, есть ещё. Я смотрю на свои подрагивающие пальцы. Оборотни. Опять они. Я уверена. Я тогда сразу поняла — это не просто волк. Слишком в нём было… странного. Сверхъестественное. Даже здесь, даже после переезда — оно всё равно нашло меня. А ведь я так надеялась стать обычной, нормальной девушкой. Но моя сущность не позволила и, наверное, никогда не позволит этого. Я лишь упрямо цеплялась за надежду, что на этот раз всё обойдёт стороной. Не может же чёрная полоса длиться вечно… верно? Как же я ошибалась.