Ты не успеешь спасти меня.

В тот вечер я не только почувствовала чужую смерть — я услышала Лидию. Девушку, связанную со смертью и Цербером. Она лежала на холодном операционном столе и видела не врачей — их. Она боялась. Хотела, чтобы кто-то узнал, что происходит. Чтобы хоть кто-то услышал. И я услышала. Но не смогла промолчать. Именно тогда они поняли, что я чувствую больше, чем должна. Малия сорвалась первой — хищная, настороженная, готовая к нападению. А Тео… Тео был безупречен. Он спас Лидии жизнь, еще и выглядел как единственный, кто хотел защитить. Позволил поверить, что рядом со мной — кто-то, кому не всё равно. Тихий голос, уверенный взгляд, мягкая забота. И, наверное, именно в тот момент я позволила себе поверить. Глупо, правда? Он умел играть. Слишком хорошо. Это был первый шаг. Первый — из многих, что приближали меня к нему. И к тому, что он потом сделает. Тогда я ещё не знала, что Тео приведёт нас обоих туда, откуда нет дороги назад.

***

Гулкое эхо шагов тянется по длинному коридору, теряясь где-то впереди. Я плотнее кутаюсь в кофту, крепче прижимая руки к груди, будто так можно спрятать дрожь, ползущую под кожу. В больнице всегда холодно, или мне просто так кажется? Странные ощущения, что настигли меня минуту назад, исчезли — оставив после себя липкое послевкусие тревоги. Но почему я это чувствовала? С Трейси что-то произошло? Эти слова — «недоработанный материал» — не выходят из головы. Мне нужно с ней поговорить. Она может знать больше, чем кажется. Вздохнув, я опускаю взгляд на экран телефона. Последние сообщения от Клары всё ещё открыты. Она предлагала встретиться здесь, а потом вместе поехать домой. Заехать в магазин, приготовить ужин, спокойно обсудить, как прошли первые дни в Бэйкон Хиллс. Я с радостью согласилась. После всего хотелось хотя бы немного обычной жизни. Мне так хотелось рассказать Кларе обо всём — о новых ощущениях, о том, что я чувствую чужие эмоции, будто кто-то открыл дверь в мой разум. Но я не могу. Что, если она испугается? Что, если ей вновь понадобится всё забыть? В этот раз никто не сможет изменить ей память. Да, теперь я знаю, что могу… чувствовать и влиять. Но как — не понимаю. Отец никогда не объяснял, как он контролировал этот дар. И если я попробую — вдруг сделаю хуже? Нет. Нельзя. Я не могу рисковать. Расскажу только если совсем прижмёт. Бросаю взгляд на часы. Клары всё нет. Мелисса МакКол, кажется, ушла уже минут пятнадцать назад. А смена Клары закончилась уже как полчаса. Что-то явно задержало её. Я поднимаю голову на звук открывающихся дверей. Металлический скрип, голоса врачей. Каталка выкатывается в коридор. Я машинально встаю, сердце уходит в пятки. Лидия. Она бледная, как простыня. На животе расплывается алое пятно крови, всё шире и шире. Глаза открыты, но пустые — будто она не здесь. Наша школьный психолог идет рядом с ней , видимо ее мама. Лидия шепчет сквозь боль, одними губами: — Не говори о том, что ты видела… не говори… не говори… Я невольно втягиваю воздух. В груди что-то болезненно сжимается. Следую за ними, но на расстоянии — не решаясь подойти ближе. На неё напали? Кто мог… Каталку увозят в операционную. Я останавливаюсь у дверей, чувствуя, как в животе тяжелеет тревога. Воздух будто становится плотнее. Что-то не так. Из-за угла доносится гул голосов — знакомых. Я осторожно выглядываю и вижу уже привычную группу ребят. Та самая Мелисса МакКол подходит к ним.  — Стайлз, — зовёт она высокого шатена, и теперь я наконец знаю его имя. — Всё плохо? — он сразу поворачивается к ней, глаза бегают, словно ищут ответ в каждом движении. - Могло быть и хуже. Тео молодец , что наложил жгут. Возможно это спасло ей жизнь - Мелиссу окружают подростки , желая узнать как их подруга. - Короче , ее везут в операционную. Это займет какое-то время.  — Ли! — мое внимание перенимает Клара. Она быстро идёт ко мне, всё ещё в форме, с усталым лицом. В руках — маленькая баночка. — Прости, что задержалась, милая, — она протягивает мне таблетки. — Вот, держи. Мне нужно остаться на операцию. Езжай домой без меня, ладно? Я беру баночку, сжимаю её в ладони. — Что с ней? — спрашиваю тихо, но достаточно, чтобы это услышали. И они действительно слышат. Я чувствую их взгляды — колючие, настороженные. Клара качает головой: — Потом, Ли. Хорошо? Я позвоню или напишу. Я киваю, не в силах что-то сказать, и просто наблюдаю, как она уходит по коридору — туда, где исчезла Лидия. — Кто она? — резко восклицает высокая девушка, вскидывая подбородок. По её тону и позе я буквально кожей ощущаю недоверие. — Она новенькая, — хмурится Скотт, быстро перебирая в памяти моё имя. — Лилит. Мы вместе ходим на биологию. — Та самая? — раздаётся голос Стайлза. — Я что-то пропустила? — в её интонации слышится раздражение, видимо ей не нравится когда она чего-то не знает. — Она назвала имя Трейси, когда та пришла в класс Лиама, — объясняет Стайлз, не сводя с меня пристального взгляда. Я всеми силами стараюсь не слушать их: вглядываюсь в дверной проём операционной. Внутри — белый, стерильный свет, лица врачей, блеск инструментов. Но я чувствую не это. Я чувствую её. Лидию. Её страх ползёт по венам, как яд, ровно и холодно. Он оседает в груди, переполняет лёгкие, делает движения в голове медленными и тянущимися. Она слышит что-то. Видит что-то необъяснимое. Не может пошевелиться. — Они здесь… — её мысль прорывается ко мне, глухим эхом, и я вздрагиваю так, будто кто-то дёрнул за нитку внутри моей головы. Резко вдыхаю, рука поднимается к виску. Гул. Тёмные сгустки проносятся по сознанию. Тени. Они тянутся к ней. И в тот момент её сердце замедляется — наверное, подействовал наркоз. Чёрт. Неужели теперь я буду чувствовать не только Трейси, но и Лидию? Почему мои силы сосредотачиваются именно на них? Голоса возвращают меня в коридор. Я поворачиваюсь — и вижу: Стайлз, Скотт, та девушка, Тео, Кира. Все смотрят на меня. — Что ты сказала? — напряжённо спрашивает Скотт. Я выдавливаю какой-то сдавленный звук и понимаю с холодной досадой, что проговорилась. Опять. Нужно лучше следить за языком. — Ты сказала «они здесь», — подтверждает Стайлз, и его взгляд пытается прочесть меня. Их взгляды давят, сужая пространство вокруг, как стены, которые медленно сходятся. Воспоминание о школе, где я впервые потеряла контроль, накрывает волной. Будто я вновь в первом классе, а на меня все смотрят и не понимают, что делать. Бить или бежать? — Что ты скрываешь? — голос той самой девушки низкий, напряжённый. Она делает шаг вперёд, и я автоматически делаю шаг назад. — Малия, притормози, — говорит Скотт, но она даже не обращает на него внимания. Её движения теперь резкие, плотные, как у хищника: плечи напряжены, глаза холодны и решительны. В них — что-то первобытное, дикое. Я рефлекторно отступаю ещё, пытаясь увеличить дистанцию. Но чувствую, как внутри что-то поднимается — не страх, а сила: тепло груди распространяется по всему телу. Руки дрожат. Пальцы сами напрягаются, готовясь использовать силу. Мне хочется оттолкнуть её. Отодвинуть. Убрать угрозу физически, не позволить, чтобы она приблизилась так близко. Но до того как я успеваю совершить хоть малейшее движение — всплывает шёпот разума: не выдавай себя. Я понимаю, что если позволю силе вырваться, то потом не получится назвать это случайностью. И всё же, зацепившись взглядом за Малию, я чувствую, как она читает меня глазами: она уверена, что я знаю больше, чем говорю. И она будет готова воспользоваться силой, чтобы разговорить меня. Я делаю последний шаг назад. Энергия внутри бьётся, готовая выплеснуться волной, чтобы защититься в случае чего. Стоило Малии сделать ещё шаг — и я бы не удержалась. Но вдруг… Чужая ладонь ложится на мою. Тёплая, уверенная, с лёгким давлением, будто удерживая не только руку, но и саму бурю во мне. — Малия, хватит, — спокойно, но твёрдо произносит он. Малия резко поворачивает голову, её зрачки расширены, в них вспыхивает звериное раздражение. — Ты её защищаешь? — рычит она, чуть приподнимая подбородок, и в этом движении столько дикости, что по коже бегут мурашки. — Нет, — Тео слегка наклоняет голову, а его голос становится низким, спокойным, уверенным, — Я просто не люблю, когда на людей нападают без причины. Особенно на таких… — он скользит взглядом по мне, — хрупких и беззащитных. Малия скрипит зубами, будто готова броситься, но его тон сбивает её с толку. Его пальцы чуть сильнее сжимают мои — не удерживая, а будто говоря без слов: я рядом. Энергия внутри угасает полностью, будто кто-то повернул выключатель. Я выдыхаю. Медленно, почти беззвучно. Напряжение покидает грудь. Тео это замечает — и чуть склоняет голову, приближаясь. — Ты в порядке, Лилит? — тихо, почти шёпотом, будто для меня одной. Его голос уже другой. Мягкий. Почти заботливый. Я сжимаю губы, не решаясь ответить вслух, и просто киваю. Он большим пальцем проводит по моим костяшкам — лёгкое движение, но от него будто вспыхивает тепло под кожей. Странное ощущение. Как будто защита. Как будто за его спиной действительно можно быть в безопасности. Малия всё это видит. Её плечи вздрагивают, взгляд становится ещё резче. — Ты снова что-то знала, — говорит она, голос твёрдый, без тени сомнения. Стайлз подходит ближе, скрещивает руки на груди. Его глаза бегают от меня к Тео. — Сначала Трейси, теперь Лидия. И каждый раз ты где-то рядом. У тебя талант появляться в самый нужный момент. Не находишь это… подозрительным? Я сильнее сжимаю ладонь Тео, пытаясь удержать ровное дыхание. — Я не понимаю, о чём ты, — отвечаю, стараясь звучать спокойно. — Да ладно! — Стайлз фыркает, в его голосе — раздражение, смешанное с любопытством. — Ты ведь знаешь что-то, чего не знаем мы. Я вижу это по твоему лицу. — Я… — начинаю я, но голос срывается. Что я могла сказать? Их подругу ранили, но я ничем не смогу помочь. Почувствовала её только сейчас, а до этого — лишь Трейси. Скотт молчит. Его взгляд мягче, спокойнее. Он анализирует. Понимает, что происходит, но не давит. Малия раздражённо вздыхает, плечи её напрягаются, руки сжимаются в кулаки. — Думаю, она просто играет с нами, — бросает она, и в её голосе проскальзывает рык. Я рефлекторно пытаюсь сделать шаг назад — возможно, просто уйти. Но Тео не отпускает. Его пальцы остаются на моих. — Может, просто не хочет делиться под таким давлением? — его тон всё ещё ровный, но в нём появляется стальной оттенок. — Или, может, она просто не обязана вам ничего объяснять. Стайлз смотрит на него долго, потом хмыкает. — О, ясно. Теперь ты у нас рыцарь в сияющих доспехах. А может её новый секретарь? — Секретарь? — Тео хмыкает, расправляя плечи, заслоняя меня от их взглядов ещё сильнее. — Нет. Но если ты продолжишь давить на неё, мне придётся напомнить, что ты не детектив. Стайлз открывает рот, чтобы ответить, но Скотт наконец вмешивается: — Хватит, — его голос твёрд, с оттенком усталости. — Если она что-то знает, пусть скажет сама. Без угроз и нападок. Это важно. Малия раздражённо отводит взгляд, рывком отступая назад. Тео наконец убирает руку, но остаётся рядом — близко, настолько, что я чувствую тепло его тела. Я поворачиваюсь к нему — короткий взгляд, всего секунда — но этого хватает. Он едва заметно улыбается — почти невинно, поддерживающе. И почему-то… рядом с ним действительно становится легче дышать. Тишина между нами натянута, как тонкая нить. Малия насторожена, Стайлз всё ещё косится, Скотт пытается сохранить контроль, Кира напряжена и постоянно кидает взгляд на Скотта. И только Тео будто всё знает заранее. Он ничего не требует, не давит. Просто стоит рядом. И когда его плечо случайно касается моего, я чувствую, как остатки страха уходят. И я понимаю, что он делает это специально. Чтобы я почувствовала себя в безопасности. Чтобы я поверила. И я верю. Скотт замечает это. Замечает нас. Я чувствую, как его осознание медленно оформляется: Тео — единственный, кто смог меня успокоить. И он понимает — если кто-то и сможет разговорить меня… то это будет Тео Рейкен.

***

Тео стоит рядом со мной, не отходя ни на шаг, пока компания подозревающих подростков уходит в другой коридор. Стайлз как-то уж слишком быстро согласился отойти. Слишком легко — не в его стиле. Он даже подталкивал Малию и Киру вперёд, будто спешил… но я знаю, что он просто притворяется. Стоит им скрыться из виду — и он уже будет где-то за углом, с телефоном в руке, записывая каждую деталь. Я делаю медленный вдох, пытаясь разобрать всё, что творится в голове. Давление. Вопросы. Недоверие в их взглядах. Раздражённая Малия, настороженный Стайлз, изучающий Скотт… Всё это — слишком. А рядом с Тео — странное спокойствие, тишина. Просто рядом с ним мои страхи притихают. — Они не отстанут, знаешь же, да? — голос звучит мягко, спокойно, но в этой тишине он будто разрезает воздух. Я киваю, не глядя на него. — Да. Но я не знаю, что им сказать. — Может, правду? — его губы тронула едва заметная ухмылка. Я резко поднимаю взгляд. — Ты ведь не думаешь, что это хорошая идея? Он пожимает плечами, чуть склонив голову набок. — Смотря, какую правду ты выберешь. Молча отвожу глаза. Где-то на другом конце коридора мигает лампа, врачи переговариваются вполголоса. А здесь — тишина, редкий островок покоя. И всё же в груди тревожно. Тео не спешит её нарушать. Он просто стоит, наблюдая за мной. — Знаешь, — тихо говорит Тео, делая шаг ближе, — им просто нужно поговорить. Разъяснить пару ситуаций. Ты с первого дня вела себя… немного странно. Я морщусь, но не спорю. — Поэтому и попала под их прицел, — продолжает он. — Особенно под взгляд Стайлза. У него же талант — подозревать всех, кто не вписывается в картину. Я хмуро усмехаюсь, глядя в сторону. — Потрясающе. То есть виновата в том, что просто существую. — Не совсем, — Тео подходит чуть ближе. Его рука мягко касается моих, пальцы скользят по коже — Просто… ты интересная. Он говорит это с лёгкой улыбкой, почти шёпотом, будто боится, что кто-то услышит. Его большие пальцы лениво проводят по моим ладоням. — Меня самого подозревают, — продолжает он. — Во всём. Тео усмехается, но в голосе нет радости. — И знаешь, я их не виню. Конечно, хотелось бы, чтобы мне доверяли… всё-таки раньше мы были друзьями. Но стоило уехать — и теперь я главный злодей Стайлза. Я смотрю на него чуть дольше, чем стоило бы. Чувствую, как внутри что-то отзывается — знакомое ощущение одиночества. — Почему ты уехал тогда? Он улыбается — мягко, почти задумчиво. Потом медленно наклоняется, нависая надо мной, так близко, что я чувствую тепло его дыхания на щеке. — Мы можем поговорить об этом наедине. Я морщу лоб. — Мы сейчас одни. Он качает головой, усмехаясь краем губ. — Сейчас — не тот момент, ведь они стоят там за углом и ждут твоего решения. Я отворачиваюсь, закусывая губу. Может, он прав. Может, мне стоит просто сказать хоть что-то — закончить это. Но… — У Малии, — говорю я тихо, — явные проблемы с агрессией. Тео смеётся — негромко, но искренне. — Вообще-то, она держится молодцом. — Он бросает короткий взгляд в сторону поворота, будто знает, что там кто-то стоит. — Раньше, поверь, у неё всё было куда хуже. Он чуть склоняет голову и добавляет: — Но если это единственное, что тебя пугает, можешь не волноваться. Он медленно поднимает руку и заправляет прядь волос за моё ухо. Касание лёгкое, осторожное, но от него по спине пробегает дрожь. Я снова смотрю на него — и не могу отвести взгляд. — Я буду рядом, — тихо говорит он, почти шепчет. — И не дам никому подойти ближе, чем ты позволишь. Я чувствую, как щёки начинают теплеть и отводить взгляд уже бесполезно. Он видит это. Видит всё. Его голос, спокойный, но уверенный, звучит слишком близко. — Ты ведь не просто так защищаешь меня, да? — слова вырываются прежде, чем я успеваю их остановить. Тео приподнимает бровь, и в уголке его губ играет тень усмешки. — А ты хочешь, чтобы это было просто так? Я не отвечаю. Просто стою, слушаю, как сердце колотится где-то в горле. Он снова улыбается — почти по-доброму. — Ты странный, — тихо говорю я, глядя на него. — О, Дарк, — Тео смеётся, низко и тихо, — ты даже не представляешь, насколько. Я отвожу взгляд, пряча улыбку. — Хватит меня так называть. — Но тебе нравится. — Не нравится. — Тогда почему ты улыбаешься? Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Он видит это — конечно видит, — и ухмылка на его лице становится чуть мягче. Я закатываю глаза, но в груди становится теплее. — Ты неисправим. — Да, — отвечает он легко, — но ты же не возражаешь. Его голос мягкий, почти ласковый, и это заставляет меня почувствовать что-то странное внутри. Что-то, что я пока не могу объяснить. И я не понимаю, почему… но вдруг соглашаюсь поговорить.

***

После напряжённого разговора в коридоре Скотт решает, что нам стоит уединиться. Вопросов слишком много, а выяснять всё прямо перед дверью, где оперируют Лидию, — явно не лучшая идея. Мы собираемся в одной из пустых палат. Малия садится на подоконник, скрестив руки на груди. Кира стоит у стены, будто стараясь держаться чуть в стороне, но взгляд у неё цепкий. Стайлз переминается с ноги на ногу, потом тоже опирается о стену, скрестив руки, — его настороженность почти физически ощутима. Скотт стоит в центре комнаты, будто контролируя пространство, наблюдая за мной пристально, но без враждебности. А Тео остаётся рядом — чуть позади, на расстоянии полушага. Наверное, он единственный в этой комнате, к кому не страшно повернуться спиной. — Ты точно готова говорить? — его голос звучит спокойно, лениво, но в глазах — живой интерес, будто он знает, что я всё равно не смогу отмолчаться. Я глубоко вздыхаю. — Хорошо. Я расскажу. Стайлз вскидывает брови, будто не ожидал, что я соглашусь так быстро. — Но есть одно условие, — добавляю я. Малия тут же хмурится. — Какое ещё условие? Я оглядываюсь на них. — Вы тоже расскажете. Скотт сжимает губы, обмениваясь взглядами с остальными. — Расскажем что? — голос у него осторожный. — Откуда вы знаете о… таких вещах. — Я не говорю «о Сверхъестественном», но мы все понимаем, о чём речь. Стайлз почти сразу открывает рот, но Скотт останавливает его взглядом. — Почему это важно? — Малия явно не любит договариваться. — Потому что это честно. — отвечаю спокойно. — Если я открываюсь — значит, и вы тоже. Тео рядом тихо усмехается, не вмешиваясь, но его интонация будто подбрасывает уголь в костёр: — Не нравится, когда кто-то ставит условия, да? Малия бросает на него хмурый взгляд, но Скотт первым нарушает тишину: — Это справедливо, — говорит он и оборачивается к остальным. Стайлз закатывает глаза. — Серьёзно? Мы просто расскажем ей? — Стайлз не скрывает скепсиса. — А у нас есть выбор? — Тео переводит взгляд на меня, и я молча жду. Скотт несколько секунд молчит, потом кивает. — Ладно. Но сначала ты. Я делаю глубокий вдох. Все смотрят на меня. Ждут. Скотт, Малия, Стайлз… Даже Кира, которая всё это время молчала, теперь явно сосредоточена на каждом моём слове. Тео стоит рядом, неподвижно, уверенно, давая понять, что не уйдёт. — Я знала, — наконец произношу. — О чём? — хмурится Стайлз. — О Трейси. О Лидии. О том, что с ними что-то происходит. Стайлз моргает, скрещивая руки ещё плотнее. Он закатывает глаза, явно раздражённый тем, что я не перехожу сразу к сути. — Да, мы это уже поняли. Вопрос в том, как. Я смотрю прямо на него. — Я чувствую. Он моргает, сбитый с толку. — Что? — Чувствую. Чужие эмоции , очень сильные. Я перевожу взгляд на Скотта. Он слушает внимательно, напряжённо, но в его глазах нет ни скепсиса, ни злости. — И что, ты просто шла по больнице и «почувствовала» Лидию? — Да. Стайлз не выглядит довольным таким ответом. — И Трейси? — Тоже. — Я сжимаю пальцы, ощущая, как по коже пробегает холод. — Она боялась. Очень сильно. Это было… слишком громко. Скотт наклоняет голову, будто пытается уловить то, что я имею в виду. — Громко? — Иногда это не только эмоции. Я слышу их мысли. Их страх, боль, отчаяние. Стайлз вдруг выпрямляется. — Подожди, — его голос становится холоднее. — То есть ты могла слышать нас? Всё это время? Я замираю. — Что? — Ну, если ты можешь ловить чужие эмоции и слышать мысли, — он делает шаг ближе, — может, ты слушала, как мы думаем? Что чувствуем? В его тоне уже не просто настороженность — почти обвинение. Малия напрягается, Кира бросает на него тревожный взгляд. — Нет, — резко отвечаю. — Я не слышала ни вас, ни Лидию ни разу до сегодняшнего дня. Моя сила была сосредоточена на Трейси. Только на ней. Стайлз прищуривается, глядя прямо в глаза. — Удобно, — произносит он, в голосе слышится недоверие. Тео тут же отрывается от стены. Его движение мягкое, но в нём читается предупреждение. — Стайлз, — говорит он ровно, — если бы она что-то скрывала, мы бы это уже почувствовали. Стайлз медленно опускает плечи, но взгляд не смягчается. — И что именно ты от неё слышала? — Страх. — шепчу я. — Иногда — злость, вспышками. Но главное — страх. Она всё время повторяла, что они придут. За ней. За нами. — Я замолкаю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Но кто эти они… я не знаю. Скотт нахмурился и заглянул мне в глаза. — Было еще что-то? Я медленно кладу ладонь на шею — туда, где недавно ощущала боль. — После того, как я почувствовала её страх в последний раз, не так давно, что-то изменилось. Появилась пустота. Как будто часть… исчезла. Может, с ней что-то случилось? Стайлз и Скотт переглядываются. Стайлз чуть заметно качает головой, но Скотт ничего не отвечает. Тишина становится тягучей. Кира нарушает её первой, осторожно: — Она вроде эмпата? Стайлз фыркает. — Ну да, потому что нам не хватало ещё одного «Я всё чувствую, я всё слышу». Малия стреляет в него взглядом, задает вопрос и будто прислушивается к чему-то. — Ты экстрасенс? Я медленно качаю головой. — Нет. — Тогда кто ты? — Малия чуть наклоняется вперёд, голос низкий, напряжённый. Я не свожу с неё глаз. — Теперь ваша очередь. Я вжимаю ногти в ладони. Вот теперь самое интересное. Малия хмурится ещё сильнее, но Скотт снова кивает. — Хорошо. Мы расскажем. Я неожиданно замечаю, что Тео смотрит на меня с чем-то вроде… удовлетворённости? Как будто ему нравится, что я добилась своего. И почему-то это ощущение не кажется неприятным.

Скотт говорит спокойно, будто стараясь не напугать. — Мы… не совсем обычные. Я и Лиам, если ты его знаешь, — оборотни. Малия и Тео — оборотень-койот. Кира — кицуне. А Лидия банши. Он делает короткую паузу, и добавляет: — Она пострадала после стычки с Трейси. Но Трейси убили. Возможно, поэтому ты чувствовала ту… пустоту, о которой говорила. Тишина повисает в комнате, слишком давящая, слишком плотная. Я пытаюсь осознать услышанное, но мысли путаются. Слишком много. Слишком резко. Я чувствую, как пульс стучит в висках, а в груди всё сжимается. Они — оборотни. Все они. Мысли путаются, мелькают, сталкиваются. Неужели это они? Неужели они убили Трейси? Перед глазами — вспышки. Кровь. Лес. Вой. Голубое пламя, вырывающееся из-под кожи. Вонь железа. Папа. Лукий. Две самые страшные потери в моей жизни — и обе из-за тех, кто живёт под луной. Я зажмуриваюсь, заставляя себя вдохнуть глубже. — Лилит? — голос Скотта осторожный, но я слышу в нём нотку тревоги. — Вы… — я глотаю ком в горле. — Вы оборотни. — Да, — кивает он. — Но мы не враги. — Вы не понимаете… — голос срывается, и я делаю шаг назад. И тут же чувствую, как спиной упираюсь во что-то твёрдое, тёплое. Грудь Тео. Он стоит близко, почти вплотную, но не двигается, не пытается коснуться. Я чувствую, как он дышит. Ровно. Спокойно. Этот ритм на секунду сбивает внутреннюю панику, но я всё равно резко отхожу в сторону. Малия нахмурилась, на лице смесь раздражения и непонимания. — Что с тобой? Мы же только что всё объяснили. — Да. И теперь ты боишься нас, — замечает Скотт, нахмурившись. — Почему? Я открываю рот, но не нахожу слов. Как объяснить, что страх, поселившийся во мне той ночью не отпускает? Как сказать, что, когда я смотрю на них, я вижу не их, а прошлое, которое раз за разом ломало меня? Малия вздыхает, складывая руки на груди. — Ты ведь тоже что-то сверхъестественное, да? Должна была бы уже привыкнуть к странному. — Малия, не дави — предупреждает Скотт, но она только отмахивается. — Я не давлю. Я говорю как есть. Она чувствовала и слышала Трейси, почувствовала Лидию… но боится нас? — Я… — начинаю я, но в тот же миг Малия делает шаг вперёд. Её глаза вспыхивают голубым, на миг лицо меняется — и вырывается низкий звериный рык. И этого достаточно. Меня словно окатывает ледяной водой. Нет, нет, нет. Не снова. Я реагирую прежде, чем успеваю понять, что делаю. Резкое движение рукой  — и Малия отлетает назад, ударяясь о стену. Все замирают. Я дышу тяжело, дрожь пробирает меня до кончиков пальцев. Малия резко поднимается, зарычав, но прежде, чем она успевает сказать или сделать хоть что-то, передо мной вновь оказывается Тео. Его руки чуть приподняты, ладонями вперёд. — Хватит, Малия — голос спокоен, но твёрд. — Ты серьёзно?! — Малия сердито смотрит на него. — Она испугалась, — отвечает он спокойно. — Что ты ожидала? Малия фыркает, разворачивается, но рык ещё дрожит где-то в её горле. — Не надо было так, — тихо говорит Скотт, переводя взгляд на меня. — Но я понимаю. Я наконец поднимаю взгляд. Тео по-прежнему стоит передо мной, но теперь смотрит прямо в мои глаза. — Эй, ты в порядке? — голос мягкий, в нём нет ни тени осуждения. Я не знаю, что сказать. Я не в порядке. Внутри всё горит, всё ломается. Да, наверное, это звучит странно. Я ведь знала, что они не обычные — чувствовала это сразу. Но даже представить не могла, что окажется именно так. Оборотни. Мой главный страх. Моё прошлое, от которого я так старательно убегала. Забавно, да? Иногда жизнь подбрасывает тебе именно то, чего ты боишься больше всего. Как будто проверяет — выдержишь или снова сбежишь. А тогда я… просто не знала, как смотреть на них. На Скотта, на Малию, на всех — и особенно на него. Тео. С самого начала он меня зацепил. С ним было то редкое чувство — будто рядом наконец можно не быть настороже. Он защищал, успокаивал, смотрел так, что хотелось верить. И вот, казалось бы, идеальный человек… но, как выяснилось, не человек. За один вечер всё перевернулось. Из защитника он превратился в угрозу. И я снова осталась среди тех, кого боялась больше всего. Но вот что удивительно — со временем всё вновь изменилось. Хах… да, нелегко было к этому прийти. Но ты, наверное, понимаешь это лучше, чем кто бы то ни было, правда? У вас с "ним" ведь тоже была похожая история. Только конец — немного другой.