Ты не успеешь спасти меня.

Знаешь… если подумать, именно Бретт положил начало переменам. После инцидента в клубе — странным образом — мне стало легче воспринимать оборотней. Не сказать, что страх исчез, нет. Просто он стал… другим. Более тихим, не таким режущим. Тео, под действием моих чувств к нему, оставил на этой странице моей жизни лишь точку, поставленную карандашом. Стайлз чуть надавил на неё, делая заметнее. А вот Бретт — провёл жирную, но короткую линию, перечеркнув моё убеждение насчёт «оборотней-монстров». Именно он стал первым, кому я действительно смогла помочь. И это была не тонкая царапина от задетой кожи пулей, как тогда, у отца после миссии, — а настоящая рана, глубокая, опасная. А ведь разница между моей неудачей и первой победой — всего полгода. Забавно, правда? Иногда кажется, что полгода — это вечность, а иногда — всего лишь один вдох. Бретт разрушил не только мой страх перед оборотнями. Он стёр и то, что я так долго принимала за истину — мысль о своей безнадёжности как ведьмы. Что ж… Бретт сделал для меня многое. И я действительно дорожу им. Хотя сейчас, глядя назад, понимаю — Бретт для меня, наверное, как тот кудряш для тебя. Но об этом… позже. У нас ещё будет время. Я расскажу тебе всё.

***

Я не спешила заходить в школу. Стояла у входа, наблюдая за потоком учеников — кто-то болтал, кто-то смеялся, кто-то спешил, зажав в руках книги и кофе. Всё выглядело таким обычным, таким будничным… что от этого становилось странно. Я чувствовала себя чужой в этом мире нормальности. Вчерашний вечер всё ещё пульсировал в голове. Разговор со Стайлзом. Страх. Сомнения. “Не все оборотни такие.” Но как поверить в это, если внутри всё ещё живёт тот первобытный страх? Я зевнула, ощущая усталость, и наконец вошла внутрь. Этой ночью я опять почти не спала — снова кошмар, снова пустые образы, не оставившие ничего, кроме тревоги. Хотя… этой ночью было одно исключение — Клара. Она пришла под утро, усталая, но, как всегда, светлая. Я разогрела ей ужин, и она, поблагодарив, ушла спать. Я не сержусь на неё — понимаю. Её работа помогает не просто зарабатывать, а забываться. Ведь она, как и я, потеряла дорогого человека. Только для неё — это был сын. И боль, думаю, одинакова. Школьный коридор встретил привычным шумом. Никто не знал, что в моей голове хаос. Что я до сих пор чувствую в груди это глухое напряжение. Но как только я увидела их, то поняла — это чувство сегодня не только моё. Скотт, Малия, Стайлз, Кира, Тео и даже Лиам с Мейсоном стояли у шкафчиков. Видимо, им уже всё рассказали. У Малии настороженный взгляд, будто она не знала, как теперь со мной говорить. Скотт — сдержанно спокойный, но в его глазах — интерес. Возможно, он хотел понять, как я. Лиам бросил короткий взгляд и тут же отвернулся. Мейсон, как обычно, улыбнулся — искренне, по-доброму. Стайлз просто кивнул. Его взгляд будто спрашивал: «Ты в порядке?» Но сильнее всех меня настораживал — Тео. Он стоял чуть поодаль, опершись плечом о чужой шкафчик, скрестив руки на груди. Смотрел… слишком внимательно. Слишком пронзительно. Я отвела глаза. “Просто веди себя нормально. Как будто ничего не произошло.” Я подошла к своему шкафчику, открыла дверцу, сделала вид, что ищу учебники. Но ощущение взгляда не исчезло. И когда он заговорил, я даже не вздрогнула — будто знала, что это произойдёт. — Как ты? Голос ровный, тихий. Без насмешки. — В порядке, — коротко ответила я. — Точно? Я медленно повернулась. Его глаза были спокойны, но слишком внимательны. — А тебе какое дело? — спросила холодно. Он усмехнулся. — Ну, знаешь, когда девушка в панике сбегает после того, как узнаёт, что её новые знакомые — оборотни, это... привлекает внимание. Я сжала зубы. — Я не сбегала. — Нет? — он чуть наклонил голову. — Тогда почему исчезла после разговора со Стайлзом? Я напряглась. Он ведь прав. Я сбежала. Тогда, после разговора, как только я вернула мебель на место и начала уходить, увидела его — у автомата с кофе. В одной руке стакан, другой он тянулся за вторым. Я просто повернулась и пошла в другую сторону. Но, конечно, он всё понял. Он ведь чувствует и слышит. Как и сейчас — мою ложь. — Я просто хотела побыть одна. Тео смотрел так, будто видел меня насквозь. — Ты боишься нас, — сказал он спокойно. — Я осторожна, — ответила я. Он сделал шаг ближе. — Это правильно. Осторожность спасает. Я нахмурилась. — Забавно слышать это от тебя. Ты ведь сам один из них. — Именно поэтому и говорю, — он чуть склонил голову, — потому что знаю, что тебе есть чего бояться. Он говорил без угрозы, но в его спокойствии было что-то, от чего внутри всё невольно напряглось. — Тогда почему ты подходишь ближе? — спросила я тихо. На губах Тео появилась едва заметная усмешка. — Потому что хочу, чтобы ты привыкла ко мне. Я замерла. — Зачем? — Ты ведь не собираешься всё время от нас прятаться, верно? Он не ждал ответа. Просто стоял рядом — близко, слишком близко, будто проверял, выдержу ли я это расстояние. Я перевела взгляд обратно на шкафчик. Сжала губы. Посмотрим.

***

Я не собиралась сюда идти. Не люблю такие места. Шумные, душные, где толпа гудит, как улей, где люди теряют лица и имена. Мне ближе тихие вечера, мягкий свет лампы, чашка чая и близкие люди рядом. Но иногда, чтобы остаться собой, нужно просто вымотать себя до предела. Чтобы домой вернуться пустой, без мыслей, без эмоций, без боли. После школы не хотелось оставаться дома. Слишком много мыслей. Слишком много Тео — в жизни, в голове. Похоже, он действительно стремится к тому, чтобы я могла расслабится в его присутствии. Привыкла к нему. Тео был рядом, просто был. Общих уроков не было, но я ловила его взгляд на переменах, видела силуэт у шкафчиков, чувствовала, как его внимание будто касается меня. На обеде сел напротив, молча ел, а потом сдвинул в мою сторону свою шоколадку. Не сказал ни слова. Только коротко улыбнулся уголком губ, и этого хватило, чтобы внутри что-то дернулось. Когда я спросила, почему он меня преследует, Тео лишь пожал плечами: — Просто присматриваю за тобой. И всё. Никаких объяснений, никаких фраз с намёком — просто тёплая тишина, от которой становилось только беспокойнее. Он проводил меня до класса, держась чуть сбоку, будто защищая, и я всё ловила себя на том, что жду, когда он заговорит. Но он не заговорил. Просто улыбался, словно и правда знал что-то, чего не знала я. Поэтому, когда кто-то из класса вскользь бросил про вечеринку в клубе, я просто решила пойти. Хотелось забыться. Хоть на пару часов. Что может пойти не так? Клуб “Синема” оказался переполнен. Свет мигал, музыка била по ушам, пол дрожал от басов. Люди двигались как единое тело — кто-то смеялся, кто-то пил, кто-то искал приключений на вечер. Я пыталась слиться с ними. Танцевала. Двигалась в ритме. Не думала. Не хотела думать. Здесь было слишком шумно, слишком людно — и это было спасением. Шум глушил мысли. Но где-то в груди начало подниматься странное ощущение. Как холодная волна, которая зарождается под кожей, растёт, подкатывает к горлу. Тревога. Я замираю, пытаясь понять, что именно вызывает во мне это ощущение. Вглядываюсь в толпу. Лиам cтоит у стойки, сканируя зал взглядом, напряжённый. Рядом — парень с другой школы. Кажется, я видела его на поле, когда он играл в лакросс с друзьями. К ним подходит Мейсон, что-то говорит, но мне уже не до них. Тревога становится сильнее. Голова начинает кружиться, в ушах появляется странный шум. Мне плохо. Нужно выйти отсюда. Прямо сейчас. Я пробираюсь через толпу, стараясь дышать ровнее. Шум вокруг искажён, будто мир стал зыбким. Я почти бегу по коридору, когда случайно сворачиваю не туда — в тёмный угол, где почти нет света. Хотела развернуться, но замираю. Передо мной — парочка. Парень, что прижимал другого к стене, из руки выпустил острые, костяные шипы. — Твою мать… — вырывается у меня шёпотом. Я замерла, но мой голос стал ошибкой. Он услышал. Парень медленно поворачивается ко мне. Его глаза — полностью чёрные, без зрачков. Пустые. Я хочу закричать, но не успеваю. Кто-то резко хватает его за шкирку и швыряет в сторону. Я узнала этого парня. Тот самый с поля. Но когда он повернулся ко мне, его глаза горели жёлтым. Оборотень. И он пытается защитить нас. Всё происходит слишком быстро. Шипастый парень рвётся вперёд, удары сливаются в хаос. Оборотень отбивается, но проигрывает — один неверный шаг, и костяной клинок вонзается ему в живот. Он падает, воздух вырывается рывком. Я вижу, как противник заносит руку, чтобы добить. Я не думаю, просто делаю. Воздух передо мной искривляется, тело нападавшего дёргается назад, словно зацепилось за невидимую нить, и со всего размаху летит в стену. Треск. Пыль. — Что за…?! — рычит он, вскакивая. Его взгляд сосредоточен на мне. — Кто ты такая? Идеальный момент для пафосного выхода. — Ведьма, — выдыхаю, чувствуя, как магия ещё гудит в крови. Он бросается вперёд — но я не даю. Одним жестом ломаю ему ногу. Хруст. Его вой. Но через секунду он уже снова стоит. Быстрая регенерация. Просто прекрасно. Прежде чем он успевает сделать шаг, Лиам врезается в него, сбивая с ног. Они сцепляются, откатываются в сторону. Я чуть расслабляюсь и отхожу назад , наблюдаю за их дракой. Но резкий стон боли заставляет меня обернуться. Раненый парень, что дрался на нашей стороне, облокотился о стену. Мейсон прижимает руки к его ране, но кровь только течёт сильнее. — Почему он не исцеляется? — я подхожу ближе. — Шипы, — Мейсон сильнее прижимает руки. — В них яд. Регенерация не работает! Я сглатываю. — Ты человек? — спрашиваю его, не сводя взгляда с раны. — Да, а ты… Ведьма?? Я не отвечаю. Присаживаюсь перед раненым. Он хрипло дышит, глаза мутнеют. Я не уверена, что смогу помочь. Но… Я должна попробовать помочь хоть немного. Я протягиваю руки, пальцы дрожат. Что если я опять не смогу? Я не использовала целительство давно. Последняя попытка помочь кому-то закончилась провалом. Но если не попробую — вдруг он умрёт. — Мейсон, убери руки. — Но… — Просто сделай это. Он послушно отводит ладони. Рана глубокая, с рваными краями. Кожа вокруг почернела от яда. Мне страшно. Но отступать поздно. Соберись, Лилит. Я кладу ладони на рану. Парень дёргается, но не отталкивает. Сначала я ощущая тепло. Оно вспыхивает где-то глубоко в груди, маленькой искрой, и удивительно быстро разливается по всему телу. С каждым ударом сердца становится сильнее, словно течёт по венам, добираясь до самых кончиков пальцев. Там остаётся лёгкое покалывание, будто под кожей пляшет ток. Я замираю — дыхание перехватывает от новых ощущений. В груди будто раскрывается что-то живое, яркое. Глаза вспыхивают светом, и я вижу это — отражение в его удивлённо распахнутых глазах. Тепло в ладонях собирается в мягкий, пульсирующий поток небесно-голубого света. Он медленно стекает в рану, проникая внутрь. Я чувствую яд. Он тяжёлый, липкий , словно пытается прилипнуть ко мне, засесть глубже. Тьма сопротивляется. Но я сильнее. Пропускаю энергию, стараясь разорвать тёмные нити, тянущиеся от раны. Но вдруг чувствую резкий спазм. Парень сжимает зубы, издавая глухой стон. Мой пульс ускоряется. Вытащи его. Ты сможешь. — Дыши, ладно? — мой голос дрожит. Он кивает, но судорожно хватает воздух. Я усиливаю поток. Свет становится ярче, в воздухе пахнет озоном. Ты не можешь облажаться. Тьма сопротивляется. Но я давлю сильнее и вдруг — боль. Яд выходит. Медленно, как густая чёрная жидкость, он стекает на мои пальцы, обжигая кожу. Я дрожу от напряжения, но не останавливаюсь. Рана начинает затягиваться. Парень медленно расслабляется. Запрокидываю голову, хватая воздух. — С ума сойти… — Мейсон прикрывает рот рукой. Спустя минуту всё заканчивается. Я выдыхаю и чуть отодвигаюсь от него. Мышцы тяжелеют, руки дрожат, а дыхание сбивается, как после долгого бега или изнурительной тренировки. Но эта усталость удивительно приятная. Я сделала это. Впервые. Не случайно, не неконтролируемо. Я смогла помочь. Парень медленно поднимает голову, смотрит на меня. В его взгляде — удивление и тихая благодарность. А у меня все еще дрожат пальцы, но губы сами тянутся в слабую, почти неверящую улыбку. — Ты правда ведьма. — Похоже на то. — Я усмехаюсь и сглатываю, всё ещё ощущая вкус яда на языке. Он коротко усмехается. И я в полной мере осознаю… Я смогла. Я исцелила его. Тепло всё ещё пульсирует в пальцах, когда меня пронзает холод. Резкий. Леденящий. Как будто кто-то провёл когтями по позвоночнику. Я вздрагиваю, чувствуя, как что-то тёмное и неизвестное приближается. Оно не просто приближается — оно уже здесь. Я оборачиваюсь. Всё вокруг будто на секунду выцвело. Музыка глохнет. Люди двигаются медленно, словно во сне. Воздух застыл. Что-то идёт за нами. Тьма, одновременно знакомая и чужая. Я чувствую её — не разумом, а самой душой. И вот — тишина. Полная. Как перед бурей. А вслед за ней жуткий, пронзительный скрежет. Он врезается в уши, будто кто-то царапает внутреннюю сторону черепа. Боль мгновенная, оглушающая. Колени подгибаются, я падаю, хватаюсь за голову. — Лилит! — где-то рядом крик Мейсона, глухой, искажённый, словно сквозь воду. Он далеко. Или это я — не здесь. Я зажмуриваюсь, но это не помогает. Скрежет проникает внутрь, врезается в мозг, заполняя каждый уголок сознания. Я чувствую их. Они пришли. Те, о ком говорила Трейси. Те, кого видела Лидия. Я с трудом поднимаю голову. Из воздуха, из тени, из самой темноты — появляются трое. Высокие, прямые, искажённые светом, будто их очертания ломаются при каждом движении. На лицах — маски. Гладкий металл, холодный блеск. Узкие прорези для глаз. И в этих прорезях — тьма. Бездонная. Они стоят неподвижно. И смотрят. На меня. Грудь сжимается, дыхание сбивается. Мир сужается до этих взглядов. Они не люди. И не просто существа. Это что-то… древнее. Один из них делает шаг — плавный, точный. Вынимает из-за спины нечто, похожее на арбалет, и прежде чем кто-то успевает среагировать — выстрел. Тонкий металлический свист. Удар. Стрела впивается в грудь парня, что ещё секунду назад лежал у стены без сознания. Его кровь брызжет, пятная пол и Лиама со Скоттом.  Я не могу пошевелиться. Меня бросает в жар, но руки — ледяные. Скотт делает шаг вперёд, голос на грани рыка: — Зачем?! Ответа нет. Они молчат. Но я чувствую — их внимание снова на мне. Будто тьма скользит по коже, обвивает горло, исследует. Моё сердце бешено бьётся. Скотт пытается снова: — Что это значит?! — Скотт снова повышает голос, но даже его сила звучит… пусто. Как будто звук глохнет в их присутствии. Один из них чуть наклоняет голову. И в этот момент я понимаю, что они не просто смотрят. Они словно изучают. Меня. Мою силу. Мою душу. Скотт сжимает кулаки, делает шаг ближе. — Отвечайте! Наконец, тот, что стоял впереди, отвечает. Его голос звучит будто через помехи, глухо, с хрипотцой, словно несколько голосов говорят одновременно: — Провал. И они исчезают. Просто… исчезают. Никаких вспышек, никаких следов. Только холод. И я стою, едва дыша, чувствуя, как по телу пробегает волна онемения. Провал. Слово бьётся в голове эхом, как колокол. Провал. Я. Или он? — Эй, Лилит… — Мейсон осторожно касается моего плеча. — Ты… в порядке? Нет. Нет, я не в порядке. Но язык не слушается. Воздух будто застрял в лёгких. Всё внутри дрожит, скрежет всё ещё звенит в висках, тонкой вибрацией, как память о боли. Этот чёртов скрежет, что преследовал меня до этого. Теперь я понимаю, почему Трейси тогда боялась так сильно. Это было из-за них. Она видела их… слышала, как мы сейчас. И не могла ничего сделать. «Они придут за всеми нами» — её слова звучат в голове, будто эхо. Что она имела в виду? Неужели «они» действительно собираются убить всех сверхъестественных существ? Но зачем? Ради чего? Они ведь… сами не являются обычными людьми. Чёрт… Я медленно поднимаю голову. Скотт смотрит в ту сторону, куда исчезли эти трое. Его губы плотно сжаты, а челюсть напряжена. Я не могу отвести глаз от тела на полу. Он мёртв.  — Лилит, — голос Скотта мягкий, но настойчивый. — Ты знала, что они придут? Я резко поворачиваюсь к нему. — Ты думаешь, что я с ними? Голос звучит резче, чем хотелось бы. — Нет, конечно, нет, — Скотт качает головой, его взгляд смягчается. — Но ты почувствовала их первой. Я не знаю, как объяснить. Как сказать, что это было не просто чувство. Что их тьма была будто внутри меня. Что они знают обо мне. Я и не хочу говорить об этом. Поэтому просто отворачиваюсь.

***

Мы выходим из клуба через чёрный ход. Воздух прохладный, густой, с привкусом дыма и металла — где-то поблизости, должно быть, недавно проехала машина. Я вздрагиваю, кутаюсь в куртку, но дрожу не из-за холода. Из-за них. Я чувствую их. Не рядом, не физически — но будто за гранью. Как тихий шёпот на краю сознания, как чьё-то дыхание у самого затылка. — Что теперь? — голос Лиама глухой, уставший. Он всё время оглядывается, глаза блестят настороженно, будто ожидает увидеть тень. — Отвезём его в больницу, — отвечает Скотт, бросая взгляд на тело парня, которого они несут. Голос его спокоен, но в нём чувствуется скрытое напряжение. — Мама поможет незаметно пронести его в морг. Я просто иду за ними. Мейсон шагает рядом, руки в карманах, губы прикушены. — Ты в порядке? — спрашивает он почти шёпотом. Хороший вопрос. Уже второй раз за десять минут. Я все еще не понимаю. Но киваю — потому что так проще. — Ты молодец, — тихо добавляет он. Я вздрагиваю. — Что? — Ты исцелила Бретта. Я опускаю взгляд. — Я… — начинаю, но голос теряется. Хотела сказать, что боялась, что всё сорвётся. Что внутри всё дрожало, когда я чувствовала, как свет пробивается сквозь пальцы и проникает в его тело. Что до последнего не верила, что смогу. Но не говорю. Не хочу показывать свои слабости перед ними. Точно не сейчас. — Спасибо, — внезапно говорит Бретт. Он останавливается, будто вспомнил что-то важное.  Я смотрю на него — живого, дышащего. На месте раны ничего не осталось, даже следа. Его улыбка тёплая, искренняя. И я, сама того не замечая, улыбаюсь в ответ. В груди становится легче. Только ненадолго. Когда мы подходим к парковке, мир будто снова начинает сжиматься. Резкий укол в висках — словно кто-то касается сознания холодными пальцами. Я останавливаюсь, замираю. Они. Опять. Ветер касается кожи, но я не ощущаю холода — только их. Их присутствие. — Лилит? — напряжённо зовёт Скотт. Я не отвечаю. Всё тело застыло. Потому что они говорят. Не голосом. Но я слышу. Шёпот внутри головы — вязкий, будто тянется издалека. «Ты не должна была вмешиваться.» «Ты не такая, как все.» «Особенная.» Их тьма будто оживает, скользит по коже, обвивает горло, давит. Воздух становится густым, тяжёлым. Меня тошнит. — Лилит! — теперь уже Лиам. Я чувствую, как кто-то хватает меня за руку — рывок, тёплая ладонь, и это вырывает меня из оцепенения. Я делаю резкий вдох, закашливаюсь. — Чёрт… — выдыхаю. Они исчезли. Но не ушли. Я знаю это. Скотт подходит ближе, его взгляд настороженный, почти внимательный до боли. — Ты что-то почувствовала? Я молчу. Слова застревают. Как объяснить то, что не укладывается в логику? Что внутри меня до сих пор звучат их голоса? Если расскажу — вдруг они начнут бояться. Подозревать. А я… я ведь не виновата. Но последняя фраза всё ещё пульсирует в голове, как ядовитое эхо: «Скоро ты пригодишься.» Тео действительно делал шаги к нашему сближению. Только я до сих пор не могу понять — зачем. Почему он обратил внимание на меня с самого начала? Меня ведь не было в их планах изначально. Ни в его, ни в их. Я появилась случайно. Случайно — и стала идеальным дополнением для достижения их цели. Правда, им пришлось повозиться со мной. Но думаю, результат их устроил. Для них, как и для Тео, всегда существовала только цель. Остальное — побочные детали, не имеющие значения. И это не удивительно. Он рос среди чудовищ. Среди тех, кто не знает жалости, кто видит в людях лишь инструмент. Наверное, в конце концов, он стал таким же. Я прочувствовала на себе, что значит быть объектом их интереса. И со стороны Тео, и с их стороны. Их я научилась распознавать в ту же ночь. Точнее — чувствовать. Если они были где-то рядом или приближались — я ощущала это мгновенно. Темная волна, холодная, липкая, словно густой туман, медленно накрывала всё вокруг. Не просто темнота — черная, мертвая энергетика, от которой замирало сердце. Что ж… пожалуй, это было не самое худшее, что они принесли в мою жизнь.