Ты не успеешь спасти меня.

Тео Рейкен никогда не был хозяином своей судьбы. «Врачеватели» создали его, использовали, а сам он, стремясь к власти, всегда оставался чьим-то инструментом. Его погоня за силой это отчаянная попытка доказать, что он существует сам по себе, а не является чьим-то «экспериментом». Это вечный вопрос: что делает человека личностью — его действия или его намерения? Можно ли быть свободным, если все твои поступки продиктованы травмой и жаждой признания?

***

Школьный двор кипел жизнью — беззаботный хаос из смеха, сплетен и обсуждения контрольных перед звонком. Но для Тео этот фон был лишь размытым пятном, белым шумом, сквозь который пробивался лишь навязчивый гул его собственных мыслей. План требовал корректировок. Появление Лилит стало непредвиденной переменной, опасным диким цветком, проросшим сквозь бетон его расчетов. Эта чертова девчонка с глазами, видевшими слишком много, могла всё испортить. Или… или стать его козырем. Надо было лишь перевернуть карту в нужный момент. Он заметил, как Стайлз бросает на неё быстрые, почти невольные взгляды после того разговора в больнице — взгляды, в которых читалось не просто доверие, а истинное понимание и принятие. И она отвечала ему тем же. Это было интересно. Чертов Стилински, с его дотошным умом и наследственной чуйкой шерифа, словно мотылек, тянулся к её пламени. Этим следовало воспользоваться. Мысли прервало появление Скотта. Альфа шел целенаправленно, его лицо было взволнованным. — Нам нужно найти возможных химер, — выпалил он, опуская все формальности. Тео медленно приподнял бровь, изображая легкое любопытство. — И как мы это сделаем? — Книга, — коротко бросил Скотт, поворачиваясь к зданию. Тео легко подстроился под его шаг. — Значит, ищем кого-то с аномальным поведением? — Того, кто ведет себя странно, — уточнил Скотт. Тео криво усмехнулся, окидывая взглядом пеструю толпу. — А разве в этой школе не все немного странные? Скотт задумался на долю секунды, но кивнул: — Да, ты точно подметил. Они свернули за угол. Тео решил копнуть глубже, проверяя почву. — Ты же помнишь, что Трейси совершила убийство после того, как прочла эту книгу — напомнил Тео. Скотт напрягся. — Думаешь, это плохая идея? —Я думаю, что Малию чуть не сбила машина. Вот это было бы плохо. Вы же поэтому не дочитали, да? Скотт сжал губы в тонкую белую линию, решимость вспыхнула в его глазах. — Мы дочитаем. Тео внимательно изучал его. Нужно было быстрее втираться в доверие, но один неверный шаг — и его карточный домик рухнет. Скотт, при всей своей силе, был уязвим верой в людей. Его слишком легко вести, прикрываясь благими намерениями. — Скотт, я вернулся в надежде найти стаю. — голос Тео звучал искренне, с подобранной долей грусти. — Я не хочу оставаться в стороне. — Книга — это все, что у нас есть. — серьезно ответил Скотт. Тео медленно кивнул, отыгрывая понимание. — Тогда я тоже её прочту. И это сработало. Он видел это по расслаблению в плечах Скотта — доверие росло. Но что-то было не так. Скотт выглядел напряженным, его взгляд бегал по сторонам. Он что-то держал в себе. Тео решил подтолкнуть его, сыграть на роли понимающего союзника. — Что-то случилось? — спросил Тео, слегка сузив глаза, изображая заботу. Скотт медлил, переступая с ноги на ногу. — Лилит. Одно лишь её имя, произнесенное с такой тревогой, заставило что-то внутри Тео сжаться в ледяной ком. Это была не та холодная расчетливая реакция, которую он ожидал. Это было что-то иное, резкое и инстинктивное. Словно где-то в глубине, за всеми слоями манипуляций и обмана, шевельнулась неподдельная тревога. Не за план. За неё. — Что с ней? — его собственный голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. Скотт сжал челюсть, явно подбирая слова, не зная, как преподнести новость. — Ты ведь не видел ее после вчерашнего дня? — Нет. — Тео сжал кулаки в карманах куртки. — Где она? Скотт глубоко вдохнул. — Всё пошло не так. Холодный комок скользнул по позвоночнику Тео от возможной догадки. Они должны были пойти в дом Айкина. Врачеватели тоже, рассчитывая на силы Киры. Она должна была разрушить защиту, открывая им путь к Валаку. Но Лилит в этих расчетах не фигурировала. Изначально. — Что значит «не так»? — его голос стал жестче, в нем проскользнули стальные нотки. — Где она? В этот момент они вышли на школьный двор, и картина предстала перед ним во всей своей удручающей полноте. Лидия, Стайлз и Кира стояли у стены, образуя молчаливый треугольник. Кира стояла чуть в стороне, ссутулившись, словно пытаясь стать невидимкой. Её пальцы с такой силой впились в ремень рюкзака, что костяшки побелели, а губы чуть подрагивали. Она избегала встретиться с ним взглядом, будто видела в нем судью и палача. Стайлз выглядел совершенно разбитым. Его живая, гиперактивная натура была подавлена, лицо застыло в маске пустоты и вины. Тео почувствовал, как по его жилам разливается знакомое, едкое чувство — нехорошее предчувствие, которое всегда оказывалось правым. Этого не могло произойти. Не должно было. — Где она? — его голос прозвучал ровно, но внутри уже закипала тревога, грозящая вырваться наружу. Стайлз вздохнул и потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с себя воспоминания вчерашней ночи. Тео сжал кулаки, чувствуя, как нарастает желание придушить его за следующие слова. — В доме Айкина все пошло не так, как мы планировали. — выдавил Стайлз. Тео перевел на него взгляд. Он уже не контролировал свою интонацию, сквозь маску прорывалось настоящее раздражение. — Что пошло не так? Конкретно. Скотт напрягся, его альфа-чувства уловили всплеск эмоций. — Кира… каким-то образом разрушила защиту. Тео резко, почти звериным движением, повернул голову к Кире. Он знал об этом, но не мог справится с внезапно разбушевавшимися чувствами. — Что? Кира сжалась, будто ожидала удара. Её плечи подрагивали. — Я… я не знаю, как это случилось, — её голос сорвался на шепот, полный искреннего ужаса. — Я не контролировала это. Это было… сильнее меня. Скотт продолжил, его слова падали, как камни: — Из-за этого Врачеватели смогли войти. Кира была вся в электричестве и без сознания, и Лилит… Он замолчал, и эта пауза была красноречивее любых слов. Черт. Она все же бросилась на помощь. Он не думал, что привязанность к этой стае неудачников возьмет в ней верх так быстро. Или дело было в Стайлзе, который был внутри и чью жизнь она решила спасти от возможной опасности? — Она сказала, что отвлечет их, пока я вынесу Киру, — закончил Скотт. Тео почувствовал, как его собственное сердце, этот холодный, расчетливый мотор, забилось чаще и громче. Глупо. Опрометчиво. Героично. Они забрали её. Но зачем? Её не было в их общем плане. Она была никем. Просто ведьмой. — Но она не вышла, — тихо, словно делая последний гвоздь в гроб, добавил Скотт. — Её запах пропал в том же коридоре. Кира опустила голову, и её следующие слова были едва слышны: — Это моя вина. В этот момент заговорил Стайлз. — Нет. Это я виноват. Да, это ты виноват, придурок, — прошипела ядовитая мысль в голове Тео. На кой черт она сдалась им, если не является генетической химерой? Так еще и ведьма, неспособная толком контролировать свои способности. Пыльца для слепых мотыльков. Тео обернулся к нему, и в его взгляде, который он уже не мог смягчить, читалось леденящее презрение. — Это я уговорил её поехать с нами, — проговорил Стайлз, и в его голосе звучала такая боль, что Тео с радостью помог бы ему в этом стремлении к самоуничтожению. — Я думал, что это хорошая идея. Думал, что мы будем рядом, что она справится. Он сжал кулаки. Лилит не умела управлять этими способностями, только своим гребаным базовым телекинезом. Именно поэтому Врачеватели изначально и не проявляли к ней интереса. Обычная ведьма, что не может справиться даже с собственным даром. Бесполезная и брошенная. До этого момента. — А теперь её там нет, — прошептал Стайлз отвернувшись в сторону, обхватывая шею сзади рукой. Тео почувствовал, как внутри закипает черный, едкий гнев, смешанный с чем-то острым и колючим, очень похожим на страх. Тишина, повисшая между ними, стала давящей и невыносимой. Лилит была там. Одна. В их руках. И ему это не нравилось. Совсем. Лилит, что ты, черт возьми, наделала? Тео не собирался медлить. Он ненавидел сюрпризы. А то, что Лилит оказалась в лапах Врачевателей, было очень большим и крайне неприятным сюрпризом. Он знал, что они используют его. Как пешку, как инструмент в своей древней, безжалостной игре. Но он тоже использовал их. И теперь, глядя на подавленные лица «стаи», он хотел знать лишь одно, один-единственный вопрос, который жёг ему грудь изнутри: Почему Врачеватели так внезапно заинтересовались девчонкой, которую он считал случайным инструментом?

***

Воздух был спертым, пах пылью, сыростью и чем-то химически-стерильным, словно здесь недавно мыли полы в морге. Темнота скрывала большую часть пространства, но Тео не нужно было видеть, чтобы знать — они здесь. Он почувствовал их раньше, чем увидел — как будто воздух стал холоднее и плотнее. Трое. Как всегда. — Вы солгали мне, — голос Тео прозвучал ровно, но напряжение поднималось по позвоночнику. Тишина в ответ была тяжелой, давящей, словно их молчание обладало собственной массой. Они не отвечали, продолжая что-то изучать. Тео почувствовал, как мышцы его плеч и спины напряглись до каменной твердости. — Я был уверен, что знаю все ваши планы, — продолжил он, заставляя каждый звук быть ровным и контролируемым. — Что мы работаем вместе! Он сделал шаг вперёд. Бесшумный, плавный. Еще один. Они обернулись на него, окружили полукругом, неспешные и неумолимые, как волки, загоняющие добычу. — Ты знаешь многое, — наконец прозвучал голос. Он был лишен тембра, тепла, каких-либо эмоций, словно его генерировал компьютер. — Но не все. Тео сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Его бесило не столько их отрешенность, сколько высокомерное отношение, словно он был никем — слугой, которому не положено знать все планы хозяев. — Почему я не знал про Лилит? — его голос набрал громкости, эхом отражаясь от железных балок. — Вы ведь не были заинтересованы ею в начале. Что изменилось? Тишина снова сгустилась, стала почти осязаемой. Но затем один из Врачевателей — тот, что стоял прямо перед ним, — сделал бесшумный шаг вперед. Его маска склонилась, и Тео почувствовал на себе тяжесть невидящего, но пронизывающего взгляда. — Ты и не должен был знать, — произнес другой голос, справа. Гнев, горячий и едкий, вспыхнул в груди Тео, затмевая осторожность. — Я ваш союзник! — выкрикнул он, и в его голосе впервые зазвучали неподдельные эмоции. — Ты — наш проект, — холодно констатировал Врачеватель слева. Эти слова обрушились на Тео, как удар по голове. Холодная, тошная волна прокатилась по всему телу. Он знал это. Но слышать это, произнесенное с такой ледяной, безразличной четкостью… это было больно. Унизительно. — Что? — выдохнул он, и его голос внезапно сдал. Врачеватель в центре склонился еще ближе, искаженные черты маски казались теперь карикатурно-уродливыми. — Ты нужен нам. Наш первый успех. Наше самое удачное творение. Пока что. Последние два слова повисли в воздухе отравленным лезвием. — Но Лилит… Короткая пауза, длившаяся в вечность. В голове у Тео с калейдоскопической быстротой пронеслись образы: Лилит, прикованная к столу и кричащая от боли, Лилит, смотрящая на него пустыми, невидящими глазами… — Она особенная, — раздался голос, прерывая его кошмарные видения. Тео напрягся. Это ему совсем не понравилось. Да, она сильная, в ней был потенциал, но разве могла неопытная девчонка сгодится для опытов? — Почему? — прошипел он. — Что в ней такого? Центральный Врачеватель медленно покачал головой, и в этом движении была бесконечная снисходительность. — Ты знаешь, почему. И он знал. Признавать это было горько, но это была правда. Не один дар, а два. Целительство, способное заживлять раны, и телепатия, способная проникать в самые потаенные уголки сознания. Она была не такой, как другие. Она была исключением в мире ведьм. Но… — Она не умеет ничем из этого пользоваться! — почти крикнул Тео, отчаянно цепляясь за этот аргумент. — Она контролирует только свой телекинез! Она для вас бесполезна! — Это не твое дело, — отрезали его, и в этих словах прозвучал окончательный, железный занавес. Тео сжал челюсть так, что зубы затрещали. Ему до мозга костей не нравилось, когда его ставили на место, когда с ним обращались как с наемником, а не равным партнером. Но ему нужно было знать. Ради своего плана. Только ради плана. — Что вы собираетесь с ней сделать? — спросил он, заставляя голос звучать покорно. Они замолчали. Слишком долго. Слишком подозрительно. Тишина стала зловещей, наполненной невысказанными ужасами. — Что. Вы. Делаете? — прорычал Тео, уже не в силах сдерживаться, делая ударение на каждом слове. Центральный Врачеватель выпрямился во весь рост, его тень накрыла Тео. — То, что должно быть сделано. Ему это не нравилось. Совсем. Чувство беспомощности, знакомое и ненавистное, снова поднималось комом в горле. Он не мог помешать им. Не сейчас. Оставалось лишь одно — надеяться, что эта упрямая, несгибаемая девчонка окажется сильнее, чем он предполагал. Что она выживет. Что она справится с тем, что они с ней сделают. За всеми его манипуляциями, ложью и холодной расчетливостью скрывалось всепоглощающее, патологическое одиночество. Он не верил в дружбу, любовь или преданность — потому что сам был неспособен на них. Он жаждал связи, но умел создавать лишь её бледные подобия, выстроенные на страхе и контроле. Он стал живым воплощением парадокса: можно находиться в эпицентре событий, быть окружённым людьми — и оставаться абсолютно, до щемящей пустоты, одиноким. Но ведь всё может измениться в один миг. Всего одно событие, одно решение, одна встреча — и трещина в его защите станет входом для света. Способен ли он на это изменение? Я не верила, не хотела верить.