Ты не успеешь спасти меня.

Иногда самые прочные связи рождаются не из доверия, а из ран. Из той боли, что пронзает до самых костей, оставляя незримую трещину — и именно за неё цепляется кто-то другой. Не из желания причинить страдание, а потому что узнаёт в твоей ране свою. И тогда ты перестаёшь понимать, что на самом деле удерживает тебя рядом — твой собственный выбор или чужая боль, которую ты по ошибке принял за часть себя. Самое страшное начинается позже, когда ты путаешь эту связь с близостью, жалость — с любовью, а страх одиночества — с преданностью. Боль учит держаться друг за друга с отчаянной силой, но не исцеляет — лишь заставляет цепляться крепче. Такие связи рождаются не там, где двое доверяют. А там, где оба слишком устали, чтобы отпустить.

***

Солнце пекло немилосердно, превращая футбольное поле в раскалённую сковородку. Лиам с наслаждением подбросил мяч на клюшке для лакросса, сделал короткий, отточенный замах и со всей силы вогнал его в сетку ворот. Удовлетворённая ухмылка тронула его губы. Рядом Хейден, явно раздражённая его демонстративностью, с вызовом перекатывала футбольный мяч носком бутсы. Она отступила на несколько шагов, собралась с силами и нанесла точный, сокрушительный удар. Мяч со свистом врезался в нижний угол сетки, подняв облачко пыли. Эта немая, упрямая конкуренция зажигала в Лиаме азарт. Девчонка хорохорится, бросает ему вызов. Она будто намеренно пыталась доказать, что лучше него. Что ж, он совсем не против. Он уже занёс клюшку для нового удара, как вдруг ветер, внезапно сменил направление, принеся с собой знакомый, до боли узнаваемый аромат. Сладкий. Тёплый. Пахнущий спелой летней малиной… и чем-то ещё, неуловимо свежим, словно озон после грозы. Лиам застыл. Это был запах Лилит. С самого начала он казался ему странным, непохожим на другие, — более насыщенным, почти осязаемым. Её присутствие он ощущал ещё до того, как видел её в школьном коридоре. Лиам медленно, почти механически обернулся, сканируя поле взглядом. Никого. Пусто. На трибунах Бретт резко замер, принюхиваясь. Его нос вздрогнул, уловив тот же самый, невозможный здесь аромат. — Ты это чувствуешь? — выдохнул он, поднимаясь с места. Голос его был низким, напряжённым. — Что? — Мейсон озадаченно огляделся, ничего не понимая. Бретт не ответил. Он стоял, втягивая воздух, словно пытаясь распробовать его на вкус. Их недавний разговор мгновенно испарился из головы. Бретт точно знал — Лилит в лапах у Врачевателей. Так почему же её запах, легкий, но реальный, сейчас заполнял его лёгкие? Лиам развернулся на месте, его взгляд просканировал каждую точку поля. Никаких следов Лилит. Бретт сделал ещё один, более глубокий вдох, пытаясь вычислить эпицентр. Запах был не просто в воздухе — он будто просачивался сквозь кожу, въедался в слизистые, оседал в лёгких приятным, сладковатым налётом. И в тот же миг его сознание пронзило нечто чужеродное. Эмоции. Не просто химический сигнал, а полноводная река чувств, хлынувшая в него, как его собственные. Но Бретт понимал — они чужие, принадлежавшие Лилит. Страх. Первобытный, леденящий душу ужас, от которого сводит мышцы. Глубокое, паническое недоумение. Ощущение, что она не понимает, где находится, будто её вырвали из одной реальности и швырнули в другую. Бретт резко, с присвистом вдохнул, и воздух внезапно показался ему ледяным и колючим. Ощущения оборвались так же внезапно, как и появились. Он моргнул, ошеломлённо оглядываясь. Ничего не изменилось. Только сердце билось быстрее. Её эмоции. Он их почувствовал. Ясно, отчётливо, хоть и мимолетно. Это было не просто необычно — это было пугающе. Бретт выпрямился во весь рост, его взгляд, тёмный и сосредоточенный, устремился на Мейсона. — Нам нужно её найти, — тихо сказал он, и в его голосе не было места сомнениям. — Кого? — Мейсон уставился на него в полном недоумении. — Лилит. Внезапно из-за трибун выбежал запыхавшийся парень, с широко раскрытыми глазами и паникой на лице. — Эй! — закричал он. — Есть у кого-нибудь ингалятор?! Кто-нибудь?! Он не может дышать! Лиам замер, сразу почувствовав укол тревоги в груди. — Скотт… — выдохнул он. И, не раздумывая больше ни секунды, Лиам рванул с места. Он стремглав пронёсся через всё поле, исчезая за углом здания. Бретт проводил его взглядом, а затем сам двинулся вперёд, ведомый этим едва уловимым, дрожащим в воздухе следом. Запах был повсюду — и в то же время нигде. Он не вёл к точке, а заполнял собой всё пространство, как туман. Мейсон засеменил следом, стараясь не отставать. — Ты уверен, что это она? Может, это просто… — На сто процентов, — отрезал Бретт, не сбавляя шага. Они спустились с трибун, пытаясь следовать за ароматом, но он был коварен. Он обволакивал их, то усиливаясь, то исчезая, не оставляя чёткого пути. — Что за чёрт… — Бретт резко остановился, развернулся к Мейсону. Его лицо выражало крайнее раздражение и недоумение. — Как это вообще возможно? Мейсон лишь развёл руками. — Ты о чём? Бретт с силой провёл рукой по своим волосам, раздражённо выдохнув. — Запах. Он… он не ведёт никуда. У него нет источника. Он снова глубоко вдохнул, пытаясь насильно вызвать в себе эхо тех чужих эмоций. Но в ответ была лишь пустота. Тишина. Будто та тонкая, хрупкая нить, что на миг связала его с Лилит, оборвалась. Словно он поймал случайную радиоволну из ниоткуда, и она тут же ушла в эфир. Бретт сжал челюсти. Она помогла ему той ночью, несмотря на свой страх и опасения, она исцелила его. Благодаря Лилит он не мучился от яда, как Кори. И теперь у него было чувство, что он должен вернуть долг. Нужно рассказать Скотту и остальным.

***

– Бретт, серьёзно, ты можешь хотя бы сделать вид, что тебе тяжело бежать?! – выдохнул Мейсон, едва поспевая за стремительной фигурой оборотня. – Нет, – коротко бросил Бретт через плечо, лишь ускоряя шаг. Мейсон фыркнул, но смирился. Если Бретт говорил о Лилит – это было важно. Значит, нужно просто бежать за ним и доверять его инстинктам. Бретт, несомненно, использовал свои сверхчувства, чтобы выследить Скотта. Когда они ворвались в раздевалку, то застали остальных в середине напряжённого разговора, который мгновенно оборвался при их появлении. – Лилит, – выдохнул Бретт, едва остановившись, его грудь едва заметно вздымалась. – Я почувствовал её. Воздух в комнате сгустился. Все замерли, как по команде. – Где? – первым нарушил тишину Скотт. – Вот в том-то и дело. Она будто была везде. Стайлз нахмурился, скрестив руки на груди в защитном жесте. Вся стая уже заметила, как быстро и глубоко он принял Лилит. После их первой откровенной беседы в больнице он не только пересказал остальным её историю, но и провёл своё маленькое расследование. Он нашёл статью о жестоком убийстве шерифа Дарка на обочине шоссе. И отчёт о нападении на школьника по имени Лукий – лучшего друга Лилит, который умер в больнице, истекая чёрной, неестественной кровью, ставшей загадкой для врачей. Она не врала ему. Была до боли честна. И Стайлз, всегда скептичный и подозрительный, почему-то проникся к ней почти мгновенно. Теперь же его лицо выражало лишь тревогу и концентрацию. – Что значит – «везде»? – его голос прозвучал резче, чем он планировал. – Её запах. Он не просто висит в воздухе, он будто… въелся в само пространство. Будто она пропитала собой всё вокруг, не имея физической формы. Скотт и Тео мгновенно обменялись взглядами. Они только что рассказывали остальным о своём странном опыте в классе. Значит, это чувствовали не только они, а все оборотни. Малия и Лиам подтвердили это ранее. – Чёрт, – пробормотал Тео, сжимая пальцы так, что костяшки побелели. Он выглядел неестественно напряжённым, его обычная маска контроля дала трещину. – Значит, ты тоже это чувствуешь? – Бретт уловил его напряжение и направил на него свой пронзительный взгляд. Тео молчал несколько секунд, его челюсть была сжата, будто он физически не желал выпускать слова наружу. – Да. Все оборотни это чувствуют. Это невозможно игнорировать. Малия нахмурилась, её нос чуть вздрогнул. – Это же ненормально? Обычный запах так себя не ведёт. Я слышу его даже сейчас. – Нет, – подтвердил Тео, – Это не нормально. – Но это ещё не всё, – Бретт провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. – Я… почувствовал её эмоции. Повисла гробовая тишина. Все уставились на него, не веря своим ушам. – Подожди, что?! – Стайлз резко развернулся к нему, его глаза расширились до предела. – Ты что, сейчас серьёзно? – Я не знаю, как это объяснить, – Бретт говорил медленно, подбирая слова. – Это было мгновенно, всего на пару секунд. Будто вспышка. Я не слышал её мысли, но… я их ощущал. Как свои собственные. – Что именно ты почувствовал? – Скотт, как истинный Альфа, взял на себя инициативу, видя замешательство Бретта. – Страх. Глубокий, животный. Беспомощность. И… замешательство. Полную дезориентацию. – Страх? – переспросила Кира, и в её голосе прозвучала нота вины. Стайлз с силой запустил пальцы в свои густые волосы на затылке и начал лихорадочно расхаживать по небольшому пространству. Тяжёлый, едкий запах вины и собственного страха, исходящий от него, ударил в нос Бретту, перебивая тонкий шлейф Лилит. Парень явно принимал её исчезновение на свой счёт. – Она боялась, – продолжил Бретт, – но я не знаю чего. И всё это оборвалось так же внезапно, как и началось. Словно кто-то перерезал провод. Стайлз резко щёлкнул пальцами, замирая на полпути. – Подождите-ка. Вы сказали, что она «везде», но её физически нет. А теперь Бретт ловит ещё и её эмоциональный всплеск? Это начинает походить на какую-то… – …Связь, – договорила Лидия. – Это невозможно, – резко, почти яростно, выпалил Тео. Бретт внимательно наблюдал за ним, улавливая мощный, почти агрессивный химический сигнал раздражения, который тот не мог полностью подавить. Эта идея явно не приводила его в восторг. – А если возможно? – вступила Малия, смотря на Бретта с новым, оценивающим интересом. – Мы же не так много знаем о ведьмах. Вдруг она и не такое может? – Может, это из-за исцеления? – осторожно предположил Мейсон. – Её эмоции почувствовал только Бретт, потому что она использовала магию именно на нём. Это же было больше, чем простое прикосновение, верно? Она не просто забрала боль, она вытянула яд и исцелила его на каком-то глубинном уровне. Бретт почувствовал, как что-то холодное и тяжёлое опускается у него внутри. Не то чтобы его пугала эта мысль, но осознание возможной правды было… ошеломляющим. – Ты хочешь сказать, что между нами из-за той ночи могла установиться связь? – его собственный голос прозвучал чуть хрипло. Мейсон развёл руками. – Почему бы и нет? Она же ведьма. Возможно, её силы работают иначе, чем мы привыкли. Кто знает, какие последствия может иметь такое вмешательство. Тео сделал резкий шаг вперёд, его взгляд потемнел, а аура источала почти физическую угрозу. – Лилит бы этого не сделала. Она не доверяет людям, а уж оборотням – и подавно. Вы правда думаете, что она сознательно пошла бы на создание связи? Бретт встретил его взгляд без страха. Мейсон, почуяв нарастающее напряжение, решил сбавить накал. – Может, и не сделала бы сознательно. А может, она сама этого не осознаёт. У неё же есть проблемы с контролем над способностями, так? Могла и не преднамеренно. – В любом случае, – властно вмешался Скотт, его голос прозвучал как приказ, возвращая всех к главному, – нам нужно её найти. Сейчас это главное. – И желательно как можно скорее, – добавил Стайлз, бросая тревожный взгляд на собравшихся. – А потом уже разбираться, что, чёрт возьми, с ней происходит. Но Бретт уже почти не слушал. Его внимание было приковано к Тео. Он видел, как его пальцы сжались от напряжения, как всё его тело окаменело, а те самые резкие химические сигналы, которые он издавал, теперь старательно подавлялись, загонялись внутрь. Но Бретт уловил главное: эта новость о возможной связи не просто не понравилась Тео. Она приводила его в ярость. И это было куда красноречивее любых слов. И, наверное, в этом заключается самая жестокая ирония. Связь, рождённая из раны, почти никогда не становится спасением. Она лишь затягивает тебя обратно в ту самую боль, что породила её. Ты убеждаешь себя — это судьба. Ты веришь — это шанс. Ты надеешься — наконец-то кто-то почувствовал тебя по-настоящему. Но в большинстве случаев — это всего лишь очередной виток по спирали страдания. Ещё одна петля, готовая затянуться в любой момент. Ведь тот, кто однажды вошёл в твою рану, способен снова её вскрыть. Быстрее. Глубже. Невыносимее. И в конечном счёте остаётся лишь один вопрос: ты всё ещё держишься за эту связь — или это она давно держит тебя?