Свобода только во лжи.

      Прошло шесть месяцев, как Деона вернулась в родное поместье. И знаете, что? Всё проходило вполне хорошо. Ключевое слово: проходило.       Барон был необычайно тих, что не было похоже на него. Быть может это из-за его ограниченного влияния, или из-за зорких глаз императора, но гнилой баклажан отстал от неё.

(Если что, революционная армия, находясь под руководством бывшего герцога, никогда не беспокоили её, так как она не была "собачкой императора", как в оригинальной ветке. Больше можно узнать в основном фф, но и без него тоже можно обойтись.)

      Никто не доставал её, всё было отлично. Даже слишком.       Ремембер раз в месяц отправлял ей письма с докладом об изменениях и возможных проблем, коих было почти невозможно. План становился успешным, и возможно, к следующему году их новая база будет готова.       Но это сейчас не самое главное. То есть, это важно, но не в этот конкретный день.       День рождения Раона.       Особенный день, который Деона готова уделить целиком и полностью для своего малыша. Раону вот-вот исполниться год, и всё поместье, если не вся империя, была на ушах.       Графиня не собиралась устраивать пышный бал или звать аристократию. Её желания были куда скромнее, простой праздник для тех, кто действительно заботится и считался семьёй.       Слуги украшали главный зал, повара поместья готовили пышный пир, чтобы накормить всех сытным ужином, а после сладкими десертами. Главный шеф-повар вложил свои усилия на кремовый торт имениннику, со спелыми клубниками сверху. Глазурь вышла воздушной, а ягоды собраны местным фермером, неподалеку отсюда, потому были свежее, как никогда.       Рыцари ушли покупать ленты и материал для декора. В их идее было украсить плакат надписями, чтобы отпраздновать первое день рождения их молодого господина также, как они когда-то первый раз праздновали день рождения молодой леди.       Это было тёплым воспоминанием, где они готовились к этому празднику за месяцы раньше, ведь в армейских лагерях было невозможно получить нужные ингредиенты или декорации.       Ох, как им влетело за испорченные бинты, что, как оказалось, были подготовлены и спрятаны самой Деоной. Бинты были прописаны кривыми словами 'День Рождения!', немного с ошибками, ведь не каждый из них тогда знал как писать – многие были сиротами или бедными простолюдинами.       Но с какой любовью и вниманием было это сделано! Остальное, – как бегать кругами по лагерю в качестве наказания, – уже не так важно. Важно то, что Деона, их маленькая леди, которой тогда было всего лет шестнадцать, впервые проявила эмоции наружу. Не смогла сдержать давления безысходности, потерь, ран, шрамов, грядущего будущего, что сломалось от простой, но полной привязанности жеста.       Рыцари быстро собрали необходимые материалы и вернулись в поместье. Небо вечерело, всё было готово вовремя. Длинный стол накрыт до края, осталось принести главные блюда и торт, заодно, как можно быстрее украсить плакат и повесить на стену.       — Шевелитесь, мы опаздываем. — Клеттер вёл их группу сквозь пробегающих с подносом слуг.       Несколько проходящих служанок и рыцарей, охраняющих вход, заметили у ворот пару фигур. Пройдя ближе, было заметно что это послы.       — Молодая леди звала кого-то? — Спросил кто-то из служанок, поглядывая на подругу, то на охранников. Те качали головой, преграждая путь. Оказалось, несмотря на отсутствие приглашений, подарки приходили один за другим.       Да, эти дворяне нашли лазейку как можно будет участвовать в этом мероприятии, даже если приглашении никто им не давал.       Аристократы дарили книги, дорогие ткани, талисманы удачи, сладости редких рецептов. Почти каждый подарок сопровождался красиво написанным посланием, где между строк читалась тщательная попытка завоевать расположение графини и подкупкой дорогими блестяшками маленького Раона.       Деона почти всё игнорировала, оставляя подарки в волшебный мешок, дабы в будущем передать их Раону.       Император, разумеется, не остался в стороне. Посланный первый Героя, личный рыцарь императора, вручил белоснежную коробку, перевязанную золотой лентой. Внутри оказался детский плащ из тончайшей ткани с вышитым гербом империи и строчкой "Для того, кто сможет укрыть под собой и целый мир."       Странные слова, но Деона не придала этому значения, выкидывая в стопку таких же бумаг, чтобы слуги разобрались с ними. Самым выделяющимся из писем был от племянницы императора, где было прописано страниц пять как минимум.       Но на этом всё не закончилось. Видимо, Мир Демонов также не забыло об этом особом дне, раз при каждой минуте, у её порога появлялись всё новые и новые подарки. Рыцари, охраняющие ворота, уже перестали так удивляться после первых десяти таких случаях.       Среди кучи вещей она смогла узнать красивые, но удобные детские наряды от Девалины, укрепляющие амулет от Риринель, лично выкаленный мастером меч от Асильда, и многие другие подарки от командиров корпусов.       Последним была коробка, сделанная из серебристого покрова, завязанная черной лентой. Внутри миниатюрный музыкальный инструмент, коробочка, где покручивая ручку, можно услышать мелодию колыбели. И вместе с этим была записка.       Как обычно, эти письма забирали слуги, чтобы те прочитали все не важные письма, а интересные или важные передавали рыцарям или самой графине. Однако, что нужно было написать именно в этом клочке бумаги, чтобы рыцари прибежали к ней с явным удивлением и с аурой желания... убить..?       Она не хотела спрашивать. Она не хотела вдаваться в подробности того, о чем узнали её подчиненные.       — Графиня... — Шарки шмыгнул носом, как ребенок. За его действием последовали остальные, жалобным тоном что-то бурча и смотря на неё со странным взглядом. Вопросов, или объяснении о том, что они прочитали, не было. Лишь небольшие слова поддержки, будто это не они пару секунд назад бежали к ней с сумасшедшим выражением лиц.       — Что такое? — В итоге она спросила, чего не хотела всей душой. Что-то ей подсказывало, что они ей ничего не скажут. И вроде это отлично, но какое-то недоразумение начало проявляться, не?       В общем, как она и предполагала, ей не ответили. Максимум, сказали что не отпустят её из вида, и либо отнекивались, либо говорили что-то подобии "не допустят той же ошибки".       Какой ошибки?       Опять ноль подробности.       .       .       .       Тем временем кто-то из рыцарей, стоящих позади, сжал руку в кулак, где была та самая последняя записка. Та скомкалась, а после вечера, была утилизирована вместе с остальными письмами. Что неестественно для куска бумаги, записка так и не сгорела, словно была защищена магией. Это не понравилось рыцарям, нашедшим её целой и невредимой в камине.       — И как это возможно... — Кто-то пробурчал, доставая эту несчастную записку.       — Что теперь делать с этим?       — Что-что? Давай просто порвём, — Другой забрал письмо, хватая обеими руками и пытаясь порвать его на две части. Та не поддалась ему, будто смеясь над ними. — Черт...       — Вы с простой бумагой справиться не можете? — Третий хмыкнул, усмехаясь над своим товарищем. — Дайте мне.       И так по кругу, пока в помещение не явилась графиня, она остановилась в дверях, ожидая пока её не заметят. Несколько рыцарей стояли в полукруге у камина, некоторые виновато отвели взгляд стоило увидеть её, но было поздно, она увидела, как один из них торопливо прячет что-то за спину.       — Что это? — Слова её звучали спокойно, но с той ноткой, которая обычно заставляла преклоняться без спора.       — Ничего, графиня, это... Это просто бумага, — Солгал кто-то, неуверенно. Второй кашлянул, другой резко сделал шаг назад.       — Покажите, — Уже твёрже. Шаг, второй. И вот она стоит перед ними, протягивая ладонь.       Несколько секунд никто не двигался. Потом кто-то всё-таки сжав зубы вложил скомканный листок ей в руку. Бумага была прохладной, плотной и чуть пахла... серой?       Она аккуратно развернула записку. Простой стиль и почерк, подобающий для благородных людей.

С днём рождения, Раон Харт. Тебе исполнилось всего лишь год, начало к неизвестному, но точно великому будущему. С нетерпением жду, когда ты вырастешь, как твоя мать.

От того, кого ты сможешь считать своим отцом.

      Молчание в комнате загустело, стало почти физически ощутимым, что можно было резать его ножом, как праздничный торт. Кто-то громко сглотнул. Один из рыцарей не выдержав, шумно выдохнул, и после выругался себе под нос.       А Деона... опустила письмо, не сказав ничего. Но лёгкая дрожь в пальцах выдала то, что остальные восприняли за страх. Как смешно, ведь внутри, её эмоции были немного не теми, чего они ожидали.       Этот ублюдок...       Это был он. Каверт. Она уверена в этом на все сто процентов.       Только он мог так нагло писать такую глупость. И он признаёт это так напрямую, будто хочет показать это всем. Чтобы все видели это. Все думали о том, кому принадлежит малыш. На что он надеялся?       Альбинос знала, что Каверт никогда не делал ничего просто так. Ни одно его письмо, ни один его жест не был спонтанным, если это было ради интересной для него игрушки. Этот подарок красивый, тонко продуманный был не знаком любви, а меткой. Меткой, которую должны были увидеть все. Предупреждение, быть может, для императора.       Деона была раздражена, если не сказать что зла. И пусть другие видели только холод в её глазах, пусть они решили, что она хочет заплакать или упасть в обморок, на самом деле она представляла как бы выдрать Королю Демонов волосы с корнями, как она чуть не сделала с Белой Звездой. И пусть со вторым у неё не получилось, она обещает, в этот раз всё сбудется.       Так. Спокойно.       Если еще не поздно, то можно приказать слугам не открывать рот и молчать об письме. Или уже поздно? Не могли же служанки распространить этот слух наружу поместья?       Измученный вздох нарушил молчание. Деона припрятала записку в карман, пока выходила из помещения. В такие моменты она скучает по Ремемберу или Рону. Нужно решить проблему с утечкой ужасной лжи. Заодно посолить одному наглому ублюдку.

°°°

      Мини (Нифига не мини) сцена для персонажа, о котором автор забыл напрочь (Простите):       Круэл в раю.       О, вы не так поняли! Он в настоящем раю!       Ведь для него настоящим раем является – его семья. Его младшая сестра, Деона, его маленький ангел. Ангел, что даёт повод жить, ангел, что несмотря на жестокость мира к ней и слабости тела, всё еще сияет ярче любых звёзд.       И пусть другие остаются слепыми к ней, он был готов достать луну из космоса, если это сделает её счастливой. Хоть на мгновение увидеть её улыбку, без боли или усталости...       С тех пор, как Деона была отправлена на войну вместо него, Круэл впал в истерику. Он ломал всё, крушил то, на что попадались глаза. Не ел сутками, пока целителям не пришлось насильно вталкивать в него легко перевариваемую еду.       Бессонные ночи стали его рутиной, о чем свидетельствует синяки под глазами. Он мог не разговаривать с родителями, виня их за произошедшее, или наоборот, буянить как сумасшедший, пытаясь подобраться в дворец императора и лично спросить того.       — «Зачем... Зачем отправили её, а не меня?»       Его не пускали рыцари, стоящих у входа, потому каждый его бешеный приступ был подавлен почти мгновенно.       Он был слаб. Чертовски слаб. Он был ужасным братом, он был худшим примером для своей сестры. Трусом, который избежал войны и не видел смерти. Так почему он не рад этому? Почему он не улыбается при мысли, что он жив, что он в безопасности.       Но в чем счастье, когда ты знаешь, что твоя сестра сейчас борется с кем-то не на жизнь, а насмерть? Когда знаешь, что она голодна, ей холодно до ужаса... Что ей больно, ранена. Может, прямо сейчас истекает кровью, захлебываясь ими, без возможности встать с жёсткой земли, пока он нежиться на кровати.       Он ненавидел себя. Какой же он мусор, никчёмный брат. Ох, как ему хотелось просто побежать туда, куда подсказывало его сердце, находилась Деона. Как же хотелось прийти, обнять, утешить малышку, коим он её считал до сих пор. Ей ведь всего четырнадцать.       Всего лишь четырнадцать... Возраст, когда дети начинают проявлять себя как личность, понимать себя и окружающих. И эта личность будет раздавлена самым ужасным способом.       Она ребенок, которой не посчастливилось оказаться в пылу войны. Быть там, где её в любой момент могут зарезать, избить, или что намного хуже... Насиловать.       Этого он боялся больше всего. Он с ужасом просыпался от представленной его мозгом картины, где Деона, будучи такой маленькой, такой хрупкой, готовой разбиться от малейшего касания, окажется у порога поместья с безжизненными глазами.       Глазами, в которых остальные видели кровь, и только он, и граф с графиней видели свет невинности, нуждающейся в любви и заботе.       И эти же глаза будут столь холодны, столь ранимыми, столь желающими смерти.       Он боялся что Деона сломается. Боялся, что её заставят делать непростительные вещи там, где он не мог достать до неё. Бить, ломать, использовать для своих мерзких потребностей. Боялся, что придя обратно домой, та пожелает своей смерти. Больше не сможет вынести это, не сможет привыкнуть к чувству безопасности даже в самом защищённом месте.       И его страхи сбылись наяву.       Вот она стояла в гостевой, с отросшими за шесть лет волосами. Белые пушистые волосы стали более прямыми, доходя до её талии, челка небрежно стриженная, почти что прикрывал образ на её лицо.       Прошло столько времени столько случаев и изменении. Круэл тренировался все эти годы, лишь бы достичь силы, способную защитить младшую сестру. И как же ему хотелось сказать ей об этом, сказать как он старался вытащить её из ада, в которую её толкнули. Но при виде её глаза, где огонёк совсем ослаб, едва ли не угас... Он просто замолк.       Не смог сказать и слово в свою защиту, за то, что несмотря на желание и усилия, он по сути не сделал ничего. Она сама справилась, сама карабкалась наверх, из самого дна. Без чьей-либо помощи. Без его помощи.       И тогда он был готов на всё, если это хоть немного поможет Деоне. Пусть обвинить его, пусть ненавидеть. Пусть изобьет его. Столько, сколько она захочет. Пусть кричит, пусть рвёт всех, лишь бы не...       Не это.       Деона поприветствовала его как ни в чем не бывало. Нет, точнее, она едва узнала его. Лицо измученное, желающее только одно – не находится здесь. Не там, где ты чувствовала себя чужой. Не там, где ты выделялась, где тебя запирали в комнате, словно какую-то куклу.       В начале было тихо как в гробу. Никто не хотел начинать говорить о чем-то друг с другом, по разным причинам. Круэля охватывала вина и стыд. Он не знал куда себя деть, но и молчать так долго не желал. Не тогда, когда его сестра наконец вернулась. Возможно, когда у него был последний шанс всё наладить, объяснить.       Сама Деона прибыла в поместье лишь по одной причине, а именно временное поселение. Император был готов отдать одно из поместьев, а также одноразовый титул почётной графини в качестве приза за участие и вклад в войне, но вилла во-первых была достаточно далёко, во-вторых еще не был готов к поселению.       А раз Деона всё ещё считалась частью семьи Графа, то ей пришлось прийти сюда. Она не была уверена какие были взаимодействия её новой семьи с прошлым владельцем тела, да и выяснять ей не сильно хотелось. Она надеялась, что этот старший брат не станет лезть к ней и создавать проблемы, и что обрадовало её, такого не было.       Многое произошло за короткое время, как они жили под одной крышей. Круэл делал собственные шаги к ней, медленно и осторожно общаясь с ней, проверяя насколько ему можно приблизиться и останавливаясь, когда считал, что Деона против.       И вот, вроде прошло достаточно времени с того дня, как Деона вернулась, поменялось их отношения, чем Круэл был рад. Она вновь открывалась ему, вновь начала сиять, как луна, освещая ему дорогу в темные дни жизни.       И какое чудо, что в его жизни будет два самых милых существа, за которых он готов сжечь весь мир, и при этом улыбаться как дурак. Беременность Деоны. С того дня начался переполох.       В начале был шок, не веря в то, что ему довелось услышать из сплетен. Круэл не верил, не мог поверить в этот бред. Потому первой мыслью было проверить сестру.       И это подтвердилось.       Возможно, он был бы рад. Был бы счастлив узнать об таком сюрпризе. Но черт возьми, как? Этот вопрос терзал его. Он думал, думал и думал каждый божий день, представляя ситуации, из-за которых это могло случиться.       Он считал, что это мог сделать один из рыцарей, что кружат вокруг его сестры, но эта мысль сразу отпала. Дальше был погибший Воин. Всё вполне совпадало, по тому, что ему удалось выяснить, покойный Герой и Деона хорошо ладили между собой, а также последняя миссия, где и погиб Герой, было всего пару месяцев назад.       Брюнет придерживался этой теории, всеми силами отгоняя догадки о... Чем-то куда хуже.       Затем Деона пропала.       Он должен был быть рядом с ней. В тот день, как и в каждый день до него. Должен был держать её за руку, быть плечом, быть уверенностью, быть хоть чем-то, на что она может опереться. Он знал, что срок подходил к концу. Знал, что в эти дни она особенно ослабнет.       И что по вашему случилось? Чертов, императорский приказ. Он не имел права отказаться от этого задания, не имел право отлынивать. Он скрежетал зубами, срывал ногти об подлокотники кареты, пока удалялся от единственного места, которое по-настоящему называл домом. Он говорил себе, что это ненадолго. Пара недель, и он снова рядом.       Именно тогда всё пошло к чертям.       Деона исчезла. Он узнал об этом поздно, и как узнал, помчался обратно со всех ног, наплевав на приказ, наплевав на людей, которым пришлось сражаться вместо него там, против демонов. Они не были его семьёй. Его семья сейчас в опасности, очень слаба и беспомощна в состоянии беременности.       Дворецкий дал подсказку где искать, но также предупредил не идти туда. И черт бы он послушал его, вот только, вроде бы простые слова, но они сильно подействовали на него, заставив стоять на месте.       — Молодая Леди будет в опасности, если вы последуете за ней, господин.       Старик знал как обуздать его, нажав на нужные кнопки, и это сработало. Ему пришлось ждать. Вновь. Когда он уже начнет действовать, а не сидеть? Можно ли его считать достойным братом и дядей? По его мнению – нет.       Он вновь подвёл родителей, подвёл себя. Не сумел даже приглядеть за тем, кого обещал защищать. Круэл ненавидел себя за это. Ненавидел что оставляет снова Деону в месте, где ей могут навредить, а сам при этом просиживает это время у себя.       Каждый день ждал. Снова и снова прокручивая в голове варианты. Если бы он настоял. Если бы взял её с собой. Если бы сбежал вместе с ней, от всех, от Мира. Если бы…       Хах. Смешно. Теперь только и остаётся – если бы.       Если бы он был сильнее. Старался куда усерднее, то возможно, сумел бы защитить Деону от всех недоброжелателей, что преследуют её годами. Да, он знал кто стоить за её страданиями, но это никогда не мешало ему винить себя за слабость.       Он скорее разочарован тем, что у него были человеческие приделы, пусть и с силой осколка Героя. Он не был всемогущим, чтобы просто забрать сестру туда, где она могла отбросить напряжение. Там, где не будет никого, кого она не хотела бы видеть.       С этими мыслями он начинал новый день, тренировался, мотивируя себя тем, что став настоящим Героем, у него будет сила, за которой Деона с уверенностью сможет прятаться.

°°°

      Спустя шесть месяцев Деона взаправду вернулась в целости и сохранности... И не одна.       Это случилось в самый обычный, серый день. Точнее, таким он казался, пока не принёс с собой настоящего чуда.       Круэл в тот день уехал в столицу, чтобы решить несколько вопросов, связанных с делами графства, налоги, безопасность границ, поставки и волокна бумаги, нуждающихся в его проверке. Вполне обычные занятия для ответственного человека, которых обучался занятиями по наследству с самого детства.       Плюсом, ему не хотелось еще и подвести народ, ради которых так старались его покойные родители. Заняла его это работа на пару дней. Или неделя? Он правда старался уследить за всем, но когда весь мир для тебя теряет краски, это бывает трудно.       В общем, вернулся он в поместье своей сестры вечером, усталый и сонный. До определенных пор.       — Приветствую вас, господин. Леди наверху. — С порога его встретил дворецкий, сразу сообщая хорошую новость. Круэл оживился, направляясь по лестнице наверх.       Деона была у себя в покоях, сидела на кресле качалке, а на её груди спал маленький комочек одеяла. Брюнет за пару шагов добрался до альбиноса, и притянул её к своим объятиям. Из-за перегруженного ума не сразу понял, что чуть ли не душил своими руками.       — Ваа! — Раздался писклявый голос, который Круэл посчитал иллюзией, тем, что ему послышалось.       — Аккуратнее. — Но слова сестры помогли ему прийти в себя. Круэл почти сразу ослабил хватку, чуть отстраняясь от неё, чтобы взглянуть на её лицо. Деона слегка улыбнулась, а затем посмотрела вниз, на тот комок, раскрывая его свободной рукой. — Поздоровайся с Раоном.       Малыш.       Маленькое, укутанное в мягкое одеяло существо с черными, как у него и их родителей, волосами и красными как у сестры глазами. Он тихо бурчал на него, словно отчитывая за грубые движения по отношению к нему и его матери.       И честно... он всё еще не был готов к такому. Он был готов к её возвращению. Он мечтал о ней. Он молился. Но к этому...       Это большая ответственность, особенно в это время. Сумеет ли Круэл защитить младенца, если по несколько раз подвёл свою сестру?       Малыш был маленький, но явно энергичный. Такой хрупкий, такой... Прям как Деона в детстве, при их первой встрече.       — Это Раон, Раон Харт.       Он смотрел на ребёнка, и внутри него что-то медленно разламывалось, не от боли, а от переполненности. Мир становился больше. Сложнее, с новыми трудностями и обязанностями. Но и ярче.       Теперь в нём было ещё одно маленькое, драгоценное существо, которое он уже... любил. Любил только за его существование, за то, что он жив и здоров. — ... — Деона без слов поняла что хотел её брат, потому осторожно передал комок одеял в его руки. — Привет, малыш, — Прошептал он. — Я… я твой дядя, Круэл.       Раон живо пошевелился, сморщил лоб и вновь успокоился, смотря на него с любопытством, когда понял, что никакой угрозы он не представляет. А Круэл... он не мог оторвать взгляда. Его сердце, когда-то почти опустевшее, наполнилось вдруг до краёв.       — Твой дядя... — Повторил брюнет, словно уверяя себя в правде реальности. — Мой племянник, Раон.       .       .       .       — Хмык* это так трогательно. — За дверью стоял один из Высших Рыцарей, наблюдая за милой сценой, представшей перед ним.       Второй закивал, вытирая слезы платком. Третий смотрел на двух идиотов, скрестив руки и покачав головой.