Предел контроля

Тэхён сидит на краю крыши, свесив ноги вниз, и рассеянно смотрит на город, затянутый серым предрассветным туманом. Ночные огни тускнеют, как будто их душит рассвет, а влажный воздух пропитан ощущением чего-то застывшего, незавершённого. Где-то вдалеке раздаётся протяжный вой сирены, напоминая о том, что город никогда не спит. Тэхён глубоко вдыхает. Тяжесть в груди никуда не уходит. Он поймал Чонгука. Он выполнил задание. Но сейчас, сидя здесь, в холоде раннего утра, Тэхён чувствует себя так, будто что-то внутри него треснуло. Собственное отражение в разбитом стекле — вот что он теперь видит, когда смотрит в себя. Он крепче вцепляется в бетонный край, но туман перед глазами остаётся таким же плотным, как и каша в голове. — Разве ты не должен сейчас праздновать? Голос раздаётся неожиданно, но Тэхён даже не вздрагивает. Он уже знает, кто это, прежде чем поворачивает голову. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — Юнги присаживается рядом без разрешения. — Думал, ты внизу, принимаешь поздравления. Редкий экземпляр всё-таки. Полукровка с такой силой — это тебе не дворового мутанта завалить. Тэхён молчит. Юнги вздыхает, склонив голову набок: — Так, что случилось? Дай угадаю. Ты провёл с ним больше времени, чем планировал, и теперь в твою светлую головушку закрались сомнения? — Близко. Мы застряли в ангаре. Выбора не было. Либо работать вместе, либо сдохнуть. — Стандартная процедура выживания, — Юнги пожимает плечами. — Он... — Тэхён запинается, слово застревает в горле. — Он другой. Юнги вскидывает бровь с лёгким скепсисом. — «Другие» долго не живут, Тэхён. Ты это знаешь. — Он говорил о системе. Называл меня цепным псом. — И что? — лениво тянет Юнги. — Обидно прозвучало или слишком близко к правде? — Это неправда! — Тэхён подаётся вперёд, но тут же осаживает себя. — Я не раб системы. Я делаю это, потому что так правильно. — Тогда почему ты здесь, а не внизу? — Юнги даже не поворачивает головы. — Почему сидишь на этой крыше, пялишься на туман и разговариваешь со мной, а не пьёшь за успешно завершённую охоту? Тэхён выпрямляется, стараясь взять себя в руки. — Я просто пытаюсь разобраться. — Ты уже разобрался. Просто боишься признать, что твой полукровка, возможно, прав. — Ты на чьей стороне, Юнги? — Ни на чьей, — голос Юнги остаётся спокойным. — Я здесь ради денег. Мне плевать на систему, плевать на мутантов, плевать на ваши идеологические войны. Я делаю свою работу и ухожу домой. — И ты не чувствуешь... ничего? — Чувствую, — Юнги задумчиво смотрит на свои руки. — Но я не позволяю чувствам решать за меня. В отличие от некоторых, кто сидит на крыше и страдает от экзистенциального кризиса после одной ночи с полукровкой. — Я не страдаю, — огрызается Тэхён. — А кто тогда красные глаза прячет? — Юнги усмехается. — Ладно, не важно. Мин Юнги всегда держится особняком. Никогда не проявляет жестокости, но и не вмешивается, когда другие охотники превращают захваченных мутантов в кровавое месиво. — Если взять любого охотника и спросить, почему он убивает, он ответит: «Потому что так правильно». Если спросить мутанта, почему он убегает, тот скажет: «Потому что меня убьют». Вопрос в том, кто создаёт эти реальности. Тэхён молчит. — Система держится не на приказах, — продолжает Юнги. — Она держится на людях, которые в неё верят. На тех, кто даже не допускает мысли, что может быть иначе. Они просто идут по пути, который им проложили. И чем дальше идёшь, тем труднее свернуть. Он поворачивается к Тэхёну. — Я не говорю, что всё, чему нас учили, ложь. Но ты никогда не задавался вопросом, почему одни считают себя высшими, а других превращают в беглецов, которые живут под страхом смерти? Тэхён не отвечает. Он не знает, что сказать. — Однако, — добавляет Юнги, возвращаясь к прежнему тону, — и к мутантам с полукровками я симпатии не испытываю. Большинство из них действительно убивают. Не из самозащиты, а потому что могут. Потому что им нравится чувствовать себя сильными. Тэхён снова смотрит на горизонт, где вдалеке мерцают неоновые огни. Свет отражается в стёклах зданий, разбиваясь на сотни блеклых бликов. Всё кажется таким обычным. Будто в этом мире никогда не существовало охотников, мутантов, крови, приказов. Но это иллюзия. — А если они не убивают? — Тэхён смотрит на Юнги в упор. — Если просто хотят жить? В ангаре... он не хотел убивать. Я видел. Он помог мне прикончить мутанта, но сделал это так, будто что-то внутри него ломается. — Вот как. И поэтому ты теперь сомневаешься? Забавно. Ты всегда был идеальным солдатом. — Система не ошибается, — цедит Тэхён, хотя в голосе нет прежней уверенности. — Конечно, — Юнги кивает с таким видом, будто соглашается с ребёнком. — Никогда не ошибается. Просто иногда у неё бывают неточности. Мелкие погрешности, которые стоят кому-то жизни. Тэхён отворачивается. В голове шумит. Всё, что я знал, чему меня учили, вдруг кажется таким зыбким. — Если она ошибается, то... всё это было зря. Юнги долго смотрит на него, оценивая, как далеко тот готов зайти в своих рассуждениях. — Значит, ты боишься, что жил неправильно? Тэхён медленно кивает. — Проблема не в том, что ты жил неправильно, — Юнги усмехается уголком губ, но в усмешке нет насмешки. — Проблема в том, что ты только сейчас заметил, что у системы гнилые зубы. А до этого тебе было удобно не замечать. Тэхён застывает, не находя ответа. Но прежде чем он успевает что-то сказать, позади раздаются шаги. Оба оборачиваются. На крыше стоит один из сотрудников. — Тэхён, — ровно произносит он. — Джунхо ждёт тебя.