Ты — моя тайная война

Беллатрисса Блэк в последний раз перекинулась с Андромедой взглядом, полным немого обещания расправы. Сестрица сегодня особенно допекла – своими вечными нравоучениями, своими попытками контролировать каждый шаг, а главное – тем, что осмелилась встать между ней и долгожданным свиданием с профессором Ларошфуко. Вылетев из гостиной Слизерина, Белла ринулась по коридорам, как вихрь. Каблуки её туфель отчаянно стучали по каменным плитам, а чёрные шёлковые волосы развевались за ней, словно знамя. "Чёртов кабинет магловедения, где же он..." – в голове стучало, пока она лихорадочно сворачивала за угол. И вдруг – мысль, от которой перехватило дыхание: "Как её зовут?.." Та самая, что уже неделю не даёт покоя. Та, чей случайный жест – рука, лежавшая на её бедре во время урока, – заставляет сердце сжиматься до боли. Профессор. Просто профессор. Разве можно вслух признаться, что не знаешь имени той, чей образ сводит с ума? Запыхавшись, Беллатрисса распахнула дубовую дверь кабинета без стука – и застыла. Учебный стол. Свечи. И... она. Профессор Ларошфуко сидела в кресле, одетая в синее платье, от которого перехватывало дыхание. Декольте – настолько откровенное, что Белла невольно отвела взгляд, но тут же вернула его обратно, не в силах сопротивляться. Пальцы профессора, изящные и уверенные, играли с перстнями, усыпанными драгоценными камнями. Но больше всего Беллатрисса не могла оторвать глаз от её волос – длинных, светлых, рассыпанных по плечам, будто золотой водопад... — Вы немного опоздали, — профессор произнесла это скучным тоном, даже не подняв глаз от часов. Голос её звучал холодно, но в нём была та самая опасная нотка, от которой по спине пробегали мурашки. — Присядьте, мисс Блэк. Блондинка лениво указала на стул посреди класса. Одинокий стул. Безмолвный вызов. Беллатрисса почувствовала, как её уверенность даёт трещину. Холодный тон профессора, этот взгляд поверх часов, этот одинокий стул посреди класса – всё это было не просто проверкой. Это был вызов. И Блэк никогда не отступала перед вызовами. — Присесть? — её губы искривились в едва заметной усмешке. — Ох, профессор... Она намеренно медлила, позволяя Ларошфуко рассмотреть каждый её шаг. Каблуки громко стучали по каменному полу, пока она обходила стул, даже не касаясь его. — Я не из тех, кого можно посадить на цепь, — прошептала Белла, наклоняясь над столом так близко, что её дыхание едва не касалось кожи профессора. Ларошфуко наконец подняла глаза. Их взгляды столкнулись – острый, как клинок, против дерзкого, как огонь. — Цепи? — профессор медленно провела языком по нижней губе, её пальцы сжимали перо так крепко, что костяшки побелели. — Мисс Блэк, если бы я хотела вас приковать... Она резко встала, и теперь уже Белла оказалась в тени её фигуры. — ...Вы бы уже не стояли так свободно. Тишина. Где-то за окном пролетела сова. В камине треснуло полено. А Беллатрисса впервые за этот вечер почувствовала, как по спине пробежал холодок. Беллатрисса не моргнула. Её пальцы медленно скользнули по полированной поверхности стола, оставляя за собой едва заметные следы тепла на холодном дереве. В сантиметре от пальцев профессора. — Проверим? — её голос звучал низко, почти как рычание, но в нём явственно дрожала искра вызова. Ларошфуко не отводила взгляда. Их дыхание смешалось в узком пространстве между ними — горячее и прерывистое против ровного, нарочито спокойного. Внезапно профессор резко наклонилась вперед, и теперь между их лицами оставалось не больше дюйма. — Ты играешь с огнём, девочка, — прошипела она, и в её глазах вспыхнуло что-то дикое, что заставило сердце Беллы бешено колотиться. — А ты разве не видишь? — Беллатрисса оскалилась, её губы растянулись в опасной улыбке, — Я сама — огонь. И тогда Ларошфуко рассмеялась — глухо, хрипло, будто давно не практиковалась в этом. — Ну что ж... — её рука молниеносно сомкнулась вокруг запястья Беллы, и та ощутила жгучую волну магии, пронзившую её до самых костей. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Где-то вдали прозвенел колокол. Но в кабинете царила тишина, нарушаемая только частым дыханием и треском свечей, внезапно вспыхнувших ярко-синим пламенем. Беллатрисса ещё не успела осознать, как её запястье оказалось приковано к спинке стула тонкими серебряными нитями магии. Они обжигали кожу, но не оставляли следов — искусная жестокость профессора. — Ты говорила об огне? — Ларошфуко провела пальцем вдоль её шеи, и за этим прикосновением осталась полоса ледяного жжения. — Но огонь можно контролировать. Её голос звучал мягко, но в нём дрожала сталь. Белла попыталась вырваться — и тут же застонала, когда профессор впилась зубами в её плечо. Боль смешалась с чем-то сладким, пульсирующим внизу живота. — Ты... — она закусила губу, но предательский стон всё равно вырвался наружу, когда Ларошфуко резко вдавила колено между её бёдер. — Тише, — профессор прижала палец к её губам, и Белла почувствовала, как её рот наполняется странным вкусом — меда и полыни. — Ты же не хочешь, чтобы она услышала? "Она". Это слово заставило Беллу дёрнуться — не от страха, от ярости. — Заткнись, — выдохнула она, но её голос предательски дрогнул, когда пальцы профессора скользнули под край её платья. Ларошфуко рассмеялась — тёмно, глубоко, как будто где-то внизу, в самой преисподней. — Ты сама пришла сюда, — она наклонилась, и её губы коснулись уха Беллы, горячие и влажные. — Значит, ты хотела этого. И тогда что-то в Белле сломалось. Она выгнулась навстречу, впиваясь ногтями в бёдра профессора, заставляя ту застонать — впервые за этот вечер. Стул заскрипел под ними. Свечи погасли. А где-то за дверью раздался лёгкий шаг — но ни одна из них уже не могла остановиться. Андромеда прижалась к холодной двери кабинета магловедения, её пальцы судорожно впились в дерево. Она пришла тайно, боясь за сестру — Беллатрисса была слишком импульсивна, слишком горяча... И вот теперь она слышала это. Из-за двери доносились приглушённые стоны — не боли, нет — это были звуки плоти, отдающейся наслаждению. — "Профессор... да... " — голос Беллы, обычно такой резкий, звучал прерывисто, почти моляще. Андромеда зажмурилась, но не могла заставить себя уйти. Внутри кабинета Ларошфуко правила балом. Её изящные пальцы, украшенные перстнями, скользили по влажной коже Беллы, входя в неё с мастерством, достойным истинной аристократки тьмы. — "Ты дрожишь, Блэк," — профессор прикусила мочку её уха, наслаждаясь тем, как тело студентки выгибается под её руками. Белла не отвечала — она могла лишь стонать, её ногти впивались в спинку стула, оставляя царапины на древнем дубе. Андромеда отпрянула от двери, её сердце колотилось как бешеное. Она никогда не видела сестру такой... разрушенной, покорённой, счастливой. И самое ужасное? Ей было любопытно. Ей было... страшно интересно. Андромеда стояла, прижав ладонь к холодной дубовой двери, чувствуя, как древесина вибрирует от стонов её сестры. Эти звуки — влажные, прерывистые, слишком откровенные — смешивались со звоном профессорских перстней о дерево стола. — "Вивьен... пожалуйста!" Голос Беллы звучал так, будто её душили, но от удовольствия. Андромеда резко отдернула руку, словно обожглась. Цисси пропала после той драки. А теперь это... — "Ты выглядишь потерянной, Блэк." Голос прозвучал прямо за её спиной — медовый, с ядовитой ноткой. Люциус Малфой. Он вышел из тени коридора, его платиновые волосы почти светились в полумраке. В руке он вертел розу с чёрными лепестками, её шипы царапали его пальцы, оставляя кровавые дорожки. — "Я мог бы... отвлечь тебя." Его глаза скользнули к двери кабинета, и в них мелькнуло что-то хищное. Андромеда почувствовала, как лёд растекается по животу. — "Ты следил за мной?" Люциус лишь улыбнулся, прижимая розу к её горлу. Холодные лепестки коснулись кожи, а шип слегка царапнул подбородок. — "Я слежу за всем, что... интересно." За дверью раздался особенно громкий стон, и Люциус приподнял бровь. — "Но, кажется, твоя сестра уже нашла себе развлечение." Его пальцы обхватили её запястье, ведя прочь от кабинета, вглубь тёмного коридора. Андромеда не сопротивлялась. Потому что где-то в глубине души... ...Она уже знала, что тоже хочет закричать. Андромеда вжалась в грудь Люциуса, её пальцы судорожно сжали ткань его мантии. "Она моя сестра... а я... я люблю её..." — всхлипнула она, пряча лицо у него на плече. Люциус мягко приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Я понимаю, — прошептал он, и в его глазах не было обычной насмешки. За дверью кабинета раздался очередной сдавленный стон Беллы — явно не от боли. — Но она старше, — продолжил Люциус, осторожно стирая слёзы с её щёк. — Оставь её с её... развлечениями. Поверь, — его губы искривились в лёгкой усмешке, — прямо сейчас она точно не страдает. Андромеда хотела возразить, но Люциус не дал ей шанса — его губы накрыли её в страстном поцелуе, перекрывая все мысли. Она сопротивлялась секунду... две... А потом ответила. Потому что, возможно, он был прав. Потому что, возможно, эта боль в груди — не только о сестре. Потому что его руки на её талии вдруг стали единственным, что удерживало её от падения. А за дверью... За дверью Белла закричала — не её имя, не имя сестры, а её... "Вивьен!" Люциус лишь глубже втянул её в поцелуй, словно пытаясь стереть этот звук. И, к её удивлению... Это почти сработало. Тени деревьев смыкались над ними, когда Люциус прижал Андромеду к холодному стволу дуба. Его руки, обычно такие изящные и ухоженные, теперь грубо впились в её бёдра, оставляя красные отпечатки на бледной коже. — "Перестань сопротивляться", — прошептал он, и его голос звучал хрипло, непривычно. Андромеда сжала зубы, когда его ладонь скользнула под её юбку. Она не хотела этого. По крайней мере, так твердила себе. Но её тело, предательски горячее, чем должно было быть, уже реагировало на каждый прикосновение. — "Я не..." Люциус прижал Андромеду к стволу дуба, его руки скользили по её талии с непривычной нежностью. Он ожидал сопротивления, игры, даже притворного протеста — но не этого. — "Расслабься," — прошептал он, целуя её шею, чувствуя, как её сердце бешено колотится под тонкой тканью блузки. Его пальцы осторожно приподняли подол её платья. Он не торопился — впервые в жизни ему хотелось растянуть этот момент. Но когда он вошёл в неё, всё пошло не по плану. Тугая, горячая плоть сжала его, а затем — Кровь. Тёплая, алая, неожиданная. Люциус замер, его тело напряглось от шока. — "Ты... ты девственница?" — его голос звучал грубо, почти сердито, но в глазах читалось неподдельное изумление. Андромеда не ответила. Её пальцы впились в его плечи, а губы сжались в тонкую полоску — она не собиралась признаваться, что ждала этого годами. Люциус вдруг почувствовал странное сожаление. Он собирался взять её грубо, быстро, без лишних нежностей — но теперь... Теперь всё изменилось. Его движения стали медленными, почти бережными. — "Почему ты не сказала?" — он заставил её посмотреть на себя, но Андромеда упрямо отвернулась. — "Ты бы остановился?" — её голос дрогнул. Люциус не ответил. Вместо этого он прижал её к себе, его губы нашли её висок, а пальцы сплелись с её — неожиданно нежно. И когда она застонала — уже не от боли, а от чего-то другого, — он вдруг понял, что это изменит всё между ними. Навсегда. Белла вышла из кабинета магловедения с видом королевы, только что завоевавшей королевство. Её чёрные волосы были слегка растрёпаны, губы — припухшие от поцелуев, а в глазах горел опасный блеск. Она поправила мантию, ощущая приятную тяжесть в бёдрах и лёгкую дрожь в коленях. "Ну что, профессор... Кажется, ты встретила свою match", — пронеслось у неё в голове, и уголки губ предательски дёрнулись в улыбке. На шее алел свежий след от зубов Вивьен, а под мантией скрывались ещё более интересные отметины. Белла провела пальцем по синяку на внутренней стороне бедра и усмехнулась. — "Мисс Блэк?" Голос Снейпа заставил её вздрогнуть. Он стоял в тени, его чёрные глаза скользнули по её растрёпанному виду, и одна бровь медленно поползла вверх. — "Поздравляю," — прошипел он, и в его голосе явственно читалась насмешка. — "Похоже, урок магловедения прошёл... продуктивно." Белла лишь гордо вскинула подбородок. — "А что, Северус, ревнуешь?" — она нарочито медленно провела языком по губам. — "Не переживай, может быть, когда-нибудь и тебе повезёт." Оставив его с кислой миной, она гордо зашагала прочь, чувствуя, как восхищённые взгляды первокурсников провожают её. Да, определённо, этот вечер удался.