Цитадель "Эребус"

Альберт Вескер опустился в кресло и устало потер виски. Эта омерзительная усталость после всего суток на ногах была совсем не к месту и какой-то… неправильной. Да, он осознавал, что теперь в его крови нет Т-вируса, дававшего нечеловеческую силу, скорость и выносливость, но смириться с этим состоянием было куда сложнее, чем его осознать. Он включил поочередно все экраны, находившиеся в зонах взаимодействия, куда были выпущены оставшиеся объекты из блок-боксов. Не стал мелочиться, выпустил всех, что успели дозреть. На экранах, получающих картинку с видеокамер нижней секции, творилась настоящая бойня. Он даже не сразу понял, что Т-ангелы перебили всю группу, оставив лишь кровавые ошметки, в которых было невозможно опознать человеческие существа. И не успел заметить, были ли среди этих ошметков останки мальчишки и Уильяма. Деться им было некуда, это точно, оба выхода из секции были заблокированы двумя крупными экземплярами «Сердца Тьмы», мимо которых ни одна живая тварь не проскользнула бы. Почему-то мысль об их смерти не принесла облегчения. Альберт Вескер ненавидел любого рода слабость, а Уильям Биркин по-прежнему был воспоминанием о его единственной слабости. Он придремал ненадолго, установив будильник, но проснулся раньше, чем минуло положенное время. Мощная вибрация до основания сотрясала комплекс, и ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы сообразить вывести на основной экран данные по вулкану, снабжавшему энергией комплекс. Почти сразу же врубил камеры из нижней генераторной и застыл на пару секунд, глядя на трех Лизунов, рвущих и терзающих толстые кабели, идущие к генераторам. Потом ругнулся крепко, непривычно для себя самого, заставляя подняться из кресла. Да уж, откуда не ждали! И как этим тварям удалось прорваться на подземные уровни? Только теперь он, пожалуй, осознал, насколько не хотел уничтожать базу и выпускать «Омегу», насколько надеялся, что удастся уничтожить либо использовать вторженцев и сохранить за собой базу. Это открытие удивило и разозлило его. Неужели с утратой Т-вируса он утратил и то хладнокровие, ту уверенность, что испытывал, будучи сверхсуществом? Он все еще сильнее их, умнее, могущественнее, лучше по всем показателям. И он запустит «Омегу» несмотря ни на что, даже если это будет последним его действием. Если мир не будет принадлежать ему и сверхсуществам его уровня, то такого мира не должно существовать. С этими мыслями Вескер сунул в кобуру любимую «беретту», подхватил автомат, забранный из оружейной, и пошел к лифтам. Память возвращалась, когда ее не просили. Воспоминания об Уильяме, об их единственной ночи, о Спенсере и его сгорбленной тощей фигурке в инвалидном кресле заставляли морщиться и кусать губы. Он не сразу понял, что испытывает не грусть даже, а тень печали о тех временах, когда все было проще, честнее. «Это ни к чему не обязывает никого из нас, Альберт. Это был просто секс… Да, мне понравилось, но не думаю, что целесообразно будет продолжать эту связь. В конце концов, ни тебе, ни мне нет необходимости в этом». Как же, именно поэтому сучий потрох женился и даже завел ребенка. Хотя дочь у него вышла недурная, явно пошедшая в папеньку мозгами и характером. Такая же холодная и безжалостная сука… наверняка. А ему остались воспоминания, от которых он был бы рад избавиться. Воспоминания о сильном гибком теле в его объятиях, о горячих губах на его губах, о стонах и вскриках, с которыми Уильям насаживался на его член, и том, как звучало его имя в этих лживых устах. «Альберт, ах, Альберт! Давай! Глубже, сильнее! Порви меня, сукин ублюдок! Еще!» Лифт двигался чертовски медленно, а потом свет заморгал, комплекс содрогнулся до основания и лифт застыл, повиснув между этажами. Вескер опять выругался, но времени терять не стал, вышиб верхний люк, подпрыгнул снова, ухватившись за край люка, подтянулся и забрался на крышу кабины. Так будет быстрее, подумал он, обрезая рукава скина одним из метательных ножей, воткнутых в пояс, и прибирая в ладони так, чтобы не повредить их о трос. Следовало заботиться о теле, по крайней мере пока оно могло ему служить. Он пополз вверх по тросу, двигаясь неторопливо, выверенными движениями, так, чтобы не устать раньше времени. Пока эти ублюдки доберутся до тринадцатой секции, он сотню раз успеет распылить «Омегу». Альберт Вескер был в этом абсолютно уверен.