Цитадель "Эребус"

Они едва успели выбраться из лифта, как погас свет. Ози тут же прижался к его бедру, и Уильям положил руку ему на голову, чтобы успокоить. Они были в промежуточных лабораториях на предпоследнем, двенадцатом, уровне. Лабы шли одна за другой, сияя опустошенными фето-капсулами. Понятно, тварей выпустили. Уильям на всякий случай поднял Озмунда на руки, и мальчик судорожно вцепился в него, спрятав лицо на плече. Почему-то снова вспомнилось, как в детстве Шерри засыпала только у него на руках. Даже у матери плакала, а у него засыпала сразу, обвив вот так ручонками шею и уткнувшись носом в плечо. Хорошо, хоть дергать перестало, хотя по всему телу все еще пульсировали отголоски пережитой боли. Теперь он мог нормально мыслить и сообразил, что это антидот, которого он успел наглотаться во время пути к «Эребусу», боролся в его теле с занесенной чудовищем заразой. Моргающие красным аварийным светом коридоры уводили вглубь уровня. По счастью здесь было пусто, хотя и странно, что никого из тварей не осталось больше. Впрочем, в этом он не был уверен, учитывая страх Озмунда-второго. Мальчик явственно дрожал, боясь поднять голову. — Ты чувствуешь кого-то, да? — тихо спросил Уильям, остановившись, чтобы перевести дух. В ответ Озмунд крепче вцепился в него. — Чудовищ, — едва слышно прошелестело возле уха, — они тут… Уильям невольно вздрогнул, попятившись при виде массивной туши, скользнувшей откуда-то сверху практически бесшумно. Из дальней части уровня донесся шум, скорее всего на пир спешили и другие твари. Уильям отступил на шаг, примеряясь, хватит ли ему времени запереться в одной из открытых лабораторий. Гигантская тварь облизнулась длинным языком и неспешно поползла к нему, явно уверенная, что добыче некуда бежать. Время растянулось. Уильям сам не понимал, как успел впихнуть Озмунда в свободный блок и затворить дверь прежде, чем Лизун набросился на него и сомкнул зубы на его плече. Боль не шла ни в какое сравнение с уже пережитой. Он слышал далекий судорожный задыхающийся крик и никак не мог сообразить, что кричит сам. Лизун придавил его лапами к полу и терзал руку, которой Уильям инстинктивно заслонился. Повернув голову, он увидел широко распахнутые глазенки Ози за прозрачной стенкой бокса и понадеялся, что мальчишка все же останется в живых. Хотя в осаде тварей, в ожившем кошмаре… как? На мгновение он пожалел, что не отправил ребенка вместе с кем-то из ребят навстречу группе Шерри. Она бы позаботилась о нем как следует. Стало легче дышать. Уильям перевернулся на бок, сжавшись в комок и стуча зубами. В лицо уперлось дуло автомата, но он не обратил внимания, пытаясь дотянуться до двери в бокс. Спустя долю секунды и целую вечность плачущий Ози упал на колени рядом с ним и попытался поднять его голову. — Дядя, не умирай! Сознание сбоило снова. Он видел лицо Вескера, растерянное, бледное. «И ты уйдешь просто так?» «Это ни к чему не обязывает никого из нас, Альберт. Это был просто секс… Да, мне понравилось, но не думаю, что целесообразно будет продолжать эту связь. В конце концов, ни тебе, ни мне нет необходимости в этом». Он попытался глотнуть воздух, снова сделавшийся раскаленным, почувствовал, как его поднимают. Вескер держал его на руках, точно ребенка. Уильям улыбнулся отстраненно, устало. Все-таки снова оказаться в объятиях своей первой и единственной любви было так странно и, что уж греха таить, приятно. Это была последняя мысль перед тем, как сознание его покинуло.   Когда он открыл глаза, то в первое мгновение не понял, где находится. Красное мерцание раздражало, и он снова зажмурился. Пульсирующая боль в растерзанном плече была нормальной живой болью, даже чуть приглушенной . — Очнулся, сукин сын, — проворчал хрипловатый низкий женский голос, от которого мороз прошел по коже, — наконец-то. — Не мучай его, тетя Элис, пожалуйста! — жалобный голосок ребенка… Озмунда. — Не собираюсь, малыш, — успокаивающе, мягко, — не бойся. Он снова открыл глаза, усилием воли сохраняя спокойствие. Склонившееся над ним прекрасное женское лицо было как две капли воды схоже с лицом, которое он успел забыть. Оливия Маркус! Нет, не Оливия! Алисия… дочь. — Алисия, — пробормотал он, глядя в прозрачные, почти черные в мерцающем свете глаза. Она положила руку ему на грудь, пресекая попытку подняться. — Лежи спокойно, Биркин. Ну что, как тебе такое? Помнишь Мэтта? Ему тоже было больно… Он улыбнулся в ответ на хватку ее жестких пальцев, сдавивших раненое плечо. — Хорошая… девочка… давай еще, — боль от ее руки, как ни странно, оказалась приятнее глотка прохладной воды, — глубже… Помедлив, она убрала руку. Лицо стало спокойным, гнев в глазах погас. Она повернулась и погладила по голове дрожащего, заплаканного Озмунда. — Не бойся, малыш, я его не трону. — Дядя меня спас, — тихий шепоток Ози донесся до него словно с другого света, — два раза. Маленькая ладошка отерла пот с его лица, вторая скользнула в ладонь. — Дядя, ты только не умирай, — шепот уже у самого уха, — только не умирай, пожалуйста. Он двинул онемевшими, словно чужими пальцами, сжимая пальчики ребенка. — Не умру… — Сможешь встать, Биркин? Моя б воля, оставила бы тебя здесь, но ты заботился о ребенке. Уильям усмехнулся. Женщина всегда остается женщиной. Но встать попытался, и ему это даже удалось, опершись одной рукой о плечи Маркус, а другой о хрупкие плечики Ози. Ноги подгибались, но он сделал несколько шагов, собирая всю волю и остатки сил.