Почему мальчики становятся гангстерами

      Тяжелые шаги гулко раздавались в тишине раннего утра. Улица пустовала, и только худощавый мальчишка бродил вокруг да около. Бан Чан нахмурился, рассматривая тощего, как тростинка, юношу пятнадцати лет, чьи щеки были усеяны веснушками, а коленки ободраны, и раны даже не обработаны как следует. Он решил подойти поближе. — Господин! Купите талисман. Он слегка удивился, когда парень настойчиво протянул ему белый с отливом камешек на простой веревке. — В чем польза этой безделушки? — Это не безделушка! Он приносит успех своему хозяину. Господин, купите! Взяв камень в руки, Чан пару раз подкинул его в руке и улыбнулся. — Успех, значит? Я заберу его бесплатно, — заявил он и улыбнулся еще шире, когда глаза мальчика печально округлились. Он взглянул на него внимательно и потрепал по волосам. — А взамен я предложу тебе работу получше. Кончай это бессмысленное занятие. На продаже мелочей ты едва ли заработаешь себе на хлеб. Пойдем со мной. Немного помешкав, юноша медленно вложил свою руку в ладонь Чана. — Как тебя зовут? — Ли Ёнбок, господин. — Ли Ёнбок… Для начала купим пару пластырей. ***       После того, как Хёнджин резко ушёл, Чонин понял, что жалел о том, что позволил ему сделать это. Отчего-то хотелось, чтобы он остался подольше, пусть даже браня его и стискивая запястья до синяков. По крайней мере, он знал эту боль. На улице была глубокая ночь. Чонин вдохнул прохладный воздух и вцепился в свои волосы. Пьяный, разбитый, покалеченный. Увидь его отец сейчас… — Нет. Не буду думать о нем. Только не сейчас! Несмотря на уверенный тон, в груди всё равно жгло чувство страха. Он боялся возвращаться домой в таком виде, в такое время. Уж лучше теперь и не возвращаться никогда. Но что-то, где-то в глубине души, подсказывало, что он совсем не жалел о сделанном. — Все подростки как подростки. А меня растили как изгоя. Да, вот кто я. Не Хван, а я изгой в этом классе, — медленно плетясь по улице, Чонин позволял пьяному потоку мыслей вырываться наружу. — Просто умею хорошо притворяться нормальным. Может, стоит пойти в актёрское мастерство? Ах, нет. Отец хочет, чтобы я стал юристом. Я не могу его подвести… Мне нужно отлично сдать экзамены и поступить в хороший университет… Нужно… Зачем? Хм… Наверное, чтобы он во мне больше не разочаровывался. Но почему я сам в себе начинаю разочаровываться? Остановившись посреди тротуара, Чонин вскинул голову, уставился на редкие звезды на небе и резко рассмеялся. Парочка прохожих обошли его стороной. Ему было совершенно не смешно. Входная дверь как назло заскрипела в полной тишине. Поджав губы, он на цыпочках зашёл в дом. Медленно и размеренно, шаг за шагом. Уже была видна дверь комнаты. Но свет в гостиной загорелся, и Чонин замер на месте словно олень перед фарами автомобиля, только успев спрятать руки в карманы. *** — Хреновы подростковые вечеринки. Лучше бы я пошёл на перестрелку. Там веселее. Привычным уверенным шагом Бан Чан добрался до дома и открыл дверь. Знакомый, домашний запах окутал его с порога. Вдыхая полной грудью, он на мгновение прикрыл глаза. Он был дома. Он прошёл на кухню и отворил дверцы в шкафчиках в поисках чего-то достойного. Всё это было настолько привычным, что он едва замечал собственные действия. Заглядывая в холодильник, Чан удовлетворённо осмотрел неполную бутылку домашнего макголи. «Смотри-ка, не вылакали. Боятся, что я и с того света могу отругать?» Он щедро наполнил деревянную чашку своим творением и отхлебнул. Яркий вкус успокаивал и возвращал в родное прошлое. Настроение даже слегка приподнялось, но тут же рухнуло ниже плинтуса, когда он расслышал в гостиной знакомые голоса. Благо, удалось различить и голос Феликса, иначе он бы решил, что это вторжение вражеской банды в его дом. Он уже почти забыл про несостоявшиеся переговоры. — Ну, молодчина, Феликс. Быстро же ты взял всё в свои руки, — посмеиваясь, он наполнил чашку до краёв и направился прямиком к гостям. Сначала он замедлил шаг, чтобы подслушать и подсмотреть. Обстановка была не самая благоприятная. Дородный мужчина с глубокими морщинами на лбу, блестящей лысиной и шеей, полностью покрытой татуировками без просвета кожи, по сравнению с аккуратной фигурой Феликса рядом, казался совсем огромным. Короткие пальцы, украшенные перстнями, крепко держали бутылку коньяка, янтарная жидкость лилась в стакан, слегка расплескиваясь на любимый столик Бан Чана. Феликс держался невозмутимо. Со стороны он казался не более, чем фарфоровой куклой — даже почти не моргал, и только внимательные холодные глаза следили за действиями босса Док Джуна. В помещении было душно и довольно жарко, но Феликс даже не думал снимать с себя кожаный плащ, доставшийся ему от босса Бан Чана. Бан Чан был совсем не удивлен. Ни поведению босса вражеской группировки, ни тому, что они обсуждали. «Так значит, Док Джун все еще надеется заделать нас своими щенками и распространять влияние за пределы своего захудалого городишка. Как самонадеянно». Свое положение Чан охранял ревностно и был уверен, что Феликс ни на мгновение не ослабит оборону и будет держаться клыками за честь банды Чхоль Ныктэ как бешеный пес с пеной у рта, не взирая ни на предложения, ни на угрозы. В своем мальчике Бан Чан ни капли не сомневался. Позади Феликса стоял Чанбин, а за Док Джуном — двое его приспешников. Одного из них, самого молодого, Бан Чан видел впервые. «Новенький? Дерзкий» — проанализировал он, скользя взглядом по напряженному юношескому лицу, отмечая короткую взбалмошную стрижку и рассеченную бровь. Долго слушать их, распивая макголи, не получилось. Чан, в принципе, и не скрывался. Его заметили почти сразу, когда он с особенным аппетитом допил остатки из чашки. — Черт, ну и вкуснятина. Есть чем закусить? — невозмутимо подойдя ближе, Чан взял со столика горсть орехов и отправил в рот, а следом встретил немигающий взгляд врага, не дрогнув. — А, да. Давненько не виделись. Привет. — Босс Ли, что это значит? — Док Джун резко перевёл взгляд на Феликса. Чанбин хотел было сорваться с места прямо к Чану и уже почти достал пистолет, но рука Феликса, поднятая вверх, мгновенно остановила его. На его лице совершенно не читались эмоции. Было непонятно, о чем в этот момент он думал, глядя на незваного гостя вместе со всеми. «Моя школа», — довольно подумал Чан, заглядывая в бесстрастные глаза. — Босс Док, — спокойно и неторопливо произнёс Феликс приятным басом. — Вы действительно рассчитывали, что банда Чхоль Ныктэ потеряла свою опору после смерти босса Бан Чана? Как бы не так. Сначала я хотел скрывать это до последнего, но, учитывая обстоятельства, больше скрывать не вижу смысла. Выдержав ощутимую паузу, Феликс встал и крепко сжал плечо Чана. — Это — наследник Кристофера Чана. Его сын и наш будущий босс! — Он чт… — Чанбин чуть было не изумился вслух. Поймав на себе строгий взгляд Ёнбока, он с горячностью сжал второе плечо Бан Чана. — Да! Наследник! Бан Чану показалось, что он мгновенно протрезвел. Переглянувшись с Феликсом, он мило улыбнулся ему. «Мне конец».       Все было словно в тумане. Едва он понял, что переговоры закончились, как его зажали в углу две некогда родные душе фигуры. — Я могу все объяснить, — заверил Бан Чан, опасливо посматривая на дуло пистолета, направленное ему в лоб. — Молись, чтобы твои объяснения показались убедительными! — процедил Чанбин. — Сначала из-за тебя умирает хён. А потом ты нагло заявляешься в его дом. Сменил имидж, чтобы не узнали? — Такими простыми трюками тебя не обмануть, Ликси. Я даже не пытался лукавить, — честно сказал Чан. — Хван Хёнджин. Мы знаем о тебе все. — В том, что ты уже нарыл отовсюду информацию, я тоже ни капли не сомневался. Поведение наглого подростка вводило в ступор. Пистолет, угрожающе направленный прямиком на него, будто казался ему забавной игрушкой. Это окончательно вывело Феликса из себя. Отняв ствол у Чанбина, он перезарядил его и прижал дуло вплотную ко лбу Чана. — Я назвал тебя сыном хёна, чтобы выкрутиться из ситуации. А теперь мне нужна правда, ты, мелкий… — Ты всегда был довольно проницательным, не так ли? — Что? Взгляд, которым Чан одарил своего ученика, показался очень знакомым. Слегка уставший, с ноткой озорства и печали, смешанных в глубокие воспоминания многолетнего опыта. Феликс опустил оружие и растерялся, словно мальчишка. — Ликси. В это очень сложно поверить, но прошу… — замявшись, Бан Чан тяжело вздохнул, а потом решительно выпрямился и сделал шаг вперед. — Камень, который приносит успех. Помнишь? К сожалению, я его потерял. Белый, с оттенком розового и чего-то еще. У тебя тогда была кровь на коленках. Мы пошли в аптеку и купили мазь и пластырь. Я отвел тебя прямо в этот дом и научил всему, что знал сам. — Откуда ты… — Бин, помнишь свою первую вылазку на чужую базу с Ёнбоком? Тогда вы сильно разругались и чуть не сорвали дело. После этого долго дулись друг на друга и уверяли меня, что не будете работать друг с другом ни за что на свете. А потом напились как черти и больше никогда не отлипали друг от друга. Тогда ты был еще совсем худой и юный. Злился, когда Феликс не хотел называть тебя хёном, но все равно приносил ему рамен, когда тот забывал поужинать, тренируясь. Замолчав, Бан Чан серьезно воззрился на своих помощников. Взгляд Феликса был полон боли, которая в любой момент могла превратиться либо в горькие слезы, либо в безграничную ярость. Стиснув зубы, он поднял руку. Чан, сам того от себя не ожидая, вздрогнул и закрыл глаза, ожидая удар. Но почувствовал только, как чужая ладонь аккуратно погладила его волосы, и открыл глаза. — Так ты… — Да. — Неужели… — Да! Сердце забилось быстрее от надежды. Феликс его узнал в другом теле? Однако в следующую секунду Чанбин пораженно воскликнул: — Ты действительно сын нашего хёна! — Сын…? — надежда, поднявшаяся до небес, в одно мгновение стремительно рухнула вниз. — Не могу поверить, — выдохнул Феликс, сканируя его взглядом с ног до головы вновь и вновь. — Как хён мог скрыть от нас роман с женщиной? Я думал, что его привлекают только мужчины… Слушая их, Чан тяжело вздохнул, прикрыл глаза и нервно рассмеялся. Облегчение не было столь приятным, как он предвкушал. «Ну конечно. Кто в своем уме поверит, что я заблудшая душа бандита, попавшая в тело школьника? Их выводы предельно логичны». — Это могло быть до нашего появления в банде, — задумчиво рассуждал Чанбин. — Но все же, скрывать от нас такое столько лет… Он тайно обучал тебя, верно, Хёнджин? Ты держался так уверенно перед боссом Док Джуном. Это достойно похвалы! — Да, он… Приходил иногда, — неловко солгал Бан Чан. — Но зачем, черт возьми, ты бросился в тот день под поезд?! Чан снова вздохнул, не удостоив их ответом. ***       Сегодняшний день его измотал нещадно. Придя домой, Чан даже не заглянул в комнату матери, глубоко уверенный, что обнаружит ее в невменяемом состоянии. Каково было его удивление, когда он увидел ее на кухне. Кажется, она еще не успела напиться, но бутылка соджу уже была наполовину пуста, а глаза женщины затуманены. — Привет, мам, — только из соображений вежливости поздоровался Чан. Ответом ему послужила тишина, а следом — внезапные слезы. Бан Чан опешил и попятился в комнату, надеясь слиться со стеной, однако глаза, полные отчаяния, устремились прямиком на него. — Ты! Это все ты! — Что я? — все еще спокойно уточнил Чан. — Из-за тебя… — трясущимися руками она вцепилась в плечи сына и тряхнула его с такой силой, что спокойствию Чана пришел конец. — Видеть тебя не хочу, выродок. Из-за тебя он ушел. Если бы ты не родился, он бы не бросил меня! Лучше бы ты умер! Чан приоткрыл рот. К горлу подступил гнев. Слишком много потрясений для одного долгого вечера. Он нахмурился и грубо скинул с себя руки. — Мамаша. Как можно говорить такие вещи в лицо собственному ребенку?! Эй, ты слышишь меня? Ащщ, совсем не соображает. Мать Хёнджина оказалась пьянее, чем ему показалось вначале. Заливаясь слезами, она опрокинула в себя еще две стопки подряд. Больше не слушая ее бессвязный бред, Чан быстрым шагом ушел в комнату. — Ну и дурдом. Я начинаю понимать этого парня все больше. Дневник Хёнджина одиноко валялся на полу возле портфеля. Чан хотел было потянуться к нему и пройтись глазами по списку, но тут же передумал. — Ну и что мне с того, что чокнутая аджумма убивается по своей любви? Окончу школу и свалю от нее подальше, оборву все связи. Не думаю, что этот случай поддается исправлению, — без задней мысли произнес Чан, плюхнулся в постель и замер. Он уже рассуждал о судьбе Хёнджина, как о собственной жизни. — Черт. Это не мое решение. Хотел бы этого Хёнджин? Чего вообще хотел бы Хёнджин? Сонно зевнув. Чан закрыл глаза и позволил себе погружаться в дремоту. — Хван Хёнджин… Хёнджин…       Этот звук. Снова. Открыв глаза, Чан спокойно посмотрел на бушующее море. Этот сон снился ему все чаще, каждый раз заканчиваясь по-разному. Неизменно осознанный, будто он и не спит вовсе. — Господин, — раздался тихий голос, слабый и неуверенный. — Ты? Снова? — Чан резко обернулся и посмотрел на Хван Хёнджина. Тощий сутулый мальчишка с копной черных волос, которые закрывали лицо. Посмотрев на отражение в воде, Чан увидел себя настоящего вместо уже привычного лица школьника и преисполнился решимостью. — Объясни мне все. Где ты? Ты не можешь вернуться в свое тело из-за меня? Что мне сделать, чтобы вернуть все на свои места? — А вы хотите этого, господин? — Что? — Вы хотите вернуть все на свои места? Умереть и остаться лишь воспоминанием? — его голос неожиданно стал тверже. — Но… — ему нечего было сказать на это. Сердце болезненно сжалось. Он и вправду не хотел умирать и не думал об этом, пока Хёнджин не поднял эту тему. Если он вернет тело его истинному хозяину, то отправится на небеса. Другого варианта нет. — Но ты… — Я тоже этого не хочу. Иронично, не так ли? — видя растерянность на лице Чана, мальчик слегка усмехнулся. — Такой взрослый, повидавший виды человек, как ты, все еще полон жизненной энергии и стремления к вершинам. Даже в чужом теле ты нашел для себя цели и задачи, смысл, ради которого ты поднимаешься по утрам. Ты действительно пытаешься жить, потому что не привык просто существовать. А я… устал. Я устал жить в семнадцать. Я ничего толком не попробовал. У тебя есть шанс попробовать вдвойне больше. — Нет. Ты не можешь к этому клонить, Хёнджин! Я так не могу. Это твоя жизнь. Я обещаю, я проучу придурка Хан Джисона, я подружусь с Чонином, если он тебе так нравится, а потом передам это все тебе. Тебе! — Благородно, господин Бан. Знаешь, в чем разница между нами? — Нет, молчи. Заткни свой рот. Но его уже было не остановить. Пустая улыбка стала шире. — Ты умеешь думать о других. Мне приходилось так много думать о собственном выживании, что я понял, что мне нравится быть эгоистом. Я эгоистично не хочу возвращаться. — У тебя еще есть шанс, ты, мелкий…! — …придурок. Распахнув глаза, Чан увидел потолок комнаты Хёнджина. Уже было раннее утро, за окном было слышно негромкое пение птиц. Умиротворенную тишину нарушил разъяренный вопль. — Черт, черт, черт, черт! Хван Хёнджин! Он не думал, что мальчишка может стать центром его ночных кошмаров. Позже, приняв холодный душ, Бан Чан тупо уставился на свой почерк в дневнике.

1. Выяснить, где душа Х.

Был ли это реальный Хёнджин, который пришел, чтобы поговорить, или всего лишь плод разыгравшейся фантазии? Пока он ни в чем не был уверен. Закрыв тетрадь, Чан пошел собираться в школу. ***       Теплая слезинка медленно стекала по щеке к подбородку. Поспешно вытерев ее, Чонин поправил школьный пиджак и вышел из дома. Сегодня пришлось использовать особенно много тонального крема. Он надеялся, что никто не заметит. Особенно один конкретный человек. Зайдя в класс, Чонин воззрился на необыкновенное зрелище: Минхо и Джисон сидели на противоположных рядах. Ссутулившись, Ли что-то чиркал в решебнике, а Джисон хмуро уткнулся в телефон. Чонин с удивлением заметил пластырь на носу Минхо. Видимо, он что-то упустил на вечеринке. Но самым удивительным было не это. — В чем дело, где все девочки? — спросил он у компании одноклассников, что тоже были в классе. — Ушли смотреть футбол, — ответил один из них, покачиваясь на стуле со слегка обиженным видом. — Когда я предлагал Джи А сыграть вместе неделю назад, она сказала, что ее такое не интересует. А сегодня первая побежала к тренировочному полю! — Что могло изменить ее мнение? — Они избрали себе нового краша. У тебя появился конкурент по красоте! — добавил другой одноклассник более весело. — Правда, умом опережаешь все еще ты, но играет он по слухам отменно. Я бы тоже на это посмотрел. Если бы хоть что-то понимал в футболе. — Вот значит как… Выгнув бровь, Чонин поспешил к тренировочному полю. — Смотри-ка, а он серьёзно относится к своей репутации красавца. За его спиной продолжали переговариваться одноклассники, но он не обращал на них внимание, ведь дело было совсем в другом. Когда он пришёл, то увидел, как ему и говорили, толпу девочек, не только из их класса. Не успел он толком разглядеть людей на поле, как его руку кто-то схватил. Обернувшись, он наткнулся на милую улыбку. — Аен! Пришёл посмотреть футбол? Я думала, что спортивные игры тебя не интересуют. — Юн Ши… Прости, я немного тороплюсь. И я просил не называть меня так. Он аккуратно отстранился от девушки из параллельного класса и окинул ее задумчивым взглядом. Кузина Хвана всегда к нему хорошо относилась, иногда даже слишком. Настолько, что однажды, когда Хёнджин точно так же схватил Чонина за руку, о чем-то отчаянно толкуя, она заперла его в женской раздевалке на несколько часов и долго извинялась перед Чонином за навязчивого брата. Чонин не считал, что Хёнджин был в чем-то виноват, но в тот день лишь неловко улыбнулся, кивнул и постарался не думать о том, что будет с одноклассником, ради собственной безопасности. Чонин боялся быть сильнее своих рамок. — Эй, ты что застыл? Тряхнув головой, Чонин выбросил воспоминания из головы и улыбнулся как всегда, мило, но неловко, а после этого поспешно опустился к нижним трибунам. Отсюда было лучше видно лица игроков, и тогда он смог разглядеть знакомую высокую фигуру. Его подозрения подтвердились, и сердце от этого беспокойно сжалось. Несколько девушек за его спиной задорно выкрикивали имя Хёнджина, который, рассекая поле, забил решающий гол в ворота противников. Самоуверенно ухмыльнувшись, Хёнджин добродушно отмахнулся от похвалы сокомандников и направился прямиком к Чонину, заметив, как пристально тот пялится. Сглотнув, Чонин потащил парня за собой, крепко стискивая его запястье, и даже не дал ему что-либо сказать перед этим. — Парень, нас могут неправильно понять, — только это удалось произнести Хёнджину, когда они оказались за углом школы. — Ты что делаешь?! — выпалил Чонин в сердцах. — Эм, ну… Пытаюсь не быть белой вороной, на которую все странно косятся, например, — невозмутимо фыркнул юноша. — Да, но Джисон… И Минхо. Что, если они снова что-то сделают тебе за это? Что, если всё это ловушка, и ребята хотят просто посмеяться над тобой? Девочки, они фотографировали тебя! А если они собираются выложить в форум неудачные кадры? А если… Он замолк, когда его губы накрыла чужая ладонь. — Ну и что ты заладил как попугай? «Если, если»… Я знаю, что дети переменчивы. Сегодня меня принимают, завтра нет. Но я могу постоять за себя. А ты не делай вид, что тебе не всё равно. — Мне не всё равно! — пробурчал Чонин сквозь ладонь, которая всё ещё прижималась к его губам. — Как скажешь. Надеюсь, ты не забыл, что сегодня после школы ты должен позаниматься со мной в библиотеке? Чонин раскрыл глаза. Он напрочь забыл об их договорённости и возможно и не вспомнил бы, не напомни ему Хёнджин. — Нет, я не забыл. — Плохо умеешь врать. Пойдём, скоро первый урок.       В библиотеке было тихо, и только негромкое бормотание двух старшеклассников прерывало тишину. После недолгой лекции и раздумий над задачами, с удовлетворенной ухмылкой Чан придвинул тест Чонину. — Я все сделал. Школьник, который успел уйти в свои мысли, даже не шевельнулся и дрогнул только когда Чан пощелкал пальцами прямо у него перед носом. — Приём, как слышно? Где витаем? — Я… извини, — он смущенно потупил глаза и взял тест в руки. — Так, значение X… Значение… — Боже. Да ты совсем не соображаешь уже, — Чан отобрал тест и взглянул на удивленное лицо спокойно. — Позже разберемся. Выкладывай. Что тебя беспокоит? — Неважно, — он снова опустил голову и машинально спрятал руки в карманы. Бан Чан прищурился, ловко выхватил чужую руку и потянул на себя. Чонин открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и застыл с приоткрытыми губами, наблюдая, как Чан аккуратно гладил пальцами тыльную сторону его ладони, осматривая. — Хорошо замазал. А лучше бы мазал лечебной мазью. Болит? — Нет. Ай! — Чонин отдернул руку, когда парень намеренно надавил на еще не зажившую кожу. — Больно же… — Учись лгать правдоподобно, серьезно. Тебе нельзя доверять секретную информацию. На пытках мигом все выложишь. — На каких еще пытках…? — Ян Чонин. Я устрою тебе пытки, если не объяснишь мне, что это такое было на вечеринке. Начнем с того, почему ты вообще меня туда пригласил. От серьезного пристального взгляда было не отвертеться. Чонин почувствовал себя неуютно, но в то же время настойчивость, похожая на заботу, располагала к себе. Сложив учебники в портфель, он вздохнул и посмотрел вдаль задумчиво. — Я сорвался. Кое-что… заставило меня сорваться. Тебя я пригласил, потому что хотел как лучше. Хотел загладить свою вину перед тобой, провести с тобой время, но все пошло не плану. Одна ситуация… Все пришло к тому, что я почувствовал себя плохо и напился, чтобы заглушить эмоции, а потом… — он медленно опустил взгляд на руки. — Я всегда так делаю. Когда мне больно или страшно. Когда чувствую себя потерянным и самым одиноким во всем мире. Физическая боль заглушает эмоциональную и становится… хорошо. Бан Чан нахмурился. Школьник многое упускал в своем рассказе. Его неожиданное пристрастие к боли совсем выбивало из колеи. Бан Чан как никто другой знал, что такое физическая боль, и не видел в ней ничего хорошего. Боль — это тьма, это смерть. То, что делает сильнее. но в то же время разрушает изнутри. За долгие годы чувствительность к ней у Бан Чана притупилась, но он терпеть не мог видеть, как страдали от ранений его близкие люди. Ее заслуживали только ублюдки. Чонин не заслуживал такого, пусть порой раздражал, но это было чересчур. «Какая бы ни была причина, кто бы ни причинял тебе вред, ты не должен относиться к себе как к мишени». Чан еще раз взял ладонь старшеклассника и сравнил тон кожи на лице, кистях и шее. Что-то здесь было не чисто. Чонин широко распахнул глаза, когда Чан лизнул свой большой палец и потянулся к его лицу. Он отпрянул и попятился назад. — Эй, ты что делаешь? — Хочу убрать твою шпаклевку. — Она водонепроницаемая. То есть это, вообще-то, называется тональник! — Я знаю. И я знаю, что у тебя хорошая кожа. Эта штука тебе не нужна. Там синяк, да? — Ты… очень внимательный, — пораженно выдохнул Чонин с долей восхищения. — Жизнь научила обращать внимание на мелочи. Кто тебя ударил? Чонин поджал губы. Надел портфель и молча вышел из библиотеки быстрым шагом. Бан Чан почти не удивился. Он был готов к тому, что подросток в какой-то момент включит защитную реакцию, а не решит все серьезно обсудить. По пути захватив свой тест, Чан последовал за ним.