Почему мальчики становятся гангстерами

      Когда они сошлись на том, чтобы запугать Сынмина, Феликс подумал об альтернативном варианте, но решил оставить его при себе. Сначала нужно было выяснить, какой он человек, этот Сынмин. Юноша стоял перед ним с раскрытыми глазами, готовый обороняться. Феликс взял свой пистолет и продемонстрировал ему, вытянув руку. — Давай сложим оружие. У меня к тебе есть разговор. Сынмин пока не понимал, что от него хотят, но прислушался к просьбе. Они оба сложили пистолеты на землю и отошли от них на два шага назад. Сынмин не сводил с него глаз. — Молодой и красивый. Как тебя угораздило попасть в мафию? Учиться не хотел? — спросил Феликс, на что Сынмин фыркнул. — Жизнь заставила. Такой ответ подойдёт? — Вполне, — его взгляд опустился на тату на руке Сынмина. — Эти символы — знак верности. Если бы тебе пришлось предать Док Су Ри, совесть позволила бы? — Если это выгодно для меня, совесть может поспать. Феликс посмеялся. — А, так вот значит что тобой движет. Любишь выгоду? — А кто её не любит? Разве не так всё работает в жизни? — Сколько тебе платят? — очередной вопрос в лоб от Феликса заставил Сынмина слегка опешить, а потом и вовсе вскинуть брови, когда он продолжил. — Я заплачу вдвое больше, если будешь работать на нас. — Что ты имеешь в виду? — настороженно уточнил юноша. — Ты останешься в составе группировки Док Джуна, будешь притворяться их союзником и докладывать мне полезную информацию при необходимости, при этом получая заслуженные деньги с обеих сторон, но когда придёт время сделать выбор — бросишь Док Су Ри и перейдёшь на нашу сторону, причём получая от меня гарантированную защиту от нападок Док Джуна и его приспешников. Как тебе такое? Сынмин всерьёз задумался, его взгляд скользил по фигуре невозмутимого Феликса некоторое время. — Как я могу верить тебе? — Я не прошу дать ответ прямо сейчас. Если надумаешь — дай знать. Если нет… Помни, что жалеть тебя никто не будет. Если понадобится, мы сравняем с землёй всех последователей Док Су Ри, и ты не исключение. Это не угроза. Просто факт. — Я… Подумаю над этим. — Можешь идти. Я не держу. Они медленно подняли оружие и разошлись в разные стороны. Сынмин бросил последний тяжёлый взгляд на Феликса и скрылся из виду. ***       Чан оставил своих помощников позади, уверенный, что они справятся с кучкой нападающих. К тому же, Феликс планировал позвать подмогу. Бан Чан не сомневался, что ситуация была под контролем. Он бежал со всех ног, пока не оказался на безопасной территории. Сломанное отслеживающее устройство по пути угодило прямиком в мусорный бак. Война продолжалась, но в этой битве выиграл однозначно Хван Хёнджин. Солнце плавно село за горизонт, уступая ночи, на небе начинали сверкать редкие звезды. Чан выдохнул и, сунув руки в карманы, побрел домой. Он проходил по безлюдной дороге в тот момент, когда услышал за спиной шорох шагов. Нервы, натянутые как струны, заставили его тут же выхватить оружие и, резко обернувшись, направить дуло на преследователя. Чан нахмурился, но следом растерянно моргнул, сделал шаг назад и убрал пистолет, когда Чонин ахнул и поднял руки. — Хёнджин, это я! — Разве ты не должен быть дома в такое время? — Я дождался, когда отец уснет и… Сбежал. Чан хмыкнул и убрал пистолет за пояс, готовясь читать нотации о том, что Чонину не следует сбегать ради его же блага, к тому же еще и следуя за ним, когда вокруг Хёнджина творилось такое, но не успел сказать ни слова, когда школьник подлетел к нему с таким выражением лица, словно увидел перед собой оживший труп. — Ты ранен! — он мягко прикоснулся к щеке Чана, где алел порез. — Что? Ерунда, просто царапина, — Чан отмахнулся и небрежно стер большим пальцем капли крови. — Вовсе не ерунда. Надо купить мазь в аптеке. Пойдем. Не желая слушать возражения, Чонин взял его за руку и потянул за собой. Чан неохотно поддался, уголки губ приподнялись в улыбке, а в груди почему-то ощущалось приятное тепло. Чонин даже потратил на него свои деньги. — Слушай, парень, тебе действительно не о чем беспокоиться. Я терпел боль похуже. Чонин, распаковывающий упаковку с пластырями, замер на месте, подняв на него глаза. Бан Чан говорил о своем криминальном прошлом, однако тот, очевидно, подумал об избиениях Джисона, которые претерпевал Хёнджин. От этого взора, полного вины и отчаяния, у Чана на мгновение сжалось сердце. В конце концов, он устроился на бордюре, а Чонин склонился над ним, чтобы нанести на порез мазь. Нежными и осторожными движениями он дотрагивался до пораненой кожи. Бан Чан поднял взгляд, его глаза скользили по сосредоточенному лицу. Странное ощущение в груди усилилось. «Мило» Так близко и продолжительно чувствовать на коже его горячее дыхание еще не приходилось. Чан почувствовал себя глупцом и нервно облизнул губы. Чонин тем временем аккуратно наклеил на щеку пластырь, и их глаза встретились. Кажется, он тоже не торопился отстраняться. Чан почувствовал себя еще глупее, когда встал, не разрывая зрительный контакт, приоткрыл губы и позволил Чонину поцеловать себя. Их губы соприкоснулись так легко, словно это было обыденно, естественно. Первые несколько секунд Чонин целовал его, мягко и аккуратно прижимаясь к его полным и слегка обветренным губам своими, такими нежными и увлажненными, а потом в порыве чувств Чан и не заметил, как сам углубил поцелуй, вторгаясь языком в чужой рот с самозабвенной жадностью. Он почувствовал, как тело Чонина слегка дрожало, увидел, с каким отчаянием тот отдался мгновению, забывая обо всем на свете. Чан, однако, забыться таким же образом себе не позволил и быстро взял себя в руки. В голове было множество мыслей, которые крутились в хаотичном порядке и, в конце концов, превратились в одно отчетливое слово. «Нельзя» Он резко отстранился, когда Чонин прильнул еще ближе, обнимая его плечи, и отвернулся, чтобы не смотреть на его растерянное выражение лица. Они оба молчали, но Чонин быстро все понял, по-своему истолковав поведение друга. Он поджал губы и опустил глаза. — Бесстыдно украл мой первый поцелуй, чтобы потом говорить, что ничего не было? — в его голосе сквозил упрек. — Ты первый начал, — заметил Чан. — Да, нам следует сделать вид, что этого не было. — Но почему? Мы нравимся друг другу. Давай встречаться. Он произнес это так легко и уверенно, что у Чана слегка закружилась голова. — Парень, ты заслуживаешь лучшего. Хотел бы я сказать, что устраиваю сопливую драму о собственной неполноценности, однако я абсолютно серьезен, — он обернулся и посмотрел на него напряженно. — Я занимаюсь незаконными делами. Прямо сейчас за поясом у меня оружие, недавно я крыл матом Джисона в компании Феликса и Чанбина, в любой момент меня могут окружить враги, чтобы грохнуть или еще чего похуже. «А еще вся моя жизнь старшеклассника и наша дружба построена на лжи и мне, мать твою, сорок, а тебе, будь я проклят, семнадцать!» Увидев, что на лице школьника промелькнуло понимание, Чан настойчиво продолжил. — Твои первые отношения должны быть с кем-то спокойным и безобидным, как ты сам. С кем-то, с кем тебе не придется в буквальном смысле переживать за свою жизнь. Он изо всех сил старался подавить растущее в нем влечение. Хотелось плюнуть на все и снова слиться в поцелуе, но Чан старался думать головой, а не… Что ж, на этот раз это действительно было сердце, но и оно здесь ни к чему. Он уже едва не начал планировать как пошагово избавиться от собственной влюбленности за один день, когда вдруг опешил от того, что Чонин подошел к нему так близко, что они почти что столкнулись носами. Заглядывая в чужие глаза, Чан не нашел прежнего озорства или уязвимости. Чонин говорил тихо, но твердо. — А может хотя бы раз я сам, без чьей-то указки, решу, что должно быть в моей жизни? — Я понимаю твое желание, но я правда не тот, кто тебе нужен. Тебе нужен школьник. Не преступник. — Может быть и нужен. Но хочу я тебя.       Если бы месяц назад кто-нибудь сказал ему, что однажды он будет лежать в кровати Хван Хёнджина и заглушать собственные стоны подушкой, чтобы госпожа Хван из соседней комнаты ничего не заподозрила, Чонин счел бы это оригинальной, но совершенно нелепой шуткой. Однако… Вся одежда оказалась на полу до неприличия быстро. Он услышал щелчок — Хёнджин запер дверь. Плечи чуть расслабились, Чонин позволял ему блуждать пальцами по его телу, возвышаясь на кровати сверху, трогать, целовать и даже кусать. Он уже подумывал о том, что придется скрывать тональным кремом другие синяки, не те, к которым он привык. А потом и вовсе не смог думать — мысли превратились в кашу, Хёнджин откуда-то достал лубрикант, и тогда Чонин забыл даже о неловкости, которую всё это время пытался скрывать.       Чан лежал в постели неподвижно и смотрел в потолок уже двадцать минут. Чонин лежал рядом, положив голову на его плечо. Они оба всё ещё не оделись, всё ещё ловили ртом воздух, пока тлеющее удовольствие покалывало в теле, в груди всё пылало, а в голове было пусто. Чонин слегка приподнялся, только чтобы спросить: — Как ты себя чувствуешь? Чан немного подумал. — Как старый извращенец, растлевающий молодого юношу. — Но… Ты тоже молодой юноша… — Неважно… — он вздохнул. Принять это было легко и сложно в равной степени. Хоть разумом он оставался собой, факт оставался фактом — он ровесник Чонина. Однако именно он, Бан Чан, влюбился в него, и это мучило. «Хотя… Может быть я и есть уже Хёнджин? Стоит забыть о прошлой жизни, если я хочу жить спокойно в этой. Черт, но все же…!» Он утомленно провел ладонью по лицу и повторил. — Неважно. Все нормально. — Мы… Встречаемся? — Полагаю, что да. Повернувшись к Чонину и наткнувшись на его улыбку, Чан почувствовал, как внутри что-то вновь ёкнуло. Всё остальное было действительно неважно, пока он мог быть причиной этой прекрасной улыбки. ***       Чан растерянно захлопал глазами, когда в школе дали бланки для заполнения.

Кем вы хотите стать?

В какое учебное учреждение планируете поступать?

В чем ваша главная цель?

Что вы делаете, чтобы ее достигнуть?

Он в шоке пробегался глазами по вопросам снова и снова. Эти и многие другие вводили в ступор. «Серьезно? Кто в семнадцать знает, какая у него в жизни цель?» Он повернулся к Чонину, который уже что-то увлеченно писал. Чан любопытно заглянул в чужой лист и слегка нахмурился. — Ты не хочешь стать юристом, — не вопрос, а утверждение раздалось прямо над ухом Чонина, и это заставило его вздрогнуть. — Ну… Отец хочет, чтобы я… — А ты не хочешь. Ты же вчера мне говорил про выбор без указки, в чем сейчас проблема? — Здесь все сложнее. — Ты не хочешь стать юристом. Чонин вздохнул раздраженно и положил карандаш на парту. — Ну да, не хочу, и что дальше? — Исправляй. Чонин посмотрел на заполненный бланк и поджал губы. Медленно поднял карандаш и заменил написанное под пристальным присмотром. — Хм. Продюсер? — Да, — Чонин кивнул и отложил листок в сторону. — А ты? Ты что, еще ничего не написал? Чан слегка стушевался. Он так и не решил, какую судьбу был намерен дать Хван Хёнджину. Точнее, самому себе. Он не знал ничего, кроме крови, боли и борьбы за власть и даже не думал мечтать о чем-то другом, когда на нем была ответственность за целую банду. Нужно было обдумать все хорошо, но он не мог сделать это сейчас. Он взял бланк и решительно вписал:

Кем вы хотите стать? Достойным человеком.

В какое учебное учреждение планируете поступать? Университет или колледж.

В чем ваша главная цель? Счастье.

Что вы делаете, чтобы ее достигнуть? Борюсь.

Теперь, глядя на ответы, моргал в растерянности Чонин. — Я не думаю, что это так работает. — Плевать. Какие вопросы, такие и ответы. Надо формулировать конкретнее, — он уверенно протянул бланк Чонину. Как староста, Чонин собрал бланки у всех. Чан заметил, как он едва заметно вздрогнул, когда взял листок у Джисона, что смотрел на него убийственно, а потом резко отвёл взгляд, когда встал перед Минхо. Чан нахмурился. Всё ухудшилось для Чана, когда они пошли домой после уроков, и Чонин завёл разговор о пробных экзаменах. Чан был спокоен. Но ненадолго. Он резко остановился и уставился на парня. — В смысле послезавтра?! — Чем ты слушаешь учителей, Хёнджин? Об этом говорили тысячу раз, — с легким укором произнес парень. Видя, как побледнело лицо Хёнджина, он взял его за руку. — Эй, это всего лишь пробные. На них ты просто проверишь свои знания и пробелы в них. — У меня не пробелы. У меня черные дыры! — он сжал руку Чонина крепче. — Чонин-а. Сделай из меня гения за сутки! — Ты преувеличиваешь. В последнее время твоя успеваемость не самая похвальная, но раньше ты ведь учился значительно лучше. Просто сосредоточься и вспомни все. Ты был неплох в истории, помнишь? «Не помню. Потому что это был не я!» Вслух он только обреченно вздохнул. — В какие годы правила династия Чосон? — Думаю это было… Давно. — Какой король основал Корейскую империю? — Я с ним не знакомился. — Что ты будешь делать на экзаменах? — Полагаю, умирать. Чонин отложил учебник и посмотрел на Чана строго. — Что? Давай я перечислю коррупционеров, связанных с бандой Чхильгомдан из Инчхона и сколько денег они задолжали посредникам Ныктэ. Я бы сдал, будь в экзамене такие вопросы. — У тебя хорошая память и гибкий ум. Ты просто лентяй. — Неправда! С меня семь потов сошло от тренировок в зале. — Они тебе не помогут подготовиться к пробным за один день! — Чонин встал из-за стола и задумался, рассматривая Чана с ног до головы. Навязчивые мысли снова одолевали: «Это словно не он. Подмена». Но так не бывает. Он тряхнул головой и взял увесистый учебник истории в руки. — Хочешь покажу эффективный способ начать усердно учиться? — Не помешает. Учебник прилетел прямо по затылку Чана, аккуратно, но ощутимо, а потом плюхнулся перед ним на стол в открытом виде. Чан возмущенно вскрикнул и прикрыл голову руками, чтобы не прилетело снова. Чонин ткнул пальцем на начало главы. — Зубри. — Ты… Хуже эксперта по пыткам из Тэгу, который подвешивает людей за пальцы!