Почему мальчики становятся гангстерами

      Чан старался. Он и не думал, что для него это будет так важно. Бессонная ночь ушла на самостоятельную подготовку. Он будто уже и позабыл, кто такой на самом деле, и если бы враги снова напали на его след, вероятно, он заболтал бы их на английском языке, который, как оказалось, тоже нужно было сдавать. Чан никогда еще не был так несказанно рад тому, что в свое время связи с европейскими бандами вынудили его овладеть языком. А потом все было как в тумане. Две недели пролетели быстро. Феликс сообщил, что враги засели на дно после инцидента на заброшке. Это не успокаивало. Особенно когда он пересекался с Минхо, который избегал его взгляда, и Джисоном, который не собирался униматься и следовал по пятам, думая, что он незаметный. А потом… Результаты пробных экзаменов пришли внезапно. Был дождь. Чонин был в библиотеке, а Чан стоял под козырьком какого-то цветочного магазина недалеко от школы. Возвращаться туда почему-то не хотелось. Чёрный мерседес остановился возле тротуара прямо перед ним. Чан удивлённо посмотрел на некогда свою машину. Выходя из автомобиля, Чанбин раскрыл прозрачный зонт над головой Феликса, которого дождь не особо волновал, если он в этот момент не курил. — Вы что здесь делаете? — Проезжали мимо и увидели как несчастно и одиноко ты стоишь здесь, — сказал Феликс. — Как же мне не быть несчастным? Гребанное образование. Сунын убивает детей! — Так значит тебе уже пришли результаты? Не думаю, что всё так плохо. Ты говорил, что собирался много учиться. С обреченным видом Чан протянул Феликсу распечатанные результаты его баллов. Тот плавно поменялся в лице. — Я… Никогда в жизни не видел настолько безнадежные баллы. — Как будто ты так много их видел в своей жизни! — проворчал Чан. — У вас у обоих даже школьное неоконченное! — Для начала сам окончи, прежде чем такое говорить. — Да как ты со мной… Ладно, ты прав. Я действительно безнадежен. — Эй, разве можно так просто вешать нос? — вмешался Чанбин, перехватывая результаты у Феликса. — Тебе нужно взбодриться. У тебя уже закончились занятия? Садись в машину! И парня своего можешь прихватить. — Он мне не… — машинально начал Чан, но потом резко опомнился. — Хотя нет, теперь это, как ни странно, правда. Хорошо. Я напишу ему. — И прихвати ему цветочков, — Чанбин посмотрел на вывеску над его головой. — Черт, отвали.       Пятнадцать минут назад Чонин вел напряженный разговор с отцом по телефону, сжимая в руке свои результаты. Для Чонина — неплохие. Для родителя — недостаточно хорошие. Хёнджин куда-то испарился, поэтому Чонин сидел в библиотеке в одиночестве, грустно опустив голову. Он обещал отцу, что задержится в библиотеке сегодня допоздна, чтобы наверстать пробелы в учебе и действительно собирался этим заняться. Он едва ли понял, как вдруг оказался на заднем сиденье незнакомой машины рядом с Хёнджином. Машину вел Чанбин, а Феликс скучающе переключал радиостанции, пока не остановился на песнях какой-то женской к-поп группы. Чонин положил руки на сведенные вместе колени, не зная, куда их деть, глаза бегали по салону, изучая, с легкой нервозностью. — А куда мы едем? — наконец спросил он негромко. — Не знаю, — честно сказал Хёнджин, расслабленно покачивая ногой. — Мне обещали веселье, отдых и соджу. Я не устоял. — Ты пьешь алкоголь? Ты несовершеннолетний. — Пока полиция не видит — все законно. — Действительно… Они подъехали к зданию, которое снаружи выглядело прилично, и внутри, как оказалось, тоже. Чонин замедлил шаг, осматривая ресторан. Хёнджин, судя по его поведению, это место знал и уже быстро сориентировался и занял им места, хоть в этом и не было необходимости — зал был пуст. — Это место тоже принадлежит мафии? — Да, это собственность моего отца, — с легкой гордостью подтвердил Хёнджин. Он взял меню, быстро пробежался глазами, а потом ухмыльнулся и убрал его в сторону, чувствуя замешательство Чонина. — А что, ты думал, раз мы мафия, то мы приведем тебя в какой-нибудь душный клуб с блэкджеком и шлюхами? — Ну… Да. — Я… То есть мой отец… Не особо любил сальные местечки. Подобное заведение поблагороднее будет. Чонин огляделся еще раз, с долей уважения в глазах. Феликс и Чанбин расположились за столом напротив них, последний подозвал официанта. Чонин хотел было мягко отказаться, ведь он не мог позволить себе тратить крупные суммы на еду, но Феликс его опередил и огорошил тем, что сегодня они все будут есть за его счет. Видя, что Чонин всё ещё колеблется, Хёнджин заказал еду за него. В груди странно потеплело, а особенно, когда тот вдруг велел не добавлять в блюдо бобы, что были в составе. «Я говорил всего раз, что ненавижу их, а он помнит…» — подумал он мельком и поджал губы, скрывая улыбку. — Из напитков, господин, я могу предложить вам… — официант слегка растерянно окинул Хёнджина взглядом. — Ээ… Сок? Тот мягко улыбнулся. — Если подашь мне графин с соком, он окажется в твоей заднице. — Соджу. Понял. А вы, господин…? — официант колебался еще больше, смотря на Чонина, и тот даже не успел открыть рот для ответа. — А вот ему сок. Разве непонятно? Он же несовершеннолетний! — возмутился Хёнджин. Взволнованно откланявшись, официант поспешил передавать заказ. Феликс, не удержавшись, фыркнул. — Хёнджин, боже… Вредность передается по генам? — Понятия не имею, я не сдаю биологию. Все было странным и становилось еще страннее. Рядом с Хёнджином Чонин чувствовал себя в безопасности, но он не мог избавиться от неловкости перед бандитами, тем более, когда перед глазами то и дело мелькала их первая не самая приятная встреча. Хёнджин, напротив, казался расслабленным. Настолько, что забывал все манеры. — Хёнджин-а, ты что, не уважаешь нас? — с легким упреком сказал Чанбин, когда парень выпил первую стопку, не отворачиваясь от старших, а следом даже не предложил налить им. Тот замер так, словно тщательно осознавал что-то в голове, и только после этого, неловко рассмеявшись, наполнил их стопки, склонив голову в качестве извинений, и подал свою. Чонину показалось это странным — как можно забыть элементарный этикет? Однако он промолчал и просто сделал глоток сока. Дальше Чонин почти не вслушивался в то, о чем они говорили — что-то про дела, немного про учебу. Он чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности, когда Феликс заговорил напрямую с ним. — Чонин-а, ты тоже расстроен из-за плохих баллов? — Я думал, что справлюсь лучше, — честно сказал он, нервно поправляя школьный пиджак. — Кто ответственен за подсчет ваших результатов? Можем убрать их. Лопаты всегда с собой, — Феликс звучал так серьезно, что Чонин мгновенно побледнел от ужаса. — Он просто шутит, дыши, — вмешался Хёнджин. — Лучше тебя не справился никто. Минхо отстаёт от тебя на целых двадцать баллов, ты единственный, кто получил такие впечатляющие результаты. Будь у меня твои баллы, я бы вообще не волновался! — Вам двоим нужно расслабиться, пока учеба не свела с ума, — посоветовал Чанбин. — У меня есть хорошая идея. Давайте сыграем в покер! — Ты собираешься развращать детей? — хмыкнул Феликс. — Конечно нет. Кто сказал, что мы будем играть на деньги? У меня есть конфеты. Или ты боишься, что все увидят, как ты плох? Помнится, хён обыгрывал тебя каждый раз. — Покер так покер, — Феликс, чья гордость была явно задета, резко оживился и закатал рукава с видом завзятого шулера. — Чтобы я проиграл подросткам за конфеты? Уверен, они даже правил не знают. Чонин играть отказался, мило улыбнулся и сказал, что предпочитает наблюдать со стороны. Когда они закончили трапезу, стол быстро очистили от тарелок, а вместо них появилась колода карт и разноцветные леденцы в качестве ставок. Всё произошло довольно быстро: Феликс, развалившись в кресле, делал ставки с преувеличенной серьезностью, словно играл на настоящие деньги, но к середине игры аккуратная разноцветная кучка образовалась перед Хёнджином, который до этого шутливо отмахивался, утверждая, что совсем не разбирается в азартных играх. Он не торопился, был спокоен и просто методично забирал ставки, будто заранее знал, чем закончится каждая раздача. Чонин, наблюдавший за всем этим, не мог оторвать взгляда. Еще одна странность. В конце концов, Феликс расстроился как ребенок, а Хёнджин отдал ему свой выигрыш, заверив, что не любит сладкое. Чонин продолжал наблюдать внимательно и не мог избавиться от ощущения, будто что-то не так. Он на время позабыл об этом, когда постепенно влился в общую беседу. Они заказали еще алкоголя, Феликс и Хёнджин о чем-то спорили, а Чанбин, который, как оказалось, умел хорошо готовить, рассказал Чонину пару хитростей в приготовлении некоторых блюд. Расслабиться получилось — чем больше Чонин проводил времени с ними, тем более безобидными они казались. Возможно всё дело было в том, как стремительно они пьянели. Чонин даже не заметил, как Хёнджин успел напиться, не отставая от старших. От парня повеяло алкоголем, когда он положил голову на плечо Чонина, пока Феликс был на перекуре вместе с Чанбином, что вышел с ним за компанию. Чонин мягко отстранил Хёнджина от себя. — Воняешь, — сказал он честно. — Не любишь меня, да? — Хёнджин обиженно надул губы. — Конечно не любишь. — Люблю, — спокойно возразил юноша. — Неа. Оно и ясно. Зачем тебе такой старик как я? Чонин застыл. Так оговориться, даже будучи пьяным, было бы предельно глупо. Тревожное предчувствие усилилось, и в голову пришла мысль. Абсурдная, ничем не подкрепленная, мимолетная. И всё же Чонин не удержался. — Чан хён, — тихо произнёс он. — Что? — легко отозвался Хёнджин, делая глоток из полупустой бутылки. Чонин раскрыл глаза, а сам Хёнджин едва не подавился следом.       Подростки ушли быстро, сославшись на домашнее задание, комендантский час и что-то ещё, так нервно и поспешно, что Феликс посоветовал им не забывать про презервативы, считав то, как краснел и заикался Чонин, по-своему. А они продолжили выпивать. Чанбин напоминал Феликсу про закуску, но тот всё равно напился до состояния, в котором мог только висеть на надёжных плечах товарища. Чанбин велел официанту связаться с водителем и потащил Феликса к машине на руках. — Босс, ну в самом деле, — протянул он, когда Феликс, укладываясь на заднее сиденье, вцепился в его одежду и не желал отпускать. — Меня сейчас вывернет, вытащи меня отсюда. — Дотерпишь до дома. — Изверг! Страдальчески стоная, Феликс перевернулся на левый бок, а вскоре, по пути домой, крепко заснул. Уже на месте Чанбин перенёс его в кровать, поставил на прикроватную тумбочку стакан воды и таблетки от похмелья и собирался уже покинуть комнату, когда услышал тихое бормотание. — Чан хён… Принеси таблетку. Плохо, блин… Ворочаясь в постели, Феликс зевнул, а после затих. Чанбин присел на край кровати и мягко провел рукой по золотистым прядям. — Мне тоже его не хватает. ***       Впервые в жизни Чонин чувствовал непреодолимое желание выпить от того, сколько он узнал за последний час. Они сидели на скамейке в дальней части парка, где почти не было людей. Чан прятал глаза, пока Чонин снова и снова прокручивал в голове сказанное ранее. — Он сказал, что отдаёт мне свою жизнь. Что сам устал жить. Чонин сглотнул ком в горле. Думать о смерти Хёнджина оказалось больно. Не менее больно было смотреть, как Бан Чан, тот, кто оказался тем самым боссом, о котором Чонин однажды думал с содроганием, сейчас мялся и ёжился, как провинившийся щенок. — Я пойму, если ты больше не хочешь меня видеть, — негромко произнёс он. — Чан, — произнёс Чонин серьёзно, имя непривычно жгло язык, — всё, что между нами было… Это было ложью? Не те сказки про отца, не оправдания насчёт учёбы. А твои чувства… Они настоящие или лишь прикрытие? — Настоящие, — Чан ответил быстрее, чем Чонин успел закончить. — Я не притворялся ни секунды, у меня не было на это причин. Звенящая тишина продлилась пару мгновений. — Тогда всё в порядке. — Я не понимаю. Разве ты не хочешь меня бросить? Разве не боишься? — Кого? Того, кто убегал от меня в ужасе из-за эгьё или того, кто отругал меня за ожоги и отобрал зажигалку? Или может того, кто учил боксировать или строил мне щенячьи глазки, когда не мог выучить всех королей по порядку? — Чонин слабо улыбнулся. — Если это ты настоящий, Кристофер Чан, мне не страшно. Я уже принял тебя… Таким. — Ну и придурок. Совсем не понимаешь, с кем связался, — беззлобно упрекнул Чан и заглянул в блестящие от слез глаза. — Ты ведь едва держишься. — Не из-за тебя. Просто… Хёнджин… — голос предательски дрогнул, Чонин отвернулся, обнимая свои плечи, а следом без сопротивлений уткнулся в чужую грудь, когда Чан настойчиво повернул его к себе и прижал.       Переступая порог дома, Чонин чувствовал себя опустошенно. Жизнь перевернулась с ног на голову снова, но в голове была приятная пустота, а грудь в кои-то веки не сдавливала тревога. Хуже быть не могло, поэтому и волноваться не о чем. Если он сходил с ума, то был только рад. Он не знал, совершал ли ошибку, а если да, то это была самая желанная и разрушительная ошибка в его жизни. Улыбка не сходила с лица, глупая и влюбленная, горькая и болезненная. Кончики губ медленно опустились, когда он, не дойдя до комнаты, услышал, как отец говорил по телефону крайне напряженно. Сначала он подумал, что тот наверняка говорил с кем-то по работе, пока не услышал имя, от которого сердце ёкнуло. — Мы уже это обсуждали. Ты должна была предупредить хотя бы за неделю, Хаын! — Мама…?