Почему мальчики становятся гангстерами

      Когда горизонт окрасился в багряный, Чонин ушёл домой, и Чан на этот раз не мешкал и тоже добрался до дома довольно быстро. Хотелось завалиться спать и забыть обо всём на свете, однако он нашёл в себе силы зайти в комнату матери и увидеть уже привычную глазу картину. Склонившись над женщиной, он несколько раз хлопнул в ладоши. — Подъем, аджума! Несмотря на то, что он ещё не до конца протрезвел, он смог ловко увернуться от подушки. — Что за фигня? Который час? — Час отказаться от соджу с пивом и подготовиться к завтрашнему родительскому собранию в школе любимого сыночка. — Собрание? Ащщ, достали… — Конечно, совсем охренели, — саркастично поддакивал Чан. — Как ты с матерью разговариваешь? — поднявшись с кровати, она пригладила колтуны взъерошенных волос и наконец посмотрела ему в глаза и подозрительно принюхалась. — Ты… Ты пьяный! — Решил пойти по твоим стопам. — С ума сошёл? Иди трезвей сейчас же. Что если в школе учуят и решат, что ты живёшь в неблагополучной семье, а я безответственная мать?! Чан едва сдержал смешок и опустил голову, делая вид, что ему очень стыдно. — Конечно, сию секунду. ***       Госпожа Хан вернулась из командировки, одной из многочисленных, этим вечером. Поставила чемодан у порога и оглядела дом недовольно. — Джисон! Опять вещи везде раскидал, ну что за ребёнок! Схваченное по пути полотенце пару раз прилетело по затылку Хана, который вышел её встретить. — Ай! Мама! — он закрылся руками и отскочил в дальний угол. — Хотя бы не перед Минхо! Женщина тут же успокоилась и опустила руку. — Минхо? Что ж ты сразу не сказал, что он сегодня ночует у нас? — голос стал мягче, она открыла дверь в комнату Джисона и улыбнулась при виде подростка. — Минхо-я! Ты уже ужинал? Я что-нибудь приготовлю для вас. — Не отказался бы, — Минхо слабо улыбнулся, поднимаясь с кровати. Уже по пути на кухню, размахивая всё тем же полотенцем, госпожа Хан возмущалась. — Джисон! Ты что, не кормил своего друга? Где твоё гостеприимство? У него почти голодный обморок! — Мама, ну какой голодный обморок?! Всё с ним в порядке! — раздражённо парировал Джисон. — Помоги с овощами! Закатывая глаза, Джисон поплелся на кухню. — Ты любишь Минхо больше, чем меня! Минхо бесшумно зашёл следом. Он уже давно смирился и просто наблюдал. — Потому что Минхо умный и прилежный мальчик, — продолжала мать, не отрываясь от готовки. — А ты… Идиот, как твой отец. Хотела бы я, чтобы Минхо был моим сыном. — Госпожа, — Минхо тут же вмешался, меняя тему. — Вы вовремя приехали. Завтра в школе собрание. Джисон только фыркнул и начал агрессивно резать овощи. ***       Всё время Чонин не отрывался от телефона и что-то увлечённо печатал. Чан наблюдал молча и не мешал, но в какой-то момент всё-таки не выдержал и подсел к нему на перемене. — Я теперь скучный взрослый, раз ты не обращаешь на меня внимание? — усмехнулся он. — Что? — Чонин резко оторвался от экрана, подняв голову. — Нет, всё не так! — С кем переписываешься? — Чан слегка ревниво скосил глаза в сторону экрана. — Сегодня в Сеул приехала… Он запнулся и не договорил, когда из коридора через открытую дверь класса донесся звонкий голос учительницы и мерный топот мужских туфель. — Да, господин Ян, благодаря вашей поддержке школа смогла обеспечить проведение такого ремонта. Чан приподнял правую бровь. Наконец он мог увидеть виновника страданий его парня. — Интересно, — сказал он. — Может, мне познакомиться с твоим отцом и сказать ему пару ласковых? — Ни в коем случае! — Чонин ужаснулся и вцепился в руку Чана так, будто тот уже собирался сорваться с места к его отцу. Шаги и голоса стали громче. Чонин резко отпрянул от Чана и вышел в коридор, не глядя в его сторону. Чан не обиделся. Он помнил, что им нельзя было общаться. «Когда-нибудь точно скажу», — пообещал он себе, выглядывая в коридор и глядя на спину зрелого мужчины.       Рёв мотоцикла нарушил безмятежную тишину школьного двора. Преподавательница в тот момент как раз проводила для родителей небольшую экскурсию по обновлённой после ремонта школе, когда массивный байк привлёк всеобщее внимание. Госпожа Хван приспустила темные очки, госпожа Хан едва сдержала нервный тик, а лицо господина Яна за пару мгновений успело побагроветь и следом побелеть. — Кажется, я опоздала? — Госпожа Ян, разве вы не уехали в Пусан, когда подали на развод? — резко произнесла госпожа Хан с явной неприязнью. За стеклом шлема реакции женщины было не видно. Изумленные лица отражались в забрале несколько секунд, пока она не сняла шлем. — Уехала. Но я же здесь не для него, — со спокойной улыбкой сказала она, глядя на мужа, и тряхнула волосами.       Чонин рассказал всё позже — его мать приехала, чтобы встретиться с сыном. Чонин, как оказалось, виделся с ней редко, но каждый раз был рад ее визиту, который ощущался словно глоток воздуха. Чонин показал её, когда собрание уже закончилось и госпожа Ян о чем-то разговаривала с преподавательницей. Они стояли поодаль, взгляд Чана скользил по безупречной фигуре в спортивном костюме. — Это твоя мама? — поразился он. — Почему ты не говорил, что она так крута? Кажется, теперь я понимаю, в кого ты такой красивый. — Я должен ревновать или сказать спасибо? — хмыкнув, Чонин повернулся к Чану и обнаружил, что того уже не было рядом. Он стремительным шагом приближался к женщине. — Госпожа Ян, как поживаете? — Черт, Чан! Чонин поспешно последовал за ним. Ян Хаын стояла, непринуждённо опираясь на бедро. Она уже собиралась уходить, когда к ней подошёл высокий парень с обаятельной улыбкой. Женщина медленно подняла бровь, оглядывая его с ног до головы, в то время как Бан Чан почтительно поклонился ей. — Мам, это… — Чонин запнулся, когда сравнялся с ними. — Я Хван Хёнджин, госпожа, — легко представился Чан. — Парень вашего сына. Чонин закусил губу, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Мать замерла на секунду, затем её губы растянулись в широкой ухмылке. — Ах вот оно что! — она рассмеялась и шлепнула Чонина по плечу так, что тот чуть не споткнулся. — А я-то уж думала, почему Чонин воротит нос от красивых девушек. Почему ты раньше не сказал, что предпочитаешь одноклассников, а не одноклассниц? — Мам… Чан, казалось, был в восторге и быстро взял инициативу в свои руки. — Госпожа, может, поужинаем вместе сегодня? Я знаю одно отличное место. Чонин переводил взгляд то на него, то на маму, не понимая, как оказался в такой ситуации. Госпожа Ян охотно согласилась на ужин. Позже, когда Чан оставил их наедине, она смотрела на его удаляющийся силуэт ещё долго. — А у тебя глаз наметан на красавчиков, — одобрительно сказала она. — Ну мам… Остаток свободного времени они провели вместе, прогуливаясь и обсуждая последние новости, как и всегда, а потом Чонин ушёл в школу, а она уехала в отель. Чонин уже два раза пытался мягко намекнуть, что она могла бы переночевать и дома, но сдался быстро, когда понял, что мать не намерена вновь жить бок о бок с человеком, с которым собиралась разорвать отношения. Вечером, по пути в кофейню, Чонин нервничал. Он не планировал знакомить Чана с родителями. С отцом — никогда. С матерью — может быть потом, когда он сам разобрался бы в собственных чувствах. Поэтому внезапный ужин вводил в смятение. Бан Чан не волновался, и это смущало ещё больше. — Не могу поверить, что ты пригласил на ужин мою маму… — пробормотал Чонин. — А что такого? — отозвался Чан, пожимая плечами. — Я должен быть примерным зятем и произвести положительное впечатление на твою матушку. — Матушка? Зять?! — Нам понадобится благословение родителя на нашей свадьбе, — серьёзно заметил Чан. — Тебе не кажется, что для свадьбы как-то рановато…? — Я инвестирую в наше будущее. У нас ведь серьёзные отношения. — Да, но… Ладно. Неважно. Они встретились у входа. В кофейне Чан продолжил своё наступление: помог Хаын снять куртку, подвинул стул, порекомендовал десерт, и всё это с лёгкостью человека, который явно знал, как произвести впечатление. Ян Хаын наблюдала за ним с возрастающим интересом, а Чонин сидел, как на иголках. — Я так и знала, что госпожа Хан та ещё сплетница и лгунья, — сказала Хаын, грея ладони об чашку кофе. — О чем ты, мама? — Как-то раз она отзывалась о Хёнджине не очень лестно, назвала его серой мышью и мальчиком со странностями. Я и подумать не могла, что она так нагло приукрашивала. Чонин сдержал смешок. Нынешний Хёнджин однозначно не подходил под это описание. — Ну, какое-то время я действительно был немного замкнутым в себе, — сказал Чан, неловко улыбаясь. — Так что не ругайтесь на госпожу Хан, матушка. — Боже, ты ещё и галантный! Разговор плавно перетек в безопасное русло, они больше не затрагивали темы, от которых Чонин сжимал свою чашку так сильно, что она могла вот-вот лопнуть. Позже Чонин оставил их наедине, волнуясь уже меньше, и отправился домой. Чан проводил его до двери, а вернулся уже чуть более серьёзным. — Ты выглядишь так, будто собираешься вести серьезные переговоры, — усмехнулась Хаын, в ее глазах мелькнул интерес. — Вы знаете… Ваш сын удивительный, — начал Чан. — Ты мне льстить собрался? — она фыркнула, но слушала внимательно. — Нет. Просто констатирую факт. Он добрый, умный и… Ранимый. — А ты, выходит, собираешься его беречь? — в ее голосе зазвучали нотки вызова. Чан встретил ее взгляд. — Да. Собираюсь. Она снова оглядела его. Слегка подозрительно. Чан ухмыльнулся. — Странно. Уже не первый раз за наше короткое знакомство появляется это ощущение. Взгляд у тебя взрослый. Будто ты уже терял что-то. — Вы довольно проницательны. — Тебе точно семнадцать? — Конечно, я же учусь в школе. Госпожа, вы верите в перерождение? Гадалки говорят, что у меня душа старая. Она фыркнула и допила свой кофе в два глотка. Сегодня она пришла пешком, поэтому Чан вызвался ее проводить до отеля. Медленно и неторопливо они шли по дороге. Чан некоторое время не решался, но всё же завёл разговор снова. — Чонину хорошо с вами. Вы, кажется, его понимаете. Почему он живёт с отцом? Тихий вечерний переулок был пустынен, лишь редкие фонари освещали их путь. Бан Чан шагал рядом с Хаын вровень, его руки были засунуты в карманы, а взгляд устремлён вперёд. Она шла легко, несмотря на каблуки, привыкшая к свободе и долгим дорогам. — Это так, — наконец ответила она, глядя куда-то вдаль. — Но ребёнку нужно больше, чем просто понимание. Я не та, кто может дать ему стабильность. Я расстаюсь с его отцом, потому что наши взгляды на жизнь не могут больше уживаться друг с другом. Я живу сегодняшним днём, мои планы редко простираются дальше следующей поездки. Чонину нужно будущее. Образование. Опора. — Даже если эта опора делает его несчастным? Она резко остановилась, повернувшись к нему. В её глазах вспыхнул огонь, но не гневный, а скорее болезненный. — Ты думаешь, я не видела, как он сжимается, когда отец повышает голос? Как боится лишний раз попросить что-то? — её пальцы сжались в кулаки. — Но если он останется со мной… Понимаешь ли, я считаю, что теперь живу правильно. Но я не могу заставлять его жить так, как хочется мне. Я переехала в Пусан, но едва ли бываю в квартире часто — путешествия, поездки, шумные компании… Кем бы стал Чонин? Уж лучше пусть его направит отец. Он хочет сделать Чонина юристом, это хорошая профессия, за которую его будут уважать. Я… не хочу губить его судьбу. Некоторое время они шли в молчании, и Чан обдумывал каждое сказанное слово. — Вы ошибаетесь, — наконец сказал он. Хаын подняла бровь. — Чонину нужна не стабильность. Ему нужен кто-то, кто будет верить в него. Не в его оценки, не в послушание. В него самого. Плевал он на эту престижную профессию юриста. Он хочет следовать мечте, а не жить в удушающих рамках, и уже начинает это осознавать. Пусть с отцом он имеет стабильность, но с вашей поддержкой он бы заимел нечто более ценное — мечту, к которой хочется стремиться. Чан едва ли сам понимал, о чем говорил — он не позволял себе мечтать с тех пор, как пролил первую кровь. У него были лишь цели, и этих целей он добивался яростно, чётко и безжалостно, невзирая на препятствия. А потом он увидел его, этого мальчишку, который боялся сделать лишний шаг, но в душе имел стремления, простирающиеся дальше, чем он мог себе позволить. В глазах горело воодушевление, которое Чонин сам не замечал в себе. А Чан всё видел. Он однозначно унаследовал от матери свободолюбие и дерзость, но пока боялся это показать. От его слов Хаын замерла. А следом рассмеялась, неожиданно и звонко. — Чёрт, — выдохнула она, качая головой.— Ты действительно знаешь его, да? — Стараюсь. — Ты прав. Может, я и ошиблась. Но теперь… теперь у него есть ты. ***       Долгожданные выходные снизошли до школьных душ как благословение после тяжёлой недели. Бан Чан не был любителем сидеть без дела, но сегодня хотелось лежать и не вставать. Однако у судьбы были на него другие планы. — Хёнджин! Сколько можно спать? Мать стучалась в дверь так громко, что он едва не посоветовал спросонья ей постучать так же себе по голове, но благоразумно сдержался и лениво приоткрыл глаза. — Ну чего тебе, женщина? — Когда ты успел стать таким хамом? Поднимайся сейчас же. Он закатил глаза и неохотно встал. Миссия поспать до обеда провалилась. Позже выяснилось, что госпожа Хван… Приготовила завтрак. Чан несколько раз моргнул, глядя на остывающее блюдо. Яичница, рис. Даже овощи. — У нас закончилась лапша, или ты решила, что кормить сына одной только острой лапшой нецелесообразно? — Просто ешь… Чан возражать не стал и даже поблагодарил за еду. Они завтракали молча, неловкость сгущалась в воздухе, пока Чан не начал разговор. — Я настолько нежеланный ребёнок, что ты решила спиться? Она застыла и перестала жевать. Чан спокойно выдержал ее взгляд. — Ты не понимаешь, — она горько, ядовито усмехнулась. С таким презрением ко всему, что ее окружает, что аппетит сняло как рукой. — Я могла стать звездой. У меня был шанс на роскошную жизнь. Раньше я была… Она встала и словно завороженная медленно подошла к старой фотографии, которая была на полке. Молодая, полная энергии и пышущая здоровьем девушка. — Твой отец был моим ключом к успеху. Он обещал мне роли, славу… А вместо этого подарил тебя. И исчез в одно мгновение, когда узнал, что я беременна. — И ты решила, что виноват в этом я, — холодно улыбнулся Бан Чан. — Не думаешь, что он использовал тебя с самого начала? Он пожалел, что сказал это, когда ее лицо исказилось привычной болью, а фотография выпала из рук. — Он был не такой! Он любил меня! А ты… — Помеха, — Чан закончил за неё, не желая слушать это из ее уст. Внезапную тишину прервал скрип стула — Чан резко поднялся, подобрал треснувшую фотографию и поставил на место. — Разговор окончен. Ничего не поменялось — он скрылся в комнате прежде, чем мать успела схватиться за бутылку, поворчал себе под нос и просто смирился. Он собирался поспать ещё, но телефон завибрировал от звонка. Стиснув зубы, Чан хотел выругаться снова, но тут же успокоился, когда на экране высветилось имя того, кто мигом поднимал настроение. — Чонин-а, — взяв трубку, он слегка улыбнулся. — Доброе утро. — Хёнджин! Погода сегодня хорошая, давай прогуляемся в обед, — голос школьника звучал так беззаботно, что ему самому вдруг стало на душе хорошо.— Я сейчас с мамой. Можем встретиться позже, скажем, через два часа. — Идёт. «Все-таки я сегодня не высплюсь»