Почему мальчики становятся гангстерами

      Сегодня в парке было шумно и людно. Словно все сговорились портить бывшему боссу настроение. Чан отвлёкся от подозрительного рассматривания детей и собак, которые чуть не налетали на них на каждом шагу, когда почувствовал на себе продолжительный взгляд Чонина. — Что? — Извини, — он резко отвёл глаза. — Я всё никак не могу привыкнуть, что ты… Ну… — Можешь не объяснять. Ты для этого меня позвал? Чтобы привыкать? — Я действительно хотел погулять с тобой, — Чонин возразил взволнованно и добавил чуть тише. — И это тоже. Они присели на скамейку, и тогда Чонин достал телефон из кармана и показал Чану фотографию, на что тот выгнул бровь. — Моя фотка? Ты наводил на меня справки? — Немного. Сколько тебе здесь? Лет пятьдесят? Чан вырвал телефон с фотографией из его рук. — Всего тридцать два! А умер я, вообще-то, в сорок! — обиженно произнёс он, а увидев в глазах парня искорки, возмутился ещё больше. — Решил поиздеваться над старшим? Это неуважительно, сопляк! — Конечно. Извини. Старость надо уважать. Чан толкнул его локтем, и Чонин засмеялся, пытаясь увернуться. «Вот же… Тебе повезло, что ты милый» — беззлобно подумал Чан, закатывая глаза, а кончики губ всё равно слегка приподнялись на пару секунд. Чонин вновь посерьёзнел, когда убрал телефон в карман и посмотрел на Чана. Его взгляд блуждал по чертам лица Хёнджина. — Каково это? — спросил он тихо. — Каково было занять его место? Чан подумал. И не ответил. Тогда Чонин продолжил. — Разве тебе не интересно узнать как это вышло? — Было интересно, — на этот раз Чан отозвался. — Пока я не понял: если найду причину, то могу найти и способ всё вернуть. А если я всё верну… Я умру. Чонин сглотнул и потупил взгляд. — Сходи со мной кое-куда. Пожалуйста. Просто узнать. Чан не понимал, к чему он клонил, но всё же согласился. И скептически выгнул бровь, когда позже они остановились перед шатром гадалки. Как выяснилось, Чонин нашёл ее случайно, в тот же день, когда искал информацию о Бан Чане, и решил договориться о встрече. — Ты уверен, что стоит тратить на это время? — когда они зашли внутрь, Чан учуял запах ладана и старых книг. Дешевая атмосфера под стать шарлатанке. — Я не верю в сверхъестественное. — Чан… Ты буквально сверхъестественное. «Черт. Точно» С этим спорить было бессмысленно, поэтому он сдался быстро, вздохнул и подошёл ближе к столу, где их ждала женщина в возрасте с излишне драматичным видом. Он закатил глаза и сел перед ней после её приглашения. «Ладно. Цирк так цирк» Чонин кратко пояснил, что им нужно связаться с призраком. Чан скрестил руки на груди, ожидая ее действий. Длинные пальцы в перстнях перебирали карты, гадалка что-то шептала, имитируя колдовство, Чонин встал в стороне, внимательно наблюдая. — Чувствую душу, — вкрадчивый шёпот не особо впечатлял. — За ней тянется кровавый след… — Это я? — скучающе предположил Чан. — Другая душа, более молодая. Здесь… Прямо здесь… Кто-то есть, — она вдруг замерла, и ее голос больше не был театрально-загадочным — он стал резким, почти испуганным, будто она сама не ожидала, что действительно кого-то призовет. Чан выгнул бровь. — Вы уверены, что это… — начал было Чан, но следом вдруг вжался спиной в стул и раскрыл глаза в ужасе. Если бы раньше его спросили, чего Бан Чан, отъявленный бандит, известный всей криминальной округе Сеула, боится — он бы без сомнений ответил с самоуверенной усмешкой, что не боится ничего. Сейчас бы он честно признался, что его до дрожи в коленях пугает это: на краю стола перед ним, там, где только что была пустота, сидел он — Хёнджин. Настоящий. Его пальцы бессильно свисали вниз, черные волосы закрывали лицо, но сквозь эту завесу пробивался взгляд, пустой, разбитый, мертвый. — Какого… Чонин раскрыл глаза, глядя на выражение лица Чана, а гадалка взволнованно встала с места. — Ты видишь что-то? Что оно тебе говорит? — нетерпеливо расспрашивала она. Чан не отвечал. А Хёнджин ничего не говорил — он просто улыбался. И эта улыбка резала больнее десятка бритв. Чан резко поднялся с места и пошатнулся от наплыва слабости. Ударился об что-то, потёр плечо и снова посмотрел на стол — ничего. На него лишь выжидающе смотрели две пары глаз. — К черту это дерьмо, — процедил Чан, хватая Чонина за руку. На столе догорали благовония, при виде которых он скривился ещё больше. — Что это? Наркота? Нет уж, спасибо, никаких больше галлюцинаций. Он стремительным шагом направился наружу, к свежему неудушающему воздуху, и Чонин, не отставая, успел кинуть через плечо женщине извинения и благодарности. Школьник едва поспевал за его быстрым шагом. Чан дышал тяжело. В последний раз сердце стучало так быстро в тот роковой день, когда он спасал Хёнджина. Он не разобрал вопросы, которыми осыпал его Чонин, и оставил без ответа каждый из них. Чонин не стал давить, и позволил ему уйти, видя, как старшего почти что трясло от непонятных эмоций. По возвращении домой Чан обнаружил, что матери дома уже не было. Он решительно зашел в комнату, лег в кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза. А услышав отдаленный шум волн — не стал сопротивляться.       Сон начался с тишины, которую нарушили мягкие шаги по песку за спиной. Открыв глаза, он первый делом посмотрел в отражение в воде и замер, рассматривая такие привычные и при этом почти чужие черты лица самого себя, не Хёнджина. Настоящий Хёнджин остановился рядом и тоже заглянул в воду. — Ну что, босс? — на его лице в отражении не было ни страха, ни ненависти, ничего похожего на тот взгляд, что Чан видел совсем недавно — только слегка утомленная улыбка. Чан резко отпрянул. — И как это понимать? Смотришь на меня так, будто это не ты меня втянул в эту игру. — Так ты играешь, Бан Чан? — Какая уж тут игра. Скорее клетка! — Клетка… — он ухмыльнулся шире. — Да, я действительно чувствовал себя как в клетке, когда был собой. Даже тебе надоело быть мной. А ведь ты так героически пожертвовал собой ради того, чтобы я жил. Ты добился этого, только… С маленькой погрешностью. — Ты что, издеваешься? — Просто озвучиваю факты. Ты же любишь это, босс, голые факты и никакой сентиментальности. Хотя… Когда ты стал мной, ты немного изменился. И я. Точнее, моя жизнь. Она тоже изменилась из-за тебя. Знаешь ли, я ненавидел собственное существование, я выбросил жизнь как бесполезный мусор, а ты подобрал и сделал то, чего я не мог — использовал. — А что насчет меня? Моя жизнь… — Которую ты оборвал добровольно, как и я. Получился довольно равноценный обмен на мой взгляд. Если ты считаешь это наказанием, то почему ты до сих пор здесь? — А что, должен был снова прыгнуть под поезд? Я не хочу умирать! — Именно поэтому ты бросился рисковать своей шкурой ради незнакомого мальчишки? — К чему ты клонишь? — Ты лгал себе так долго, будто действительно любил то, что тебя окружало. Не будь Феликса, не будь Чанбина — что останется в твоем одиноком существовании? Власть? Реки крови? Ты устал от этого. Но продолжал делать вид, что живешь своей лучшей жизнью. А теперь все встало на свои места. Слабаку — покой, — он указал на себя. — Сильному — вызов, — палец уткнулся в грудь Чана. — Воспользуешься этим шансом или продолжишь сетовать о наказании? — Это… бессмыслица. — С моего взгляда смысла достаточно. Хочешь взглянуть? Чан непонимающе моргнул, но взялся за протянутую ему руку. Тонкие пальцы сжали его ладонь на удивление крепко, и очертания сна вокруг начали меняться.       Утро выдалось холодным. Хёнджин шёл в школу, уткнувшись взглядом в асфальт. Возле уха раздался знакомый смех, словно удар ножом между рёбер. — Хёнджин-а! — протянул Джисон и нагло забросил руку ему на плечи, притягивая к себе. — Как дела, пидорок? Сегодня снова будешь пускать слюни на фотки Чонина? Минхо с мерзкой улыбкой тыкал камерой телефона ему прямо в лицо, Джисон держал крепко, не позволяя увернуться. Хёнджин сделал попытку вырваться, но чужие пальцы лишь крепче впились ему в плечо. — Что такое? Ты злишься? — Джисон осмотрел его напряжённое выражение лица с притворным беспокойством. — Что будешь делать, а? Позовёшь папу? Ой, точно, у тебя его нет! — Как и у тебя, — едва слышно процедил Хёнджин. Глаза Джисона опасно сверкнули. Он грубо толкнул Хёнджина на землю, не давая шанса удержать равновесие. Когда Хёнджин поднялся, отряхая испачканные пылью брюки, хулиганы уже убежали. С пустым взглядом он медленно продолжил путь, ворота школы уже были видны на горизонте. Уроки прошли как в тумане. Никто не замечал его — ни учителя, ни одноклассники. Даже когда Джисон на перемене «случайно» опрокинул его сумку, никто даже не обернулся. Только один обжигающий взгляд — Чонин выглядел так, будто вот-вот сделает шаг, но, в конце концов, он резко отвернулся и ушёл, когда его телефон в кармане завибрировал. Хёнджин молча подобрал тетради и проверил на несколько раз — дневник на месте. Встав у окна, он посмотрел на серое небо и подумал о том, что завтра всё повторится. И послезавтра. И на следующей неделе. Дом встретил его тишиной. На кухне на столе одиноко стояла полупустая бутылка пива, в раковине — грязная посуда. Хёнджин оглядел кухню, весь этот беспорядок, так, будто видел впервые, словно был в чужом месте. К горлу подступил ком, и он не стал сдерживаться, не стал пытаться быть тихим и незаметным, как всегда. Просто закричал — дико, хрипло, срывая голос, пока в горле не запершило от боли, избавляясь от всего, что копилось месяцами. Эхо его крика, никем не услышанного, растворилось в пустых стенах. Обессиленно опустившись на пол, Хёнджин захлебнулся в беззвучных рыданиях. Он не помнил, когда умыл опухшее от слез лицо ледяной водой. Не помнил, как вышел и взял с собой только рюкзак. Сколько прошло времени, когда ноги привели его туда. Он шёл без цели. Ноги сами несли его вперёд, мимо ярких витрин, мимо смеющихся людей. Он чувствовал себя призраком, невидимым, неосязаемым. И вдруг — вокзал. Шум, суета, голоса. Он замер на месте и ожил, когда где-то рядом различил голоса. — Ащщ… Надо было одеться теплее! Кто ж знал, что будет такая холодина! — Боже, Ёнбок-а, ты ноешь как ребёнок. Бери мою куртку. В поезде вернёшь! Хёнджин медленно обернулся и посмотрел на трех мужчин. Белокурый переминался с ноги на ногу, второй, крепкого телосложения, уже накидывал ему на плечи кожанку. Третий не суетился, он стоял неподвижно и лишь иногда поглядывал на наручные часы. Хёнджин отвернулся и тут же забыл о них, пошёл дальше и остановился у края платформы. Гул приближающегося поезда стёр остатки сомнений, в груди застыла холодная решительность. Он не раздумывал, просто шагнул туда, где наконец не будет боли. — Эй, парень, отойди оттуда! Последним, что он почувствовал, был сильный толчок в сторону. Дальше — тьма.       Чан резко проснулся и распахнул глаза. Перрон исчез, море тоже. Он лежал в комнате Хёнджина, в том же положении, в котором заснул. Резко поднявшись, он нахмурился от головной боли и потёр виски. Пошарив в карманах, он нащупал телефон и вытащил его, чтобы посмотреть время. Палец замер на кнопке, не нажимая. Он медлил, рассматривая в черном экране лицо Хёнджина. Точнее, его лицо. Теперь его без всяких сомнений. ***       Джисон нервно озирался, прежде чем юркнуть в узкий переулок. Его телефон уже третий раз завибрировал в кармане — Сынмин торопил его. Деньги, которые ему платили стоили того, но он всё же не удержался и прошипел, выключая звук: — Черт, бесит. — Кто? Я? Он крупно вздрогнул и едва не уронил телефон, когда голос Сынмина раздался прямо за спиной. Сынмин только усмехнулся, развалился на ржавой пожарной лестнице и зажег сигарету. — Ну? Что ты там хотел срочно сказать? Учти, если я улизнул от Бёнхо из-за чего-то бестолкового… — В пятницу наш класс едет в лес. В кемпинг на три дня. Сынмин задумчиво затянулся дымом. — Хёнджин тоже едет? — Да, я проверил. Подслушал разговор — его мамаша подписала согласие. — Идеально. Сынмин достал телефон и начал что-то быстро печатать. Джисон украдкой вытянул шею, чтобы подсмотреть. — Эй, что ты собираешься… — Условие нашего соглашения — никаких лишних вопросов. — Но… — Просто продолжай следить и сообщай мне о каждом его шаге. Понял? — Понял, понял… ***       Гостиная в доме Бан Чана, настоящем доме, была уютно залита вечерним солнцем, окрашивая всё в золотистые тона. Она казалась неожиданно… Обычной. Ни намёка на то, что здесь жил бандит. — Расслабься, — Чан похлопал Чонина по плечу. — Здесь нет черепов моих врагов в витринах и кровавых пятен на ковре. Я все вывел. — Разве что у нас есть подвал, где… — начал было Феликс, но Чанбин заставил его замолкнуть, сунув ему в рот печенье. Чонин сглотнул и не стал переспрашивать. Он постарался расслабиться. Он солгал отцу, что пойдёт к матери после уроков, и та согласилась прикрыть его. Отец, конечно, проверит, но… мама умела убедительно врать, когда хотела. Чан развалился на диване, лениво перебирая пальцами волосы Чонина, который устроился рядом. Чанбин на кухне уже что-то жарил, напевая под нос, а Феликс, сев в кресло напротив них, наблюдал с лёгкой ухмылкой. — Так объясни ещё раз, — Чан склонил голову набок. — Как твой отец вообще согласился отпустить тебя в этот кемпинг? — Он же не может просто так сказать «нет». Учителя будут задавать вопросы, а ему важно сохранять лицо и… «заботиться о моей социализации». — Видимо, если бы не школа, он бы тебя в подвале держал, — сказал Феликс. — Вполне возможно, — Чонин безрадостно усмехнулся. — К тому же… Он знает, что если не отпустит меня официально, мама просто выкрадет меня ночью и сама отвезёт в лес, а согласие будет неожиданно подписано. Его почерком. — Твоя мама настоящая находка, — сказал Чан, представляя эту картину. — Она бы освоилась в мафии. — Ни в коем случае. — Просто шучу. Кстати говоря, она не присоединится? Кажется, преподаватель сказала, что по желанию можно взять с собой взрослого сопровождающего. — Думаю, она была бы не против, если бы не очередная спонтанная поездка в субботу вечером. Она обещала вернуться, но… Снова уезжает на неизвестный срок. — Ученик может взять взрослого сопровождающего? — Феликс вдруг заинтересованно подался вперёд, обрабатывая услышанную информацию. Чан выгнул бровь, взглянув на него подозрительно. — Да. Я так и сказал. — У тебя ведь может внезапно появиться дальний родственник? — Нет! Феликс произнёс это так невинно, что Чан вскочил на ноги. Тем временем к ним с кухни вернулся Чанбин, принося за собой ароматы готовой еды. — О чем вы говорите? — Этот кретин хочет в школьный кемпинг, — Чан указал пальцем на Феликса, который поднял руки как пойманный преступник перед пистолетом полицейского. — Неплохая идея, — Чанбин, вопреки ожиданиям, воодушевился, поддерживая Феликса. — Мы могли бы поехать вдвоём и присмотреть за вами. — Вот только загвоздка. Одного можно принять за наёмника, — он кивнул на Чанбина, чьи широкие плечи внушали трепет, и следом перевел взгляд на Феликса, беззаботно покачивающего ножкой. — А другого за маньяка. — А по-моему они выглядят мило, — робко встрял Чонин. — Ну… Если не знать, кто они на самом деле. Чан вновь окинул своих напарников взглядом. Чанбин развязывал цветастый фартук, Феликс улыбался им самым очаровательным образом. Эти двое умели быть обычными. Но была и другая сторона — руки, испещренные татуировками, оружие, которое, без сомнений, они возьмут с собой, привычки, которые могут неправильно истолковать… Это было не очень-то надёжно, однако Чан поменял свое мнение, когда Феликс уже более серьёзно сказал: — Они могут прийти за тобой. Уж лучше, чтобы мы были рядом. — Откуда ты знаешь? — Чан нахмурился. Феликс выглядел подозрительно уверенно, говоря об этом, словно не предполагал, а утверждал. — У меня свои методы, — тихо произнёс тот, пряча взгляд. Чан стиснул зубы. Раньше за такой ответ ему бы точно прилетел подзатыльник, но сейчас Чан не мог ничего сделать, только смириться. Вздохнув, он кивнул. — Ладно. Придумайте что-нибудь правдоподобное. Никто не станет проверять слишком внимательно, но лучше вам не представляться близкими родственниками.