Каменные сердца

Мир перевернулся с ног на голову. Привычный уклад жизни был разрушен до основания, обесценивая существование и вырвав с корнем из сердца малейшую надежду, что когда-нибудь воцариться покой. В глазах жителей Шиганшины погас огонек веры в дальнейшее благополучное существование человечества. Люди прозябали за стенами Троста, угнетенные и разбитые, переживавшие потерю родного дома и вынужденные вливаться в новые порядки, принимая помощь от жителей стены Роза. Помощь, которая сопровождалась недовольством и возмущением. Кусок хлеба бросали, словно собакам на помойке, облаивая и посыпая оскорблениями. Даже детей здесь ни во что не ставили, пиная и ругая, как озлобленный хозяин раздражающего щенка. Горькая пилюля, которую вкусили все мы, жители стены Мария, но которую мы бы не хотели более ни с кем разделить. Ведь все таки, должна же хоть в ком-то оставаться хотя бы капля человечности. Довольно скоро большую часть беженцев отправили обрабатывать земли, чтобы обеспечить всех урожаем. Но еды все равно не хватало. И в следующем 846-м году столичное правительство решило отбить стену Мария и бросило на операцию большую часть беженцев. Их было двадцать пять тысяч, почти две десятых всего населения, но обратно вернулись немногим более ста. Эта жертва позволила пусть и не окончательно, но справиться с угрозой голода. За эти два года произошло не мало перемен в моей жизни, пошатнувшие уверенность в будущем. После гибели беженцев, встретивших свою смерть на внутренних землях в попытке отбить Шиганшину, я поняла, что мое время, проведенное за обработкой урожая, подошло к концу. Во тьме ночи я собрала все, что имела на тот момент, забрала сонного ребенка и покинула временные лачуги, что "даровали" беженцам. Я не знала, куда податься, но полагаться на волю властей более тоже не собиралась. Теперь в моих руках была не только собственная, но и жизнь маленького существа, у которого никого не осталось, кроме меня. И если власти решать добить остаток жителей Шиганшины, отправив на внеочередную попытку отвоевать свой дом, то малышка в ту же секунду окажется в приюте Подземного города, а я буду перевариваться в желудке случайного титана. Перспективы, честно говоря, хуже некуда. Посему первую ночь мы провели на улице, под козырьком магазина, который я называю "Хламохранилище". Абсолютно ненужные старые вещи, имевшие ценность более ста лет назад и которую богатые умники сейчас называют антиквариатом. Я закутала девчонку в плащ и усадила к себе на колени, пока сама же устроилась поудобнее на ступеньке перед дверью и, облокотившись об трухлявый косяк, попыталась уснуть. Вскоре, мы нашли прибежище у милой дамы почтенного возраста. Она жила одна в скромном домике, практически на краю Троста, что не могло не радовать, поскольку здесь редко ошивалась военная полиция и избежать неприятностей было куда легче. Мы встретили ее на рынке, когда та покупала у торговца хлеб и несколько фруктов. Корзинка выпала из ее рук, а овощи разбрелись, кто куда. Вдвоем мы быстро помогли ей собрать продукты, вернее то, что не успело попасть под ноги случайным прохожим, и предложили провести до самого дома. По дороге она поведала свою историю о том, как ранее она проживала в этом доме со своим сыном, но тот стал одержим желанием поступить в Разведкорпус и вместе с командующим Эрвином Смитом исследовать земли за пределами стен. Жаль, что после первой же вылазки товарищи вернули старушке лишь нашивку на груди сына. Ужасная трагедия, обернувшаяся лично для нас выгодным предложением. На самом деле я рассчитывала получить от старушки за помощь лишь кусок хлеба и немного погреться в тепле, но, как оказалось, вытянула счастливый билет. Узнав, что мы беженки из Шиганшины, покинувшие временный приют под страхом возвращения за стены, она любезно предложила нам укромный уголок в подвале ее дома. Конечно о пропитании мы должны были заботиться сами, ведь ей едва хватало сбережений для себя, но мы приняли ее гостеприимство, радуясь уже тому, что теперь нам не страшен, ни дождь, ни снег, ни град. Когда суета быта поутихла, девчонка, наконец, начала проявлять первые признаки доверия ко мне. Ее звали Шая. Фамилии, в виду возраста, она вспомнить не могла, да я и не спрашивала. Шая оказалась на редкость послушным и хорошо обучаемым ребенком, не доставлявшим особых проблем. Я довольно быстро смогла обучить ее тому, что знала, тому, что поможет ей выжить, даже если со мной что-то случиться. Она ловко выхватывала товар с прилавка, пока я пудрила мозги торговцу, внушив ему, что очень заинтересована в покупке его барахла, а затем терялась среди людей и покорно ждала моего возвращения. Никто бы не заподозрил ребенка в кражах, особенно такую удивительно красивую малышку. Шая отличалась от меня своей миловидностью и притягательной внешностью. Ее огненно-медные волосы ослепительно вились, спускаясь немного ниже плеч, каре-зеленые глаза манили к себе задорным огоньком, а россыпь веснушек придавали ее лицу детского ребячества. Я с восхищением представляла, какой же она будет красивой девушкой, когда вырастет, и сколько мужских сердец еще разобьет. На ее фоне я была лишь темным пятном, которое каждое утро мне хотелось стереть в зеркале. Мои темные, почти черные волосы, неаккуратно собраны в растрепанный пучок на голове, из которого хаотично торчат несколько прядей, а бледные серо-голубые глаза смотрят исподлобья, скептично рассматривая свое отражение. Вся в отца... В один из погожих дней, я, как обычно, прогуливалась с ребенком по улицам Троста, весело покручивая в руках корзинку, в которой уже мирно ждали своего часа стянутые из-под носов торговцев съедобные припасы. Я была счастлива, ведь сегодня мы сможем побаловать себя парой тарелочек овощного рагу, а затем макать в остатки мягкий, свежеиспеченный хлеб. Что еще, казалось бы, нужно простому человеку для счастья? Немного еды, крыша над головой, чистая постель и сухая одежда. В конечном итоге, все у нас пошло на лад. Так мне показалось на первый взгляд. Я остановилась у прилавка с яблоками и, потирая подбородок, раздумывала, не прихватить ли еще несколько для малышки, ведь ее растущему организму требовались витамины хотя бы время от времени. Но пока я приценивалась к обстановке, выжидая момента, когда же торговец отвлечется или его заговорит один из покупателей, из поля моего зрения пропала рыжая макушка, и я стала судорожно оборачиваться по сторонам, выискивая эту мелкую воровку. Девчонка жадно рассматривала груженную повозку, до отвала набитую бугристыми мешками. Ее манил духмяный запах специй, свежайших фруктов, блестящие куски мяса, переливавшееся в лучах раскаленного солнца. Нельзя винить ее за то, что она ребенок и повела себя, как ребенок. Ее ручонка потянулась к ящику, набитому всевозможными фруктами, а глаза заблестели, как звезды в ночном небе. Улыбка с моего лица исчезла, будто ее и никогда не было, как только я увидела у повозки знакомый лысеющий затылок. Я сорвалась с места, позабыв о торговце, о яблоках и о собственном инстинкте самосохранения, предсказывая наперед поворот судьбы. Шая почти добралась до заветного плода, когда я летела к повозке, поднимая за собой клубы пыли. - Шая, нет!!! - я успела только крикнуть, едва не сорвав голос, в попытке остановить ее, но рука кучера оказалась быстрее меня. - Ах ты, грязная крыса, - мужчина схватил ребенка за крохотную ладошку и с силой дернул на себя, так что та оказалась на земле, содрав коленки. - Я тебя раз и навсегда отучу красть! Шая пыталась вырваться, но кучер держал ее за запястье мертвой хваткой, и все ее попытки оказывались безуспешны. На его крики уже стала стягиваться толпа зевак, а с главной улицы приближался патруль военной полиции. Малышка, со слезами на глазах, испуганно оборачивалась по сторонам в надежде, что я приду на помощь, и я мчалась как могла. Ворвавшись в любопытную толпу, я бросилась на кучера и, замахнувшись корзинкой с припасами, приложила мужчину что есть силы по голове. Корзинка разлетелась в щепки, а продукты оказались на земле, выполнив свою функцию на все сто. Как только мужчина разжал руку, одуревший от боли, я схватила Шаю на руки и бросилась наутек, расталкивая на ходу случайных проходимцев. Преодолев несколько рядов торговых лавочек, виляя между ними, словно хорек в норе, я была уверенна в благоприятном исходе нашего побега, однако, истории не даром имеют свойство повторяться. В секунду и солдат полиции сбил меня с ног, появившись из-за поворота и отбросив меня на трухлявый прилавок, что сложился под весом наших тел, присыпав поверх досками. - А ну, встать! - солдат, что снес меня на полном ходу, схватился за край моего капюшона и рванул на себя, заставив принять вертикальное положение. - Добегались. Второй полицейский схватил Шаю, которая тихо выбралась из-под обломков прилавка, в надежде незаметно сбежать. Девчонка кричала и брыкалась в его руках, намереваясь ударить ногой в живот или расцарапать лицо. Я рванула к ней, воспользовавшись замешательством солдата, что удерживал меня, однако, его проворство превзошло мои ожидания и в ту же секунду я почувствовала удар под коленкой, заставивший меня потерять равновесие, после чего мои руки болезненно скрутили, заломив их за спину. - Опять ты?! Я подняла голову и увидела раздутое от ярости лицо Димо Ривза. Его маленькие поросячьи глазки все больше наливались кровью, а ноздри раздувались, будто сейчас из них пойдет пар. Видимо, он надолго меня запомнил... - Вам знакома эта девушка? - недоуменно спросил солдат, дернув меня за руку. - А сам-то как думаешь, баран? - выругался Ривз, вытирая рукавом капельки пота со лба. - Два года назад эта чертовка напала на мой груз, который я вывозил из Шиганшины для Разведкорпуса, и сперла его вместе со своими дружками! - Я ничего не...- в попытке возразить я лишь получила жгучую пощечину, оставленную влажной ладонью. - Молчать! Ничего не хочу слушать! Вы оба, - Ривз обратился к полиции, тыча в меня пальцем, - отправьте ее на эшафот. Это преступница, которая совершила измену против военной полиции, гарнизона и Разведкорпуса. Солдаты переглянулись и лишь пожали плечами. В этот момент Ривз опустился рядом со мной на колени и смачно сплюнул мне под ноги. - В этот раз не отвертишься, - прошипел мужчина, едва не брызгая слюной от злости. - Теперь тебя точно повесят! Меня вели вдоль центральной улицы, словно в назидание для остальных преступников. Я покорно шла, опустив голову и стараясь забыть плач ребенка, который разрывался от криков, видя как меня уводят в неизвестном направлении. Пиная по дороге камушки, я прокручивала всю свою жизнь от начала до конца. Неужели я и правда кончу на виселице? Несомненно, я всегда учитывала такой исход, занимаясь грабежами, но никогда не думала, что буду к этому так близка. Отпираться было бесполезно, ведь у Ривза огромное влияние на военных и, пока он снабжает их провизией, правда будет на его стороне. Еще более безумной идеей было бы пуститься на утек прямо посреди города, где повсюду сновали патрули полиции, грозившие мне избиением до потери сознания. С другой стороны, что я теряю в обоих случаях, кроме головы? Я всю жизнь, словно на пороховой бочке, не зная в какой момент взлечу на воздух, и сейчас решила струсить. Что ж, как говориться, попытка не пытка, а спрос не беда. - РЕН!!! Истошный вопль Шаи вернул меня к реальности и дал мощного пинка под зад. Не волнуйся, малышка, я обязательно выберусь из этой передряги и вернусь за тобой. Мимо шествовала конница солдат разведкорпуса и это могло, как нельзя лучше, сыграть мне на руку. Осторожно обернувшись, я мимолетом бросила взгляд на полицейского, который с интересом разглядывал прибывших разведчиков, и сделала решающий шаг. Резко остановившись, я подала головой как следует назад и почувствовала хруст ломающегося носа, а вслед за ним по затылку царапнули зубы. Полицейский завопил, схватившись рукой за лицо, где ручьями к подбородку струилась кровь. Вывернувшись из его хватки, я с силой ударила его по руке и, пока он пребывал в болевом потрясении, сбила его окончательно с ног, ударив прямо по коленке. - Эй, ты что творишь? - его напарник тут же бросился в мою сторону, перепрыгивая через тело товарища. Я нырнула под проходящих мимо лошадей, петляя меж крепких ног, чем спровоцировала всеобщий переполох. Кони заметушились, становясь на дыбы, и разведчики, натягивая поводья, изрыгали ругательства, не в силах успокоить запаниковавших животных. Выскользнув из-под брюха гнедой кобылы, я рванула со всех ног подальше, воспользовавшись суматохой. - Нарушитель сбежал, держите ее!!! В один миг я оказалась на земле, прижата солдатом из отряда разведки. Мужчина схватил меня за плечо, дабы перевернуть на спину, но, выцарапавшись из-под него, я вонзила зубы в его ладонь, вгрызаясь с каждой секундой все сильнее. Во рту привкус крови, а уши резал пронзительный и до отвращения нелепый визг. Солдат попытался освободиться из моих челюстей, но я рвала его руку, истязая плоть, словно раненый зверь, после чего вонзила пальцы рук ему под ребра, вызывая новый приступ раздирающего клекота. Вскоре на подмогу прибыл полицейский, бросившийся за мной вдогонку, и, схватив меня за волосы, едва смог оторвать от разведчика. Получив порцию ударов в солнечное сплетение, я согнулась пополам, откашливая кровь со рта, но тут же приняла вертикальное положение, когда мужчина больно потянул меня за скальп. Тут же, ковыляя из стороны в сторону, возле нас оказался полицейский, сопровождавший меня в тюрьму, все так же схватившись за нос, а на ботинках продолжали разбиваться капельки крови, вперемешку со слюной. - Шука, - едва различимо прошипел полицейский, голос которого был больше похож на бульканье,- ты выбила мне жубы...и шломала нош!!! - Нос?! - завопил разведчик, сжимая судорожно пульсирующую руку. - Тварь едва руку мне не отгрызла! - Ороу, что у вас тут происходит? Я подняла глаза и увидела красивого молодого мужчину, с аккуратно уложенными пшеничными волосами, отливающих золотом, и яркими голубыми глазами, подчеркнутыми густыми темными бровями. Он гордо восседал на лошади, свысока рассматривая мою особу, представшую перед ним всю в пыли, чужой крови и с синяками на лице. Он держался сдержанно и говорил спокойно, а его стальной взгляд отрезвил от безумия лучше ледяной воды. - Главнокомандующий Эрвин, - полицейский подтянул меня ближе к мужчине, натянув волосы сильнее обычного, заставив меня зашипеть от боли,- преступница, которая два года назад совершила налет на повозку компании принадлежащую Димо Ривзу. Повозка, которая должна была отправиться в Трост из Шиганшины и предназначалась для Разведкорпуса, была похищена по ее вине. - Она? - изумился мужчина, ухмыльнувшись и вздернув кустистыми бровями. - Она выбила мне жубы!!! - продолжал скулить полицейский, брызгая кровянистой слюной. - Командующий, девка едва мне пальцы не оттяпала! - Помолчи, - холодно приказал Эрвин, сверкнув глазами в сторону разведчика. Я вновь начала брыкаться и шипеть, в попытках вырваться из мертвой хватки, заскрежетав зубами от боли. - Эрвин, мне ее угомонить? - до боли знакомым голосом спросил разведчик. - В этом нет нужды. - Таким дикарям не место среди людей. Если ведет себя, как животное, пусть живет в клетке, как животное. Я узнала этот ледяной голос, словно далекое воспоминание из прошлого. Пренебрежительный взгляд, темные волосы, глубокие синие глаза, будто потускневшее небо, лишенное солнечного света. Да, это определенно он, тот самый разведчик, что спас мне жизнь, когда я была на волосинку от того, чтобы оказаться в желудке титана. Мужчина окинул меня безразличным взглядом, сузив при этом глаза, и недовольно фыркнул. Если он меня вспомнил, даю голову на отсечение, что уже пожалел о том дне, когда вырвал мою тощую задницу из лап титана. - Подыщите даме камеру покомфортнее, а затем суд примет решение о ее дальнейшей судьбе, - Главнокомандующий дернул поводья и колона лошадей двинулась вслед за ним. Я провожала взглядом удаляющихся разведчиков, с интересом разглядывая каждого из них. Задержав взгляд на мужчине с темными волосами, я испытала жуткое чувство стыда, словно не оправдала ожидание за свое спасение. Вместо того, чтобы взяться за голову, вновь пустила жизнь под откос и загрузла в этой тине по самые уши, да так, что теперь не выбраться. Возможно, он даже не узнал меня, ту мелкую девчонку, что выколола глаза титану два года назад, но если да, то кроме омерзения в его взгляде уже и не на что было рассчитывать. Мужчина обернулся и я вновь встретилась с ним глазами, как тогда у внутренних стен Шиганшины. Он вспомнил меня, теперь я это точно знала, и от этого на душе вдруг стало невыносимо гадко. Уголки его губ слегка вздрогнули, после чего он продолжил следовать за Главнокомандующим. - Пошла! Как только цепочка лошадей освободила улицу, меня толкнули в спину, и я обреченно последовала к своему временному пристанищу. Холодному, тоскливому и предсмертному. Тюремный тоталитаризм на деле оказался не столь страшен, как его предания. Очевидно, во избежание заразы после сгнивших здесь заключенных, чистка помещений проводиться регулярно, чего никак нельзя сказать о местном нужнике, где даже навозные мухи не выживают. Кормили здесь скудно и порой "явства" были с душком, зато регулярно. Первое время, я только спала, наверно в надежде, что очнувшись, я выберусь из этого кошмара и окажусь в уютном подвальчике, на чистой простыне, а рядом у зеркала будет крутиться рыжеволосая девчушка, примеряя мою одежду. Прошли сутки, а я уже затосковала по Шае. Еще через сутки я беспокоилась, не понимая, что теперь с ней будет и как распорядиться ее жизнью судьба. А по истечению трех дней, дожидаясь решения суда, я не могла найти себе места, расхаживая из угла в угол, словно зверь в клетке. Все тело ломило, мозги перевернулись вверх дном, горло сжимало от нехватки воздуха, а руки тряслись, как после буйной пьянки. Вот значит как заключение меняет тебя изнутри, ломая твою силу воли. В один из таких дней отчаяние окутало меня с головой, зарываясь своими когтистыми пальчиками в самые недра воспаленного мозга и вызывая чудовищные мысли, от которых бросало в жар, а в груди завязывался узел. Дабы хоть немного снять напряжение, я выудила из сумки, которую мне из чувства благородства оставили любезные полицейские, смятый с желтизной клочок бумажки, пропитанный неизвестной дрянью. В едва заметном внутреннем кармашке находилась сухая смесь терпких трав, проданную мне Глэном перед самым его предательством. Парень знал толк в том, как успокоить нервы, и за это я ему благодарна. Засыпав травы в бумажку и слегка смочив края языком, я свернула ее в трубочку, закрутив плотно конец, и подожгла ее от свечи, что удобно расположилась на столике в соседней камере. Когда травяная мгла просочилась в легкие, по телу разлилась приятная истома, голова налилась свинцом, а перед глазами заплясали радужные огоньки. Все печали мигом улетучились, оставив за собой лишь безмятежность. В коридоре послышались неторопливые шаги и я поспешила развеять легкий смог, что витал по камере, и за секунду до появления надзирателя спрятала курево за спиной. - К тебе гости, - тюремщик опустил деревянный табурет на приличном расстоянии от решетки и повернулся к посетителю, который находился за стеной, так что я не могла разглядеть вошедшего. - Прошу вас, держитесь подальше от решетки, если не хотите, чтобы она и вам что-то оттяпала. В свете пламени я увидела своего гостя. До чего же было мое удивление, когда передо мной на табурет сел Главнокомандующий Разведкорпуса. - Если возникнут затруднения, я буду на своем посту. Попрошу лишь не кормить заключенную, - надзиратель одарил меня гаденькой улыбкой, оскалив кривые зубы. - Голодное животное лучше выполняет команды, правда, Рен? Получив в ответ не менее мерзкий оскал, надзиратель удалился, оставив за собой лишь приглушенные шаги и скрип затворяющейся двери. Повисло гробовое молчание. Я опустилась на шероховатый пол, опершись на каменную стену, сквозь которую бил приятный холодок. Мужчина молча прожигал меня взглядом, словно изучая, а я ломала голову, какого черта он тут забыл. - Вижу немой вопрос в твоих глазах, - его голос разрезал давящую тишину, от чего все нутро передернуло. - Я 13-й Главнокомандующий Разведкорпуса Эрвин Смит. - Рен. - Мне известное твое имя, - мягко проинформировал мужчина, слегка улыбнувшись. - Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Впрочем, тебя ведь не это интересует. Я оглянулась по сторонам и, убедившись, что поблизости нет никого, кроме нас, достала из-за спины заначку и сделала очередную затяжку, выпуская ядовитое облако. - Однако, ты не многословна. Так будет даже проще, - Эрвин положил ладони на колени, выровняв спину, что присуще большинству военных. - Тебя будут судить за налет на продовольствие Разведкорпуса и дадут не меньше 10 лет за его хищение. Это самое меньшее, что тебя ждет. В худшем итоге, тебя приговорят к смерти через повешение, как военную преступницу... - Поправка, - перебила я мужчину, облизнув пересохшие губы, - я не похищала повозку. - Нет? - Разбитая бутылка и рваный мешок муки - весь убыток, что понес от меня Ривз, когда я всего лишь отвлекала внимание. - А твои друзья, что мчали во весь опор по городу с краденым грузом? - Друзья...- хмыкнула я, насупив брови от неприятных воспоминаний. - Они лишь мусор... - Без сомнения, - Эрвин придвинул табурет ближе к решетке и заговорил тише, - тебя использовали собственные товарищи и бросили, как кусок мяса, на растерзание собакам. И вновь захлестнули тягостные воспоминания, те что иглой в сердце отзывались каждый день на протяжение лет. Это не излечить и это не забыть. Сколько бы раз меня не предавали, я не научилась справляться с этой болью. Всякий раз нож вонзают в спину, разрезая легкие и пробивая грудную клетку, после чего кровоточащие раны мучительно затягиваются, оставляя уродливые шрамы. И никакой сигаретный дым не заставит меня об этом забыть. -...и по этому я считаю, что... - Что вам нужно? - грубо оборвала я мужчину, с яростью бросив окурок в стену. - Совсем скоро меня приговорят к смерти или к заточению на ближайшее десятилетие, одна ваша проблема будет решена. Так зачем вы здесь? Чтобы поглумиться? Эрвин тяжело вздохнул, приняв на себя гнев от моей тирады, и терпеливо выждал момента, когда мой пыл утихнет. - Мой друг считает, что такие, как ты, совершенно не приспособлены к жизни в мирном обществе и создают себе проблемы. Мое мнение, что такие, как ты, раковая опухоль в здоровом организме человечества, и в данный момент ты находишься на положенном тебе месте. Просто замечательно. Других заключенных перед смертью отпевает священник, а меня решил морально взгреть Главнокомандующий лично. - Однако, в силу его личного опыта, мой друг полагает, что ты можешь принести пользу потерпевшему от тебя обществу. Если тебя перевоспитать и дать нужнее направление. - Не поздновато ли меня воспитывать? - ухмыльнулась я собственным мыслям. - Для Разведкорпуса нет ничего невозможного. - Вы предлагаете мне стать кадетом разведки? Эрвин молча кивнул, выдерживая самую серьезную гримасу, на которую был способен человек его возраста. Я прыснула и искренне рассмеялась абсурдности этой ситуации. - Что ж, было приятно поболтать, Командующий, - я утерла рукавом выступившие на глаза слезы и оттряхнула руки, выпрямляясь во весь рост. - Но у меня очень много дел перед казнью. Знаете, грехи замаливать, очистить душу и разум, подготовить все чистое. Была рада знакомству. - А как же Шая? От упоминания имени девчушки меня пронзила молния и вся моя ироничность вдруг куда-то испарилась. Я обернулась к Эрвину, который выжидающе всматривался на меня пронизывающими голубыми глазами, словно понял, куда следует надавить и какую наживку забросить, чтобы я наверняка на нее клюнула. - Вы ничего о нас не знаете, - прошептала я. - Я не намерен настаивать на своих убеждениях, но подумай вот о чем,- мужчина пригладил волосы, видимо по привычке, и откашлялся, словно решался сказать что-то для меня неприятное, - если тебя не повесят, а ты всего лишь проведешь в этой тесной камере лучшие годы своей жизни и состаришься от одиночества, сможешь ли ты простить себя за то, что не использовала единственный шанс ради этой девочки? - Шанс? Шанс быть сожраной титанами? - Шанс, - продолжил Эрвин, - забрать ее из приюта Подземного города и жить, как нормальные люди. - Шая в Подземном городе? - я схватилась за решетки, сжимая их с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а пальцы пронизывала режущая боль. - Приют не самое милосердное место, правда ведь? - Вы думаете я не знаю? - зашипела я в ответ. - Думаете не знаю, что происходит с девочками, растущими в этой "богадельне"? Над ними измываются, ломают их сознание, а по достижению уместного, по их мнению, возраста, отправляют в бордель, где день изо дня их... Более я не могла поддерживать разговор на эту тему. Слишком тяжелые воспоминания с привкусом горечи во рту. - Полагаю, ты знаешь это не понаслышке. Я нервно сглотнула, сдерживая тремор в ногах, что вот-вот подкосятся, не в силах выдержать груз щемящих душу мемуаров моей жизни. - Став кадетом Разведкорпуса, тебе простят прошлые ошибки, - вновь продолжил блондин, не растягивая болезненную тему, - ведь ты будешь служить на благо общества. По истечению обучения и испытательного срока, тебе будет уготовано приличное жалование, а заслужив доверие и звание солдата Разведкорпуса, тебе предоставят необходимые полномочия, позволяющие стать законным опекуном обожаемой тобой Шаи. Стоит подчеркнуть, что в случае твоей гибели, она не будет ни в чем нуждаться, даю слово. Слишком много информации, как и до черта противоречий. Риск просто невообразимый. В голове полный хаос, мысли рассеялись по всей голове, не позволяя собраться в кучу. Остаться в тюрьме и лишить себя даже крохотного шанса на выживание или принять предложение Эрвина и, быть может, не стать закуской для титанов? Выбор оказался невелик... - Так как, мне поговорить с надзирателем или тихо удалиться? Я не могла и рта открыть, дабы произнести хоть малейший звук. Сейчас был тот самый переломный момент, от которого зависела вся моя жизнь. И именно в эту минуту я решила стать немой, словно рыба. Не отпуская рук с решетки, я склонила голову, а мои глаза судорожно бегали по полу, выискивая там хоть малейшую подсказку, хотя бы крошечную зацепку, что привела бы меня в нити правильного решения. Все было бесполезно. Каменная кладка моей камеры была так же чиста, как и мой разум. Эрвин едва слышно вздохнул и я услышала, как под его весом заскрипел табурет. Едва различимые шаги эхом отбивались от стен, прокатываясь волной по темному коридору. Он удалялся все дальше, а ужас охвативший меня нарастал с каждым шагом все больше. Ком, подступавший к горлу, выжимал из меня все соки, и где-то в недрах моего тела наружу рвался громкий крик, разрывающий грудную клетку. Однако сил на его высвобождение катастрофически не хватало и громоподобный рев вылился лишь в сдавленный стон. -...согласна... Звук шаркающих сапог давно как стих. Несколько секунд затянулись для меня в целую вечность, когда я вдруг решила, что уже поздно, что либо менять. Но внезапно нахлынувшие на меня эмоции потоком разрушили дамбу отчужденности, выпуская в мир весь спектр страданий и сожалений, изувечивших мою душу. - Я СОГЛАСНА!!! - закричала я, что есть мочи в пустоту, обливаясь слезами от осознания безнадежности моего положения. Возникшая тень возвышалась надо мной, величественно и гордо склоняя голову в снисходительности. Голубые глаза Эрвина мерцали ярче обычного, когда наши лица оказались на одном уровне, разделенные лишь железными прутьями, а губы сочувственно растянулись в торжествующей улыбке.