Стражи детства и Похитители снов

      Забавляющееся море сонно задевало волнами плывущий остров необычной формы – то ли парусник, то ли ракушка, то ли за̒мок с кремовыми башнями, – направляя его куда-то далеко-далеко за темнеющий сапфировый горизонт. Золотая пыльца, из которой, казалось, он весь состоял, щедро отдавала бдительной ночи свое сияние, согревая ее, как трудолюбивый светлячок летом. Если прислушаться внимательнее, этот оживший кусок земли нашептывал дремавшей воде сказки, чтобы ей спалось крепче и приятнее.       Снаружи этот дворец выглядел слегка неприступным – подобные ощущения вызывает подрагивающий от жара мираж: загадочный, влекущий к себе, но потусторонний, сказочный, непонятно, что в себе несущий. Таким ему приходилось быть, дабы избежать визитов любопытствующих и смелых искателей.       Зато внутри он выглядел намного доступнее: золотые арочные своды не нуждались в ограничивающем присутствии дверей, они перетекали друг в друга манящими проходами, запечатленными на песке узорами увлекая гостей вглубь, ведь так интересно узнать, чем закончилась начатая сказка. Сами стены источали теплый свет, наученные уменьшать его или увеличивать в зависимости от желаний своего господина. Несколько лестниц вели куда-то на верхние этажи, маленькие окошки впускали сюда терпкий морской воздух или освежающее дуновение океанского бриза. Однако не только наверх радушный дом пускал посетивших его – если пройти несколько сводов, завернуть и спуститься, то можно было погрузиться в просторную пещеру с песчаным выступом суши – именно здесь частенько проводил свой досуг хозяин этого волшебного места. Компанию ему составляли прелестницы-русалки, которым нравилось внимать добрым легендам и делиться взамен своими.       Песочный человек расслабленно вздохнул, когда светлячки попеременным миганием поприветствовали его после оздоровительного сна. Последние дни выдались выматывающими, и потому недолгий отдых стал необходимостью, нежели привычной прихотью. Он ласково помахал своим крошечным товарищам, отпуская их заниматься своими заботами, а сам прошел дальше. По пути он увидел беззаботно скачущих золотых, кудрявых овец, что закружились вокруг него слаженным хороводом, принося вести о новых желаниях и новых, недавно родившихся грёзах, а после отправились дальше. Ненадолго задумавшись, дух все же решил спуститься вниз, прежде чем подниматься в главный, рабочий зал – сердце его дворца.       Внизу его уже ждали. Еще на подходе он услышал, как нетерпеливо переливается вода, словно тревожимая кем-то. Приглушенные перешептывания ничуть не скрывали от него навестивших его в эту ночь гостей.       Подойдя близко к морскому озеру, Песочник удобно расположился на берегу, с улыбкой наблюдая за подплывающими к нему подругами – русалками, что успели соскучиться из-за его продолжительного отсутствия. Нежный перелив их голосов не оставлял в этом сомнений. Они поведали ему о прошедших днях, пока его не было, о том, что творилось на морском дне, и, конечно же, о ракушках. О да, ракушки в его деле были невероятно важны! Зеленовато-золотая чешуя то и дело блестела под водой, пока озорные чаровницы передавали ему эти найденные сокровища, а после с ожиданием уставились на него. «Благодарю, вы, как всегда, выручаете меня», – отобразил он им, попутно обозначая свои мысли губами. Польщенный звук девичьего смеха приятной мелодией отразился в скрытой от чужих глаз пещере. Русалки – прекрасные создания, жившие в глубинах океана, были похожи на него: они тоже не могли говорить, тоже не могли изъясняться вслух, единственное, что было им доступно – мягкий смех и чарующее пение, которыми они щедро делились с теми, кого считали близкими друзьями. Именно эти храбрые девушки когда-то нашли его самого и привели в чувства, пока он спал после крушения своего космического корабля. «О чем же вы хотите узнать сегодня?» – радушно спросил он у них, зная ответ наперед. И в самом деле: морские прелестницы знаками показали ему свои пожелания, и Страж послушно кивнул головой, принимая их уточнения. Человеческий язык жестов, которому он обучил их, привнес в общение между ними еще большее взаимопонимание и радость, к тому же русалочки оказались так счастливы стать ближе к созданиям суши.       Мягко перебрав руками в воздухе, он выпустил на волю медведей, рысей, кенгуру, обезьян, бабочек, лягушек – всех тех, кого русалки хотели, но никогда бы не сумели увидеть. По линии берега распускались диковинные цветы, и любознательные девушки срывали их, украшая свои длинные пряди оживающим золотом.       Песочный человек с нежностью наблюдал за их восторгом, когда к нему подплыла самая старшая из морских жительниц. На вечном юном лице отразилось беспокойство, когда она коротко коснулась его колена, привлекая внимание, и одними глазами задала такой простой, но важный вопрос: «Как ты?».       Хранитель грустно улыбнулся ей, но все же не решился утаивать от нее сложившееся положение вещей: «Во внешнем мире не все так гладко и спокойно. Сны похищают, и я пока терплю неудачи в их защите».       Русалка возмущенно хлопнула ладонью по воде. Выражение ее миловидного лица насупилось так сильно, что дух прыснул от смеха. Голубоволосая девушка с недовольством смерила его взглядом, и он поспешил объяснить свое веселье, что показалось его подруге неуместным: «Я просто рад, что ты по-прежнему меня понимаешь, Чантарра», – красавица фыркнула на него, тихо радуясь тому, что ее друг слегка повеселел. «Мне пора идти, боюсь, вернусь не скоро».       Гостьи мягко кивнули ему, провожая звонкой мелодией своих голосов, и с грустью спрятались в соленых волнах – они тоже чувствовали, что надвигается нечто тягостное. Луна сказала им об этом.       В главном зале, – самом светлом месте песчаного замка, – творилась непривычная суета. Маленькие звездочки шустро перебегали из одного конца в другой, помогая друг другу и решая все дела, пока их начальник набирается сил, однако стоило им только увидеть его, как они тут же поспешили пересказать ему все, что приключилось за несколько дней его отдыха.       Аккуратно сложив переданные ему ракушки, Песочник подошел к большой панели. С потолка тянулось несколько труб, на концах которых разместились ракушки-трубачи – каждая из них знаменовала собой голос континента, именно так Хранитель грёз следил за обстановкой в мире. Лишенный возможности говорить вслух сам, он любил наслаждаться звуками чужих голосов и эмоций.       Встревоженно прислонившись ухом к первой из них, Золотой человек сжал кулаки. Отскочив подальше, он услышал, как одновременно из всех «приемников» к нему влился знакомый напев, который теперь расширился до второго четверостишья: Ах, маки, маки, маки – сонные цветы!

Духи молодые плетут из них венки.

Мёд желанной грёзы шепотом пошлют –

Несколько прекрасных, сладостных минут.

Маленькая нимфа сказку шепчет мне,

Как жила когда-то на большой звезде,

Но звезда упала, превратившись в пыль,

Дом родной остался за много тысяч миль.

      Ужаленный страшным подозрением, Страж бросился к новым ракушкам, что принесли ему русалки, и в отчаянном порыве приник к их устьям. Сквозь привычный шум волн пробился неуверенный детский шепот: «– Я очень хочу снова увидеть сестру, но теперь мне опять придется ждать целый год, поэтому я прошу… – девочка резко замолчала, словно бы что-то прервало ее, а после продолжила каким-то странным голосом – бесцветным, лишенным жизни. – Не важно, это глупое желание. Пусть мне приснится что-то хорошее и яркое. Ведь феи очень просят меня об этом, а мне все ничего не снится… Ах, маки-маки-маки – сонные цветы…».       Песочник медленно отложил ракушку на песчаный стол. Они добрались даже до желаний, отбирая у людей не только сны, но и их мечты!       Обычно в ракушки дети и малая часть еще верящих в чудеса подростков шептали свои тревоги и самые сокровенные желания, такие, которые боялись озвучить. Ведь мечты, как и грёзы, боятся громких звуков, им нужно время, чтобы окрепнуть. Однако сила мечты могла стать для человеческого сердца так велика, что ему требовалось поделиться ею с кем-то еще, с кем-то, кто позаботиться о ней, пока она растет. Золотой человек собирал такие «сокровищницы» с человеческими надеждами сам, какие-то ему приносили русалки и его помощники…       Он смирился с тем, что феи покусились на людские грёзы, но посягнуть на последнее, что у них осталось!..       Потревоженный дух заступника вновь всколыхнулся в нем, и, почувствовавшие настрой своего хозяина золотые звездочки шустро разбежались от него. Точно подначивая, из ракушек доносился игривый шепот, повторяющий слова заколдованной колыбельной. Песочник едва ли не плавился от обуревающего его гнева, и в тот самый момент, когда сжигающая дотла эмоция могла бы оказаться для него ранящей, в проем окна пролился охлаждающий, серебряный свет. Золотой человек подставил ему лицо, прикрывая глаза – Луноликий звал его на разговор.

***

– Хей, приятель, ты как? – улыбнулся устало смотрящий на него из зеркальца Кролик, пока Хозяин мечтаний обеспокоенно расспрашивал его о самочувствии. – А, – отмахнулся он, – мы хотели дать тебе время отдохнуть – ты же попросту загнал себя до полусознательного состояния! Перепугал нас всех!       Золотой человек невольно затаил дыхание. Он так долго корил сам себя за слабость, за неспособность в полной мере исполнить свой долг, что совершенно упустил из вида, насколько его друзья стараются ему помочь.       В его прошлой, покинутой жизни, до становления Стражем, ему тем не менее пришлось познакомиться с этой ролью. Одна ошибка терновыми шипами до сих пор не отпускает его, продолжая убеждать – никакой дарованный титул не сделает из него того, кем ему когда-то стать потребовалось.       Бремя первейшего из Хранителей тоже наложило свой отпечаток – он всегда старался решить все свои трудности сам, не привлекая к этому товарищей, наоборот, он пытался стать для них опорой. Каждый из его друзей был по-своему мудр, опытен, крепок телом и неукротим духом, но в них Песочник видел юного себя – растерянный, переживающий из-за ответственности за чужую жизнь, страшащийся не справиться со всем этим, иногда не справляющийся. По сравнению с ним они были так молоды, что он и сам не заметил, как стал для них тем, у кого можно попросить совета, найти поддержку, почувствовать себя маленьким и слабым. Даже Ник, который так твердо и уверенно нынче организовывает деятельность Стражей, все еще порой втайне от других приходит к нему на остров, молчит, пока дух грёз не заведет с ним доверительную беседу.       И вот теперь он чувствует, как слабым позволяют быть ему.       Отчитав своего товарища и не замечая его растроганного вида, Хранитель Пасхи уже спокойнее пояснил: – Мы с Феей пытаемся выследить воришек: она прекрасно разбирается в ловушках, я – как их избегать, на том и сошлись. И… новости у меня не радостные, – Песочный человек кивнул ему и сообщил об удлинившейся колыбельной фей. Уши австралийца понуро опустились, когда он тихо согласился: – Ты уже знаешь… Да, эта проклятая песня звучит на всех континентах планеты, и совершенно непонятно, где эти проныры засели! Тутиана обещала связаться со мной чуть позже, я предупрежу ее, что ты уже в строю. – Проследив движения золотых рук, он ответил: – Да, от Северянина пока не было новостей, но ты знаешь, каким увлекаемым он может быть. Наверняка, все еще экспериментирует с Омбриком. Джек сейчас на Северном полюсе, приглядывает за обстановкой в целом. – Снова прервавшись на разглядывание чужих мыслей, Кролик смущенно заворчал: – Да брось, какие благодарности! Не вешай нос! Встретимся во дворце Зубной феи.       Оставив своим заместителям необходимые рекомендации, Хранитель добрых снов озадаченно вздохнул – Кролик ничего не упомянул о Кромешнике, неужели тот тоже не выходил с кем-то на связь? Смиренно покачав головой, он подумал, что брюнет скорее всего предпочел работать в одиночку, как делал это и прежде.       Феи держались стойко и оказались не такими простыми противниками, какими показались им поначалу, поэтому Песочник ненароком запереживал: конечно, Короля кошмаров им тоже легко сокрушить не получится, однако действовать против похитителей снов в одиночку – слишком самонадеянно. Призвав к себе воодушевившегося от предстоящего путешествия песочного свиристеля, Хранитель мечтаний передал ему небольшую записку – пусть лучше его посчитают навязчивым, чем не попросят о помощи, когда в ней будет острая нужда.       Плывущий, словно в мареве снов, остров замедлил свой ход, когда его хозяин шустро унесся в ночную вышину, оставляя за собой бледный росчерк золотых песчинок.

***

      Зубная фея бесшумно передвигалась по колючей траве, что упрямо росла сквозь каменистую почву нетронутого людьми леса. Даже странно, что на текущий год он сумел сохраниться в подобном, полупервозданном состоянии. Ее помощницы разбрелись по всему периметру, выискивая малейшие признаки нахождения похитителей чужих сновидений, что, забирая, не оставляли взамен ничего. Выслеживание фей в течение нескольких дней изнуряло, и безрезультатность этого кропотливого мероприятия соблазняла их отступить, однако Хранительница воспоминаний не поддавалась такому малодушию, из раза в раз продолжая идти дальше.       Ее упорство было вознаграждено – тонкий слой мерцающей пыльцы осел на листьях кустарников, уводя куда-то к каменным развалинам. Именно о таких следах ее предупреждал Песочник, когда они неделю назад втроем с Кроликом отправились на разведку. Однако сейчас она заметила еще одну немаловажную улику – ведьмины круги .       Кажется, некогда у людей это считалось знаком присутствия в окрестностях мифических существ. Многие человеческие присказки оказывались правдой, быть может и сейчас они намекали на искомое? – Вот и проверим, – прошептала самой себе девушка, осторожно пробираясь по густым зарослям. Неровные круги красновато-рыжих грибов мелькали то тут, то там, вызывая недоумение – в какой же безумной пляске можно было наделать столь неравномерно разбросанные следы.       Пройдя еще дальше, Хранительница детской памяти замерла у небольшого возвышения. Покрытые бархатистым мхом валуны лежали на земле затаившимися стражами, и воительница опасливо косилась на них, поднимаясь вверх. Там, на самой вершине этого скромного по величине холма виднелись остатки некогда охранных ворот – лишь пара метров неприступной в былом стены да проход посередине, вот и все, что осталось от гордого замка. Вопреки всем законам существующей действительности за этой «дверью» обозначался не лес и даже не пропасть с туманными пейзажами. Там была пасмурная пустота.       Обнажив кинжалы и подозвав несколько преданных помощниц, Зубная фея шагнула вперед.       Здесь было сыро и полутемно, лишь несколько ярких лучей занавесом разной ширины пробивались сквозь прогнивший камень. Она оказалась внутри руин, хотя снаружи их видно и не было. Это точно убежище фей – к чему бы им прилагать столько хитрости, дабы спрятать это место, окружая их обманными миражами? – Я ждала тебя, – внезапно раздался миролюбивый голос за ее спиной, и девушка порывисто обернулась, выставив перед собой клинки. – Я знала, что когда-нибудь ты придешь к нам, и всегда оставляла двери открытыми.       Зубная фея ошеломленно нахмурилась – открытыми? Они едва ли смогли найти их, о чем тут может идти речь?! Словно угадав ее возмущенные мысли, похитительница снов томно улыбнулась, откидываясь на руки назад. Она восседала на огромном валуне, чуть поодаль, и наблюдала за гостьей с игривым интересом. – Нас не так уж и сложно найти, если таково желание того, на чей зов мы готовы откликнуться, – Хранительница все еще не убавляла своего непримиримого духа, и потому фея решила зайти с другой стороны: – Хотя я не могу не признать твой талант следопыта, – она нежно, чуть сочувственно оглядела девушку: – Истинная наследница своего отца. Пускай он и был человеком.       Зубная фея крупно вздрогнула. Она не ожидала услышать о своем родителе из этих уст. Откуда она могла узнать? Как много стало известно ее противнице? – Тебе нужно бояться не меня, Тутиана, – Хранительница вновь вздрогнула, ощутив, как произнесенное вслух имя сковало ее невидимыми оковами, будто пробуя пробиться, узнать ее болевые точки. Грабительница будто и вовсе не заметила ее реакции – она изящно спустилась со своего трона и приблизилась к замершей на месте Стражнице. – И бороться тебе нужно не со мной.       Дух воспоминаний упрямо стиснула зубы, не собираясь поддаваться распускаемым феей чарам. – Ты сопротивляешься, хотя я и не стремлюсь подчинить тебя своей воле. Что ж, думаю, мои слова тебя не убедят, – она разочарованно рассмеялась, а после прошептала что-то на ухо девушки, едва ли слышно. Произнесенная тайна забирающим живительное тепло холодом прошлась от кончиков уха до кончиков пальцев. – Это твое имя, данное при рождении. Не то, которое ты позволила узнать другим, – тихо пояснила фея, наблюдая за чужой реакцией. – Откуда ты?!.. – Я же уже говорила тебе: ты такая же, как и мы! Но чтобы ты поверила в мою искренность, я назову тебе свое. Слушай внимательно, – она приникла еще ближе и одними губами обозначила оберегаемую тайну.       Признание обдало жаром сковавшие ее путы, они медленно таяли, как снег под лучами весеннего солнца. Зубная фея вновь ощутила себя в своей собственной власти и даже смогла сделать шаг назад, с подозрением наблюдая за преступницей, что только умилилась такой предсказуемости. – Ну вот… – Ты ошибаешься, – одновременно с ней отрезала Хранительница: – Мы совершенно разные.       Мия удрученно склонила голову. Ее сказочные, голубые глаза мерцали редкими самоцветами в ослепляющих лучах, а волосы переливались светлым хризолитом. Она и сама казалась сокровищем, найденным в останках этой крепости то ли случайно, то ли по чьему-то умыслу. Опасное сокровище, которое облачают в шлейф страшных легенд, и непонятно, что появилось раньше – кровожадные сказки или завороженный клад. – Твоя вера крепка… Оставь их. Ведь у фей не может быть других друзей, кроме нас самих. Это касается как людей, так и твоих друзей… Хранителей. Кажется, так вы себя называете? – Почему вы приносите всем столько горя?! Вы толкаете людей к гибели, ненасытно забираете у них сны, мечты, даже кошмары! – Для чего нам думать о тех, по чьей вине мы здесь и оказались?! – неожиданно зло воскликнула фея. – Что?.. – Мы не отнимаем их жизнь, этого достаточно в качестве оплаты за взятое.       Тутиана резко взмахнула кинжалами, однако Мия успела отпрыгнуть от нее на ту самую глыбу, на которой еще недавно восседала. – Вы изначально не должны были ничего отбирать! – прорычала она, нагоняя свою противницу, которая выставила перед собой длинный меч. Разозлившись, грабительница с силой оттолкнула напавшую от себя. – Зачем вам столько снов?! Оставьте их в покое!       Поджав губы, зеленоволосая фея достала из-за спины небольшой ловец снов и направила его на Хранительницу, что не успела отреагировать заранее. Ее закружило и завертело, земля ушла из-под ног, дыхание перехватило, и, словно несомая неистовой волной, она мчалась куда-то, куда-то…       Оставшаяся одна Мия бессильно опустила бесполезное теперь оружие и с усталостью подставила лицо рассветным лучам. Они не грели и были безвкусны, бесцветны. Все в этом мире было таким – недостаточным, незаконченным. Не родным. – Если бы я только могла… – запоздало ответила она на отчаянный вопрос Тутианы.       Маленькие феи опасливо выглянули из-за своих пыльных укрытий, подлетая к своей печальной предводительнице. Не зная, как еще утешить ее, они завели успокаивающую их сердце песнь: Ах, маки, маки, маки…