Золотая Смола

Элиот с улыбкой наблюдал за реакцией Розалин, когда она рассматривала пышный стол, уставленный яствами, каждое из которых выглядело как произведение искусства. Плоды, мясо, десерты — всё было безупречно приготовлено. Но, как бы это ни было соблазнительно, Элиот знал, что сейчас не время для лёгких удовольствий. — Госпожа Розалин, — начал он, его голос был спокойным, но в нём ощущалась некая тяжесть. — Вы ведь понимаете, что я не могу просто так отдать вам земли моего отца. На её лице отразилось удивление. Розалин, казалось, готова была возразить, но Элиот продолжил. — Я хочу заключить сделку, — сказал он, глаза его загорелись, когда он произнёс эти слова. — Я хочу разместить на ваших землях школу. Розалин замерла, обдумывая предложение. Её глаза прищурились, словно она пыталась понять, к чему ведёт этот разговор. — Что ещё за школа? — спросила она, не скрывая любопытства. Элиот почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он знал, что она заинтересована, и этот момент был решающим. — Школа теневого искусства, — сказал он, не скрывая своей улыбки. — Я хочу обучать людей театральному искусству, но не простому, а теневому спектаклю. Розалин смотрела на него с легким замешательством, будто не совсем понимая, что именно он имеет в виду. — Теневой спектакль, значит…? — её голос прозвучал как вопрос, в котором было больше недоумения, чем понимания. — Да! — с энтузиазмом воскликнул Элиот, подаваясь вперёд. — Позвольте мне показать вам, что я имею в виду. Пока вы здесь, я приготовил для вас небольшую сценку. — Потушите свет, — сказал Элиот, обращаясь к слугам. Темнота сразу поглотила комнату. Розалин удивлённо оглянулась, не успев заметить, как в комнату занесли странное приспособление, напоминающее миниатюрную сцену. За ней прятались люди, держащие картонные фигурки, которые должны были сыграть свою роль в этом спектакле. Элиот достал маленький фонарь и зажёг в нём свечу. Комната наполнилась тёплым жёлтым светом, создавая лёгкое, немного мистическое ощущение. Все, включая Розалин, замерли в ожидании. Первая бумажная фигура появилась, затем вторая, третья и четвёртая. Две женщины и два мужчины — всего их было четверо. Они шептались в кругу, их тени танцевали на стенах, создавая атмосферу тайны. Сначала их действия были тихими и почти незаметными, но вот, на сцене появился стол, уставленный едой. Один из картонных человечков подмешал яд в блюдо. Следующая сцена была короткой, но яркой: фигура, изображающая маркиза, принимала еду, не подозревая ничего. Он с аппетитом взял в руки ложку, и через несколько секунд рухнул без сознания, падая прямо на стол. И вот, новая сцена: четыре фигуры, склонившиеся над какой-то картонной фигурой, странно напоминающей госпожу Розалин. Одна из фигур, женская, сказала голосом, полным уверенности: — Госпожа! Мы отравили маркиза! Мы его убили, как вы и велели. — Отлично, — ответила картонка напоминающая Розалин, — теперь я точно смету конкурента с пути. Кому нужен был этот паршивый маркиз? Но тут одна из фигур заметно замешкалась, прежде чем произнести следующее. — Но госпожа Роз… Розателла! Какой-то незнакомец передал вам конверт. Слова повисли в воздухе, и наступила тишина, как будто сама сцена замерла в ожидании следующего шага. Женская фигура, командовавшая остальными, открыла конверт. В тот момент, как она это сделала, раздался резкий звуковой эффект, и на сцене вспыхнул картонный «взрыв», создавая иллюзию катастрофы. Эхо шумных звуков, сопровождаемое вспышками света, исходило от Дориана и Дориса, которые сидели за сценой и управляли всем. — О нет, госпожа погибла! — закричали фигурки, в панике начав кружиться вокруг сцены. — В конверте была бомба! — испуганно прокричала одна из них, поднимая руки к небу. И вот, на этом моменте, сцена завершилась. Все фигурки замерли, а тишина, как плотный занавес, опустилась на комнату. Розалин сидела в полном замешательстве, её глаза скользили по пустой сцене. Она была словно в ступоре, не в силах понять, что она только что увидела. Кажется, всё было слишком театрально, чтобы быть просто случайностью. Внутри неё возникло странное чувство тревоги, не отпускала мысль, что за этим представлением скрывается нечто большее, нечто важное и пугающее. Что-то здесь было не так. — Ну как вам, госпожа? — спросил Элиот, с лёгкой усмешкой на лице. Розалин немного растерялась, пытаясь скрыть свои чувства, и, наконец, ответила: — Очень... очень необычно, — её голос дрожал, выдав её волнение. Элиот, не теряя самоуобладания, продолжил: — Злодейка в итоге повержена, и я считаю, что так и должна была закончиться история моего отца, но я по-прежнему не знаю, кто виноват... Розалин вздохнула, глядя на него с едва скрытым беспокойством. — Сожалею, вы обязательно его найдете, — ответила она, стараясь звучать уверенно. Элиот, усмехнувшись, ответил: — Да, я точно его найду, а когда я найду виновного, я так же, как и вас, приглашу на обед, чтобы заключить сделку, покажу эту сценку и прикончу его. Розалин почувствовала, как её внутреннее напряжение усилилось, когда она заметила странную улыбку на лице Элиота. Она слегка вздрогнула, но скрыла это, стараясь не выдать свои сомнения. — Кстати, о нашей сделке... — начал он, его голос стал более решительным. — Слуги, занесите конверт с договором! — крикнул Элиот, и несколько слуг вошли в комнату, принося документы. Розалин почувствовала, как её сердце забилось быстрее, осознавая, что момент был приближен. — Что такое, госпожа? Вы выглядите растерянной. Открывайте скорее конверт, — сказал Элиот с зловещей улыбкой, его голос был полон иронии и насмешки. Розалин застыла, её взгляд был прикован к конверту, и она не могла заставить себя взять его в руки. Нервно сглотнув, она всё же протянула дрожащую руку, чтобы взять конверт. — Почему вы мешкаете? Неужели передумали? — Элиот не упустил момента, чтобы поддразнить её, его улыбка становилась всё шире. Розалин почувствовала, как её сердце учащённо забилось, и с трудом выдавила из себя ответ: — Да, я передумала! Мне не интересны земли вашего отца! Да и к тому же, у меня не так много денег, чтобы ими так разбрасываться! С этими словами она резко встала, оставив конверт на столе, и поспешила к двери, её шаги были быстрыми и напряжёнными. — Мне нужно проветриться! — произнесла она, чувствуя, как паника подступала к горлу. Но, едва она собралась выйти, в комнату вошла Марта, одна из её верных прислужниц. Розалин мгновенно остановилась, в её глазах скользнула тревога. — Марта, подойди, раскрой конверт вместо своей хозяйки, — произнес Элиот с тихим, но уверенным голосом. Розалин почувствовала, как её сердце пропустило удар, и мгновенно осознала, что Элиот всё знает. В этот момент она ощутила, что ситуация стала ещё более опасной, чем она могла себе представить. Слова застряли в горле, и, не в силах больше молчать, она вскрикнула: — Остановись! Марта, не делай этого! Они все сумасшедшие! Но её попытка остановить прислужницу не принесла результата. Марта, не задавая вопросов, спокойно подошла к конверту, и её пальцы ловко раскрыли его. Розалин зажмурилась, готовясь к взрыву, к чему-то страшному, но взрыв не последовал. Вместо этого Марта извлекла из конверта лист бумаги, на котором была написана чужая рукопись. Элиот, не проявляя ни малейших эмоций, спокойно сказал: — Зачитай. Розалин приоткрыла глаза и взглянула на Элиота, её страх смешался с тревогой. Что теперь? Она была готова к любому повороту событий, но эта ситуация была для неё совершенно безрассудной. — Я, Маркиз Вальдемарт Дю Мортье, знаю кто меня отравил, это была Марта. Марта Хинкисс, из поместья Баронессы Розалин. По её вине я съел яд вместе с едой. Если я умер, то это её вина, — читала Марта вслух, её голос дрожал. Розалин почувствовала, как её сердце застыло, когда она услышала эти слова. Всё было так запутано, что она едва могла дышать. Элиот, тем временем, тяжело вздохнул, его лицо становилось всё более мрачным. — Это письмо оставил мне отец перед тем, как впасть в кому, — мрачно произнёс Элиот, и его слова прозвучали как приговор. В его глазах блеснуло что-то хищное, и он медленно встал, доставая меч. Картинка его решительности, глаза полные ярости, не оставляли сомнений в его намерениях. — И теперь я просто обязан отомстить... — продолжил он, направив меч в сторону Марты. — Я убью эту крысу. Розалин дернулась, её дыхание перехватило. В её глазах промелькнула паника, когда меч оказался всего в нескольких сантиметрах от горла Марты. Ситуация стремительно становилась всё более напряжённой, и Розалин ощутила, как её мир рушится вокруг. Меч уже коснулся кожи, когда Розалин, словно пробудившись от кошмара, с отчаянием прокричала: — Не делай этого! — её голос задрожал, и на глазах появились слёзы. — Это была я! Я! Марта не виновата! Элиот замер, его рука, держащая меч, слабо дрогнула, и он опустил оружие, с непроницаемым выражением на лице подошёл к Розалин. — То есть, вы признаете, что это вы отправили сюда своих слуг и отравили моего отца? — его голос был низким и холодным, будто вымученный долгими годами боли и предательства. — Да, это я, — едва слышно ответила Розалин. Она больше не была той уверенной, властной женщиной, как прежде. Её голос предательски дрожал, и вся её решимость рухнула, оставив лишь растерянность и страх. В этот момент Элиот медленно начал аплодировать, его выражение лица менялось — на нём появилась радость, почти ликующая. Он шагал к ней с улыбкой, и в его глазах был огонь победы. Неожиданно в комнату вошли два человека: живой и здоровый маркиз, а также Седрик. Весь этот спектакль был лишь частью тщательно продуманной ловушки. Розалин не могла поверить своим глазам. Она почувствовала, как её ноги подкосились, и с глухим стуком упала на колени, потрясённая до глубины души. Шок, обман, предательство — всё это смешалось в её голове, и она не могла выдавить ни слова. Маркиз, Седрик и Элиот начали смеяться, их смех разносился по комнате, как будто они только что стали свидетелями самого смешного представления в своей жизни. Смех звучал настолько искренне и громко, что Розалин почувствовала, как её мир рушится окончательно. Это не было обычным смехом — это был смех победителей, смех тех, кто чувствовал себя вне всякой угрозы. Однако тишину нарушил голос Элиота. — Кто же знал, что Марта ваша родная сестра?