Грани боли

Саня больше не бил его. Но Лёша видел, как его руки сжимаются в кулаки, когда кто-то в толпе случайно задевал его плечом. Как его челюсть напрягалась, когда сосед сверлил стену. Как он вцеплялся в руль, когда их подрезали на дороге. — Ты же не ударишь меня? — спросил Лёша однажды ночью, когда Саня в очередной раз ворочался без сна. Тот резко обернулся, глаза расширились. — Ты... Ты серьезно? Лёша молча потянулся к его руке, провел пальцами по костяшкам — они были в ссадинах. — Тогда что это? Саня отдернул ладонь, как обожженный. — Тренировался на груше. Лёша знал, что врет. Он нашел его в гараже. Саня сидел на бетонном полу, спиной к разбитой зеркальной стене, окровавленные пальцы бесцельно ковыряли трещину в полу. — Уходи, — хрипло бросил он, даже не поднимая голову. Лёша осторожно присел рядом. — Кто это был? — Никто. Сам полез. На полу валялся чужой телефон — экран разбит вдребезги. — Саня... — Я сказал, уходи! — он рванулся вверх, и Лёша инстинктивно отпрянул. Саня замер. Его лицо исказилось. — Боже... Ты боишься меня. — Я записался к психологу, — сказал Саня утром, разглядывая свои перебинтованные руки. Лёша поперхнулся кофе. — Серьезно? — Да. — Саня потянулся через стол, осторожно взял его за запястье. — Я не хочу, чтобы ты вздрагивал, когда я двигаюсь резко. Лёша почувствовал, как по щекам текут слезы. — Это... дорого. Саня усмехнулся: — Дешевле, чем каждый раз новое зеркало. Они смеялись. И это было почти... нормально.