Эффект инженера

– Видал посла Инженеров? – шёпотом спрашивал один из солдат, занимавшихся охраной здания Планетарного Совета, своего сослуживца, сидя в казарме после рабочего дня. – Ага. Фигурка у неё просто шик. – не мог не согласиться собеседник. – И в постели она наверно горячая штучка… – мечтательно закатив глаза, произнёс третий присоединившийся к беседе солдат. Тут из дальнего угла казармы голос подал и четвёртый человек: – Ну, учитывая то, что я видел в результатах её обследования, с тем же самым успехом вы можете попытаться переспать с мясорубкой, хотя даже в ней временами мяса побольше будет. Ха-ха-ха! На этом диалог заглох, и помещение погрузилось в тишину. Этот день был тяжёлым для всех, а для солдат, отвечающих за безопасность канцлера, когда тот находится в здании Планетарного Совета, особенно. *** Мои мобильные платформы отвезли в, как мне сообщили, здание Планетарного Совета, местного органа власти. Возглавлял его, кстати, канцлер, который меня и встречал на космодроме. В очередной раз убеждаюсь в пословице «всё что ни делается – то к лучшему», ведь внешний образ платформы R.A.Y. пагубно влиял на критическое мышление и когнитивные функции собеседника, что позволяло мне общаться легче, ведь опыта общения с прожжёными политиканами у меня нет. Вот выдал бы им всё как на духу, а так, нормально общаемся… Хотя трудности всё же возникают, я за сегодняшний день сказал слов больше чем за весь последний год! Да и до этого особо не любил общаться, сказались пять лет сидения в одиночку в бункере, расположенном где-то в самой заднице мира, где людей я видел только на страницах старых журналов для взрослых, оставленных моим предыдущим сменщиком. Так что да, трудности с общением у меня возникали, но, скорее всего, это списывали на то, что общаюсь я на незнакомом языке, хотя как раз с ним проблем не возникло, ещё пока я был на орбите, мне выслали информацию о местном языке, сильно похожем по звучанию на помесь французского и полинезийского. Разговор задался, меня расспрашивали обо мне, о скелете, которого они видели при видео-контакте, о расе Инженеров. Я рассказывал им заранее заготовленную легенду, активно интересуясь местными в ответ. Легенда была подготовленна мной ещё во время полёта через межзвёздное пространство, чтобы не разглашать информации о своей родной планете. Мало ли, что могут с этой информацией сделать недобросовестные разумные, такой вот мой подарок человечеству. А сама легенда была проста: много-много лет назад в далёкой-далёкой планетной системе, состоящей из звезды–жёлтого карлика и девяти планет, на третьей от звёзды планете зародилась жизнь. Жизнь долго эволюционировала, проходя полный путь метаморфоз от одноклеточных амёб и инфузорий до приматов, а затем и вершины местной эволюционной цепочки – человека. Люди были слабы, природа не наделила их ни острыми зубами, ни длинными когтями, ни ядом, ни крыльями, зато дала им интеллект, позволяющий решать задачи там, где спасовали бы сильнейшие альфа-хищники планеты. Человечество росло, как растёт маленький ребёнок, и как ребёнок оно познавало окружающий его мир. Сорок тысячелетий понадобилось разумным приматам, чтобы запустить свой первый двигатель внутреннего сгорания, проникнуть в ядро атома, подчинить себе саму силу разума и, наконец, покинуть свою колыбель, покоряя просторы космоса. Общество процветало, ведь наступила эпоха всеобщего благоденствия, когда заместо людей тяжёлую работу выполняли дроиды, а людям оставалось лишь заниматься техобслуживанием, наукой и саморазвитием. Но идиллия не могла продолжаться вечно, разразилась ужасная война, захлестнувшая всю расу, не оставив ни одного не причастного. Во время этой войны наступит закат человечества. Лишь немногие выжили в той разрушительной войне, и их родной мир не был в их числе. Возродившиеся из ядерного пепла, подобно мифической птице Фениксу, рассвет на радиоактивных пустошах встречала раса Инженеров, для которых машины стали залогом выживания, а технологический прогресс и накопление знаний – смыслом существования. Искалеченная планета не могла дать новой расе достаточно ресурсов для повторного развития, поэтому было принято решение, изменившее ход истории. Разделившись на несколько небольших групп Инженеры покинули родную планетную систему, стремясь к свету далёких звёзд. Спустя много лет корабль наконец прилетел в обитаемую систему, где три планеты несли на себе три разных расы. А скелет, который по видеосвязи видел весь «комитет по встрече» – это Наставник, старейший инженер, заставший ещё исход с планеты и даже великую войну. Уже почти слившийся с системами корабля, прикованный к системам жизнеобеспечения, он не может сдвинуться за пределы своего капитанского места даже на метр, а потому Инженеров представляет его личная ученица, выходец нового, бессмертного, но, к большому сожалению, последнего поколения некогда могучей расы Инженеров. Слишком мало их осталось для восстановления генофонда, да и не нужно им это, сливаясь с машинами накопление знаний выходит на качественно новый уровень, не доступный смертным. Рассказ местных впечатлил. Особенно им конечно была интересна не эфемерная история «погибшей цивилизации», вполне себе материальный обмен знаниями и технологиями «по заветам первых Инженеров». Местная геополитика оказалась несколько сложнее, чем выглядела на первый взгляд. Когда я летел к Альтерре, как называлась эта планета, я предполагал что она – столичная, а остальные две – колонии, но реальность оказалась куда интереснее: на каждой из трёх планет зародилась одинаковая, будто ставшая экспериментом некой «высшей» расы, жизнь. И эта жизнь прошла все те же этапы что и раса Инженеров, чуть-чуть не дойдя ещё до своего золотого века. Но несмотря на одинаковое биологическое строение, психология трёх рас разительно отличалась: мудрые Аль и Беттериане видели друг в друге конкурентов, имея вооружённый до зубов нейтралитет и ведущие холодную как космическая пустота войну, не обращая внимания на воинственных, но не так сильно развитых Гаттериан. А ведь те могли местами дать прикурить и наиболее продвинутым кораблям Союза. Моё появление в корне поменяло ситуацию, и Альтерриане, спустя долгие годы паритета, получили мощнейший козырь в рукав. За одну только технологию атомной кузни, прообраза фабрикатора, мне были готовы отдать что угодно, от сотни кораблей до не завоёванной пока планеты. А когда, после долгих торгов и переговоров я согласился вести совместную научную деятельность, изучая местные технологии и обучая местных сам, мне чуть ли не в вечной преданности некоторые клясться собрались, уж больно старых правительственных пеньков привлекала «технология бессмертия».