Фанат или нечто большее?

Они лежали рядом, уставшие, но счастливые. Саша гладил его по руке, отчего по коже ползли мурашки. Ваня повернул к нему лицо и пристально, не моргая, рассматривал обращённый в потолок профиль: красивый нос с небольшой горбинкой, пухлые губы, брови, выступающий подбородок. - Саш, - позвал он. - Да, милый мой, - откликнулся поэт, перевернулся на бок и уставился своими щенячье-карими глазами на Ваню. - Пойдем к Наташеньке, а? Она нас звала на чай, хотела с тобой познакомиться. Пушкин не сразу выдал ответ. Мысли путались: с одной стороны он хорошо относился к этой девушке ведь почти не был знаком с ней, с другой – она была бывшей Ваниной любовью. Стоило ли тревожить прошлые чувства? Вдруг они снова вспыхнут? Саша не был готов снова потерять человека, которого искал всю осознанную жизнь. Наконец он ответил: - Да, конечно. Ваня просиял и улыбнулся своей красивой длинной улыбкой. - Пойдем завтра утром. В одиннадцать. Хорошо? Вместо ответа Пушкин потянулся и нежно поцеловал Ваню. Тот обхватил его шею рукой и ответил взаимностью. Но продолжения не последовало: Саша пожелал Ване приятных снов и, отвернувшись, вскоре уснул. Ване следовало бы разобраться в себе и своих чувствах. Поэт его пленил, безумно нравился, вскружил голову можно сказать. И Ваня поддался. Но этот договор... он, конечно, немного омрачал ситуацию. И сразу вспомнилось как Саша обвинил его в краже романа. «Но у Сашеньки, конечно, есть причины беспокоиться: он же звезда», тут же успокоил себя Пущин, «У него таких фанатов как я – тысячи. А я.. я особенный!», при этой мысли Ваня улыбнулся и легонько погладил двумя пальцами Пушкина по плечу. Ему вдруг показалось все это неправдой. Все это: комната, полупрозрачная занавеска, запах цветов, спокойное дыхание поэта, сам поэт и он, Ваня, лежащий подле. Будто все это существовало лишь во сне и стоило ему проснуться, как он вновь окажется в квартире вдовы. Кстати, о ней. Интересно, беспокоит ли ее то, что Ваня перестал ночевать дома? Конечно, она не была ему матерью, но ведь приятно, когда за тебя кто-то волнуется. Мысли его вновь вернулись к сексу. Это было...о, это было хорошо. Ваню смущала мысль, что все сделанное Пушкиным ему безумно понравилось. Вообще первый опыт вышел удачным. И плевать, что не было с девушкой, потому что с Сашей все это было явно круче. Даже нет смысла сравнивать! - Саша, Саша, - прошептал Пущин, приобнял парня сзади и, освободившись от потока мыслей, уснул. Теплый ветер трепал занавеску, на улице прошел легкий пятиминутный дождь и все снова стихло. И только два сердца бились в унисон. Наутро Саша встретил Ваню в пропахшей теплым молоком кухне. - Я сварил нам кашу, - сказал он, когда Пущин вошел. Видеть Сашу в одних только брюках, с голым торсом и заспанным лицом на кухне... Видеть Сашу, который только что стоял у плиты и готовил... Видеть великого поэта в обычной домашней атмосфере! Пущин почувствовал, как его сердце стало биться чаще. - Саш, а мы встречаемся? – спросил вдруг он. Ему нужно было подтверждение прямо здесь и сейчас. Чтобы понять, что ему не приснилось. - Встречаемся конечно, - подтвердил Пушкин. И от этого простого ответа у Вани чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Он издал какой-то визг и кинулся обниматься точно ребенок, которому мать подарила игрушку. – Ну тише, тише, - шуточно отмахиваясь, запричитал Пушкин, - Вань, встань с колен, а то я сейчас воспользуюсь положением. - Саша, Сашенька, ты знал, что ты самый лучший? – не прекращая смеяться, спросил парень. Он прижимался к его животу, щекотал рыжими волосами, беспорядочно целовал пальцы, запястья. - Ну все, все, - пытался успокоить его Пушкин. Как все-таки тяжело жить с эмоциональным человеком! – Вань, поднимись и иди завтракать. Наконец тот поднялся и сел за еду. - Сегодня к Наташе, - напомнил он, старательно пережевывая кашу. Кашу, которую приготовил Пушкин. - Я помню. Сейчас доешь и пойдем. Твоя рубашка помялась, возьмёшь мою там, в шкафу. Они выдвинулись к Наташе, когда стрелка часов в гостиной Саши приблизилась к двенадцати. Погода выдалась очень удачной: в меру жаркая. Пущин попробовал было взять Сашу за руку, но тот резко одернул ее и огляделся по сторонам: не заметил ли кто. - Не надо, Вань, - шепотом попросил он. - А как нам общаться на людях? Даже за руки держаться нельзя? - Понимаешь, если кто-то увидит, то будут вопросы. Очень много вопросов. Мне потом не отмыться. Ваня обиженно замолчал. - Прости, Вань, я правда не могу. И пожалуйста, не показывай никому, что мы близки, хорошо? - Договорились, - нехотя выдавил парень и еще долго не смотрел в сторону поэта. А тот будто специально старался загладить свою вину, то и дело склоняясь к его уху и шепча что-то о погоде и вчерашних новостях зная, как заводит Ваню его теплое дыхание на своей шее. Дом Наташи – большой, белокаменный, красивый, встретил их при полном параде. Чуть глубже, в саду, в беседке, был накрыт стол. Варенье, хлеб, фарфоровый чайник и аккуратные милые чашки – все это ждало Ваню и Сашу одним своим видом показывая, что за хозяйка тут живет. - Привет Ванька, здравствуйте, Александр Сергеевич, - к ним вышла Наташа в красивом приталенном вишнёвом платьице. Она явно выглядела моложе своих лет, Пушкин мог бы принять ее даже за школьницу если бы ее не выдавали манеры и помада. – Рада, что навестили. Прошу к столу. Как продвигается ваша работа, Александр Сергеевич. Я слышала, вы с Ваней работаете вместе. - Да, все так. Он мой партнер... Ваня подавился чаем. - Партнер по письму. – как ни в чем не бывало продолжал Саша. – Начали с ним новый роман. Признаться, впервые пишу с кем-то в соавторстве. Наташа понимающе закивала. В каждом ее действии сразу угадывалась бойкая активная натура. Саша не мог удержаться, чтобы не представлять в голове как бы смотрелись в школьные годы Наташа и Пущин вместе. Наверное, они и сошлись в дружбе потому как действия обоих часто были резкими и импульсивными. хотя, конечно, твердость характера проявлялась больше у девушки, чем у Вани. - Вы сами чем занимаетесь по жизни? - Я? Балы устраиваю да в садах гуляю. Что уж мне делать-то еще? – простодушно ответила Наташа. – В последнее время чаще на ярмарках бываю да в галереях картинных. Окультуриваюсь, так сказать. - В школе тебя туда пряником не заманишь, - напомнил Ваня. - А сейчас посмотрите на нее, сама охотно бежит. Стареешь. - Да и ты не молод, смотри, рассыпешся сейчас весь, - в ответ отшутилась Наташа. - Не правда, мне всего двадцать четыре. - А вам, сколько, Александр Сергеевич? - Двадцать пять. - О, так мы ровесники почти! - кокетливо улыбнулась девушка. - Вот свезло то. А мы с Ванькой в школе познакомились, он вам не рассказывал? За одной партой сидели, вместе от учителей получали. - Получала больше ты, - вставил Ваня. - Это потому что ты ни на какие глупости почти не решался, - сьязвила она, отпила чаю и на кружке отпечаталась помада. - В общем дружили сильно, пока он не переехал. Бросил, блин, меня одну. Не стыдно, Вань? - Я же письма тебе писал, - напомнил, оправдываясь, парень. - Писал-то писал, а потом перестал. И как в воду канул. Пушкина начали изрядно раздражать их воспоминания с примесью шуточных обвинений. Ему совершенно неинтересно было слушать о их школьных годах. Он смотрел на Ваню, прямо в его глаза: они смеялись искренне, по-доброму. Даже с какой-то ноткой ностальгии. А в голове все всплывали его слова: "Наташенька - мой недостижимый идеал". Разве он, Саша, слишком уж достижимый? Достижимее этой девчонки с красной помадой? - Я писал тебе каждую неделю, - продолжал оправдываться Пущин. - Да что ты говоришь, - протестовала Наташа. - На кой черт ты вообще переехал так внезапно? Ваня замолчал. Ну не мог он сказать, что истинная причина переезда сидит сейчас рядом с ними и цепляется за чашку так, будто хочет ее расколотить. - Вот не уехал бы, - мечтательно заявила Наташа, - Мы бы после выпускных экзаменов так отожгли! А ты все веселье потерял. Эх ты! - она в шутку стукнула его по плечу. Это была последняя капля. - Я извиняюсь, нам пора, - резко встал Пушкин. - Работы очень много. Спасибо за приглашение. - Так скоро?.. Вам спасибо за визит, - чуть сбитая с толку, ещё раскрасневшаяся, кивнула Наташа, поднимаясь из-за стола. - А приходите ещё. Я пирог испеку с ягодами. Придёте? - Придем, - пообещал Ваня и на прощание они обнялись как старые друзья. Пушкин скривился, но быстро вернул себе прежнее лицо. Нет, он не ревновал. Конечно, не ревновал. Просто эта девушка носила такую яркую помаду, что как-то выбивалась из типичного вида девушек своего возраста. - До свидания, Александр Сергеевич. Пока, Ванька, - замахала им Наташа вслед. - Жду вас в гости. Уходили они быстро: Пушкин шел, почти бежал, впереди. Ваня догонял не понимая, чем вызвано такое резкое изменение настроения Саши. - Что-то случилось? - Обсалютно ничего. Просто нам правда стоит поработать. Да и плюс забыл, что не покормил Декабря утром, - заверил его Саша. - Тогда надо поспешить. Не хочу, чтобы котенок сидел голодный, а то ещё нас сожрёт как нибудь ночью, - сказал Ваня и рассмеялся.