Фанат или нечто большее?

ТГК ПО ФАНФИКУ ГДЕ МОЖНО НАЙТИ ДОП ИНФУ И СПОЙЛЕРЫ https://t.me/fanatorsomethingmore Ваня тем временем неспешно позавтракал, растягивая время как только мог, и ближе к одиннадцати двинулся в главный зал. Найти его было легко: казалось, все коридоры вели либо к дверям на улицу, либо к залу. Когда он вошел, десятки учеников в накрахмаленных рубашках замерли и уставились на него. Потом как натренированные встали, вытянулись, не переставая изучающе оглядывать Ваню. Под их взглядами тот почувствовал себя неуютно, замялся в дверях, потом как-то бочком проскользнул и сел за передний длинный стол. Лицеисты, сбитые с толку его поведением, озадаченно замерли, не опускаясь на скамейки. Повисло какое-то неловкое ожидание. Ваня уставился в стол, разглядывая свои тонкие пальцы, запястья с проступающими синими венами. Он бессознательно тряс ногой, пытаясь сбросить напряжение: Ваня не любил чрезмерное внимание, особенно когда оно исходило от ста пар детских глаз. Каждый вздох давался с трудом, выдох – еще труднее. Когда же придет Саша? Ах, вот бы он скорее пришел... - Извините, а какая тема лекции сегодня? – поинтересовался один из самых смелых учеников. Все они разглядывали Ваню, смутно пологая, что на Александра Сергеевича он не похож ничуть. Ваня вздрогнул. Он не сразу понял, что дети приняли его за учителя. Надо было что-то предпринять, не игнорировать же их. - А…да, - парень неспеша поднялся и двинулся на кафедру как на расстрел. – Прошу прощения, это я так на урок настраивался. Пытался словить связь с этим местом, - он откашлялся, не зная с чего начать. Пушкин дал ему слишком мало сведений для того, чтобы вести урок, но другого выходя не было. – Тема нашей лекции сегодня: Как создать литературное произведение. И да, можете присаживаться. Лицеисты с шумом рухнули за столы. Ваня оглядел смесь белых блузок и черных жилеток – как им не жарко летом – и задумался, что еще можно сказать. Он нервно теребил пальцами полу своей рубашки и осторожно вышагивал по кафедре как бы пробуя ее на вкус. - В основе каждой истории лежит конфликт, - начал он. – Для начала вы должны определить это. Конфликт - это что? - Столкновение интересов, - поднявшись ответил русый парень с ярковыраженным прищуром. - Верно. Вот представим, что у вас есть брат и родители купили вам интересную безделушку. Хочется всем показать, похвастаться, а брат, наоборот, хочет держать ее в секрете и не давать поглядеть соседским мальчишкам. А вы что? Вы не согласны: классная вещь же, что ее таить? Так и возникает конфликт. Ваня нервно посмотрел на дверь ожидая, что сейчас она откроется, войдет Саша и спасет его от участи учителя. К тому же его постепенно охватывал страх, что случилось с поэтом если он так задержался? И придет ли он вообще? - Историю двигают герои. Они могут быть как разными, так и похожими. Но главное – чтобы каждый был индивидуален. - Даже если они близнецы? – выкрикнул с галерки парень с прищуром. Взгляд его отчасти выглядел нахальным, но, может, Ване показалось? - Конечно, речь идет о характере персонажей, а не внешности, - парировал Пущин. Неужто случилось что-то серьёзное? Может, что-то произошло с Сашей? В порядке ли он? Ваня судорожно попятился к двери, желая тут же побежать и разузнать, что случилось, но лицеисты, прикованные к нему взглядами, сдерживали. - Герои – это такие персонажи, которыми мы можем управлять как марионетками, - после долгого молчания продолжил он. – Они двигают сюжет. Вдруг распахнулась дверь и в аудиторию влетел Пушкин. - Добрый день, извиняюсь, что припоздал. Удивленные лицеисты снова встали, переводя взгляд с самозванца на Александра Сергеевича. Саша, поняв, что Ваню приняли за него, как ни в чем не бывало сказал: - Вижу, вы уже познакомились с моим коллегой Иваном Пущиным? Сейчас мы вместе работаем над кое-чем интересным, - он подмигнул, встав рядом с покрасневшим Пущиным. – На чем вы остановились, коллега? - На том, что такое сюжет, - промямлил тот. - Отлично. Так вот, сюжет – это... Диктуя лекцию, Саша не мог упустить, как нервно двигаются руки Вани: то барабанят по столу, то теребят ворот рубашки. Пару раз он поднимал на него взгляд и замечал, как налиты пунцом его щеки, каким растерянным, как брошенный котенок, он выглядит. Пушкин корил себя за опоздание и за то, что поставил любимого в такую неловкую ситуацию, но теперь-то все было под контролем. Саша благополучно отвел лекцию, пару раз давая вставки Ване. Все прошло отлично. Никаких больше проколов. - Можете быть свободны, встретимся на вечернем занятии, - наконец объявил он, когда стрелка на аудиторных часах доползла до часу. Как стая перепуганных птиц метнулись с мест лицеисты. Через минуту в аудитории уже никого не было. Ваня с облегчением вздохнул, опустил голову и оперся руками на столешницу. - Прости, что поставил тебя в такое положение. - Что случилось, Саша? - Ничего, - выдал Пушкин, стирая с меловой доски список составляющих произведения. - Саш, я же вижу, что-то не так. Ваня посмотрел ему прямо в глаза. Пушкину захотелось подойти и обнять его, но чувство, что за ними наблюдают не исчезало. Теперь, встретив Воробьёва, ему все время казалось, что за ними следят. И он никак не хотел спалиться. Надо было ничем не выдать их с Ваней связь. Даже взглядами. - Пойдем, надо подготовиться к следующей лекции. Тем более, обед не за горами. Ты проголодался? - Еще нет, - вздохнул Ваня. Только очутившись в комнате, Саша смог спокойно выдохнуть. Он дождался пока следом войдет Ваня, огляделся не идет ли кто по коридору, и закрыл на защелку дверь. - Теперь-то ты скажешь, что случилось? – потребовал Пущин. Саша отмалчивался, напряженно и словно с испугом держал Ваню за плечо, стараясь кончиками пальцев вдолбить себе в мозг его родное тепло. - Саш, я и обидеться могу, - настаивал Пущин. - Ванечка, извини, - Пушкин прижался к нему, уткнулся носом в шею, заставив Ваню вздрогнуть от горячего дыхания и быстро отстранился. - Я не понимаю. Что теперь не так? Мы не на людях, так что тебя держит? Ты даже причину нормально объяснить не можешь, - Ваня начинал закипать. Постепенно. Как чайник на конфорке, которому требуется время, чтобы извергнуть со дна пузыри воздуха. – Саша, скажи мне в чем дело! – Ваня резко убрал его руку со своего плеча. Пушкин обомлел. Ваня никогда не отталкивал его. Конечно, он был перед ним виноват, но все же жест любимого немного задел. - Ладно, - вздохнул Саша. - Я встретил здесь своего давнего одноклассника. Евгения Воробьева. Он – сущая мразь, Ваня. И он знает мой секрет. - Какой секрет? - Ну, тот самый, - уклончиво ответил Пушкин. – И если он увидит нас вместе, то растреплет об этом всем. Все как я и боялся. Ваня отступил вглубь комнаты. Неужели их могут рассекретить вот так быстро? Надо не дать этому случиться. Во что бы то ни стало. - Хорошо, - кивнул он. – Я понимаю. Все будет так как ты хочешь: нас не заметят. Я буду максимально деловым с тобой и ничто более. Если тебе от этого станет легче. Саша просиял. В глубине души он надеялся, что его поймут, но, когда Ваня убрал его руку эта надежда рухнула. Но она стойко восстала из пепла после сказанных слов, потому что надежда умирает последней. И Саша в этом убедился. - Люблю тебя, - сказал он, быстро чмокнул Ваню в щеку и выбежал из комнаты.