Фанат или нечто большее?

Прошла неделя. Пушкин научился есть и спать без Вани. Все это вошло в привычку, как и летящие безжизненные зеленые пейзажи за окном экипажа. Он ехал на Юг. Черное море ждало его с распростертыми объятиями и Саша готов был в них рухнуть, как в могилу. Черная тень экипажа неслась по равнинам, ухабам, кривым дорогам, лесам и городам. Ехал Саша налегке, сопровождаемый лишь кучером Васькой да небольшим чемоданом. Они почти всегда молчали, лишь здороваясь по утрам, да обмениваясь короткими репликами о погоде. В голове все крутились слова Вани: “Ожидания не совпали с реальностью”. Чего он от него ожидал? Того, что с ним Саша будет такой же как на людях? Что нацепит маску и всегда будет самовлюбленным эгоистом, самоуверенным парнем, похитителем сердец и много еще кем, только не настоящим? Он доверился Пущину, показал истинного себя и получил удар в спину. Что ж, Ваня оказался одним из тех фанаток, что виснут на него лишь из желания быть с кем-то великим. Ничего нового. Расставание с Лицеем пережить было проще, чем сказанное Ваней. Саша перекинулся парой фраз с Макаром: приказал мальчику всегда верить в себя, не сомневаться и давать отпор обществу. А потом подарил свою тетрадь с лицейскими стихами…ту самую, что нашел в библиотеке. Макару нужнее. С остальными Пушкин не попрощался. Выехал из Лицея в три ночи, стуча по гулким каменным дорогам и даже не обернулся на окна Ваниной комнаты. Теперь ему было все равно, что с парнем. Почти все равно. “Бежать” - таков был девиз. Бежать от Вани, от его слов, от своих глупых поступков. Бежать куда угодно, да хоть утопиться в этом море, только бы не видеть больше ни Ваню, ни кого либо еще. Пушкин не хотел даже браться за бумагу. Когда экипаж подъехал к домику на отшибе, который Саша снял у милой старой женщины, а кучер был отослан, внутрь его нового пристанища переместился чемодан с бумагами. Все это забросили в угол, оставив пылиться под косыми лучами июльского солнца. Эти дни у Черного моря выдались пасмурными: сквозь перьевые громоздкие облака протискивался свет, еле освещая жилище. Дом стоял одиноким, открытый всем ветрам. Саша не выходил в город, в люди. Казалось, никто кроме Васьки и не знал, что сюда прибыл великий поэт. Пушкин больше сидел перед окном, глядя на линию морского горизонта, поглощенный мыслями, или выходил постоять перед крыльцом, и тогда ветер трепал его темные кудри, рубашку и брюки. А Ваня скучал. Скучал непомерно ведь Саша, не осознавая того, стал для Пущина наркотиком. Когда его не было, Ваня ощущал острую необходимость увидеть возлюбленного, прикоснуться к нему, перемолвиться словом. Но теперь все слова были сказаны и ничего не вернуть. Слово не воробей, как говориться. В Лицее теперь делать было нечего. Евгений ликовал, Макар ходил с опущенной головой, а он, Ваня, не находил себе места. Он наскоро провел последнюю лекцию где сказал, что им с Пушкиным пора уезжать, а после обеда собрался уезжать. Куда - пока не знал сам. Но его у выхода подловил Макар. Иван Иванович, вы куда? Вы за Александром Сергеевичем поехали? Да, - кивнул тот, погрузив чемодан в повозку. А где он? Не знаю, - вздохнул Ваня. В любом случае, я думаю, что Саша хотел бы, чтобы вы это увидели, - сказал Макар и протянул Пущину помятую тетрадь. - Он отдал ее мне, но я подумал вам нужнее. Ваня принял вещь из рук мальчика и вцепился в нее словно в свой шанс на спасение. Я переписал все оттуда в новую тетрадь. Так у нас есть два экземпляра, - продолжал Макар. Спасибо тебе, - сердечно поблагодарил Пущин и пожал парню руку. - Спасибо. Он запрыгнул в повозку и помахал Макару рукой. Светловолосый робкий лицеист остался на крыльце до момента, как Пущин полностью не скрылся из виду, но даже после этого еще долго стоял, глядя в даль. Ваня первым делом навестил Наташеньку. Он таил в душе смутную надежду, что Саша вернется забрать Декабря и тогда Пущин сумеет разузнать у подруги детства куда тот направился. Привет, Ванька, - Наташа встретила его на крыльце вся в цветах и лицо ее тут же зарделось от встречи с другом. - Как поездка в Лицей? Все прошло хорошо? Не очень, - ей не хотелось врать, - Скажи,Саша не забирал Декабря? Наташа рассмеялась. Этого толстого наглого кота? Ты бы видел как он подрос. Теперь уже размером с небольшую курицу так точно. А Александр Сергеевич… нет, не приходил. Ясно, - помрачнел Ваня. От девушки не ускользнула эта перемена. Вы поругались? Немного. Теперь я не знаю где он. Наташенька присела в кресло на веранде. Личико ее приняло задумчивое выражение. Она понимала, как для Вани важны такие связи, ведь поэт мог многому его научить, а она непременно видела в Пущине талант. И теперь Наташа хотела помочь Ване во что бы то ни стало, но ничего не придумывалось. - У тебя есть варианты где он? Пущин хмуро покачал головой. Он старался держаться молодцом, но в горле застрял предательский ком, мешающий говорить. Тогда жди, мой дорогой, и верь, что судьба еще сведет вас, - попыталась перевести все в шутку Наташенька. Не удалось: Ваня даже не дрогнул. Значит, проблема была гораздо глубже, чем она предполагала. - Ну, можешь объездить весь мир. Не знаю на какие деньги, но это единственный выход кроме как ждать, сложа руки. Почему поссорились-то? Что было причиной? Наговорил много лишнего, - признался Ваня. - Я теперь очень виноват, а извиниться не перед кем. Девушка поднялась с кресла. Ну, не унывай, - Наташа обняла его, поглаживая спину. Сейчас ему так не хватало поддержки и тепла. Ваня прижался к ее волнистым вкусно пахнущим волосам, и закрыл глаза, сдерживая слезы. - Я верю в тебя, иди и найди Пушкина. Если так хочешь помириться. Ваня отпрянул и серьезно посмотрел на нее, будто на что-то решаясь. Девушка смиренно выдержала этот взгляд. Ей хотелось только лучшего для Вани. Хорошо, - кивнул он.