Фанат или нечто большее?

ТГК ПО ФАНФИКУ https://t.me/fanatorsomethingmore       Саша прислонился спиной к закрытой двери и зажмурил глаза. Сердце жгло так, словно в него залили магму. Голова кружилась, в висках стучало, мысли вдруг разом нахлынули на него и никак не могли устаканится. Он сделал глубокий вдох и ощутил, как неприятно кольнуло в области кадыка. Выдох. Задрожали руки. Его вдруг будто встряхнули и вывернули наизнанку. Он не хотел видеть Ваню и не ожидал. В дверь настойчиво постучали. Несколько ударов глухо отдались вибрацией в Сашиной спине. Он все еще не открывал глаза. - Я был не прав, - донеслось. Игнорировать. Игнорировать, выбросить все мысли из головы о Ване Пущине. Ему и так хорошо. На отшибе Черного моря в полном одиночестве. - Саш, я прошу прощения за свои слова. И он открыл дверь. Ваня стоял перед ним на пороге такой родной, но меж ними будто стояла скала: нельзя было прикоснуться к друг другу, рухнуть в объятия или просто пожать руки. Они дичились друг друга. Ваня стоял, боясь сделать шаг навстречу, а Саша этот шаг делать и не собирался. - Я тебя искал… - прохрипел Пущин, с трепетом разглядывая поэта. – Нахлынуло вдохновение? – спросил он, показав на испачканные руки. - Да. - Я рад. Помолчали. Неловко было о чем-то теперь говорить, а больно было оттого, что раньше они могли говорить обо всем. Но слишком много воды утекло. - Ты проездом? – спросил наконец Саша. - Я за тобой. Пушкин остолбенел. За ним? Ваня приехал в такую даль за ним? Ради чего только? - Тебе же нужен «старый» Саша, - отрезал он. – Извини, но я не такой. - Я понимаю, прости, это была моя ошибка сказать такое. Я не это имел ввиду, - проезжая город за городом, Ваня часто думал, что скажет Саше при встрече, но вот теперь все вылетело из головы. – Я люблю тебя старого и нового и будущего тебя тоже люблю, Саша. Я не знаю, что тогда на меня нашло, мне просто хотелось уехать из Лицея, от этого придурка Воробьева, от всех этих уроков. К тому же в Лицее ты так грустил – сердце разрывалось тебя таким видеть, Саша. - Я не знаю, как реагировать, - признался Пушкин. – Ты заявился так неожиданно… - Я объездил пол России ради тебя, Саш. - Ты должен был вынести урок за свои слова, - ухмыльнулся Пушкин и шагнул внутрь, приглашая Ваню войти. – Я не знаю, как скоро смогу общаться с тобой по-нормальному, но твои слова сильно задели меня, ты должен это понимать. И Ваня понимал. А еще знал: раз Саша сказал о своих чувствах – все не так плохо, шанс есть. И он вошел в дом, ни настаивая ни на что. Пущин виноват и готов дать Саше столько времени, сколько потребуется. - Как скоро ты уехал из Лицея? – поинтересовался Пушкин, ставя чайник на огонь. - Следующим же днем. Утром мне доложили, что ты уехал. Я не знал, где искать тебя, возвратился в Петербург, но тебя там не было. Я видел Декабря. Саша стоял к Ване спиной, но тот точно был уверен, что поэт улыбнулся. - Как он? Вымахал здоровой зверюгой? - Уже килограмма на четыре тянет, - рассмеялся Ваня и все вдруг стало как прежде. Он, Саша, залитая светом кухня, кипит чайник и вот сейчас Пушкин скажет снять ему рубаху. Так все начиналось. - Ну, скоро Наташе нечем будет его кормить, - разворачивается Пушкин и ставит перед Ваней чашку. – Ромашковый чай. Я помню, кофе ты не пьешь. А я, вот, знаешь, теперь пристрастился. Пишу по ночам, так только кофе спасает. Он улыбнулся, и Ваня почувствовал себя дома. - Еще раз извини, Саш, - сказал он, отхлебнув кипяток. Было очень страшно теперь делать что либо, и все же Пущин взял Сашу за руку, - Я люблю тебя. Всегда любил и любить буду. - Верно говорят: фанаты, когда дело касается их кумира, ужасно упрямые люди! – ухмыльнулся Пушкин и руку не убрал. Наоборот, погладил Ванину ладонь шершавыми пальцами. – Вань, ты правда будешь верен мне? - Да. - Всегда? - Всегда-всегда, - с готовностью кивнул тот. - Спасибо. Ваня почувствовал, как Пушкин крепче сжал его руку. Такое родное теплое рукопожатие… Он очень скучал. - Ты можешь остаться, - наконец спустя пару минут молчания сказал Саша. – Я снял этот дом до конца августа и, может, продлю его до октября. Ваня благодарно кивнул, улыбаясь. Кучер был отослан в вольное плавание с неплохим количеством монет в кошельке, а Ваня и его чемодан окончательно остановились в доме на отшибе.